Удивительно, но, борясь на словах с обновленчеством, причастоборцы исповедуют настоящий модернизм. Они утверждают, что Церковь развивается и растет в том, что касается даже и Таинств, и заповедей Божьих. Не имея возможности отрицать факт «сверхчастого», по их словам, Причастия в библейские времена (засвидетельствованного в книге Деяний), они утверждают, что тогда люди все были поголовно святыми, а сейчас такая святость уже крайне редка (если и вообще возможна). Так что практика того времени неприменима к нашему времени. Правда, где проходят границы применимости они не показывают.

В представлении причастоборцев (и других ревнителей не по разуму) история Церкви представляет собой сплошной регресс. Во времена апостолов было все прекрасно, потом стало хуже, в XIX веке вообще святитель Игнатий писал, что все ужасно, а уж про нынешнее время и говорить не приходиться.

На самом деле это та же мифологема, что и у обновленцев, только несколько в более пессимистической форме. И те, и другие думают, что Христос не выполнил Своего обещания и забыл Церковь, и Дух Святой куда-то ушел. В обоих случаях существует подсознательное убеждение, что современность лишена Божьего попечения. Разница на самом деле только в том, что одни просто опустили руки и пытаются сохранить то, что еще по инерции осталось от прошлого, а другие пытаются исправить ситуацию своими человеческими силами. Но представления обоих тождественны. — Это тягостное чувство автономности человека, и мысль, будто святость сегодня ни для кого не возможна, кроме, может быть, отдельных сверхчеловеков. Даже сама мысль попытаться жить в постоянном общении с Богом воспринимается и теми, и другими как фанатизм (обновленцы), или как прелесть (ревнители). А уж идея, что богообщение должно наполнять всю жизнь целого общества, воспринимается как вообще скандал: «какое евхаристическое возрождение, когда вокруг апостасия (напомню, что для отцов Церкви (Златоуста и других) апостасия наступит только во времена антихриста)»? Богословски эту позицию можно оценить как радикальное пелагианство, а в отношении Церкви — это отрицание Ее божественного сердца.

На самом деле Сын Божий не покинул Церковь, Дух Божий одинаково ведет Ее и в I, и XIX, и в XXI веке. Да, недолжно считать Синодальный период мертвой пустыней. Но мертвой пустыней не является и Церковь сейчас. Сейчас можно также достигнуть святости, как и сто, и тысячу лет назад. Но, как и тогда, так и сейчас получить святость можно только от святой Чаши.