Все неприятности начались с того самого момента, когда он сыграл в благородство и отпустил Немого. Бывший коллега по арене явился настоящим провозвестником несчастий. Если бы Диг знал, что так получится, самолично удавил бы его, и плевать на косые взгляды и обещания. Подумаешь — дал слово! Как дал, так и взял! Тьма побери этого северного выродка! Прав все-таки был Арсак. Диг навсегда запомнил слова этой лисы:

«Темное это дело и опасное. Мегид просто не понимает, чем может обернуться для всех нас присутствие этого типа в школе».

Что-то Арсак знал такое об аренном рабе, что позволило ему сказать подобное. Что-то такое, о чем не счел нужным делиться с допрашиваемым Дигом. Да и с чего бы он разоткровенничался с аренным рабом.

Видимо, Арсак же и постарался, чтобы Кир как можно быстрее исчез из школы. Трудновато, правда, на первых порах оказалось без него справляться на арене. Тем более что почти следом за северным варваром исчез и его дружок шелт. Но ничего, справились… Еще бы пара сезонов, и старый Кархи взял бы Дига в младшие наставники, но тут начались эти непонятные события, и империя посыпалась, как домик из песка под напором ветра. Карьеру в школе сделать не удалось. Пришлось срочно переквалифицироваться в вожди этого быдла, именуемого повстанцами и борцами за новый мир. Как же! Так вам и подадут этот мир с поклоном и пожеланиями пользоваться на свое усмотрение. В рухнувшей империи оказалось достаточно любителей откусить от жирного пирога.

За окошком раздался дикий женский визг, оторвавший Дига от мрачных размышлений.

— Крайх! — рявкнул Диг.

— Слушаю! — тотчас ввалился в дверь помощник Дига. Он был порядком навеселе.

И это еще один из лучших. Диг с плохо скрываемым отвращением оглядел свою правую руку, находящуюся во власти крэга, вина и Харг знает чего еще!

— Если эти ублюдки не перенесут свои развлечения подальше от дома, я лично позабочусь, чтобы ни один из них не увидел завтрашнего восхода Сиба, — пообещал Диг.

— Все будет исполнено, — прижал к груди руки Крайх. — Сейчас я отгоню ребят на соседнюю улицу.

Он развернулся, копируя строевую выправку регулярных частей, и, едва не вписавшись со всего размаху в косяк, исчез за дверью. Следом за окнами послышался его голос, и после короткой перепалки пьяная компания, недовольно ворча, удалилась прочь.

Все-таки жаль, что не удалось договориться с Киром. Вдвоем бы они живо навели дисциплину среди этого сброда. Повесили бы пяток самых буйных на столбах вокруг площади… Остальные одумались бы. Одному-то везде не поспеть. Диг давно понял, что не сможет справиться с этой оравой отребья без хороших помощников. Вот только последние почему-то не торопились присоединяться к борцам за светлое будущее. А вместо них шло все больше ворье, отморозки-грабители, убийцы и прочие отбросы с городского дна.

Поэтому Диг трезво оценивал боеспособность своего отряда. Его четыреста человек легко сметет полуала регулярных пехотинцев. Что уж тогда говорить о конных элитных войсках империи. От пехотинцев хотя бы удастся сбежать.

Вот по этой причине Диг, хотя его уже и именовали вождем, не собирался долго задерживаться на сей опасной должности. Вожаки обычно кончают жизнь намного более болезненным способом, чем рядовые исполнители. А то, что их вольнице в скором времени придет конец, Диг не сомневался. Имперские войска практически не пострадали во время мятежа и остались верны тем осколкам былой власти, что сохранились в крупных городах. А власть очень скоро задумается над тем, что ей кушать. Да и подчиненных, и горожан с многочисленными беженцами надо кормить. И поэтому они всерьез возьмутся за разоряющих провинцию разбойников. Надо срочно возвращать на свои места тех, кто снабжает продовольствием города, а без налаживания порядка этого не сделать. Диг собирался, примеряясь к обстановке, побыть во главе этого сбора еще максимум двадцать — тридцать дней, а затем незаметно исчезнуть вместе с награбленным золотом на Запад. Пусть там живут сторонники Харга… Дигу было все равно. Он всегда равнодушно относился к любой религии. Тем более что и сторонники Света, и последователи Тьмы одинаково ценили золото, и с этим металлом бывший аренный раб и вождь повстанцев намеревался найти тихую гавань и насладиться всеми прелестями жизни богатого человека.

А неприятности начались в ту же ночь после поединка на площади. Горожане внезапно взбунтовались. И хорошо еще не все. Та часть, что решила избавиться от захватчиков, напала на отряд Дига. Пока пьяные повстанцы очухались и сообразили, что к чему, горожане успели отправить во Тьму почти тридцать бойцов Дига. Но счастье им очень быстро изменило, и в городке началась настоящая резня. Озверевшие мятежники не щадили никого. К настоящему времени в городке оставалось в живых всего ничего коренных жителей. Может, с десяток-два женщин, которые сразу не попали под мечи, да несколько детей, попрятавшихся в погребах и развалинах. Повстанцы к тому времени поостыли и оставили уцелевших женщин для развлечения. А так как их (повстанцев) было слишком много на оставшийся в живых женский пол и развлечения у борцов за новый мир по большей части практиковались весьма своеобразные, то городок в скором времени обещал стать полностью безлюдным.

Однако остаткам жителей повезло. Чего не скажешь о повстанцах. Диг только вознамерился осушить бутылку-другую вина и завалиться на боковую, как вдруг уловил высокий серебристый звук рожка. Поначалу он решил, что кто-то развлекается подобным образом, но нарастающий конский топот и крики ужаса за окном быстро разубедили его. Это оказались те, кого он так опасался. Регулярная конница бывшей империи. В Кунгее или Зиальге вычислили местоположение одной из банд, и звук рожка свидетельствовал о том, что подчиненным вождя Дига осталось жить очень недолго. Да к тому же в атакующем отряде были паладины Света. Именно они всегда извещали об атаке подобным образом. А от них еще никто не уходил живым.

Диг моментально среагировал на изменение ситуации. Он подхватил покоящиеся в углу переметные сумы с золотом и прыгнул в окно. Когда он весь в дожде из осколков стекла обрушился на площадь, на крыльцо выскочил бледный от страха Крайх и, обгоняя своего начальника, бросился к коновязи.

Они наперегонки, нещадно нахлестывая лошадей, вырвались в степь, где к удирающему руководству присоединилось с полсотни успевших добраться до конюшен повстанцев. Остальные так и остались навеки в степном городке. Но и просто так сбежать им не дали. За пределами городка их поджидала еще одна часть, которую нападающие предусмотрительно оставили в резерве. Конники стояли широкой дугой, отсекая все возможные пути отхода на юг или запад. Мятежники резко развернули коней и понеслись в единственно свободном направлении — на север.