Яркий слепящий луч, пробившийся сквозь небольшую дыру между досок, ударил Константина в глаза. Юноша раздражённо пытался отмахнуться от него сквозь сон. Но с пробуждением пришло и осознание прошлой ночи. Константин попытался резко встать, но тут же ударился головой. Он всё ещё находился в небольшом помещении под полом. Без труда найдя небольшой люк, Константин выбрался в избу. Он очень переживал за Светорода и был зол на себя, на свою трусость. Оглядевшись по сторонам и не увидев старца в доме, он сразу же побежал во двор, попутно схватив меч, снова ставший практически невесомым.

Посох Светорода небрежно лежал во дворе, залитый большой лужей крови. Вокруг витал запах горелой плоти. Повсюду лежали трупы тварей, напавших этой ночью. От них исходил витиеватый зелёный дым. Нигде поблизости не было видно Феерара. Юноша взял посох в левую руку, надеясь, что скоро вернёт его владельцу. Константин бегом направился к лесу. Он боялся в него заходить, поэтому решил сначала оббежать его по периметру возле избы. Его ноги и руки дрожали от страха, а к горлу подступал тяжёлый липкий ком. Мрачный полумрак, лежащий в корнях деревьев, внушал холодный ужас Константину.

Повсюду лежали тела тварей. Их были десятки, если не сотни. Но нигде не было видно Светорода. Константин совсем было отчаялся. Он решил отправиться в лес, дабы найти своего учителя. И первым делом пойти на развалины древнего храма. Что-то подсказывало ему, что именно там он должен быть прямо сейчас.

Густой лес словно не желал пускать Константина вглубь. Сухие корявые ветви цеплялись за одежду. Футболка уже была изрядно изорвана. Мрак сгущался, несмотря на яркое солнце наверху. Ветер, дувший из лесной чащи, пах сыростью и кровью. Наконец-то Константин увидел вчерашние камни. На них лежало тело Светорода. Над ним возвышался тёмный силуэт мужчины в рваном балахоне. Широкий глубокий капюшон закрывал лицо незнакомца, словно висевшего в воздухе. Его руки были бледными и худыми, словно кости, обтянутые кожей. Кривые длинные пальцы с загнутыми ногтями, больше похожими на когти, скользили по телу старца, оставляя мелкие кровоточащие царапины. Константин замер от страха, сковавшего его полностью и безраздельно. От таинственного незнакомца исходила некая злость и ненависть. Казалось, что воздух вокруг него дрожал и вибрировал.

Клинок в руке Константина засветился слабой синевой. Рука сама поднялась вверх для нанесения удара. Отодвинув левую руку в сторону, Константин держал посох несколько набок. Страх медленно отступал. Его сменяла ярость и жажда мести. Юноша понимал, что Светород уже скорее всего мёртв. "Эхар, помоги" – тихо, едва слышно, прошептал Константин, бегом бросившись в атаку.

Незнокомец, подняв голову, обернулся на Константина. Его лица не было видно, но глаза ярко светились из-под капюшона. Правый был красным, будто рубин, в то время как левый был зелёным, словно изумруд. Прекратив разрезать кожу Светорода своими ногтями, он вскинул руку вперёд. Издав некий крик, более похожий на вой, он взмыл вверх. Кожа на его руке начала менять цвет, становясь чёрной, как и его рваное одеяние.

У Константина ужасно болели уши. Казалось, будто весь мир содрогался от этого ужасного воя. Юноша решил попробовать использовать посох. Он направил его на врага. Но ничего не произошло. Посох был словно простой деревяшкой, лишённой всяческих магических свойств.

Тварь кружилась над Константином, не прекращая свой губительный крик. Светород лежал на камнях. Он был ещё жив. Об этом свидетельствовало слабое прерывистое дыхание. На сгибающихся ногах Константин подбежал к учителю. В этот миг вой прекратился, сменившись на шипение, подобное змеиному. Посох в руке Константина начал сиять фиолетовым цветом. В голове юноши будто что-то взорвалось. Сильная боль пульсацией расходилась по телу. В глазах то темнело, то наоборот становилось невыносимо ярко. Слабый холод покрывал его тело.

Константин направил посох на незнакомца. Множество мелких фиолетовых сфер, образовавшихся возле него, неимоверно быстро направились на противника. Тварь попыталась увернуться, но несколько сфер попали точно в цель. Балахон замерцал. Его очертания становились расплывчатыми. Кожа на руке незнакомца снова стала бледно белой. Он резко начал пикировать на Константина, выставив руки вперёд. Его кривые ногти были хищно загнуты. Константин взмахнул клинком, заставив противника остановиться. Они замерли друг напротив друга. Оба ожидали чего-то, непонятного даже им самим. Незнакомец смотрел то на клинок, то на посох. Он слабо рычал, словно собака, от злости, смешанной со страхом. Это обоюдное оцепенение прервал Светород, сквозь боль прохрипев неизвестно кому: "Убирайся прочь!". Константин сделал большой прыжок, выставив меч вперёд. Он хотел пронзить тварь, зависшую в воздухе перед ним. Но резкий взмах рукой, сделанный незнакомцем, отбросил юношу назад. Пролетев несколько метров, он сильно ударился о землю. Ужасная боль поглотила его. Он застонал.

Тварь снова принялась истязать Светорода, на этот раз оставляя более глубокие раны. Схватив старца за рёбра, монстр начал их выламывать. Сначала раздался сухой хруст костей. Но его быстро заглушил вопль Светорода, полный невыносимой боли. Константин, превознемогая собственную боль, поднялся, опираясь на посох. Вновь направив его на противника, он вспомнил слова Феерара, что нужно погрузиться в собственный гнев. С посоха сорвались длинные иглы, переливающиеся различными цветами. Незнакомец, не ожидавший атаки, был отброшен от старца. Константин подбежал к учителю и, с трудом закинув его себе на спину, начал бежать в сторону дома. Он надеялся убежать, понимая, что битву вряд ли сможет выиграть. Но их сбил с ног удар в спину. В двух метрах от них завис в воздухе враг. Его глаза светились ещё ярче прежнего. Он издавал рычание, смешанное с шипением. Балахон развевался, словно на ветру. Бросившись на Константина, тварь издала свой вопль. В голове юноши словно взорвался целый мир. Неосознанно он выставил вперёд посох и меч.

Яркий белый свет ослепил Константина. Глаза начали слезиться. Было ощущение, будто они горели изнутри. Тело пронзал жар, словно от пожара. Боль. Она была по всему телу. Было невероятно тяжело дышать. Лёгкие будто сжимали изнутри. Константин упал на колени, бросив клинок и посох на землю. Он ожидал смерти. Но её не было. "Неужели убил ту тварь?" – промелькнуло у него в голове.

Юноша начал протирать глаза. Зрение постепенно начало восстанавливаться. Практически на ощупь найдя посох с клинком, Константин встал. Видя расплывчатые очертания, он вновь закинул Светорода себе на спину. Его тяжёлое хриплое дыхание пугало Константина. Но он шёл домой. Там была хоть какая-то защита. По крайней мере её иллюзия. И вода, которой в прошлый раз исцелил учителя. Тяжёлые капли пота стекали по лбу на лицо, застилая глаза. Константин неимоверно устал, но продолжал нести Светорода. И вот до дома оставались считанные шаги. Из последних сил Константин перешагивает через лежащую на полу дверь. Он так и не донёс учителя до кровати, положив его на пол. Юноша, бросив всё оружие, практически полз к заветной бочке с колдовской водой. Но вдруг что-то зашевелилось в комнате Светорода. Небольшое, но очень грузное. Это нечто словно выходило из стены.

Константин замер в немом ожидании. Его взгляд был словно прикован к непонятному существу. Оно медленно выползало из стены, что-то бормоча себе под нос. Небольшого роста, едва больше младенца, покрытое густой длинной пепельно-серой шерстью, это существо вызывало неимоверный интерес, смешанный со страхом. Его глаза были маленькими, словно небольшие щёлочки, выглядывали из-под шерсти. Они светились тусклым серым светом, практически сливаясь с волосами, укрывавшими лицо. Это был некий звероподобный образ человека, искаженный немыслимой силой.

– На что уставился, смертный? – грубо, с пренебрежением, сказало нечто.

– Что ты? – заикаясь, спросил Константин.

– Дома хранитель, да Феерара служитель! Уйди с дороги, спасти его надо.

Константин, удивлённый даной ситуацией, вяло облокотился о стену. Недавний бой его изрядно вымотал, лишив сил окончательно. Причудливый незнакомец быстро, переваливаясь с ноги на ногу, пошёл к старцу, лежащему без сознания. Он, склонившись над его лицом, что-то очень тихо шептал. По телу Светорода пробежали мелкие белые искры, покрыв его тело, словно некий кокон. Старец содрогался в мелких, но частых конвульсиях, словно от удара электричества. Его тело поднялось над полом, словно невесомое. Но в тот же миг оно упало на доски с такой силой, что проломило их с сухим треском. Глухой стон Светорода огласил весь дом. Его дрожащие руки были покрыты тонким инеем, а изо рта шёл едва заметный пар.

– Он умирает. – тихо прошептал мохнатый причудливый карлик.

– Но у нас же есть вода! – завопил Константин, показывая рукой на бочку.

– Она не спасёт… Не от этих ран уж точно. Ещё жив он, но тело умирает быстро.

Константин, не веря в это, практически из последних сил подполз к старцу. Слёзы стекали по лицу юноши. Он винил себя в случившемся. Константин обхватил голову Светорода, и, прижавшись к ней, рыдал. Он не мог простить себе свой страх, свою жалклсть и ничтожность.

Вдруг рука Светорода коснулась плеча юноши. Он пришёл в сознание. Тихо, практически не слышно, прошептал: "Подай посох, ибо недостоен его ты. Да книгу возьми, что под водой сокрыта, твоя она отныне". С этими словами он снова погрузился в небытие.

Константин, вытирая слёзы со своего лица, вложил посох в руки Светорода. Юноша думал о том, как ему достать книгу из под воды, которая в прошлый раз его едва не убила. Неизвестный карлик, тяжело вздохнув, направился в комнату старца.

– Вода эта умертвий воскрешает, да их только исцеляет. Феерар был не простым чаровником. Он уже мёртв был. И тот, кого погубил ты – его зло, что свободу после смерти обрело. Потому и учитель твой ни жив был, ни мёртв. Как умертвие для прочих. Но ты погубил умертвие злое, не исцелив до этого Феерара. Потому и вода уже не исцелит его, а погубит, как живого всякого. – скрипучим голосом сказал этот карлик. – Меня звали ранее Ахтор. Дух я, что жилище хранит. Ныне мало нас осталось, убили многих.

– Так Светорода не исцелить?

– Он уже мёртв, но его не забирают ещё. Так он может вечность быть на границе, но не станет живее. И не умертвие он ныне. Прощальный обряд надо свершить, дабы переступил границу он и к роду своему отправился. Книгу я достану тебе, не вредит она духам. – с этими словами он облокотился о бочку, и словно прошёл сквозь неё. Через миг он стоял с большой книгой. Вода стекала с неё большими каплями. Сама книга была на вид весьма увесистой, покрытой всевозможными узорами и символами. В её центре красовались небольшие кристаллы различных цветов. Ахтор обернул её в полотенце, небрежно лежавшее рядом.

– Прощание ты свершишь, все указания в книге найдёшь. А я пойду Богов звать, коим служил он. – с этими словами он растворился в воздухе.

Константин понимал, что пути иного нет. Пришло время прощаться с учителем, так и не получив знания и ответы на все имеющиеся вопросы. Открыв книгу, он увидел лишь непонятные символы и рисунки. Она была написана на неизвестном ему языке. Глаза ужасно болели от такого сложного текста. Страницы, казалось, дрожали и расплывались. Все эти письмена сливались в небольшие пятна, будто жили своей, непонятной юноше, жизнью. Глаза словно горели изнутри, будто внутри них горело пламя. Сильная головная боль заставила Константина бросить книгу на пол. Он упал на колени, сжимая свою голову. Тело будто жалили сотни и тысячи пчёл, причиняя сильную боль.

Неожиданно всё прекратилось. Боль исчезла, оставив лишь страх после себя. Константин неспеша открыл глаза. Перед ним лежала раскрытая книга. Теперь он видел не замысловатые символы, а вполне понятные ему слова. Словно кто-то перевёл её на доступный юноше язык. Обернувшись, он увидел всё ещё лежащего Светорода. Он едва дышал. На входе в избу стояла та Богиня, приходившая на днях. Рядом с ней стояли двое не то мужчин, не то юношей. Их одеяния сверкали от обилия всевозможных камней, переливающихся в лучах солнца. Они молча подошли к Светороду. Их лица не выражали никаких эмоций. Казалось, будто их внешность меняется, перетекая из одной формы в другую. Будто не было их истинного обличия.

– Выносите во двор. – тихо прошептала Богиня. – Ему пора.

– Что мне нужно делать? – дрожащим от страха голосом спросил Константин.

– Закрой книгу, не понадобится тебе она. Я всё скажу, что требуется.

Её спутники слаженно подняли тело старца и направились во двор. Там уже лежал небольшой холм из хвороста, на который и положили мага с его посохом.

– Светород, Феерар, Ашарим… – начала говорить Богиня. – Множество имён носил ты за свою долгую жизнь. Но пришло время тебе отправиться к своим предкам. Как гласит обычай, ты подлежишь сожжению. Я исполню твою прощальную песнь… Прощай, друг.

Хворост сам загорелся. Пламя меняло цвет от кроваво-красного до небесно-синего. Богиня сложила ладони на уровне живота, так, что правая оказалась на левой. И начала петь непонятную Константину песню. "Аир тэаль шеор геол, маафт гаар зель шаоф…". По её лицу стекали слёзы. Они падали на землю большими каплями. Константин понял, что он был ей очень дорог. Сам того не заметив, он тоже начал петь эту песнь. Ему не верилось, что учитель уже мёртв…

Пламя резко погасло. На его месте не было ничего, даже пепла. Спутники Богини тоже исчезли. Лишь она и Константин стояли друг напротив друга.

– Он со своими предками. Надеюсь, не осудят его за деяния былые. – вытирая слёзы, проговорила она.

– Что же он делал раньше? И что делать теперь мне?

– Его деяния былые не поведаю тебе, ибо клятву дала. А о тебе я знаю, рассказал он мне. Помочь не могу, не всесильны Боги. Грань между мирами сильна, не пройти тебе сквозь неё. А врата разрушены все, кроме одних. Но они на границе мира, возле Великого Разлома. То земли Мактара, воплощения зла. Потому Феерар и велел тебе обучаться у магов, ибо только владея чарами и оружием у тебя есть шанс дойти туда.

– Теперь я обречён?

– Охоту прекращу для тебя. Да из леса выведу. Далее сам путь пройдёшь, не помогу я в нём более. Завтра по утру приду к тебе. Эхар с тобой уже, да книгу даровал он тебе. Посоха ты его не достоен, ибо подарен он мною был ещё до первой охоты. – с этими словами она сделала движение рукой в воздухе, будто взяла что-то. В тот же миг в руке появился немного изогнутый посох с прозрачным, как слеза, большим увесистым камнем. – Этот посох он создал для тебя, Константин. Хотел подарить после окончания твоего обучения у него. Как назовёшь сие орудие?

– Не знаю какие имена здесь есть. – растерянно ответил юноша.

– Имя из глубины души прийти должно, суть отражая. Погрузись в себя, своё бытие.

– Эаран. – нараспев проговорил Константин.

– Так быть посему. Нарекаю тебя именем Эаран! Служи властителю своему, да пусть сама смерть не разлучит вас! – с этими словами она вручила посох Константину, а сама исчезла.

Юноша так и стоял во дворе. Ему всё ещё не верилось в происходящее. К нему подошёл Ахтор и, схватив за руку, повёл в дом. Недавняя разруха в доме отсутствовала, будто её и не было. На столе уже была трапеза. Но вместо кваса было что-то фруктовое, отдающее алкоголем. Некое местное подобие вина.

Эаран и Эхар, стоявшие в одном углу, светились различными цветами, словно общались между собой. Наступала ночь…