Женщин согнали в Избу Совета — длинное узкое строение, стоявшее в центре деревни.

Аня, та самая, что не испугалась Кичаля, уставилась на трещину в стене. Уже наступила ночь, и звезды играли на небе причудливыми узорами. Она ясно видела меняющиеся краски северного сияния. Внезапно ей почудилось какое-то движение на улице, и отверстие заслонила чья-то фигура. Аня хотела закричать, но снаружи донесся голос:

— Ш-ш-ш. Мы можем вам помочь.

— Кто вы такие? — прошептала Аня, вглядываясь в темноту.

— Мы те, кого ищут фоморы. Сколько их здесь?

— Шесть, считая вожака. Они прилетели на трех натайрах.

Пэдур удовлетворенно кивнул. Он и сам насчитал шестерых фоморов, включая одноглазого, но, задавая этот вопрос, хотел еще раз удостовериться.

Ребята вместе с оборотнем обошли деревню с северной стороны. Пэдур внимательно огляделся и заметил с южной стороны деревни фомора, ожидающего явно их. Тогда Пэдур и вся его компания скользнула в ров, и Рагаллач, прежде чем превратиться в поросенка, переправил детей через частокол. На этот раз превращение Рагаллача прошло очень быстро, и уже через несколько секунд ребята увидели розового поросенка. Хорошо, что их стало четверо. Так легче передвигаться по деревне с поросенком на руках. И они направились прямо к Избе Совета, потому что Пэдур сразу понял, что фоморы уже расправились с жителями деревни, и, судя по строению, поместить их могли лишь там. Под стеной Избы Совета оказалась неглубокая яма, в которой смогли поместиться все пятеро. Элли была рада, что не видит, куда пришлось улечься. Рагаллач опустился рядом с ней и положил ей на плечо свою голову.

Пленниц охранял лишь один фомор, остальные внимательно следили за южной дорогой. Натайры, накрытые тяжелыми кожаными капюшонами, были привязаны к кольям посреди деревни и, кажется, спали.

Пэдур некоторое время смотрел в щель, потом заметил Аню.

— Тут есть какой-нибудь другой проход? — спросил он.

— Только дверь, — ответила Аня.

Бард кивнул, потом сообразил, что женщина его не видит, и сказал:

— Посмотрю, можно ли пробраться через крышу.

Он быстро вскарабкался по стене, вонзая свой крюк в бревна. Изба состояла из деревянного каркаса, обложенного дерном. Крюк легко входил и в то и в другое. Пэдур слышал, как куски дерна отваливаются и падают на пол избы.

Когда высокая тощая фигура со сверкающим крюком спрыгнула на пол прямо посреди избы, там на мгновение повисла тишина. Женщины ожидали увидеть воина, а не мальчишку. Пэдур тоже был немало удивлен, увидев одних лишь женщин. Он подошел к стене и, прижав палец к губам, стал своим крюком вытаскивать одну за другой половицы, пока не образовалась приличная дыра. Столпившиеся вокруг него женщины с удивлением увидели, как он втащил через дыру мохнатого поросенка. Потом пролезли рыжая девочка и такой же мальчик, явно ее брат. Вслед за ними показался светловолосый мальчишка.

Аня шагнула к ним и спросила, не в силах скрыть изумления:

— Так это за вами охотятся фоморы?

— Точнее, за ним, — указал Пэдур на Фаолана. — А мы случайно оказались рядом.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что в избе находится около шестидесяти женщин и детей. Все они носили длинные мешковатые меховые одежды с капюшонами, украшенные различными не повторяющимися узорами. Такая одежда типична для северных племен. Звериные шкуры защищали их и от дождя, и от холода. Бард знал, что все мужчины — от мала до велика — каждый год уходят охотиться на крупных хищников, тем самым обеспечивая себя и своих женщин едой и одеждой на все Холодные Месяцы. Значит, мужчины еще не вернулись.

— Как же вы сумеете одолеть фоморов? — спросила Аня, пристально глядя на Пэдура.

Женщины перешептывались и качали головами.

Бард задорно улыбнулся, пожал плечами и сказал:

— Не знаю. Как-нибудь…

— Фоморы грозились поджечь наши дома, — негромко произнесла Аня. — Если это случится, нам всем лучше умереть прямо сейчас.

— Почему? — прошептал Кен.

— Потому, что у нас не будет где перезимовать в Холодные Месяцы, и мы все равно умрем. Здешние ветры пронизывают насквозь, замораживают кровь и превращают глаза в твердый лед. — Помолчав немного, женщина добавила: — И это вы навели на нас чудовищ.

Пэдур поднял руку, призывая ее замолчать.

— Без тебя знаю. Мы этого не хотели. А теперь дайте нам подумать…

— Они неуязвимы, — тихо сказал Фаолан.

— Неуязвимых не бывает, — покачал головой бард. — Это просто змеи-переростки. И с ними можно справиться.

Кен обернулся к барду и спросил:

— Так эти фоморы — змеелюди?

Пэдур кивнул.

— Да. Их бога зовут Кетац, Пернатый Змей.

— В наши времена змееподобные существа — рептилии впадают в зимнюю спячку, — сказал Кен и, видя недоуменное лицо барда, пояснил: — Ну они спят и становятся очень холодными.

— Никогда об этом не слышал, — пробормотал Пэдур. — Как не слышал и о том, чтобы фоморы когда-нибудь забирались в Северные Земли.

— Вряд ли это нам поможет, — негромко, стуча зубами, произнесла Элли, зябко поежилась и обхватила себя руками.

— Поможет-поможет, — оживился Кен. — Разве не ясно? Ведь они не забираются на север потому, что холод заставляет их спать.

— Не уверен, — покачал головой Пэдур.

— Уж поверь мне, — попросил Кен и повернулся к Фаолану. — Ты можешь вызвать ледяной ветер?

Фаолан потрогал книгу и покачал головой.

— Искусство управлять ветром передается в нашем роду только от отца к сыну, только от матери к дочери и так — из поколения в поколение. А я маленький, меня еще не учили. Я попробовал выучить первые страницы книги, но толком не понимаю их. — Он снова покачал головой. — Нет, я ничем не смогу помочь.

— Мы можем внезапно напасть на этих тварей, — предложила молодая светловолосая девушка.

Аня посмотрела на нее с сомнением.

Фаолан, потянув барда за рукав, отвел его в сторону и достал свою книгу.

— Ты знаешь Старый Язык и знаком с древней магией. Может быть, тебе будет под силу в этом разобраться?

Пэдур покачал головой. Он стал приподнимать обложку книги своим крюком, и из нее выскочила синяя искра.

— Это волшебная книга — из тех, что называют «гримор». Они защищены заклинаниями. Их могут открывать лишь самые могущественные волшебники и их родственники. Ничего, думаю, ты скоро всему научишься.

— Я тоже так думаю. Но если бы я знал сейчас хоть самую малость, мы были бы спасены.

— Но ты же немного знаком с волшебством, — сказал Кен барду. — Может быть, ты сможешь поднять ледяной ветер или снежную бурю?

— Думаешь, от этого будет толк? — спросил Пэдур.

— Будет, — твердо ответил Кен. — Готов поклясться своей жизнью.

— Ну-ну, — мрачно сказал бард и опустился на соломенный тюфяк.

Слова Кена пробудили в нем воспоминания. Пэдур обучался искусству барда в Баддалауре восемь лет. Это был долгий и трудный процесс. Бардов учили развивать память, им преподавали историю, географию, оружейное мастерство, шитье, кулинарию и умение распознавать травы и животных. Барды должны знать, как можно выжить в пути. Странствуя от деревни к деревне, они учились не только рассказывать истории, но и собирать их. Каждые три года барды возвращались в Баддалаур, записывали и передавали свои знания товарищам. В народе поговаривали, что услышанное одним бардом будут помнить вечно все остальные. Но на самом деле совершенства достигали лишь немногие. И Пэдур был среди них.

Сидя посреди Избы Совета, он закрыл глаза и постарался выровнять дыхание, припоминая историю, услышанную много лет назад. Кажется, она пришла с островов, лежащих далеко от земель Де-Дананн, где-то на юге. Там говорилось о демоне… об огненном демоне, который жил в недрах высокой горы. Каждый вечер он вырывался оттуда и с яростью кидался на деревни и острова, сжигая их дотла, уничтожая поля и леса своим огненным дыханием, расплавляя даже камни… Но вот однажды на этот остров попал один из северных бардов. Как же его звали?.. Ванир. Да, точно, Ванир. Этот Ванир забрался на гору и прочел древнее заклинание, которое узнал от отца. Заклинание вызвало снег, покрывший всю гору так, что она навсегда замерзла. Демон пытался своим огнем прожечь ее и вырваться, но снег гасил его пламя. В этом предании были слова заклинания. Надо точно вспомнить их. Если перепутать хоть одно слово — пиши пропало: сам можешь превратиться в ледяную глыбу.

Юный бард поднял свой крюк, так что он сверкнул в неверном свете, и в избе повисло напряженное молчание. Потом Пэдур заговорил резким и холодным, словно лед, голосом.

Фомор Нрес стоял, опершись на копье. Его желтые глаза медленно моргали. Он почесал бок. Скоро начнется линька. С наступлением каждого времени года фоморы меняли кожу и обретали новую чешую, сверкавшую всеми цветами радуги. После этого, когда их внешний вид становился наиболее красивым, у них наступал брачный период.

Но сейчас Нрес был далеко не красив, он замерз и проголодался. К тому же он терпеть не мог полетов. Нрес обернул хвост вокруг ног, чтобы хоть чуть-чуть согреться, и вспомнил о теплой избе, полной людей. Здешние женщины оказались отчаянными бойцами, более смелыми, чем многие из мужчин. Может быть, стоит проверить, не замышляют ли они чего? И заодно согреться…

Фомор широко зевнул, выдыхая клубы белого пара. Посмотрел на небо и ярко сверкавшие звезды. В них можно увидеть разные картинки…

Даже у таких низких тварей, как фоморы, есть истории о звездах и живущих на них богах.

Вон та звезда называется Домашней, хотя некоторые зовут ее Северной или Путеводной… Звезда почему-то мигнула и погасла.

А вон там находится Великий Змей, позади него вьется Малый Змей… Они почему-то тут же исчезли.

А вон там Копье, Меч, Щит и Кинжал… И эти звезды скрылись одна за другой.

Только внимательно приглядевшись, Нрес заметил тучу, наползавшую на звезды с севера. Фомор будто бы почувствовал холодный поцелуй. Он встревоженно зашипел. Но что-то снова коснулось его скул, потом глаз, лба, лап… Что-то холодное, холодное… холодное…

Нрес еще никогда не чувствовал такого холода и желания спать. Откуда-то издалека доносились крики. Должно быть, его зовет Ки-чаль… Но он слишком далеко. Копье выпало из рук, и фомор повалился на колени. Землю что-то покрывало. Что-то мягкое, белое и холодное.

Он так устал. Ему было так холодно… и так хотелось спать… Так холодно, так хотелось…

Пэдур пел древнее заклинание до тех пор, пока его сердце не сделало тысячу ударов. После этого он повалился и заснул. Пока он спал, все время шел снег.

Выглянув за дверь, Элли обнаружила, что вся деревня словно укрыта белой шубой. Выбравшись наружу, она увидела фомора, валяющегося в снегу на земле. Он был жив, но впал в глубокую-глубокую спячку.

У ворот деревни ребята, вышедшие вслед за Элли, нашли еще четверых спящих фоморов, но Кичаля нигде не было видно, его и след простыл.