В воскресенье утром Тейлор проснулась достаточно поздно. По крыше стучали капли дождя. Тейлор было тепло и уютно, вставать не хотелось.

Резкий стук в дверь заставил ее нахмуриться.

— Входите.

Джексон, весь одетый в черное, распахнул дверь и встал на пороге.

— Нам нужно поговорить.

Тейлор зевнула и приподнялась на локте.

— Садись.

В его ласкающих глазах вспыхнул огонь.

— Cara mia, я всего лишь мужчина.

Сердце Тейлор заколотилось.

— И что?

Зачем она провоцирует его? Неужели испытывает на прочность его обещание не принуждать ее к физической близости?

Джексон со вздохом подошел и присел рядом с ней.

— Ты рада меня видеть?

— Возможно, — насмешливо отозвалась она. — А где мое обручальное кольцо? А, Джексон Санторини?

К ее удивлению, он полез в карман и достал оттуда золотое кольцо тонкой работы, украшенное орнаментом из крошечных бриллиантов, и надел ей на палец.

— О боже, как же это красиво! — едва слышно прошептала Тейлор и села, не сводя взгляда со старинного золота.

На губах Джексона появилась улыбка.

— Это кольцо моей бабушки с отцовской стороны. Ее звали Джиа. Они прожили с Джозефом, моим дедом, больше пятидесяти лет.

В глазах Тейлор заблестели слезы. Никто не дарил ей подарков столь бесценных, столь личных.

— Что это ты плачешь?

— Я не плачу.

Другой рукой она вытерла глаза.

— Piccola, — он притянул девушку к себе, — почему ты плачешь?

Тейлор поразилась внезапной перемене интонации Джексона.

— Ты заговорил совсем как итальянец.

— Я и есть итальянец. — Он погладил Тейлор по голове. — Ну что, наплакалась?

— Да. — Она не подняла голову с его груди. — Спасибо тебе за подарок.

Ее беспокоило, носила ли это кольцо Бонни, но ей не хватило мужества задать вопрос.

— Это кольцо хранилось в шкатулке десять лет. И ты снова вынесешь его на свет Божий.

От этих слов сердце Тейлор растаяло. Может, она эгоистка, но приятно было сознавать, что Бонни не видела и не носила это кольцо.

Она отодвинулась и встала с постели.

— Спущусь-ка я вниз, приготовлю завтрак.

— Буду ждать.

Минут через двадцать они оба сидела в гостиной за столом. Джексон взял вилку и отломил кусочек приготовленного ею омлета.

— Вкусно, — прожевав несколько кусков, заявил ей Джексон будничным тоном, а потом добавил: — Мы поженимся до конца недели.

Во рту сразу было сухо. Но все-таки Тейлор сумела произнести:

— А такая поспешная свадьба не покажется странной?

Джексон вскинул бровь.

— Мы встречались несколько месяцев втайне от всех, не желая стать жертвами папарацци.

— Ловко придумано.

Невеселая улыбка Джексона послужила ответом на комплимент.

— Валетта поступила примерно так же, когда решила, что готова к свадьбе. Брак продолжался шесть месяцев. Даже для моего семейства это рекорд.

— Как сейчас дела у твоей сестры?

— Не знаю. Уже год ее не видел.

— И тебе все равно?

Тейлор не сумела скрыть неодобрения.

— Мы в семье не так близки, как вы с Ником. — Этот отрывистый ответ не приглашал к дальнейшему разговору на данную тему, а испытываемое Тейлор напряжение не способствовало тому, чтобы она проявляла настойчивость. — Думаю, мы можем пожениться во вторник.

— Во вторник. — Тейлор отложила вилку. — Регистрация?

Какой-то болезненный обруч стиснул ее сердце. В чем бы ни был смысл их сделки, ей не хотелось, чтобы ее осуществление началось в столь практическом духе, исключающем любую тень надежды.

— Здесь есть одна усадьба, час на вертолете отсюда. На ней часто проводят свадьбы. Я узнавал: при желании мы можем ее использовать.

— Но сегодня воскресенье! Мы не сможем за это время все организовать… Как ты думаешь?

На красивых губах Джексона появилась улыбка.

— А если сможем, ты согласишься на усадьбу?

— Конечно. Я бы хотела пригласить кое-кого из друзей.

В течение следующих нескольких часов Тейлор узнала, что значат деньги и известное имя. Магазины распахивали двери для нее и Джексона, поставщики провизии приступали к мобилизации наемного персонала, торговцы цветами оформляли заказы на букеты в особых воздушных упаковках, а некий кутюрье поспешно прилетел из краткосрочного отпуска, дабы продемонстрировать Тейлор свою коллекцию свадебных нарядов.

— Заходите, заходите.

Кутюрье, человечек небольшого роста, но большой мастер своего дела, жестом пригласил Джексона и Тейлор в демонстрационный зал.

Тейлор в волнении посмотрела на своего спутника, смуглого красавца.

— Джексон! Что я должна делать? — шепотом спросила она.

— Ты — очень ценный покупатель. Бери только то, что тебе нравится.

— Но он проделал такой путь ради нас…

— Он знает, что я буду об этом помнить, когда нам понадобится свадебное платье для одного из новых фильмов, которые сейчас в производстве. Не волнуйся, cara, он получит компенсацию.

Уверенность Джексона передалась Тейлор, и она принялась рассматривать коллекцию великолепных платьев, представленную для ее обозрения. Джексон долго говорил по мобильному телефону, обсуждая условия организации охраны свадебной церемонии. Он все еще стоял у окна с телефоном, когда Тейлор увидела платье, которое ей захотелось надеть.

— Как это прекрасно!

Она взяла платье из гладкого атласа; создавалось впечатление, что оно украшено жемчужинами, отполированными как белые песчинки. У платья был высокий ворот. Ткань мягко закрывала грудь и изящно окутывала тело до самых щиколоток.

— Мне бы хотелось примерить вот это. — Тейлор оглянулась, чтобы убедиться, что Джексон не смотрит в ее сторону. — Только я не хочу, чтобы он его видел до свадьбы.

Маленький человечек охотно удовлетворил ее пожелание.

— Идите в заднюю примерочную. Если оно вам понравится, я его тайком упакую.

Платье идеально подошло по размеру, словно шилось именно на Тейлор. Кутюрье дал Тейлор блестящую, тонкую, как паутина, вуаль и подобрал туфли. Джексон удивленно поднял бровь при виде такой таинственности, но расплатился по кредитной карте.

В машине Тейлор сказала ему:

— Это тебе обойдется дорого.

— Тейлор, я так решил. Это же и моя свадьба.

От такого ответа Тейлор не стало легче. Богатство Джексона столь явно контрастировало с ее бедностью, что она выпалила:

— Не понимаю, для чего все это тебе? На свете есть тысячи женщин, которые с радостью родили бы тебе ребенка.

— Однако не много сыщется женщин, которым я верю.

Джексон понял, что не убедил Тейлор, но знал, что она не станет спорить. Не станет ставить на карту будущее Ника.

Эту ночь Тейлор провела у себя дома. Она поднялась в семь утра и через час была готова ехать за Ником, которого вместе с остальными детьми обещали привезти к школе. Едва пробило восемь, как Джексон уже стоял у ее порога.

— Не знаю, нужно ли тебе было приходить, — после паузы произнесла Тейлор. — Да, я тебя приглашала, но, может быть, пока не стоит ни о чем говорить Нику?

Ей нужно какое-то время побыть одной и разобраться в своих чувствах.

— Он должен знать. И нам нужно увидеть, как он отреагирует на мое появление.

Джексон взял сумку, которую упаковала Тейлор, и они вышли из дома.

— Я не хочу, чтобы он знал, по какой причине мы женимся.

Нельзя допустить, чтобы Ник подумал, будто она приносит что-то в жертву ради него, это не так.

— Договорились. Ты не беспокойся. Он меня уже видел, так что не будет чрезмерно удивлен.

Легким движением он коснулся щеки Тейлор, что было для нее неожиданно, но приятно.

В обществе добросовестного куратора Ник встретил их у дверей. Когда черный «мерседес» остановился, Тейлор увидела, что глаза Ника округлились. Она вышла из машины и почувствовала, что Джексон за ее спиной. Пока она благодарила куратора и обнимала Ника, Джексон взял его вещи и уложил их в багажник.

Судя по тому, как быстро Ник отступил назад, объятие сестры смутило его. Потом он взглянул на стоящего сзади нее мужчину.

— Здравствуйте, Джексон.

— Привет, Ник.

Ник был сообразительным парнем. Он перевел взгляд с Джексона на сестру, и в его небесно-голубых глазах отразилось размышление.

Тейлор не хотелось сообщать ему новость прямо сейчас, но она видела, что у нее нет выбора.

— Что ты скажешь, если… я и Джексон…

Ник заулыбался.

— Вы хотите жениться на моей сестре?

Тейлор помертвела.

— С чего ты взял?

Мальчик пожал плечами.

— Догадался. Это потому, что ты нравишься Джексону?

В волнении она посмотрела на Джексона, а тот сказал:

— Попал в точку. Залезай в машину. Поговорим по пути.

Не успев усесться, Ник уже задавал второй вопрос:

— Значит, мы будем жить с вами?

— Да, — ответил Джексон.

Короткая пауза.

— Я навсегда останусь с вами?

Тейлор нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Но Джексон, очевидно, понял. Он притормозил у обочины и обернулся через плечо.

— Да. Я вырос в пансионе и не пошлю туда моего ребенка.

— Но я не ваш.

При этих простых словах сердце Тейлор сжалось. Инстинкты велели ей успокоить Ника, но она молчала, понимая, что сейчас между серьезным десятилетним мальчиком и мужчиной за рулем происходит нечто важное.

— Теперь — мой.

С решительными утверждениями Джексона не поспоришь. Он снова включил мотор.

Долгое время Ник молчал. А затем спросил:

— У меня будет своя комната, как и сейчас?

— Конечно. Не можешь же ты спать вместе с нами. — Джексон улыбнулся в зеркало заднего вида. — Ты займешь одну из двух больших спален на первом этаже. А мы будем на втором.

Внутри у Тейлор разгорался пожар. Джексон сказал «мы». Он рассчитывает заниматься с ней любовью с самого начала, несмотря ни на что?

Дома Тейлор отослала Ника собирать вещи и попрощалась с ним до свадьбы.

Джексон стоял перед ней.

— Тебя что-то тревожит.

Его поза говорила о том, что он не предпримет ничего, пока она не вверится ему.

Она сглотнула, решившись оставаться невозмутимой.

— У нас будет общая спальня?

Губы Джексона растянулись.

— Тейлор, я не отступлю от своего слова. Может быть, ты не заметила, что моя спальня состоит из двух помещений. Одно из них поменьше. Ты можешь ночевать там. Ник ни о чем не узнает.

Ей было стыдно, поскольку она привыкла идти на все, лишь бы ее брат был счастлив.

Джексон взял ее за руку. Его черные глаза приковали к себе ее взгляд.

— Ты не можешь думать обо всем на свете. Привыкай немного зависеть от меня. Нам, мужчинам, приятно, когда мы нужны.

— Я уже и так нахожусь в полной зависимости от тебя.

Резкие черты лица Джексона неожиданно заострились.

— Я имею в виду зависимость женщины от мужчины. От мужа. Теперь ты — моя забота.

— Тейлор! У меня нет костюма для твоей свадьбы, — раздался голос из комнаты Ника.

Ее лицо немедленно приняло озабоченное выражение.

Джексон взъерошил свои черные волосы.

— Я уже заказал для тебя смокинг. Если ты собрался, поехали домой.

Улыбка Ника добавила Тейлор решимости. Для брата она сделает все. А еще она подумала — с легким удивлением, — что сделает все, лишь бы Джексон тоже улыбался. Она не станет вызывать у него досаду, не будет сдерживать себя. Он понял, где корни ее страха, но ведь этот страх есть в то же время отказ, признак недоверия. Если она не может довериться собственному телу, кому же она тогда доверится?

Ошеломляющее прозрение!

Этот день ознаменовался вихрем событий. Тейлор вместе с притихшим Ником отправилась к Джексону на работу и помогла ему устроить так, чтобы студия могла некоторое время функционировать без рулевого. После обеда она пошла на встречу с Мэгги, психотерапевтом; Тейлор уже согласилась принять ее помощь. К ее удивлению, она почувствовала себя легко и свободно в обществе немолодой женщины, пригласившей ее в свой кабинет.

Когда Тейлор вернулась в студию, Джексон задал ей лаконичный вопрос:

— Ну?

— Она мне понравилась. Может быть, и получится.

Улыбнувшись ей, Джексон вновь принялся за работу. Тейлор пришла ему на помощь, только прежде справилась, как дела у Ника. Они запланировали выехать на несколько дней за город — в качестве прелюдии к медовому месяцу, так что у Лэнса не будет возможности задавать нескромные вопросы насчет свадьбы. Поскольку у Ника продолжались каникулы, было решено, что он проведет эти дни на ферме у одного своего друга, чьи родители решили покинуть город.

— Мне бы хотелось взять его с собой, но я понимаю: нужно создать впечатление, что у нас медовый месяц, — говорила Тейлор поздним вечером, меряя шагами комнату. Джексон стоял спиной к окну, сжимая в руке сужающийся кверху бокал с коньяком. Янтарная жидкость поблескивала за хрустальными стенками бокала. — Мне так его не хватало. Не знаю, позаботятся ли о нем там, на ферме, как следует.

— Ты чересчур опекаешь его.

Тихо высказанное возражение Джексона заставило Тейлор замереть на месте. Она стиснула кулаки. Гнев сразу вспыхнул в ней.

— Что ты можешь знать о воспитании детей?

Кажется, боль тронула точеные черты красивого лица Джексона, но ответ прозвучал спокойно:

— Я сам был когда-то мальчиком.

— И ты считаешь, это дает тебе право указывать мне, как воспитывать Ника?

Пусть он помогает ей сохранить брата, это еще не значит, что он может диктовать ей, что делать.

— Нет. Право у меня есть, потому что я вижу: он несчастлив и ничего тебе не скажет, потому что слишком сильно любит тебя.

Если бы стрела пронзила сердце Тейлор, она не поразила бы ее страшнее.

— Несчастлив? — шепотом повторила она.

— Его дразнят, так как считают неженкой.

— Как ты мог узнать? Он только что приехал из лагеря!

— Он мне рассказал, когда ты принимала ванну. Скрывать было невозможно после того, как я увидел синяк у него на ноге.

— Что?! — закричала Тейлор, едва подавив в себе желание немедленно разбудить Ника и подвергнуть его допросу. — Кто это сделал? Я убью его!

— В том-то и проблема.

— Почему он ничего мне не сказал? Что еще за проблема?

Она не могла себе представить, что ее ласковый младший брат подвергся побоям. Отчего же он не доверился ей? И при этом все рассказал Джексону, которого едва знает?

— Ты все время присматриваешь за ним. Даже в школе.

— Ты ничего не понимаешь. Так поступают все старшие в семье. — Обида пробудила в ней жестокость. — Ты-то даже не знаешь, где сейчас твоя сестра!

Джексон и бровью не повел, но Тейлор знала его достаточно хорошо, чтобы понять: выстрел пришелся в цель. Он отвернулся от Тейлор и стал всматриваться в пейзаж за окном. Стоял тихий вечер, вода играла свою тихую симфонию, и все-таки Тейлор чувствовала, что внутри у нее что-то бурлит и горит. Ей больно оттого, что больно ему.

— Прости меня, — прошептала она.

— Ничего.

Он пожал плечами. А она вспомнила, что Джексон Санторини привык сносить удары. Его жена растоптала его гордость и сделала страдания мужа достоянием всего света. Ей, Тейлор, было известно и то, что члены его семьи звонили ему только для того, чтобы посетовать на что-то или о чем-то попросить. Не удивительно, что он не следит за их судьбой.

Ей стало стыдно.

— Нет, не «ничего». — Она приблизилась к Джексону и положила руку ему на спину. — Я обидела тебя. И презираю себя за то, что захотела справиться с собственной бедой за твой счет.

Джексон поставил бокал на подоконник и взял Тейлор под руку.

— Я скажу тебе кое-что.

Какое облегчение: он не затаил на нее злобу!

— Что такое?

— Мне кажется, ты — первая из всех, кого я встречал, кто просит у меня прощения.

Она поняла, что прощена.

— Не сердись на меня. Я просто потеряла голову, когда узнала, что Ника обижают.

— Я показал ему кое-какие приемы.

Брови Тейлор сдвинулись.

— Приемы?

— Самообороны.

Тейлор закусила губу. Ник еще что-то скрыл от нее. Было время, когда он делился с ней всем, что с ним случалось.

— И что?

— Он одарен от природы.

— Он не слишком-то развит физически.

— У него не было возможности развиваться. — Джексон сжал ее, словно желая сделать ей больно. — Поверь в него, Тейлор. Это неординарный парень.

В его голосе Тейлор услышала неподдельную заботу.

— Для меня невыносимо знать, что ему плохо. Невыносимо!

— Я знаю, cara mia. — Это выражение истинной привязанности породило в ней желание встать на цыпочки и поцеловать Джексона. — Позволь мне помочь вам.

Она привыкла заботиться о Нике исключительно по-своему. А за прошедший год (тяжело признать, но приходится) его запросы переменились так, что она более не в силах удовлетворять их. Ему требовался мужчина в качестве образца поведения. Тейлор даже думала записать его в какой-нибудь подростковый клуб. И вот появился сильный, независимый мужчина, готовый взять на себя заботы о ее брате.

Джексон знал, что просит многого. Сам-то он, в сущности, не подарок. Да и что он знает о детях, черт возьми? Острая боль пронзила его. Будь проклята Бонни, лишившая его возможности научиться быть отцом. Затянувшееся молчание Тейлор должно обозначать отказ. Гордость повелевала ему взять назад свое предложение, но он вспомнил, какой радостью озарилось лицо Ника, когда он, Джексон, уделил ему внимание; отцовские инстинкты взыграли в нем.

— Послушай… — начал он.

— Тсс. — Тейлор подняла руку. — Это слишком важно. Я должна подумать.

Джексон не знал, чувствовать ему себя польщенным или оскорбленным. Как правило, ему не возражали, тем паче не отвергали его помощь. Но сейчас речь шла о счастье десятилетнего мальчика.

— Да.

При этом решительном ответе сердце Джексона сжалось.

— Да?

— Ты именно тот, кто ему нужен. Я верю, что ты не причинишь ему вреда.

Обещать легко.

— Мне кажется, иногда я способен причинить вред ненамеренно.

— Ничего страшного. И у меня бывают промахи. — Кивок Тейлор подтвердил ее искренность. — Только не делай ему ничего плохого нарочно. — Последовала мучительная пауза. — Если мы расстанемся через год… Ты обещаешь поддерживать контакт с ним?

— Да.

Отныне этот мальчик стал одним из команды Джексона, как и Тейлор. И в первый раз к нему пришло поразительное открытие: даже если у них не будет своего ребенка, он не сможет отказаться от этой женщины.

Любимой женщины.