— Спасибо. — Кархи склонил голову. — Мне не удалось бы без твоей помощи убедить хозяина.

— Всегда рад помочь хорошему человеку, — улыбнулся Арсак. — Тем более когда вижу, что он прав.

Кархи еще раз кивнул и, считая разговор исчерпанным, пошел прочь.

— Постой, почтенный, — Арсак легко нагнал старого наставника.

— Да? — Кархи приостановился, вопросительно глядя на ближайшего помощника Мегида.

— Я бы хотел, в свою очередь, попросить тебя о небольшом одолжении. — Физиономия Арсака так и лучилась благодушием.

— Какого? — насторожился Кархи.

Про Арсака давно бродили в стенах школы самые разные слухи. И не всегда хорошие. Вернее, почти всегда нехорошие. Этот лис ничего не делал без собственной выгоды. А уж если где начинало пахнуть деньгами, то тут нос Арсака мог поспорить с обонянием горной кошки с плоскогорья Танг-Юр.

— О, это тебе ничего не будет стоить, глубокоуважаемый Кархи. Я буду очень признателен, если ты удостоишь бедного надсмотрщика небольшой беседой. Только и всего.

— Что ты хотел узнать? — пробурчал Кархи, уже жалея, что связался с этим прохвостом.

— Неужели мы будем разговаривать здесь? — Арсак брезгливо оглядел коридор. — Тем более недалеко от покоев хозяина. — Он бросил красноречивый взгляд на дверь, откуда они только что вышли. — Не дай Харг, он захочет прогуляться… Лучше уж не мозолить ему глаза сегодня. Пусть остынет.

Кархи кивнул, признавая правоту Арсака. Сегодня действительно лучше было не попадаться на глаза распаленному спором хозяину школы.

— Тогда пройдем ко мне в комнату, — предложил Арсак. — У меня как раз завалялась бутылочка ирремельского красного. А, как ты знаешь, сам Творец признавал, что хорошее вино способствует приятной беседе.

Арсаку было трудно сопротивляться. У старого наставника от многословия его собеседника начала кружиться голова, и он покорно позволил увлечь себя в логово надсмотрщика.

— Прошу тебя, многомудрый наставник. — Арсак со сноровкой, свидетельствующей о немалом опыте, вскрыл оплетенную бутыль и разлил в глубокие чаши темное вино.

Кархи попробовал чуть пенящуюся жидкость и удовлетворенно кивнул. Вино и впрямь было отменного качества. «Если уж нельзя избежать компании прохвоста, — мелькнула у Кархи мысль, — то почему бы не получить от этого хоть какое-то удовольствие».

Первую порцию вина они выпили в полном молчании, дабы ничто не помешало насладиться вкусом вобравшего в себя свет Сиба напитка.

— Так что ты хотел у меня узнать? — немного оттаял Кархи, прихлебывая из второй чаши. Арсак уже не казался ему столь отталкивающим, как ранее.

— Почему обязательно узнать? — изобразил возмущение и обиду надсмотрщик. — Разве ты не можешь допустить, что я просто решил распить этот сосуд в приятной компании?

— Шалишь, приятель, — погрозил ему пальцем Кархи. — Меня не так просто провести.

— Ты прав, мудрейший, — вздохнул Арсак. — Я действительно хотел у тебя кое-что узнать…

— Вот видишь, — удовлетворенно улыбнулся Кархи. Надсмотрщик еще раз вздохнул и развел руками с виноватым видом.

— Моя чаша показала дно. — Кархи перевернул свой сосуд, демонстрируя, что он пуст.

Арсак с готовностью наполнил чашу наставника аренных бойцов снова.

— Вот теперь я готов слушать тебя дальше, — кивнул Кархи, принимаясь за напиток.

— Мне не совсем понятно, — начал Арсак, — ты был так против старой восьмерки?

— А что тут понимать? — хмыкнул Кархи. — Во-первых, это уже не восьмерка. Они, как ты знаешь, потеряли двух бойцов, хоть и выиграли бой. — Он пристально поглядел на надсмотрщика, и тот с готовностью закивал показывая, что внимательно слушает. — Во-вторых, там почти все тяжеловесы…

— Ну и что? — недоуменно поднял брови Арсак, — Это как раз и помогло им в последнем бою…

— Что ты понимаешь! — Кархи презрительно поморщился и махнул рукой, чуть не пролив при этом вино. — Если бы против них выставили восьмерку, подобную нашей «желторотой», — как ее называет хозяин, то сейчас у нас была бы только одна полная боеспособная восьмерка. Им просто повезло, что дрались с такими же тяжеловооруженными мордоворотами. И получился не бой, а сила силу ломит.

— Но публике нравится такое, — возразил Арсак. — Чем больше крови, тем лучше…

— Где лучше? — прервал его Кархи. — В Кунгее? Так мы, да будет тебе известно, уже пять дней как прибыли в Шарью.

— Ну и что?

— А то, что тут на арене ценится совершенно другое, — назидательно произнес Кархи. — Это в провинции любят смотреть, как два быка гвоздят друг друга по медным лбам боевыми молотами. В столице же привыкли видеть на арене искусство, красоту боя. Разве могут ее показать закованные в латы бойцы?

— Главное — выигрыш… — попробовал возразить Арсак.

— Вот его-то точно не будет, — расплылся в ухмылке Кархи. — Как ты думаешь, почему в старой восьмерке такие тяжеловесы?

— Видимо, они оказались более живучи, что наглядно опровергает твои домыслы, Кархи.

— Ни-че-го подобного. — покачал головой Кархи. — Просто хозяин в конце сезона устраивает торги.

— И совершенно правильно делает, — кивнул Арсак. — Так поступают все владельцы школ в Ирремеле. Кому выгодно просто так кормить столько народа весь Холодный Сезон?

— А на торгах в первую очередь скупаются быстрые и юркие легковесы, — победоносно ухмыльнулся Кархи. — И приезжают за ними из Шарьи и Кэлла.

— И что?

— А ничего. Как раз именно с легковесами нам и предстоит встретиться в этом сезоне на арене Шарьи. Поэтому я был против того, чтобы хозяин разбивал сработавшуюся восьмерку, — выигравшую, кстати, без потерь два боя в Кунгее, — и пополнял чуть не проигравших тяжеловесов.

— Но он верит в своих ветеранов…

— Так кто ему мешает прикупить пару таких же бугаев в том же Кунгее? Я сам могу назвать две-три школы, где с удовольствием заработают на этой сделке. Тогда мы могли бы выставить две полноценные восьмерки.

— Надо будет намекнуть об этом хозяину, — задумчиво произнес Арсак.

— Да он скупой, как зангарский эрл, — сплюнул себе под ноги Кархи. — За лишний медяк удавится.

Арсак, прищурившись, оценил состояние Кархи. Видимо, старик дозрел. Иначе не позволил бы себе таких рискованных заявлений в отношении Мегида. Пора было приступать к главному, ради чего он, собственно, и организовал эту встречу.

— Вижу, глубокоуважаемый наставник, — произнес он, подливая Кархи вина, — что ты действительно намного лучше хозяина разбираешься в боях на арене…

— Да я сам прошел не один десяток боев, — хвастливо заявил Кархи. — И, как видишь, цел и невредим.

— Тогда не скажешь ли ты мне, почтенный, — продолжил Арсак, — почему восьмерка «желторотых» на арене ведет себя не всегда так, как ты их учишь?

— Как это «не так»? — нахмурился Кархи.

— Ты их учишь, насколько я могу уразуметь, бою два на два, четыре на четыре. На арене же…

— А, ты об этом! — прервал его Кархи. — Так тут воду мутит этот шелт. Я видел, как перед боем он шепчется с Дигом и Немым. Но я пока закрывал на это глаза. Шелты, как ты знаешь, непревзойденные воины. Пусть немного развлечется. Но то, что позволено в провинции, не пройдет в столице. Я как раз сегодня намеревался серьезно побеседовать на эту тему со старшим восьмерки Дигом и шелтом…

— Я думаю, тебе лучше отложить разговор на завтра. — Арсак долил остатки вина в чашу Кархи. — Сегодня мы с тобой уже имели серьезную беседу, — он многозначительно кивнул в ту сторону, где располагались покои Мегида, — и заслужили небольшой отдых…

— Ты прав. — Кархи допил вино и с кряхтением поднялся. — Пойду-ка я прилягу ненадолго.

— Полностью разделяю твое желание. — Арсак проводил чуть пошатывающегося наставника до дверей его комнаты.

— А вот я уверен совершенно в обратном, — прошептал надсмотрщик закрывшейся за Кархи двери. — Тут главную скрипку играет отнюдь не Диг и даже не шелт…

Он вышел во двор и подозвал к себе одного из охранников.

— Приведи-ка старшего «желторотой» восьмерки, — приказал Арсак. — Мне надо с ним поговорить.

— Слушаюсь, — кивнул охранник и направился к баракам рабов.

— Да не забудь надеть на раба кандалы! — крикнул ему вслед надсмотрщик. — Мне не улыбается получить от него чем-нибудь по голове.