Мое внимание привлек шум у дверей. Закрывая их своими немаленькими габаритами, в проеме нарисовалась фигура нашего санитара. Попросив разрешения, он, пряча руки за спиной, доложил:

товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено. Всех тяжелораненых отправили в тыл. Старшим с ними пошел санитар санчасти батальона красноармеец Крупин Александр Тимофеевич. Необходимыми перевязочными средствами он обеспечен.

— Молодец. Бойцам жетоны выдали? Оружие у всех есть?

— Да. Жетоны выдали всем убывшим. Оружие и боеприпасы у всех есть. Остальным раненым перевязки сделали. Нескольких бойцов направил за водой. Должны скоро вернуться. Трупы все убрали. Наших в отдельную воронку сложили и одеялами пока накрыли. Список погибших из нашей роты я написал, а на “конвойцев” там их сержант составляет. У них потери большие, не всех из под завалов извлекли, потому и засыпать могилу не стали. Вдруг кого еще найдут. Там, какой — то боец сухпайки раздает. Наши все получили. Я вот тут вам тоже прихватил. — Доставая из-за спины руку с продовольственным набором и ставя его на стол, сказал Гриша.

— Спасибо огромное. Сам — то поел?

— Да все наши еще в казарме поели, а у местных завтрака не было. Вот со склада и выдают. Чтобы парней не обижать наши тоже берут. Да они еще себе трофейных набрали, тех, что у немцев насобирали.

— И правильно делают. Запас карман не тянет. Ты проследи, чтобы у всех вода во флягах была и организуй ее кипячение впрок. Не дай бог, какую заразу подхватят. И воды пусть бойцы побольше натаскают. Все свободные емкости надо заполнить. И за гигиеной у бойцов проследить не забудь. Тех, кто себя плохо чувствует, отправляй в Арсенал, у нас в казарме пусть отлежатся. Есть такие?

— Как не быть. Контуженных считай треть и остальным раненым отлежаться не помешало бы. Тогда и мне с ними надо в казарму идти. Здесь тогда красноармеец Петров Владимир Яковлевич останется первую помощь оказывать. Он тоже санитар из их санчасти, а я в нашей казарме лазарет разверну, может, что еще из санчасти наберу.

— Давай действуй. Я не против. Забирай с собой всех кого считаешь нужным. Пусть до вечера отлежатся и приведут себя в порядок. И проследи, кому надо — пусть форму получат. Нечего тут перед врагом своим исподним щеголять.

— Есть. — Ответил Самойлов и вышел в коридор.

Посидеть в одиночестве, помедитировать или слегка поспать мне так и не дали. Из неизвестных далей с вещмешком в руках появился мой дорогой посыльный.

— Товарищ Никитин, и где это вас черти носят?

товарищ лейтенант, я ж не виноват, что на вас форма горит. Вот и пришлось идти добывать. Хорошо, что у них склад не пострадал, а то где бы я вам еще форму нашел. Так и ходили бы в рванье. Вы бы побереглись, товарищ лейтенант. Все бы вам впереди всех в атаку ходить. Вы бы с Чапая пример брали, он все правильно объяснял. — Доставая из мешка форму, сказал Виктор.

— Эх ты стратег. Вот как полковником стану тогда и руководить буду из кабинета, а пока придется вместе с вами на врага в атаку ходить. Давай сюда форму и сходи, пригласи ко мне наших снайперов и расспроси “чекистов” насчет наличия среди них снайперов. Если таковые есть, тоже зови сюда. Дело для них есть.

— Есть. — И Никитин исчез за дверьми, оставив меня в очередной раз переодеваться.

Это уже стало своеобразной традицией — менять форму после каждого боя. Обгорает она от соприкосновения к доспеху. Вот и носи его под формой. Так ее и не напасешься. Интересно — все, что сделано из ткани обгорело и порвалось, а перчаткам хоть бы хны. Наверное, это одна из его особенностей. Знать бы все его приколы или инструкцию пользователя почитать, да где ее взять. В мешке точно не было. Со всеми этими мыслями я быстро переодевался. Так что вызванных бойцов встречал уже при полном параде.

Кроме моих снайперов пришло еще шесть бойцов из числа обладателей знака “Ворошиловский стрелок”. Как пояснил Шимон Маркусович, в батальоне многие отлично стреляют, а эти парни вообще стреляют лучше всех. Задача для ребят была простая. Найти себе позицию и отстреливать любых появившихся в прицеле немцев. Чем больше настреляют, тем лучше. Ибо, как известно “пуля — самый действенный способ передачи мысли на расстоянии”.

Распределив между собой сектора обороны, парни ушли на позиции.

— Товарищ лейтенант, может вы зря с санитаром раненых отпустили, а кто же тогда оборону держать будет?- С явным сомнением в голосе поинтересовался замполитрука.

— Шимон Маркусович скажи, сколько мы сегодня здесь в здании уложили немцев? И сколько мы потратили боеприпасов для этого?

— Больше сотни трупов мы только в здании насчитали и еще на улице. Сколько боеприпасов потратили, не считали. Но много у многих по несколько обойм осталось.

— Вот тот и оно. Нас было почти в два раза меньше. И мы победили. Но итогом боя стало, то, что большинство бойцов имеют ранения и им надо отлежаться. Нам нужно беречь людей. Наша казарма находится под постоянным обстрелом, что ведет к усталости и напрасной гибели людей. А нам этого не надо. Если пружину все время держать сжатой, то она ослабевает. Так и с людьми происходит. Не могут люди все время в напряжении находиться, и отдых нужен и очень полезен. Вот пусть раненые отдохнут в относительной безопасности Арсенала, не санаторий конечно, но в наших условиях не хуже будет. Восстановят и наберутся силы, а затем заменят других. Так и будем меняться и встречать врага свежими силами. Здесь сейчас остались наиболее подготовленные бойцы, которые смогут удержать позиции до прихода подкреплений. Например, тех же бойцов из Арсенала. Согласись, что заодно и тоже время снайпер может уничтожить 3-5 врагов, а простой боец только одного. Вот и считай, что оставшиеся здесь, заменят троих раненых бойцов. Будь моя воля я бы и остальных туда отослал и вызывал бы только для контратаки, но, увы, не получится мало нас. Да и расход боеприпасов у нас значительно уменьшится. Неизвестно когда еще подвезут. Немцы сейчас будут в первую очередь атаковать башню, стараясь захватить мост и дамбу. И уже оттуда наступать на центр крепости. Из наших окон мы можем обстреливать только края островов, не давая возможности врагу переправиться на наш берег. А это вполне по силам оставшимся. Так что держать здесь большое количество людей считаю лишним. Нужны будут резервы для помощи тем, кто обороняются в Тереспольской башне и Бригитском проезде. Вот наши бойцы, что отдыхают в Арсенале ими и будут.

— Простите товарищ лейтенант, не подумал. Думал, что мы все в казарме должны держать оборону.

— И правильно думал. Так и будет, но с умом и без больших потерь. Пусть немцы тратят боеприпасы на пустые казармы. В одиночек попасть куда труднее, а для нас только лучше. Тем, кто нас придет освобождать, меньше достанется. Так и объясняй бойцам. И вот еще что. Ты с поварами как я понял, переговорил?

— Да. Со склада сухпайки всем раздали.

— Долго на сухомятке не просидишь. Надо бойцов горячим питанием обеспечить. Я Самойлову на это указал, но ты как мой замполит проследи за этим. Насчет боеприпасов. Думаю надо поступить так. Наши винтовочные патроны собрать и отдать пулеметчикам, остальным перевооружиться на автоматы и трофейные карабины. Раз немцы начали войну то пусть нас обеспечивают патронами.

— Да так и сделали.

— Ты все равно проследи, чтобы освоили оружие как следует, пришедшие со мной бойцы помогут в изучении. Остальное оружие, в том числе испорченное собрать в Арсенале. Пригодится.

— Есть.

Артобстрел казармы прекратился, передвинувшись на север и восток. Оставив дежурным по части Сарычева, мы прошли по позициям. Все было в порядке. Негде не требовалось нашего вмешательства. Каждый из бойцов занимался своим делом, и мешать им не имело смысла. Оставив Шнейдермана за старшего, в сопровождении Никитина вышел во внутренний двор цитадели. Мой путь лежал к Тереспольской башне и Арсеналу.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

9.15 ч Связь с I.R. 80 (правый сосед на той же высоте) в наличии. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака на отм. 140 отбита. При этом подбиты 3 танка.

9.50 ч. I.R.135 сообщает, что Западный остров в руках полка, как и западная половина Северного острова. Полк пытается спасти окруженных в укреплениях Центральной цитадели военнослужащих III батальона, пробиваясь по северному мосту. Позже приходит сообщение, что 9-я рота I.R. 135, заняв северную окраину Северного острова, пытается продвинуться на восток.

10.0 ч. Усиливается впечатление, что наведение порядка на цитадели привяжет еще более значительные силы. В 9.30 ч обер-лейтенант фон Фуметти (I/A.R.99) сообщает, что передовые наблюдатели окружены вражескими силами. Почти одновременно сообщается, что убиты гауптман Краус (командир I/A.R.99) и двое сопровождающих его офицеров A.R. 98.

* * *

В бою за цитадель возникла пауза. Слышались лишь выстрелы и пулеметные очереди на островах, разрывы снарядов в районе Северных ворот. На баррикадах в башне, между погранзаставой и Кольцевой казармой, Арсеналом и погранзаставой кипела жизнь. Бойцы продолжали укреплять и наращивали их. Набивая в пустые патронные ящики кирпичный щебень, и укладывая их на стены баррикад. И только приникшие к своим пулеметам бойцы бдили рассматривая врага через амбразуры баррикады в проезде башни.

Мне показалось, что прибавилось раненых. Встретивший нас у баррикады Кижеватов это подтвердил. Группа немцев, выскочив со стороны подстанции и казарм 132 батальона, пыталась прорваться в башню. Но были остановлены у баррикады и уничтожены, правда успели закинуть пару гранат, ранив и убив несколько человек. Кроме того повредили кожух “Максима”. Кроме того с Западного острова баррикада постоянно обстреливается немецкими пулеметчиками. Их никак не удается успокоить. Отсюда и раненые и погибшие. Помощи он не просил. Хотя тех сил, что у него остались, на оборону башни явно не хватает.

Чтобы не мешать бойцам мы с пограничником зашли на кухню, где раньше готовили еду для служебных собак. Сюда связисты протянули провод и установили телефон. Один из раненных прислонившись к стене и прикрыв глаза, нес дежурство у него. Отойдя к бойнице, выходящей на Пограничный остров, я рассказал о последних событиях в крепости, о выходе гарнизона и очистке кольцевой казармы.

— Андрей Митрофанович, пока есть возможность может, отойдете на соединение с отрядом?

— Нет. Мне приказа не поступало. Кроме того на острове мои бойцы остались, до сих пор бой ведут. В северной части есть пара дотов, похоже, они именно там закрепились. Выстрелы и взрывы оттуда слышны. И мы должны им помочь. Не могу я их там оставить.

— Понятно, но пока светло мы ничего сделать не сможем. Немцы закрепились по валам и не дадут прорваться на остров. На Северном острове, на валу пулеметная точка она мост под своим огнем держит. Только людей зазря положим. Нужно ждать темноты.

— Твоя, правда. А ты, что не отступаешь?

— Уйду. Но позже. Надо же кому-то остаться и прикрывать отход остальных. Так что мы оба с тобой в одной лодке. Будем держаться до конца.

— Что, думаешь, наши не скоро вернутся?

— Это война. По показаниям пленных тут наступает 2-я танковая группа немцев. Считай танковая армия, у наших не хватит сил ее сразу остановить. Так что рассчитывать на быстрое возвращение не стоит. Не сегодня, не завтра они не вернуться. Так что надо готовиться на длительную оборону. У тебя боеприпасы, вода есть?

— Есть немного. И наши и трофейные. Я отправил несколько парней наш склад откапывать. С водой хуже. Немного в башне из баков набрали, но пить хочется. Во флягах практически ни у кого не осталось.

— Здесь рядом в Круглом туалете у Бригитского проезда склад боеприпасов, пошли, кого, пусть наберут. А с водой тоже решаемо. Найдите бачки и сходите в наши конюшни по дороге, там есть. Может раненых, к нам в Арсенал отправишь? Мы там, на первом этаже лазарет развернули.

— Отправлю, но людей мало останется. Если будет атака, можем не удержаться. Да и в барбакан людей нужно послать, занять позиции. Оттуда обзор больше можно держать под огнем немецкую переправу к Северному острову.

— Держись. Отправлю своих парней по казармам может, кого из отставших найдут, вот и будет подкрепление. К тебе артиллеристы никакие не прибивались?

— Нет, только ваши и пара водителей из автобата. А что?

— Да хотел, чтобы они на площадке посмотрели орудия, может какое целое найдут, сюда поставят. Усилят оборону. Там еще танкисты один из своих танков должны сюда притащить, в качестве БОТа можно использовать.

— Нужное дело. Не помешает. Артиллеристов нет. Тебе проще их найти, по всей цитадели мотаешься.

— Верно. Ты хоть сегодня ел? На вот тебе паек, остальным тоже поесть организуем. Я дальше пошел. Если что звони, я, либо в Арсенале, либо у конвойцев буду.

— Давай. — На этом мы расстались.

В Арсенале меня ждал сюрприз. И далеко не самый приятный. В комнате, где проходило утреннее совещание, у макета крепости, что-то обсуждая, находилось несколько командиров. Среди них был и Потапов. Отозвав его в сторону, спросил:

— Саня, а ты что здесь делаешь? Неужто полк до сих пор не вышел?

— Ушли. Все кто хотел и смог. Их повели Семенов с Саниным. А мне и нескольким командирам пришлось задержаться. Здесь осталось около трехсот бойцов из числа приписников и тех, кто не понимает русский язык. Боятся, не хотят выходить на улицу, покидать подвал и идти на прорыв. “Панские недобитки” подстрекают остальных к не повиновению, хают Советскую власть, бузят, некоторые дошли до того что открыто угрожают командирам расправой. Задержать зачинщиков не получилось. Они скрылись в казематах, а остальные их не выдают. Тех, из бойцов, кто сознательнее, мы подняли сюда, сформировали еще несколько отрядов и отправили на прорыв. Вот такие у нас тут дела.

— Да весело и что собираетесь дальше делать?

— Продолжим уговаривать. Ничего другого не остается, не бросать же их. Кого уговорим, отправим на прорыв к месту сбора.

— Боюсь времени для этого практически не осталось. Немцы пристрелялись к Северным воротам. На южной окраине города идет бой. В ближайшее время они прорвутся в город и блокируют выезды из крепости. Уходите пока не поздно. Забирай всех кого сможете и уходите. Те, кто не хочет этого сделать, пусть остаются. Черт с ними они сами выбрали свою судьбу. А вы уходите и как можно быстрее. С остальными мы сами разберемся.

— Я не могу бросить своих бойцов. Должен сам понимать, что я обязан принять меры к их спасению. Это мой долг как командира и коммуниста.

— Понятно. Уговаривать не буду. А что с остальными командирами?

— Мы решили, что останемся здесь. Будем сражаться в крепости до подхода наших войск. Обсуждаем как нам лучше это сделать. Есть предложения?

— А какие они могут быть? С одной стороны я рад, что ты останешься здесь руководить остатками полка. С другой хотел бы видеть тебя подальше отсюда вместе с полком. А предложения. Могу лишь предложить возглавить оборону Кольцевой казармы от Тереспольских до Трехарочных ворот. Собирай вокруг себя бойцов. Подчиняй всех, кто отстал от своих частей, и занимай позиции в барбаканах и Бригитском проезде. Ищи артиллеристов. Боеприпасы есть, целые орудия тоже, а вот с артиллеристами проблема.

— Нашел проблему. У нас тут бойцы из полковой батареи ПТО, во главе со своим командиром сидят.

— Тем более. Пусть занимают позиции в Тереспольских воротах и Бригитском проезде. Куда посадить корректировщика сами решите. Основная задача и не дать врага возможности ворваться в цитадель.

— А с теми, кто в подвале, что предлагаешь сделать?

— Да ничего. Пусть там сидят. Блокировать все выходы из подвала надежными бойцами. У входов в подвалы посты стоят? — Спросил я. И, получив утвердительный кивок собеседника, продолжил. — Их усилить еще парочкой человек. Ни воды, ни еды туда не давать. Рано или поздно те, кто сидит в подвале захотят пожрать или по “нужде” поднимутся в туалет. Вот обратно их и не пускать. Собирать и отправлять сюда. Тут проводить с ними разъяснительную беседу, выявлять “зачинщиков” и отправлять на позиции. Если кто будет сопротивляться, продолжать бузить не церемониться. По законам военного времени сразу ставить к стенке. Туда же отправлять выявленных паникеров и зачинщиков. Чтобы панику и бардак не разводили.

— Нельзя же вот так без суда и следствия. Все же наши люди. Не враги.

— Сань, ты прости меня, но ты сейчас говоришь как вшивый интеллигент. Тут надо действовать жестко. Иначе выйдет еще хуже. Они от разговоров перейдут к делу и начнут стрелять нам в спину. А насчет суда, тройку собрать много времени не надо.

— Ты все правильно говоришь, но надеюсь, без этого обойдется.

— Ох, не верю я в эти суеверия, ну да как знаешь. У меня своей головной боли хватает.

— Не понял, а ты что с нами не останешься?

— Рад бы да не получится. Все мы здесь в одной лодке посреди реки. Ты вон вырос до комполка, ну и я за тобой тянусь. Взял на себя командование остатками батальоном НКВД. Будем держаться там. Правда, лазарет у нас в казарме развернули. Не выгонишь?

— Да ну тебя, Вовка. Скажешь тоже. Тут ….., а он шутки шутить вздумал. Видел я твоего Самойлов, хотел припахать вместе со всеми. А как на них посмотрел да поговорил, тошно стало, отправил отлеживаться. Как только на ногах стоят, еле душа в теле держаться. Без них пока обойдемся.

— Вот спасибо. А то у меня там всего двадцать человек оборону держат. Отсыпь от своих щедрот человек двадцать и командира кадрового к ним желательно.

— У меня самого людей нет ничего. Мне оборону в куче мест держать надо. На каждый объект по минимуму роту надо бы выделить. Да их взять? Тут на полноценную роту людей не хватает. Это если не считать тех, кто в подвале сидит. Придется по взводу всего выделять, а еще резерв нужен, чтобы блокировать удары….

— Не прибедняйся. В качестве резерва и ударной силы будут те, что в лазарете отлеживаются. Я их, правда, хотел у себя использовать. Но на общее дело мне ничего не жалко…

— Да ладно обойдемся тем, что есть. Знаешь, к нам тут из 44 полка прибилась группа лейтенанта Петлицкого. Они со своим полком не успели выйти, под артобстрел попали и у нас в подвале укрылись. Они собирались на прорыв идти, но раз обстановка изменилась. Может, уговоришь к твоему отряду присоединиться…. Я возражать не буду у них и орудие есть.

— Ну, спасибо тебе отец родной. С меня как говорится, причитается.

— Потом сочтемся. Я вообще — то думал тебя своим заместителем сделать. Все равно лучше тебя никто ситуацию в крепости не знает. Твой отряд и так фактически во всех ключевых точках оборону держит. Да и немцев немало накрошил, а мы тут так дурью маемся.

— Ну и делай, я не против. А ситуацию лучше всех только на НП и штабе обороны знают….

— Я серьезно говорю насчет своего заместителя.

— Я тоже.

— Тогда пойдем, представлю тебя всем. Заодно и с лейтенантом переговоришь и наши предложения выслушаешь.

Подойдя к остальным командирам, Потапов представил меня как своего заместителя. И объявил о своем решении по организации обороны сектора цитадели. После чего стал раздавать приказания, назначая комендантов участков и решая вопросы распределения личного состава. Получив приказания, командиры расходились по своим позициям. Вскоре в комнате осталось всего несколько человек, в том числе и незнакомый мне лейтенант — артиллерист.

Старший лейтенант пригласил его к себе. Тот подошел и представился. Отойдя в сторонку, мы с ним переговорили. Я, обрисовав ему положение, предложил присоединиться к моему отряду. Подумав, Александр Леонтьевич согласился. В его группу входило около тридцати человек, в основном артиллеристов взвода ПТО первого батальона 44 полка. Мы договорились, что Петлицкий, со своими людьми, продолжит поиск уцелевшие орудия и установит их у Тереспольской башни. А если будет такая возможность, то часть орудий разместит и в казарме батальона НКВД.

Обсудив проблемы организации обороны, каждый из нас занялся своими делами.

* * *

Из воспоминаний ТИМОФЕЕНКО Виталий Яковлевич (Янович) 17.02.1920 г. лейтенанта командир огневого взвода батареи ПТО 333 сп.

Попал в плен 26.06. 1941 г. — Брестская крепость. Лагерь — офлаг XIII D (62) — Германия г. Нюрнберг (по книге “Героическая Оборона”, 1961).(РИ)

“…наша батарея, в том числе и мой огневой взвод, располагались в западном участке кольцевой казармы … 22 июня под обстрелом часть бойцов батареи погибла, так как она располагалась в корпусе, обращенном к границе. Из него отчетливо был виден железнодорожный мост через реку Буг. Первым нашим решением было: собрать бойцов, боевую технику, занять выгодную позицию для обороны и оказать сопротивление. Мы разместились в подвалах крепостных зданий.

Бойцы и командиры вытаскивали уцелевшие орудия и другую материальную часть, подносили боеприпасы и, примерно через полчаса, открыли ответный огонь. Спустя 2-3 часа, когда обстановка прояснилась, стали известны наши силы и вооружение (солдат оказалось больше 100 человек, младших командиров человек 10, пять лейтенантов). Среди командиров были распределены обязанности. Общее командование принял на себя лейтенант-пехотинец, знавший лучше всех расположение крепости, энергичный, волевой человек. Мне приказано было быть его заместителем и командовать имеющимися орудиями…”

* * *

Из воспоминаний Шабуева Абдулкахира, 1920 г.р., селение Минеральное Надтеречного района ЧИАССР, красноармеец 333 стрелковый полк (В книге Ошаева “Брест — орешек огненный”) (РИ)

“Боевыми действиями 333-го полка руководил старший лейтенант А. Е. Потапов. Помогал ему лейтенант, фамилию которого я не помню”.

* * *

Под лазарет были отдано расположение восьмой роты. Здесь под руководством Самойлова незнакомые бойцы мешками с землей закладывали окна, а раненые, расположившись на кроватях, отдыхали. Было их меньше, чем я ожидал. Григорий доложил, что еще одну группу раненых, требующих операций, удалось отправить с уходящими в прорыв. Сам он вылечить их не мог. Квалификации не хватало. Казарму соседней роты он выбрал под лазарет, потому что она практически не пострадала от артобстрела, только стекла повылетали. Даже осколки сюда не залетели. Все необходимое для работы есть. Вода, медикаменты, еда, постельные принадлежности в наличии. Из ларька военторга, что был напротив, принесли сахар и сладости. Из них для раненых приготовили теплый и сладкий чай. Поблагодарив Самойлова за все сделанное, отправился дальше.

Мой путь лежал в церковь- клуб. Надо было осмотреться и лично убедиться, что артиллеристы подготовились к отражению танковой атаки. Между Арсеналом и зданием погранзаставы возвышалась баррикада из мебели, вынесенной из казарм. Несколько бойцов под руководством незнакомого мне пехотного лейтенанта продолжали ее наращивать. Аналогичная картина была и у церкви. Стоит отметить, что была и разница. Баррикаду дополняли обложенные мешками с землей две сорокапятки. Своими стволами направленные на Трехарочные ворота и проезд у Арсенала. Тут же лежали открытые снарядные ящики. Несколько бойцов продолжали подносить их из здания. У столовой комсостава стояло еще одно орудие, расчет которого усиленно закапывался в землю. Аналогичное положение было и у Трехарочного моста. Там у Круглого туалета стояла полковушка, скрытая среди деревьев и прикрытая от обстрела бетонной стеной. Похоже, сержант- артиллерист не зря носил свои треугольники в петличке.

Несколько связистов закинув антенны на деревья и крышу клуба, пытались наладить связь с вышестоящим командованием. Но пока это не удавалось сделать.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

10.20 ч. Представляется командир, ожидаемого к 12.00 ч. возле Тересполя, I.R. 133, получая от командира дивизии задачу: полку быть готовым с 13.00 ч. начать переправу на паромах на южный край Южного острова, наступая справа от I.R.130.

10.50 ч. Об этом намерении командиром дивизии ставится в известность штаб XII А.К. На основании последующих сообщений (в частности, I.R. 135) о силах противника в Цитадели и после консультации с командиром I.R.130 Шлипер, на основании нового понимания обстановки решается изменить задачу I.R.133.

Сейчас она выглядит так: I/I.R.133, усиленный 13/I.R.133, чистит сначала Западный остров, затем укрепления Центральной цитадели. Отсюда должен произойти переход на Южный остров и его последующая зачистка. (Окончательный приказ поступит к 12.30 ч.). Для следующей зачистки штабом корпуса в распоряжение дивизии предоставляется батарея Neb Abt 6, до сих пор подчиненная 31-й дивизии (прибытие к вечеру).

* * *

На НП произошли некоторые изменения. Парни, подняв несколько бревен и деревянных щитов, немного расширили площадку. И теперь тут можно было разместиться втроем. Но пока его оккупировали Ерофеев и артиллерийский наблюдатель. Наблюдатель и радист, сидевший на площадке ниже, работали в паре, помогая нашим танкистам выбивать врага на Северном острове. Ерофеев используя схему доложил об обстановке в крепости и проведенных мероприятиях. Тоже самое сделали и остальные присутствующие.

Танкисты смогли завести еще несколько танков и вывести их на Северный остров. Идет работа еще над тремя машинами. Артиллеристы нашли шесть орудий. Четыре из них я видел по дороге сюда. Пятое — еще одна сорокопятка, затянута в барбакан Трехарочных ворот. Шестое развернуто у Белого Дворца. Но на все орудия не хватает расчетов. В качестве подносчиков используются бойцы, отставшие от своих частей бойцы. Есть еще пара орудий, которые можно привести в порядок, но на них прицелов и нужна замена поврежденных деталей.

Петр рассказал, что среди примкнувших к отряду бойцов, нашелся младший сержант из 33 инженерного полка, хорошо знающий немецкий язык. Ему удалось разговорить пленного и уговорить его рассказать о работе радиостанции. С помощью подсказок пленного, удалось войти в немецкую радиосеть и слушать их переговоры. Тот же младший сержант предложил заняться дезинформацией врага. Сообщив врагу о том, что в клубе находится группа немцев. С разрешения Петра, это озвучили в эфир, представившись одним из немцев, чьи документы были найдены у погибших. Немцы им поверили и просили держаться, обещая скорую помощь и освобождение. Сигналы, подаваемые нами световыми ракетами, они видели. Еще просили сообщать о положении гарнизона крепости и его передвижениях. Немецкую радиостанцию разместили в комнате киномеханика, там же находился и младший сержант с радистом. Пленного же держали под охраной в подвале.

Что ж отличная и своевременная инициатива подчиненных, вдобавок ко всему хорошо реализованная. Теперь мы спокойно можем тролить врага, водя его за нос. О чем и сказал Ерофееву поблагодарив за сделанное. Надо было видеть, как парень засмущался от этой похвалы. Хотя, что тут смущаться, сколько благодарностей за последние недели наполучал.

Ранее мешавшая листва теперь отсутствовала, сбитая ударной волной и осколками. Прильнув к биноклю, я осмотрелся вокруг.

Севернее крепости в районе Речицы взлетали белые сигнальные ракеты, сообщавшие о продвижении врага вглубь нашей территории. Похоже, немцы прорвали нашу оборону и теперь рвутся вперед к Жабинке, обходя Брест с севера.

В северной части Западного острова шел бой, на переднем валу у Варшавского проезда окопались несколько немецких пулеметных расчетов. Оттуда же поблескивала оптика наблюдателей. Недалеко от Тереспольского моста и дамбы, укрывшись среди ив, по Кольцевой Казарме и Тереспольским воротам стреляли немецкие пехотинцы. Попав под ответный снайперский огонь то одна, то другая огневая точка замолкала. К ней устремлялись санитары, стараясь как можно быстрее вынести раненого с поля боя, но это им не удавалось. Оказывать помощь было уже поздно. Очередной ариец отправлялся в дальний и безвозвратный путь.

На Южном (Госпитальном) острове бой приблизился к Холмским воротам. Перестрелка шла в районе школы начсостава 84 полка, горжевых казарм.

У Белого дворца “полковушка” вела огонь по мосту через Мухавец, мешая врагу переправляться на наш берег. Немецкая артиллерия старалась ее подавить, но пока этого ей сделать не удавалось. Стены дворца надежно прикрывали наше орудие и расчет.

Артиллерия врага продолжала обстреливать казармы батальона НКВД, Трехарочный мост и ближайшие к нему казармы.

В районе Восточного редюита шла перестрелка с засевшими на валах группами немцев.

В городе шел бой, и его звуки приближались к Северным воротам. А из них по-прежнему выходили группы бойцов и командиров. Туда же стремились, несмотря на артобстрел, и бойцы, перебегавшие из цитадели через Трехарочный мост.

Противостояние на Северном острове продолжалось и в районе Северо — Западных ворот, казарм 125 полка. Немцы удерживали западную и частично северную части острова. Подтянули сюда понтонный мост, по которому получали подкрепление и боеприпасы. С Западного острова мост пытались обстреливать из стрелкового оружия, но большого вреда это не приносило. Лишь иногда фигуры в зеленых мундирах падали с понтона вводу или оставались лежать на понтоне.

Район Домов Начальствующего Состава был очищен от врага. Во всяком случаи выстрелы там не звучали. К трем действовавшим здесь бронеединицам добавилось еще три Т-38. Линия соприкосновения с врагом проходила в районе клуба 125 полка. Наши танкисты и пехотинцы пытались контратаковать немцев, давая возможность небольшим группам защитников крепости выйти из блокированных немцами зданий и казарм. Действовали парни уверенно. Зная о своей слабой противопульной броне они, прикрываясь постройками и надолго не оставаясь на открытом пространстве, все сильнее давили на врага. Немцы возмущенные такими действиями отвечали огнем противотанковых пушек и 20- мм зенитного орудия, кроме того вызвали огонь своей артиллерии. И вскоре стена огня и взрывов встала на пути бойцов. Плотность огня была столь велика, что рано или поздно какой — то из снарядов должен был найти свою цель. Так и произошло. Вскоре три машины были подбиты. Они застыли, дымя пробоинами и открытыми дверьми. Только из одного бронеавтомобиля успели спасти экипаж. Остальным под прикрытием огня из ДНС пришлось отступить в сторону Северных ворот. Они сделали все, что смогли. Своими жизнями, спася многих других.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

11.45 ч. Командир I.R.130 сообщает, что в 10.10 ч. обер-лейтенант Миске на башне Южного острова поднял знамя вооруженных сил рейха, на основании чего он делает вывод об отсутствии здесь какого-либо сопротивления, речь идет лишь об изредка вспыхивающей перестрелке с отдельными русскими.

Полковник Йон хочет сломить единственной отдельной гаубицей III/A.R.98 вражеское сопротивление у северного моста, чтобы деблокировать отсюда окруженные на Центральном острове части. Окончательная зачистка Западного острова (I/I.R.133) — это предпосылка для успехов на Центральном острове. Предпринятая противником при поддержке 6 танков местная контратака отбита, уничтожено 3 танка.

* * *

Боевое донесение штаба 4-й армии N05 к 11 часам 55 минутам 22 июня 1941 г. начальнику штаба Западного в.о. (РИ)

Серия “Г”

Начальнику штаба Западного особого военного округа

Карта 100 000

1. К 10.00 22.6.41 г. части армии продолжают выходить в районы обороны (49-я и 75-я стрелковые дивизии), причем гарнизон крепости Брест — 42-я и 6-я стрелковые дивизии — потерпел от авиации и артиллерии противника большой урон, в результате которого 6-я стрелковая дивизия принуждена была к 7.00 22.6.41 г отдать с боями Брест, а разрозненные части 42-й собираются на рубежи Курница, Бол. Черни (459-й стрелковый полк с 472-м артиллерийским полком — в районе Жабинка, Каролин, Хведковичи) и приводят себя в порядок.

Таким образом, 42-я стрелковая дивизия только около 12 часов будет следовать севернее — на уровне своего участка.

Противник превосходит в воздухе, наши авиаполки имеют большие (30-40%) потери, штаб армии разгромлен (в Кобрин); штаб 28-го корпуса — в Жабинка — также в 12.15 22.6.41 г. бомбили; штаб 14-го механизированного корпуса — Тевли.

2. Отдал приказание:

а) 28-му стрелковому корпусу не допустить дальнейшего продвижения противника на Жабинка.

б) 14-му механизированному корпусу в составе 22-й и 30-й танковых дивизий, сосредоточившемуся в районе Видомль, Жабинка, атаковать противника в брестском направлении, вместе с 28-м стрелковым корпусом и 10-й смешанной авиационной дивизией уничтожить его и восстановить положение.

3. Штаб армии — фл. Буховиче, переходит в Запруды.

4. Прошу задержать продвижение противника с брестского направления авиацией.

5. Связь имеется со штабом 28-го стрелкового корпуса и периодическая со штабом 14-го механизированного корпуса.

6. 205-я моторизованная дивизия осталась на месте, выбросив один стрелковый полк на р. Мухавец (юго-западнее Запруды), прикрывая березовское направление.

Начальник штаба 4-й армии полковник Сандалов

* * *

Радист сообщил, что “коробочки” идут на прорыв и соединение с нашими войсками. Прорываться будут через Северные ворота. Им можно было только пожелать удачи в бою. И вскоре танки скрылись в туннеле ворот. Какое — то время радист поддерживал с ними связь, потом сообщил, что танкисты на Каштановой вступили в бой с прорвавшимися туда немцами. Вскоре он, молча, снял шлемофон и отвернулся в сторону. Все стало понятно без слов и объяснений…

Бой в крепости продолжался. Немцы на Северном острове перешли к обороне. Обстреливая из гаубицы и противотанковых орудий выявленные очаги сопротивления.

На немецком берегу ближе к железнодорожному мосту на Тересполь вновь подняли в небо несколько аэростатов. Пользуясь отсутствием в воздухе нашей авиации, оттуда посверкивали оптикой наблюдатели. Ну, это совсем наглость. Нас совсем в расчет не берут. Ладно, раньше мы их не могли достать, но теперь им это с рук не сойдет. По телефону связавшись с Арсеналом, попросил Потапова, если есть, возможность пугануть нахалов. Тот заверил, что все понял. Тем более что лейтенант Тимофеенко со своими артиллеристами нашел две “полковушки” и готовит их к бою, установив орудия в проездах между Арсеналом и Кольцевыми казармами.

Вскоре с НП связался сам лейтенант, сообщивший, что с батарей установлена связь и, пригласив к телефону артиллерийского наблюдателя что-то стал с ним обсуждать. Прижав к глазам окуляры бинокля, младший сержант стал диктовать в трубку целеуказания.

В том шуме, что стоял вокруг крепости, выстрелов батареи практически не было слышно, но зато явственно были видны результаты ее работы. Сначала один, а затем и другой аэростаты стали быстро спускаться вниз, а под ними вырастали грибы разрывов. Согнав врага с неба на землю, артиллеристы сменили цели. Теперь им стал понтонный мост. Тут и там вокруг моста стали вскипать султаны взрывов. Шуганули они немцев отменно, те так и бросились в разные стороны, укрываясь от осколков на берегу, оставляя на понтонах человеческие тела. Выпустив несколько десятков снарядов и добившись нескольких попаданий по понтонам, батарея, меняя позицию, замолчала. Сделала она это вовремя. Немцы, вступив в контрбатарейную борьбу, закидали предполагаемое месторасположение батареи тяжелыми снарядами. Обстрел длился около получаса. Часть снарядов попало в Арсенал и Кольцевые казармы. В Арсенале пострадала восточная часть — несколько снарядов попало в помещение полковой санчасти, гауптвахты и второго батальона. Кроме того досталось и другим частям крепости. Обстрелу подвергся Белый Дворец, Инженерный замок, казармы 455 и 84 полков. Снаряды врубались в стены, разрушая кирпичную кладку, обрушивали перекрытия. В ряде мест снова заполыхали пожары. Только клуб и столовая остались в стороне от раздачи подарков. Видимо немецкое командование настолько уверовало в том, что здесь в окружении сидят его солдаты, что исключило данные объекты из списка обстреливаемых.

Поднявшийся снизу младший сержант это подтвердил. Сообщив, что немцы запросили уточнить координаты батареи и орудия у Белого Дворца так некстати вмешавшихся в их планы.

А белые сигнальные огни уже поднимались у Северных ворот и где то в районе железнодорожного вокзала. Колечко окружения вокруг крепости замкнулось.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

12.00 ч. Примерно в это время командир дивизии докладывает командиру корпуса:

После подачи обеих для этого придаваемых батарей I.R.130 продолжает атаку за Pkt. 140. В цитадели идет ожесточенный бой — очень много убитых. Значительные потери офицеров.

Батальон I.R. 133 должен провести зачистку Западного острова. В северной части цитадели еще продолжается бой. I.R. 133 должен подтягиваться за I.R. 130.

Командир корпуса ориентирует так: враг всюду отступает. Исключение — цитадель Брест. Дневное задание штаба корпуса — это Жабинка. Он приказывает “в цитадель больше ничего не вводить”, предлагая её блокировать, вытаскивать сражающиеся части, обстреливать и изматывать противника тяжелой артиллерией.

12.30 ч. Идет команда в I.R. 133 — для очистки Западного острова назначить только одну усиленную роту; после выполнения этой задачи она должна наносить удар также на укрепление Центральной цитадели (если это возможно, без больших потерь).

12.35 ч. Ia XII А.К. передает для ориентировки, что в первую очередь заданием дивизии является урегулирование ситуации в Бресте.

12.50 ч. Командный пункт I.R. 130 по сообщению полкового адъютанта перенесен к форту Ш. (Вместе с командным пунктом A.R. 98.) Южный остров почти что зачищен, однако из укреплений Центральной цитадели по нему идет стрельба. Город кажется абсолютно спокойным, кажется, уже проехал бы и транспорт. Подразделения 13 и 14/I.R.130, а также 1-й и 10-й рот в ходе захвата главной улицы прорвались через южную часть города и на его восточной окраине (у виадука) соединились с подразделениями 2-й роты, которая прорвалась вдоль южной окраины для последующего наступления на выс. 140. Этот факт имеет решающее значение — подразделения в цитадели, таким образом, отрезаны от города.

* * *

Совершенно незаметно пролетело время. Вроде бы солнце только что стояло над головой, а теперь уже указывало на вторую половину дня. Если судить по тени от деревьев, то времени было примерно около двух часов по полудню. От Малышева посыльные принесли обед — гречневую кашу с тушенкой и горячий чай. По их рассказам одна из освобожденных в столовой женщин отказалась уходить из крепости и Виктор выполняя мое указание, напряг ее с приготовлением обеда. Еды приготовили на всех, кто находился в казарме инженерного полка, столовой комсостава и в клубе. И теперь ее разносили по подразделениям. На вторую закладку воды нет, водопровод не работает.

Вообще проблему с горячим питанием личного состава надо как-то решать. В скором времени готовить еду в Кольцевой казарме станет делом трудным до безобразия. Они фактически будут на линии огня. Да и проблемы с водой будут немалые. Насос, установленный в конюшне нашего полка конечно выход, но не дай бог немцы о нем узнают, горя тогда не оберемся. А альтернативных способов добывания воды в цитадели нет. Точнее есть — отправлять людей на убой с любой тарой к Муховцу, может кому повезет и он вернется назад с несколькими глотками воды. Но это не наш метод. Есть тут одна мысль… Пока существует такая возможность надо бросить пожарные шланги в воду и установить дополнительно насосы в разных частях цитадели. Эту мысль я и донес до полкового комиссара, когда тот пришел в клуб. Насчет приготовления пищи мы тоже пришли к общему мнению. Ее будут готовить в Арсенале, точнее на кухне нашего первого батальона, а потом разносить по участкам обороны.

Несмотря на то, что полковой комиссар держал руку на пульсе, общаясь с различными участками обороны по телефону, он попросил меня доложить мое видение складывающейся обстановки. Что я и сделал. Скрывать, что мы фактически в полном окружении не стал. Это и так было очевидным, стоило только подняться наверх или посмотреть в сторону Северных ворот.

— Жаль. Я рассчитывал, что мы успеем вывести еще людей. — Сказал комиссар.- У нас готово еще несколько сводных отрядов на прорыв. Что ж значит, будем сражаться в крепости. Хорошо, что успели эвакуировать раненых. Я приказал пока их в Инженерный замок собирать. Как думаете, сколько мы сможем продержаться на тех позициях, что сейчас занимаем?

— Я бы сначала хотел кое-что уточнить. Мы еще можем попытаться прорваться из крепости. Мне думается, что в городе не так много немецких войск. Если мы соберем достаточно мощный кулак у Северных ворот и, опираясь на главный вал, ударим в направление улицы Московской. То возможность вырваться из окружения будет. Не всем, но прорваться будет можно. В качестве ударного отряда надо несколько рот кадрового состава с крепкими командирами.

— Говорить о кадровых подразделениях не имеет смысла. Оборону держат группы и остатки подразделений. В большинстве своем подразделения перемешались. Чаще всего это отдельные группы по главе с младшими командирами или собранные на основе землячества и службы. Мы пока не смогли даже точно определить кто, где обороняется и кто чем командует. Мною привлечено несколько командиров из разных частей для сбора информации по участкам обороны. Прорыв сейчас не даст положительного эффекта, мы только потеряем людей. Я верю, что наши войска скоро нанесут удар и отбросят врага назад за линию госграницы. Так что ваше предложение по прорыву в настоящий момент считаю не своевременным. Давайте вернемся к моему вопросу.

— Есть. Взять крепость с наскока у немцев не получилось. Здесь они понесли тяжелые потери и начинают выдыхаться. В районе 125 полка они уже перешли к обороне. Бои продолжаются на Западном острове. И пока немцы не уничтожат очаги сопротивления там прорываться в крепость им опасно из-за возможности удара во фланг и окружения. Поэтому опасаться удара на Тереспольские ворота, думаю, не стоит. Фактически немцы там тоже перешли к обороне. Кроме того там создана неплохая оборонительная позиция с крепким и знающим командиром лейтенантом Кижеватовым.

— Знаю, мы с ним уже по телефону переговорили, от вас я как раз собирался попасть туда. Прошу вас продолжайте.

— Сведений об атаках на Тереспольский и Холмский мосты нет. Без поддержки танков и артиллерии выдвинутой на прямую наводку выбить они нас оттуда не смогут. Ворота забаррикадированны, в том числе и неисправной бронетехникой. Для того чтобы прорваться во внутрь цитадели им придется сначала уничтожить баррикады и решить вопрос с проездом. Бригитский мост разрушен, в его проезде и казармах автобата 333 полк занимает оборону. Дальше оборону держат остатки 44 и 455 полков. Таким образом, немцы там смогут действовать только пехотой. Единственное место, откуда они могут прорваться это Трехарочный мост, но мы здесь готовы их встретить.

— Я видел позиции протвотанкистов и разговаривал с ними. Они настроены по-боевому. Там одни добровольцы, из числа комсомольцев, поклявшиеся не пропустить врага в цитадель.

— Кроме того надеюсь, нам помогут и те, кто держит оборону в фортах. Связи, правда, с ними нет. Если будет такая возможность ночью надо постараться ее сделать. До ночи немцы предпримут еще одну попытку прорваться в цитадель и на этом успокоятся. Дальше будут бить артиллерией, стараясь разрушить укрепления и заставить нас сдаться.

— О сдаче в плен разговора даже быть не может. Будем держаться до возвращения наших войск.

— Я тоже так думаю.

Ефим Моисеевич сообщил, что пока я отсутствовал, в цитадели созданы комсомольская и партийная организация. Как будет возможность решено собрать представителей всех частей гарнизона и провести партийные и комсомольские собрания. Кроме того на вечер запланировано совещание всего командного состава цитадели. Мое присутствие там обязательно….

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

13.00 ч. Звонит командир корпуса, которому после совещания командующим нужны сведения о следующем:

1) Какова ситуация на цитадели?

2) Что происходит в городе?

Докладывает Iа: Южный остров почти не занят противником. На Западном острове еще идет перестрелка; никакого ясного впечатления о ее масштабах.

К Центральному острову нельзя приблизиться с одним только тяжелым оружием пехоты. Там обнаружено примерно 40 танков. I.R. 135 держит западную половину Северного острова. Об этом уже докладывалось ранее.

Командир корпуса требует, чтобы положение на цитадели было бы урегулировано еще 22.6. Он предоставил бы в распоряжение для этого огнемет и штурмовые орудия.

Если город Брест свободен, то I.R.130 должен взять цитадель с востока: кроме того, Брест необходимо проверить, послав насквозь по городу разведку в направлении вокзала от юго-восточной части.

Кроме того, командующий изъявил желание, чтобы командир дивизии лично, на месте убедился в положении на цитадели.

В итоге к этому времени сложилась следующая ситуация:

Переходами реки Буг около Брест-Литовска, исключая железную дорогу, удалось овладеть таким образом, что частям армии, находящимся к западу от реки Буг, нацеленным на эти переходы, гарантирован беспрепятственный к ним подвод.

(Первые части передового эшелона ХII А.К. (фон Штольцман) к 17.30 ч., идя на восток, проходят по танковой магистрали населенный пункт Тришин.)

В самой цитадели дивизия еще не является хозяином положения.

Враг защищается здесь с силой, неожиданной для дивизии после сильного огневого налета и уверенных первых сообщений воинских частей.

Положение постоянно меняется, так как враг появляется в хорошо известных ему бастионах или других местах, ведя огонь по нашему передвижению, что не может предотвращаться подразделениями дивизии, так как отдельные стрелки на крышах и деревьях не видны. Как раз эти вражеские отдельные стрелки причиняют дивизии восприимчивые потери, в частности, в офицерах.

* * *

Журнал боевых действий Iа 45 L.D.: запись от 22.06.41 (АИ) (время Берлинское)

13.15 ч. Сообщение командира РІ.81 касается, по-видимому, только Южного острова, ему противоречит сообщение I/A.R.99 о том, что на Центральном острове несколько окруженных немецких солдат ведут тяжелый бой.

13.50-14.30 ч. Командир дивизии лично убеждается в положении на командном пункте I.R. 135. Между тем командир I.R. 135 подчинил шесть, едущих его полосой, определенных для 34-й дивизии штурмовых орудий и пытается с ними обстреливать Центральный остров по обе стороны северного моста, чтобы при этой поддержке делать возможным деблокирование окруженных в цитадели частей III батальона.

На основании впечатления, полученного в цитадели, командир дивизии принимает следующее решение и в 14.30 сообщает о нем командиру корпуса: если обстрел укреплений Центральной цитадели не приведет к успеху, то необходима новая огневая подготовка по ее укреплениям.

Лишь после этого можно снова приступать к нападению пехотой. Также Шлипер намеревается поручить I.R.130 зачистку города Бреста, а двум остальным полкам — зачистку цитадели.

Во второй половине дня I.R.133 должен взять Южный и Западный острова, I.R.135 — Северный остров.

Между тем потери, в том числе офицеров, все возрастают. Во всех считающихся взятыми частях крепости, из различных убежищ все еще раздаются многочисленные и достаточно меткие выстрелы из винтовок, принося значительные потери.

Таким образом, полное урегулирование положения на цитадели не достигнуто.

* * *

Возвращаясь, после проводов полкового комиссара на НП был потороплен возгласом наблюдателя: — “Танки”.

Дождались. В бинокль было хорошо видно, как из туннеля Северных ворот вынырнули две приземистые с кургузыми стволами самоходки StuG III и, останавливаясь, направились к Трехарочному мосту. Что интересно без поддержки пехоты. Видимо пехоту от них отрезали своим огнем бойцы с главного вала. Из Восточного редюита по самоходкам ударило орудие. Раз затем еще. И один из “штугов” остановился. То ли подбит, то ли еще что. Главное, что двигаться не может. Ко второму из капониров Главного вала у Северных ворот бросилось несколько бойцов, и забросали его гранатами. А вот этот конкретно задымил.

Еще два “штуга” в сопровождении пяти панцергренадеров прорвались мимо Восточного форта и Домов начальствующего состава. Они въехали на Трехарочный мост и открыли огонь по Кольцевой казарме, стараясь подавить огневые точки обороняющихся. Винтовочные пули наших бойцов ничего с ним сделать не могли. Единственно, что удалось это уложить мордой в землю пару пехотинцев. Остальные оказались упертыми. Укрывшись за броней самоходок, продолжали обстрел проемов окон. Огневую поддержку им оказали и немцы, засевшие в районе казарм 125 полка. Постарались загасить огневые точки в барбакане. Им это удалось. Скоро оттуда никто не стрелял.

Орудия стоящие внутри цитадели тоже молчали. Я запретил. Рано. Рано еще раскрывать врагу наши позиции. Пусть въедут внутрь цитадели. Чтобы мы могли их поближе рассмотреть, а вот дальше решим, что к чему. Отпускать их назад я лично не намерен.

Выпустив с десяток снарядов по окнам и посчитав свою задачу выполненной, стоявшая первой самоходка двинулась через мост вперед. Преодолев его и арку ворот, она вкатилась во внутренний двор цитадели. Следом за ним медленно и словно нехотя двинулся и второй. Пехота танкистов не поддержала, оттаскивая трупы и раненых, в укрытие на валах предмостовых укреплений. Второй раз за день они оказались заняты врагом. Ладно, потом с ними разберемся.

Первым открыло огонь орудие у столовой комсостава. Уж больно хорошо подставила свой борт первая самоходка. Несколько позже по ней же ударила “полковушка” от Круглого туалета. И “штуг” задымил. Пытавшихся его покинуть танкистов срезали из столовой инженерного полка.

К этому времени второй “штуг” въехал в арку ворот и развернувшись выстрелил по позиции раскрывших себя артиллеристов. Выстрелить второй раз ему не удалось. Из столовой выскочило несколько бойцов и закидало его гранатами. Сделать ничего, конечно, они с ней не смогли, но главное пуганули. Немцы, видя такую нерадостную встречу, попытались откатиться назад, но артиллеристам удалось поразить гусеницу самоходки. И она застыла в туннеле ворот. Выбираться из самоходки никто не спешил. Законно опасаясь за свои жизни. Вести огонь из орудия прямо перед собой они могли ограниченно. Развернуться в теснине ворот не получится. Что они еще могут? Наблюдать вокруг, а вот двигаться или повлиять на ситуацию в крепости вряд ли. Так что пусть посидят, подумают. Думаю, что самим подрываться им не хочется. Выбраться им отсюда все равно не суждено. Не дадим, нам такой трофей вполне сгодится. Малышев пусть и займется их контролем, а попозже вытащим немцев из коробочки. Надо только танкистов на это дело организовать.

Организовывать ничего не пришлось. Немцы не выдержав, сами открыли люки. Бросив по гранате в разные стороны машины, они попытались прорваться к предмостовым укреплениям, откуда поддерживая их, раздавались выстрелы. Сделать им удалось всего по нескольку шагов. Из столовой раздались автоматные и пулеметные очереди, и трупы в немецких мундирах украсили Трехарочный мост.

Обидевшись, немцы в очередной раз обстреляли цитадель. Добившись при этом удачного попадания в сорокопятку у столовой комсостава. Близким разрывом тяжелого снаряда ее подбросило и ударило о землю. Погиб и расчет орудия, так и не успевший порадоваться свой первой победе. Та же судьба постигла и орудие у Белого Дворца. Его обстреляли из минометов с Южного острова.

Султаны взрывов частой гребенкой прошлись по всем участкам обороны. Продолжая ломать и калечить все вокруг….

….Несмотря на продолжающийся обстрел к подбитым самоходкам уже спешили танкисты. Связавшись с Малышевым, попросил проконтролировать там процесс прихватизации. А то растащат, что под руку попадет, как потом на них воевать. Заодно попросил найти специалистов из танкистов для восстановления машин и артиллеристов для обслуживания орудия.

…. На НП мне больше делать нечего. Ерофеев и наблюдатели без меня тут справятся. Насколько помню, после неудачной танковой атаки немцы от активных действий в крепости отказались и везде перешли к обороне. И к ночи отвели свои войска на валы. Признавшись в своем бессилии. Можно считать, что в первый день войны гарнизон крепости победил.

Мои познания в истории этого дня обороны практически закончились. Как и домашние заготовки. Надо было готовиться к следующему дню и новым событиям. Одним из таких мог бы быть прорыв на Западный остров. Там все еще продолжают сражаться “погранцы” и бросать их в беде не стоит. Есть и еще одна идея. Раз нашлось орудие у Тереспольских ворот, то почему бы им не воспользоваться по назначению. Подтянуть его на Западный остров, поближе к врагу, да ударить по мягкому подбрюшью. Сделать это можно только ночью, так что надо собирать и готовить людей, оружие и боеприпасы.

Спускаясь вниз по лестнице, обратил внимание, что у меня заработали часы. Вот ведь чудо чудное весь день стояли, а тут вдруг пошли. Переводить стрелки часов не стал.

Внизу, колдовавшие все день с рациями, связисты, наконец — то смогли настроиться на Москву. Сначала были сигналы точного времени (я даже успел часы подвести), а затем диктор объявил о том, что к жителям страны с важным правительственным сообщением обратится товарищ Молотов. Все работы бойцами были заброшены и они стали кучковаться вокруг радистов. Толкаясь и мешая им, стараясь как можно ближе подойти и услышать далекий, но такой родной голос Москвы. Видя такое дело, один связистов подсоединил приемник к сохранившейся системе оповещения. И в 15. 38 минут под сводами клуба зазвучал голос Молотова:

“ Граждане и гражданки Советского Союза.

Советское Правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством.

Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское Правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора Германское правительство не смогло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как Народному Комиссару Иностранных Дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского Правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло претензий Советскому Правительству, что Германия совершила нападения на СССР несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению Правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией.

Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом, советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось. Советским Правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом, и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия, весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную воину Родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что всё население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознаниям к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочён и един как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского Правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.

Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!” (ЦГАЗ СССР. № П-253.)

Не знаю кому как, но на меня это выступление произвело огромное впечатление. Не говоря уже об остальных бойцах. Устраивать митинг по данному поводу не стал. Зачем? И так все ясно и понятно сказано. Сейчас важнее оборону крепить, а не словеса разводить.

В сопровождении неотлучного Никитина добрался до казармы батальона НКВД. Первым кто меня встретил, был Шнейдерман. Тот сидел за уцелевшим столом и из котелка наяривал обалденно пахнувший суп. По его словам, завстоловой, во время обстрела на кухне приготовил обед и всех бойцов накормил. В том числе и тех, кто находился по соседству в Тереспольской башне. Он и нам предложил перекусить, но мы отказались.

С момента нашей последней встречи внешний вид замполитрука потерпел изменения. Военная форма испачкана и порвана во многих местах. Фуражка помята и испачкана. Голова и предплечье забинтованы. По словам Шимона Маркусовича немцы с другой стороны Буга из артиллерийских орудий пристрелялись по казармам батальона. Все чаще в окна второго этажа влетают снаряды. Вот осколками одного из них его и ранило. Так же повторные ранения получило еще несколько человек. Двое бойцов батальона погибло. Пополнение, прибывшее с лейтенантом Петлицким, также понесло потери. С ним вместе пришло тридцать человек. Из них шестеро уже погибло, так и не успев ни разу выстрелить по врагу. Осколки все чаще находят свою жертву. Ими безвозвратно повреждено несколько станковых пулеметов. Продолжать держать оборону на втором этаже стало значительно сложнее. Поэтому принято решение развернуть оборону по первому этажу. Петлицкий вместе с восьмью бойцами около орудия в Тереспольской башне. Телефонная связь работает. Бойцов обеспечили водой. Продуктов на складе хватит на неделю.

Мы вместе обошли позиции, поговорили с бойцами. Их было немного. Всего несколько десятков, поодиночке или по паре человек занявших позиции у выходов и окон первого этажа здания. Некоторые кемарили прислонившись к стенам, но при этом крепко в руках сжимали оружие. Другие что-то жевали или тихо обсуждали, стараясь не мешать отдыхающим. Третьи пытались отремонтировать одежду, а один даже свежий подворотничок подшивал. С немецкого берега ухало орудие, и очередной снаряд впивался во внешнюю стену казармы. Бойцы на такие приветы с другого берега практически не реагировали. Только пулеметчики не смыкая глаз, наблюдали за немецким берегом и готовые в любой момент открыть огонь. Всех интересовало когда же подойдут наши, какая обстановка вокруг, когда погоним немцев на запад. Как мог я отвечал на их вопросы. Рассказал об отражении танковой атаки и захвате нескольких в качестве трофеев, выступлении Молотова.

У выхода из подвала лежало несколько трупов немцев. Что было странно. Вроде утром все трупы вынесли. Об этом я и спросил Шимона. Тот пояснил, что несколько немцев в ходе нашей атаки спрятались под лестницей и не отсвечивали. Когда все немного успокоилось, они попытались прорваться через баррикады на входе к своим. При этом ранили нескольких бойцов, в том числе одного тяжело. Немецкая атака сорвалась благодаря Сарычеву, успевшему бросить вниз гранату. Сам герой получил легкое ранение в рукопашной.

Захар дежурил у телефона. Баюкая левую руку, перебинтованную трофейным бинтом. При этом он перьевой ручкой заполнял, какие — то бланки. Лицо при этом у него было скорбным.

— Товарищ лейтенант. Как хорошо, что вы вернулись. Вам из полка звонили, просили с ними связаться, как придете.

— Спасибо. Ты, что это такой скорбный сидишь? Рана беспокоит? Терпи. Ты вон, какой герой. В одиночку сразу троих уложил и сам жив остался. А рана до свадьбы заживет.

— Да вот. — Передавая мне стопку заполненных бланков, сказал Сарычев. — Тут печать надо поставить.

Лишь рассмотрев их, я все понял. Это были извещения о смерти на погибших бойцов. Только вот когда их отправлять придется неизвестно. Тем не менее, это дело нужное и своевременное. Поблагодарив, достал печать и пропечатал бланки. Попросил Захара их разобрать по военкоматам и запаковать, а замполитрука написать письма родственникам погибших бойцов с обязательным указанием места захоронения. Готовые письма отдать мне на сохранение. Будет возможность, с первой же оказией отправлю адресатам.