Река Черная осталась далеко позади. Лес тоже. Лика со своим странным спутником двигались по пустынной пыльной дороге, прихотливо извивавшейся между живописных холмов. Холмы поросли разнообразной растительностью, но те, кто хотя бы издали видел Золотой лес, никогда не назвали бы эти деревья и кустарники лесом. Так, леском… Но этот лесок исправно давал кров и пищу путникам. Инзи оказался непревзойденным охотником, и ни одна ночевка под открытым небом не проходила без сочного куска мяса. Иногда это была птица, иногда — какой-нибудь грызун. Лика несколько раз порывалась подбить из арбалета оленя или косулю, что частенько попадались на дороге, но дрок ни разу не позволил женщине это сделать. Он был против того, чтобы лишать жизни животное, которое они не могли съесть. В конце концов Лика смирилась с требованиями своего спутника, хотя и не совсем понимала, почему нужно беречь оленей, которых в этих местах по причине отсутствия людей развелось неимоверное количество. Но раз дрок настаивал… Лика, в свою очередь, поставила условие, что она не согласна питаться травами и кореньями. Поэтому каждый вечер, если при дневном переходе не попадалось ничего подходящего, Инзи молча и беззвучно исчезал в ближайшей роще и вскоре появлялся с добычей, которой как раз хватало на сытный ужин и легкий завтрак. Днем дрок ничего не ел, предпочитая обеду движение вперед. Постепенно и Лика втянулась в этот немного странный распорядок и через несколько дней уже не испытывала полуденного сосущего чувства голода, бодро двигаясь вслед за своим лесным спутником. Во время дневных переходов они почти не разговаривали, да и вечерами дрок был молчалив и если и поддерживал беседу, то только на самом необходимом минимальном уровне. В свою очередь и Лика плюнула на попытки разговорить лесного жителя.

Но однажды в монотонное однообразие их перехода внесла свои коррективы природа. Лика еще утром, когда заваривала в котелке собранные дроком травы для утреннего напитка, заметила, что Инзи временами тревожно принюхивается и нет-нет да и глянет в сторону скатной стороны.

— Что ты учуял? — наконец не выдержала разбойница.

— Дождь будет, — коротко ответил дрок. — Сильный дождь.

— Дождь?! — изумилась Лика. — Да ты на небо погляди! Когда это при такой погоде бывает дождь?

День действительно обещал быть великолепным. На пронзительно голубом небе не было ни единого облачка. Все вокруг заливал мягкий и теплый свет. Даже утренняя дымка сегодня отсутствовала, и Сиб во всей своей красе поднимался на востоке. Вокруг радостно пели, свистели, трещали, цвиркали лесные птахи, в воздухе разливался аромат цветущих трав, и слова дрока казались нелепой выдумкой.

— Может, переждем? — не обращая внимания на вопрос Лики, продолжал гнуть свое дрок.

— Да брось ты глупостью маяться, — рассмеялась та. — Мы тут так просидим до самого сезона дождей.

Дрок молча допил свою порцию напитка и начал укладывать вещи в мешок, более не пытаясь переубедить женщину.

А уже к полудню Лика смогла удостовериться в правоте дрока. Из-за горизонта выползла громадная сине-черная туча и очень быстро начала разрастаться. Вскоре из пухнущего на глазах воздушного монстра стали доноситься отзвуки пока еще далекого грома. Лика оглянулась. Они уже порядочно отошли от рощи, где останавливались на ночлег, и сейчас, как назло, двигались по голой, без единого кустика местности. До следующей рощи оставалось примерно столько же, сколько они уже прошли. Лика ускорила шаг, проклиная себя в глубине души за недоверчивость. Кому, как не лесному жителю, ближе всего находящемуся к природе, знать все ее особенности?! Нет, она по свойственному ей упрямству и какому-то духу противоречия не согласилась с Инзи и теперь имела все шансы испытать на собственной шкуре то, с чем так упорно не соглашалась. Она украдкой взглянула на дрока. К ее изумлению, он не выказывал никаких признаков злорадства. Мол, не хотела послушаться, так теперь получай, глупая баба, то, что заслужила… Нет, на лице у дрока читалось явное беспокойство. Он поглядывал то на растущую с угрожающей быстротой тучу, то на рощу впереди и, видимо, как и Лика, прикидывал их шансы на укрытие.

Но они не успели. Вначале налетел дикий смерч, погрузивший все вокруг в темную мглу, а затем сверху обрушилась стена воды. Такого дождя Лике еще не приходилось видеть. Она моментально потеряла всякие ориентиры и беспомощно остановилась. Внезапно на нее надвинулось что-то темное. Женщина в панике схватилась за клинок, но ее рука оказалась перехваченной знакомой коричневой пятерней. А затем ей прямо в ухо прокричал дрок:

— Иди вперед! Только вперед! Никуда не сворачивай!

— Куда вперед?! — взвизгнула в истерике Лика.

— Туда! — еще более надвинувшийся на нее Инзи махнул рукой куда-то вбок.

Затем он развернул женщину в указанном направлении и с силой подтолкнул. Лика сделала несколько шагов, и дрок скрылся за пеленой дождя. Она неуверенно пошла в указанном направлении. Земля под ногами быстро напиталась дождем и стала расползаться, подобно теплому маслу. Очень скоро на каждом сапоге женщины налипло такое количество грязи, что Лика с огромным трудом переставляла разъезжающиеся в разные стороны ноги. Сколько она так брела — одному Харгу известно.

— Инзи! — не выдержав, закричала Лика. — Куда мы идем?

Но ей в ответ лишь злорадно и оглушительно прогремел очередной раскат грома.

— Инзи! Где ты?!

И только шорох падающих с неба струй был ответом.

Лика в панике развернулась. Но позади не было никого. Она сделала несколько шагов, пытаясь разглядеть что-либо в стене дождя… Дрока не было видно. Тогда женщина, испугавшись по-настоящему, закричала в полную силу.

Через какое-то время она могла только шептать сорванным голосом проклятия на голову дроку, так подло бросившему ее посреди степи, и всему его лесному народу.

Она еще какое-то время пыталась идти, двигаясь то в одну, то в другую сторону, но силы оставили ее, и Лика, опустившись в липкую черно-бурую грязь, зарыдала. А дождь продолжал без всякой жалости хлестать женщину ледяными струями. Когда у нее уже не осталось сил даже на слезы, а ознобная дрожь, сотрясавшая тело, начала стихать, Лика медленно и неотвратимо начала проваливать в забытье… а может, и бредить… потому что она временами чувствовала, что ее, грубо встряхивая, куда-то тащат. А потом наступила спасительная тьма…

Очнулась Лика от негромкого потрескивания. Она долго лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к этому невыносимо уютному звуку горящего костра. Тянуло легким дымком, смешивающимся с травяными ароматами и дразнящим запахом жарящегося мяса. Тело буквально купалось в сухом жаре, жадно впитывая идущее тепло всей кожей.

А в следующий момент, когда она окончательно пришла в себя, женщине сделалось дурно. Всей кожей?! Она в панике вскинулась с мягкого ложа. Так и есть! Кто-то раздел ее донага, да еще вымазал с ног до головы какой-то скользкой жирной дрянью!

В метре от ложа горел костер, у которого вполоборота к ней сидел дрок. Инзи также был полностью раздет. Они находились в какой-то небольшой расселине, вход в которую прикрывала распяленная бурая шкура. От нее несло острым звериным запахом.

— Куда ты дел мою одежду?! — звенящим голосом спросила Лика, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу. — И что за пакость на мне?!

— Проснулась? — повернул голову в ее сторону дрок, нисколько не стыдясь своего обнаженного тела. — На, выпей. Тебе сейчас это будет полезно.

Он протянул женщине котелок.

— Где моя одежда?! — повторила та свой вопрос, игнорируя предложение дрока.

— Сохнет, — пожал плечами Инзи. — Как и моя.

— Где?! Дай ее сюда! — потребовала Лика. Почему-то она не хотела, чтобы лесной житель видел ее голой. Ладно бы еще мужчина ее расы — с ним женщина нисколько не чувствовала бы себя стесненной, но дрок…

— Тебя случайно молнией не шарахнуло? — спросил дрок. — Я же ясно сказал, что одежда сырая.

— Мне все равно!

— Зато мне не все равно! — отрезал Инзи. — Я хочу чтобы у меня был здоровый проводник, а не больная человечья самка! Пей, я тебе сказал!

Он насильно всучил Лике котелок, из которого подымался горячий пар, и повернулся к костру, где жарились на прутьях кусочки мяса.

Лика некоторое время глядела исподлобья на невозмутимого дрока, но тот никак на нее больше не реагировал. Тогда она поднесла ко рту котелок и, обжигаясь, делала глоток. Там оказался крепкий мясной бульон, щедро приправленный какими-то травами. Неожиданно женщина почувствовала зверский голод, желудок конвульсивно сжался, и она торопливо допила ароматное варево.

— Держи. — Оказывается, дрок исподтишка наблюдал за ней и, как только женщина прикончила содержимое котелка, протянул ей прут с подрумяненными кусочками мяса.

— Это что? — спросила Лика, принимая мясо.

— Местный хозяин, — хмыкнул Инзи. — Не захотел поделиться укрытием от непогоды. Вот и пришлось его пустить на жаркое.

— К-какой хозяин? — оторопело уставилась на дрока Лика.

Ей живо представилось, как Инзи сносит голову какому-нибудь местному отшельнику, а потом свежует его тело. Бульон в желудке забурлил и рванулся обратно на свободу.

— Как какой?! — удивленно посмотрел на нее дрок. — Вот этот. — Он кивнул головой в сторону шкуры у входа.

— Медведь, что ли? — облегченно вздохнула женщина.

Инзи молча кивнул и сосредоточился на своей порции мяса. Лика последовала его примеру.

— В чем это я? — более миролюбиво спросила она через некоторое время, здраво рассудив, что уж раз дрок ее так тщательно вымазал с головы до ног, глупо стыдиться наготы.

— Медвежий жир, — ответил Инзи. — Лучшее средство от простуды.

— Сколько я провалялась без сознания?

— День, ночь и еще день.

— Ничего себе!

— Хорошо еще, что я тебя быстро отыскал, — хмыкнул дрок. — А то бы загнулась снаружи.

— Дождь все еще идет? — удивилась Лика.

— Уже стихает.

— Я никогда не видела такой бури.

Инзи молча пожал плечами и, швырнув в костер очищенный от мяса обгорелый прут, улегся на вторую охапку травы головой в сторону женщины. В пещере наступила тишина, лишь изредка нарушаемая треском догорающих сучьев. Лика более внимательно огляделась и наконец заметила одежду. Дрок аккуратно разложил вымокшее белье с другой стороны костра. Ее взгляд поневоле возвращался к обнаженному телу лесного жителя. Оно ничем не отличалось от виденных Ликой (и во множестве) мужских тел. Пожалуй, только цветом (кожа дрока была очень смуглой) да повышенной волосатостью. Но Лике приходилось встречаться с выходцами из Тауланского канноата, так степняки порой попадались гораздо темнее, чем дрок. А уж если взять южан с Мокрых гор, так они по количеству и густоте волосяного покрова на теле намного опережали Инзи. И с медведем лесной житель обошелся очень неучтиво. Видимо, легенда о том, что дроки произошли от медведей, тоже не верна…

Лика глубоко вздохнула. Спать совершенно не хотелось. Она посмотрела на мерно вздымающуюся грудь дрока.

— Инзи, ты не спишь? — тихо произнесла Лика.

— Нет.

— Зачем ты идешь в Кэлл? — спросила женщина, ожидая, что дрок, как всегда, промолчит. — Что тебе нужно в этой стране торгашей?

— Я иду не в Кэлл.

— А куда? — изумилась женщина не столько тем, что дрок ответил, сколько тем, что конечная цель его похода не Кэлл.

— Мне нужно на Запад, — после небольшой паузы произнес Инзи.

— На какой Запад? — недоуменно спросила Лика. — Келл и есть самая западная страна в Мерианской империи.

— Ты забыла о землях за Триалетским хребтом.

— За Триалетским хребто-ом?! Да ты никак спятил! Кто ж туда пойдет по доброй воле?!

— Я, — сказал, как отрубил, дрок.

— Что ты там забыл? Или тебе просто жить надоело? Так помереть гораздо легче и спокойнее можно и по эту сторону хребта.

Дрок никак не отреагировал на слова Лики.

— И как ты собираешься туда пройти? — спросила женщина.

— Через перевал. Пристану к какому-нибудь обозу.

— Сомневаюсь я, что купцы разрешат следовать с караваном пришлому чужаку.

— Тогда пойду один.

— Одного тебя не пропустит охрана.

— Охрана? — презрительно переспросил дрок. — Да твои соплеменники не заметят меня, даже если я буду пробираться среди них с завязанными глазами.

— Не думай, что на страже перевала стоят идиоты типа городских стражников, — возразила ему женщина. — Перевал охраняет Орден Света.

Дрок опять никак не прореагировал на слова Лики.

— А не проще ли тебе было перебраться на ту сторону, если уж именно так приспичило расстаться с жизнью, где-нибудь в другом месте?

— Нет.

— Разве Триалетский хребет полностью непроходим?

— Тебе когда-нибудь доводилось встречать жителей хребта? — вопросом на вопрос ответил дрок.

— Дварфов, что ли?

— Дварфы живут внутри хребта. Я о тех, кто обитает снаружи.

— Нет.

— Значит, тебе крупно повезло. Тот, кто видел горного тролля, не забудет об этом до конца своих дней.

— Я думала, что это сказки…

— К сожалению, нет.

— Но раз уж ты такой ловкий и неуловимый, то, наверное, легко проскочил бы и там.

— Тролли — не люди.

— А как же дварфы?

— Что дварфы?

— Они как уживаются с троллями?

— Дварфы — внутри, тролли — снаружи. Они не встречаются друг с другом.

— Тогда что же ты не договорился с дварфами? — продолжала допытываться Лика. — Вы же с ними торгуете.

— Ну и что?

— Я слышала, что дварфы торгуют со всеми. В том числе и с теми, кто обитает за Триалетским хребтом.

— Ну и что? — повторил дрок.

— Договорился бы с ними, чтобы провели на ту сторону, — пояснила Лика. — Денег у тебя, я смотрю, хватает. А эти коротышки падки на золото…

— Ты знаешь хоть одного, кто побывал в подземельях дварфов? — спросил Инзи.

— Нет.

— Мне тоже ничего об этом неизвестно. Подземные жители никогда и ни за какое золото не пустят чужака в свои пещеры.

После этих слов дрок решительно повернулся на бок, всем своим видом демонстрируя, что собирается спать Лика и не настаивала на продолжении разговора. Она была настолько ошарашена признанием спутника, что, в отличие от него, действительно заснувшего, еще долго не могла успокоиться, раздумывая: что же это за ценность, понадобившаяся так неотложно дрокам (или одному дроку?) если Инзи собирается искать в тех местах, куда были изгнаны в незапамятные времена порождения Тьмы.