Енонла-2, система Енонла.

169-я линия времени.

Звездолеты таргонов появились над крупными городами неожиданно. Это были небольшие рейдеры общего назначения. Они выглядели как восьмигранные диски диаметром 180 футов, поставленные на ребро. Звездолеты вошли в атмосферу планеты, зависли над городами и обстреляли их с воздуха, а затем сбросили серии бомб. Это были, к счастью, обычные бомбы, хотя и довольно мощные. Жертв было много, но их число оказалось несравнимо меньше, чем было бы в случае ядерной атаки.

В то же самое время в атмосферу вошли три группы десантных звездолетов. Таргоны высадились в двух местах на Новой Аляске и в одной точке на юге Оранжереи. Они сразу захватили оба космопорта планеты и взяли под контроль урановые рудники близ города Полярная Звезда.

Захват объектов осуществляли группы шагающих боевых машин при поддержке боевых звездолетов и их автоматических истребителей сопровождения. По три таких истребителя базировались на борту каждого звездолета.

Шагающие танки таргонов были чудовищны. Это были машины, похожие на скорпионов, длиной около тридцати пяти метров. Каждый из них нес две ракетные установки на клешнях и лазерную пушку, поднятую высоко на хвосте.

Кроме этих машин таргоны использовали еще два типа. Универсальные боевые платформы походили на яйца с ногами и руками. Несмотря на идиотский внешний вид, они могли летать, используя антигравитационный привод. Вооружение тоже было достаточно серьезное — мощный лазер в корпусе и еще два скорострельных импульсных лазера в руках.

У таргонов также имелись легкие машины для разведки, похожие по форме на пауков и вооруженные одним импульсным лазером. Они имели очень высокую скорость — около 100 километров в час, но передвигались только по земле.

Мелкие моря Енонла-2 едва ли могли послужить серьезной преградой для подобной техники, но таргоны, подобно большинству насекомых, недолюбливали открытые водные пространства.

Взяв под контроль основные космопорты планеты, захватчики начали планомерное наступление на остальные города. Население бежало в леса. Таргоны не занимались геноцидом, но и не останавливались при виде мирных жителей. Для них не существовало морально-этических норм, присущих большинству людей.

Основные боевые действия развернулись на Новой Аляске. На северном континенте планеты была более развита инфраструктура, было больше городов, развитая промышленность. Высадившись вблизи Космограда и Полярной Звезды, таргоны начали наступление в западном направлении, предварительно захватив Порт-Элизабет. Южная их группировка, взяв столицу и космопорт, наступала на Аркадию, а северная продвигалась к Нью-Доусону, преодолевая мощные снежные заносы и тридцатиградусный мороз. Без внимания захватчики оставили только слаборазвитую восточную оконечность материка. Там было лишь несколько рыбачьих поселков, разбросанных по побережью, да маленький городок с поэтическим русским названием Далекая Надежда.

Космоград и Порт-Элизабет пали за несколько часов. Разоренная гражданской войной планета не могла противопоставить захватчикам сколько-нибудь серьезной силы. Пара отрядов ополченцев и местная полиция были раздавлены шагающими платформами таргонов.

На южном континенте все обстояло несколько иначе. Прежде всего, здесь было слишком мало промышленных объектов, которые в первую очередь интересовали захватчиков. Аграрно-сырьевой континент был слабо развит. Сразу после высадки интервенты совершили стремительный бросок на восток, захватив новый космопорт, а затем повернули на север, к столице Исламской республики — Белой Мечети. Их путь лежал через горы.

В результате недавней гражданской войны Оранжерея была насыщена легким стрелковым оружием. Здесь были достаточно многочисленные горные разработки, кроме того, поселенцы часто расчищали площадки в джунглях под посевы с помощью взрывчатки.

Наступающая на Белую Мечеть колонна таргонской техники, проходя по ущелью, подверглась нападению мусульманских сепаратистов аятоллы Эль-Хабиба. Мусульмане заминировали скалы, обрушив их на универсальные платформы интервентов. Большая часть этих наиболее опасных машин оказалась завалена и похоронена под многими тысячами тонн скальной породы. Тотчас же по уцелевшим таргонам был открыт огонь из всех видов оружия. Эль-Хабиб сумел подтянуть к ущелью кое-какую артиллерию и тяжелые 160-миллиметровые минометы. Кумулятивная мина такого миномета, падая на спину тяжелого таргонского «Скорпиона», пробивала броню и, при удачном попадании, взрывала боекомплект. Минометы были не слишком эффективны из-за малой кучности огня, но компенсировали этот недостаток количеством выпускаемых боеприпасов. Минометчикам удалось сжечь с десяток «Скорпионов», прежде чем несколько уцелевших боевых платформ успели подняться в воздух.

После этого положение переменилось на прямо противоположное. Минометные и артиллерийские батареи были уничтожены летающими монстрами, а оставшиеся без огневого прикрытия мусульмане разбежались по джунглям.

Тем не менее, на общем фоне этот бой выглядел как победа. Мусульмане были единственной группировкой на планете, кто смог оказать таргонам серьезное сопротивление и нанести мало-мальски ощутимые потери.

Захватчики потеряли несколько дней в попытках разгрести заваленное ущелье. Извлекать боевую технику они не собирались — им нужен был проход. В конце концов, они повернули назад и прошли через другое ущелье.

Но в этот раз помешать им было некому. Все имевшееся у боевиков аятоллы тяжелое вооружение было уничтожено. Кроме того, боевые платформы таргонов атаковали мусульманскую столицу с воздуха. Аятолла с небольшим отрядом ближайших приспешников бежал в джунгли, оставив город на произвол судьбы.

Таргоны беспрепятственно вошли в столицу Оранжереи. Они не разрушали город, не устраивали кровавых бесчинств и грабежей, словом, не делали ничего того, чем обычно занимаются захватчики. Их интересовала только промышленность, информация и сырьевые ресурсы. Тем не менее, население в панике бежало в джунгли. Впереди таргонской армии неслись жуткие слухи о пришельцах. Одни говорили, что они питаются человеческим мясом, другие утверждали, что таргоны отлавливают людей и откладывают в них яйца, многие заявляли куда более невероятные вещи.

Захватив Белую Мечеть, таргонская армия вошла в джунгли и двинулась на северо-восток, к Стенливиллю. Для таргонов джунгли не были преградой, это была их естественная среда обитания. В течение недели, преодолев экваториальные леса Оранжереи, таргоны вышли на обработанные земли северо-восточной оконечности континента и подошли к Стенливиллю. И здесь захватчики натолкнулись на второе серьезное препятствие. Город контролировала секта преподобного Блэквуда «Ангелы Судного Дня». Преподобный выступил перед паствой с зажигательной проповедью, проклял таргонов именами всех сил ада и отлучил их от церкви. После чего сектанты оказали захватчикам яростное сопротивление.

Сразу после сеанса связи со звездолетом «Принцесса Стефани», Митчелл вышел к наемникам, ожидавшим его у трапа.

Множество глаз смотрели на него. Люди ожидали его решения. Митчелл не знал, что им сказать. Они оказались на чужой планете, захваченной воинственной расой, враждебной человечеству, за 35 световых лет от Земли, без всякой надежды на возвращение. Митчелл молчал, пока Беляев, непривычно серьезный и собранный, не задал мучивший всех вопрос:

— Что делать будем, командир?

— Думать, — неожиданно решительно произнес Митчелл.

Он сел на стальную ступеньку трапа, накаленную тропическим солнцем, и уставился в песок перед собой.

— Значит, так, — сказал он после небольшой паузы. — Мы в ж…. Система захвачена таргонами. Звездолет ушел и не вернется, пока таргоны здесь. Без звездолета вернуться на Землю невозможно. Даже если посол Хопкинс сообщит в Вечность, никто не станет освобождать планету, чтобы вытащить отсюда три десятка наемников.

Он поднял голову и обвел взглядом своих людей.

— У нас есть следующие варианты:

Первый. Заминировать планетолет, технику, свалить отсюда подальше и доживать свои дни, прячась от таргонов. Учитывая срок эксплуатации наших андроидных тел, мы протянем лет сто пятьдесят — двести. За это время таргоны полностью колонизируют планету, истребят всех людей, кроме подопытных экземпляров. В общем, если повезет, сможем рассчитывать на клетку в таргонском виварии.

Второй. Надеяться на спасательную экспедицию с Земли. Вопрос в том, кто найдет нас раньше — спасатели или таргоны. Ставлю пятьдесят баксов на таргонов.

Третий. Попытаться поднять местное население на борьбу с таргонами. В конце концов, именно этим мы профессионально занимаемся последние несколько лет. Трудно сказать, что из этого выйдет. Таргоны сильны, но одно дело — уничтожать неорганизованное мирное население, и совсем другое — воевать против всей планеты.

Ну, как, будем ставить на голосование? Лично мне по душе третий вариант.

— Я бы выбрал первый, — сказал Бэнкс, — но сомневаюсь, что таргоны будут кормить нас так, как я привык.

— И насчет женщин в их виварии тоже сомнительно, — добавил Бейли. — Я и так уже начал забывать, зачем у меня эта штука в штанах. Хочу на Землю.

— У меня руки чешутся дать кому-нибудь в глаз, — произнес Топхауз. — И лучше, если глаз будет фасеточный.

— Ну ни хрена себе! — сказал Беляев. — Джон, ты такие умные слова знаешь!

Один за другим все наемники высказывались в поддержку третьего варианта действий.

— Итак, решено, — заключил Митчелл. — Попытаемся вышибить таргонов с планеты. Если не получится — сдохнем не даром.

— Все это добром не кончится, — сказал Бэнкс.

Отряд наемников Митчелла оставил остров Маргарита с припрятанными на нем самолетами и вертолетами. Гористый рельеф острова позволил замаскировать даже громаду планетолета. Таким образом, наемники получили тайную базу.

Митчелл и Кардиган связались с сектантами Блэквуда и предложили военную помощь в обмен на транспорт. Через несколько часов сектанты вывезли наемников с острова на нескольких ховеркрафтах. Эти аппараты на воздушной подушке были очень популярны на Енонла-2 с ее обширными мелководными морями и множеством островов. Так наемники оказались в Стенливилле.

Город был неплохо укреплен во время прошедшей гражданской войны. В нем имелась кое-какая промышленность, которую можно было использовать даже для ремонта сложной боевой техники — при наличии квалифицированных специалистов. А их среди наемников хватало. Особенно обрадовало Митчелла наличие в городе подшипникового завода.

Наемники уже истратили более половины боеприпасов к пулеметам «Миниган». Заменить их было нечем, но Митчелл нашел выход. На местном заводе для него срочно изготовили 12 пулеметов по образцу «минигана». Отличие заключалось в том, что на трубки стволов были намотаны соленоиды, а сверху прилажены бункеры для шарикоподшипников. Питание осуществлялось от стандартных ранцевых силовых блоков от лазерных винтовок LR-18.

Такой агрегат извергал поток пятимиллиметровых стальных шариков с начальной скоростью 5 километров в секунду и темпом стрельбы 4 тысячи выстрелов в минуту. Живучесть стволов была невелика, но большое количество запасных трубок, не требующих точной обработки, сводило на нет этот недостаток.

Наемники взяли на себя обучение сектантов и ополченцев из городского населения. У них было мало времени, но много желания защитить свои дома. Поэтому, когда таргоны приблизились к городу, их ожидал «теплый» прием.

Обшаривая город и окрестности в поисках оружия и боеприпасов, наемники обнаружили неожиданно много 107-миллиметровых орудий, напоминавших зенитные. Когда Митчелл спросил Кардигана, откуда здесь столько пушек устаревшего образца, местный лейтенант ответил:

— Это градобойные пушки. Здесь фермеры могут снимать по три урожая в год, если ливни не побьют посевы и не затопят поля. А ливни бывают жуткие — экватор рядом, море — тоже.

— Ясно, — кивнул Митчелл. — Но откуда их такая чертова уйма?

— Их выпускал до гражданской войны местный завод, — ответил Кардиган. — Обычно соседи с трех-четырех ферм скидывались, покупали две-три пушки, ставили их на пригорок, сообразуясь с преобладающими ветрами, и стреляли по ливневым тучам. Боеприпасы выпускали здесь же, в Стенливилле. У нас есть и химический завод, делали порох, артиллерийский и ружейный.

— Я не знал, что у вас еще используют ружья, — удивился Митчелл.

— На охоту с лазерной винтовкой не ходят, — усмехнулся Кардиган. — В каждом доме есть один-два дробовика. Когда началась война, заводы перестали делать снаряды с йодистым серебром, переключились на фугасы и шрапнель. Надо проверить склады, там наверняка остались запасы боевых снарядов.

Митчелл не преминул воспользоваться его советом. Снарядов оказалось действительно много. Наемники также сумели собрать изрядное количество ховеркрафтов различной грузоподъемности, и тракторов для буксировки пушек.

Городские заводы продолжали работу. Все жители города, воодушевившись присутствием профессиональных военных, были готовы защищать свои дома. Естественно, Митчелл не афишировал тот факт, что его отряд — наемное подразделение. Об этом знали лишь преподобный Блэквуд и Джордж Кардиган.

Владельцы заводов согласились поработать на оборону, выпуская боеприпасы. Зная, что враг наступает с большим количеством бронетехники, Митчелл приказал сосредоточиться на выпуске кумулятивных снарядов и фугасов со смесью термита и тринитрофенола.

Эта взрывчатка, известная с начала 20 века под названиями шимоза или мелинит, оказалась очень эффективной против бронированных целей. Русский флот испытал ее на себе в Цусимском бою. От взрывов японских снарядов плавилась корабельная броня. Введение в начинку снаряда термита позволяло поднять температуру до трех тысяч градусов и создавать устойчивые очаги пожаров.

Митчелл загрузил работой всех. Химический завод гнал тоннами взрывчатую смесь термита и мелинита, завод электроаппаратуры выпускал взрыватели различных типов, здесь же комплектовались простейшие наборы. Мик Бэнкс составил инструкцию по изготовлению и установке самодельных взрывных устройств. Местная типография отпечатала ее тиражом в 100 тысяч экземпляров.

— Мы не сможем остановить таргонов, — пояснял Митчелл. — Но устроить им веселую жизнь мы в состоянии. Не каждый умеет стрелять, но закопать на дороге десять килограммов мелинита и нажать кнопку радиовзрывателя может даже ребенок.

Эти «наборы подрывника-любителя» раздавались всем желающим прямо на заводских проходных. Сами заводы минировались, Митчелл приказал подготовить к взрыву все, что представляло хоть какую-то ценность для захватчиков.

— Город мы удержать не сможем, — говорил Митчелл владельцам заводов. — Мы дадим бой таргонам, уничтожим их столько, сколько возможно, а потом уйдем в леса. Но таргоны не должны воспользоваться тем, что построили люди. Ничего не оставляйте врагу! Пусть перед ними останется выжженная земля.

Непосредственно перед появлением таргонов в город прибыло много мусульман. Тут были и беженцы, и остатки разгромленной таргонами армии аятоллы Эль-Хабиба, и повстанцы из джунглей. Таргоны выкурили из леса всех. Узнав, что город готовится к обороне, вновь прибывшие изъявили желание присоединиться к защитникам. Митчелл разрешил им, не задумываясь, но почти тотчас начались сначала мелкие, а затем и более серьезные стычки между бывшими противниками — мусульманами и сектантами. Поселенцы тоже не оставались в стороне.

Митчелл был вынужден принять решительные меры, пока дело не дошло до поножовщины. Собрав лидеров всех фракций в местной церкви, где был устроен штаб обороны, Митчелл сразу показал рукой вверх. На хорах сидело несколько снайперов.

— Враг приближается, — сказал Митчелл. — Поэтому буду краток. Обсуждение приказываю вести в конструктивном духе. Никаких взаимных нападок и оскорблений. Предупреждать буду только один раз, потом пеняйте на себя. Эти парни, — указал он на снайперов, — сидят там не для красоты. Все понятно?

Лидеры фракций мрачно кивнули.

— Приказ первый, — продолжал Митчелл. — Прекратить грызню. Я приказал своим людям стрелять всех склочников на месте. Теперь идите и прикажите своим не цапаться между собой.

Когда лидеры фракций, отдав соответствующие приказы, вернулись в церковь, Митчелл продолжил инструктаж. Каждая группировка получала свою зону ответственности, которую приказано было удерживать «до последнего солдата, до последнего патрона и так далее».

Артиллерийская поддержка разделялась между фракциями неравномерно, что стало поводом для недовольства. Аятолла получил больше артиллерии, чем повстанцы, а Блэквуд — больше их обоих. Когда лидер повстанцев Хасан Хайед попытался протестовать, Митчелл указал на него и сказал:

— Раз!

С хоров ударил выстрел снайперской винтовки, пуля врезалась в стол перед Хайедом, расщепив столешницу.

— На счет «два» получишь пулю в лоб, — предупредил Митчелл.

— Господи, майор! — воскликнул преподобный Блэквуд. — Мы же в храме! Неужели вы осмелитесь осквернить его?!

— Если мы будем продолжать ругаться, его осквернят таргоны, — буркнул Митчелл и продолжил инструктаж.

Когда он закончил, все разошлись по позициям. Беженцы рыли окопы и бомбоубежища. Из уютных городских скверов тянули к небу стволы градобойные пушки. В окнах домов устраивали себе позиции снайперы.

Митчелл поднялся на колокольню, где он решил разместить свой командный пункт. На притихший Стенливилль опускалась непроглядная южная ночь.