Джерри пошла в кухню варить кофе, а Элен осталась в гостиной, тускло освещенной двумя старомодными торшерами со стеклянными абажурами. Она огляделась. На окнах давно не стиранные бежевые занавески; воздух пропитан неистребимым табачным дымом. По обе стороны дивана, обитого вытертым синим бархатом, стоят расписные металлические подносы, которые, видимо, выполняют роль журнальных столиков. Возле телевизора с большим экраном сгрудились три разномастных стула.

Увидев на противоположной стене фотографии в рамках, Элен поспешно встала и подошла к ним. Три снимка — увеличенные школьные фотографии целых классов. Толпа мальчиков и девочек на фоне задника, изображающего голубое небо. Еще один снимок — свадебный. Молодой человек и девушка в пышной фате. Элен изумленно покачала головой. Перед ней ближайшие кровные родственники Уилла, но он их не знает. Они для него чужие. Настоящая мать Уилла — она; мальчик знает и любит ее, хотя по крови они не родные. Элен растерянно переводила взгляд с одного снимка на другой, пытаясь разобраться.

Которая из девочек Эми?

Кроме школьных, на стене висели отдельные фотографии мальчиков и девочек разного возраста. Элен старалась представить застывших перед ней девочек взрослыми. Она высматривала голубоглазых, сравнивала улыбки, искала Эми. У одной светловолосой и голубоглазой девочки кожа оказалась тоже очень светлая, как у Уилла. И веснушки на маленьком вздернутом носике.

— А вот и я. — Джерри несла две тяжелые кофейные кружки и еще сжимала между пальцами тонкую коричневую сигарету. Одну кружку она протянула Элен.

— Спасибо.

— Да садитесь, чего стоите? — Джерри показала на диван. От сигареты вверх поднималась струйка едкого дыма.

Элен продолжала стоять возле фотографий.

— Можно спросить? Эми — вон та девочка, с голубыми глазами и веснушками?

— Нет, это Черил, ее сестра. А рядом с ней моя старшая. У меня три дочери и один сын.

Элен вспомнила: имя Черил Мартин также значилось на документе. Она тоже засвидетельствовала подпись Эми.

— Эми — вон она. Она у нас младшая. Все с ней носились, вот и избаловали донельзя. — Джерри ткнула пальцем в угол, где висел снимок помельче, и Элен с замиранием сердца подошла ближе.

— Значит, вот какая Эми… — Она нагнулась, пристальнее разглядывая изображенную на фото девочку-подростка.

На вид ей было лет тринадцать. Она позировала, прислонившись к красной спортивной машине. Темно-русые волосы заплетены во французскую косичку, голубые глаза лукаво прищурились. Губы скривились в презрительной улыбке. Да, наверное, в школе с ней было много хлопот! Элен принялась пристально рассматривать мать своего сына. Такая же тонкокожая, как Уилл, но вот черты лица совершенно другие. Правда, по одной фотографии судить трудно. — У вас есть другие ее снимки?

— Сейчас посмотрим. — Джерри, коротко хмыкнув, принялась разглядывать фотографии. — Больше нет! Поверьте мне, когда дело доходит до четвертого ребенка, фотографировать малость надоедает. Понимаете, о чем я?

Какое невезение…

— У меня только один ребенок.

— Остываешь уже после второго. Уже не хочется без конца фотографировать, печатать, заказывать фоторамки, магниты на холодильник, брелки для ключей с детскими рожицами и прочую дребедень. — Джерри снова махнула рукой в сторону дивана. — Да садитесь же!

— Спасибо. — Элен подошла к дивану, села, отпила глоток и удивилась. — Как вкусно!

— Так и быть, открою вам секрет. Я кладу туда настоящие сливки. — Джерри грузно плюхнулась рядом, придвинув поближе старую пепельницу. Она немного потеплела, суровое лицо при неярком свете разгладилось.

Элен разглядела, что Джерри давно не красила волосы: отчетливо видны седые корни. Кончики каштановых прядей посеклись; Джерри заправляла волосы за уши. Нос широкий, прямой, на губах добрая, материнская улыбка.

— Почему вы засмеялись там, на улице? — спросила Элен, грея пальцы о горячую кружку.

— Сначала расскажите об Эми и ее ребенке. — Джерри поднесла к губам коричневую сигарету и глубоко затянулась.

— Он заболел, и его положили в больницу. Я написала о нем статью… не одну, а несколько. — Элен достала из сумочки вырезки со своими статьями и показала Джерри. Та не проявила интереса, и Элен поспешно убрала вырезки в сумку. — Возможно, вы читали о нем в газете.

— Мы газет не выписываем.

— В общем, Уилл… малыш, которого я усыновила… лежал в детском кардиоцентре, в отделении реанимации. У него нашли врожденный порок сердца.

— И вы думаете, что он — ребенок Эми?

— Я не думаю, я знаю.

— Откуда? — Джерри снова затянулась и выдула углом рта струю дыма. Спохватившись, она, видимо, решила быть повежливее. — Я хотела спросить: откуда у вас такие сведения?

— От нашего с Эми общего адвоката. К сожалению, она умерла. Усыновление прошло напрямую, она все для нас устроила.

— Эми все устроила?

— Нет, адвокат, Карен Батц.

— Она женщина?

— Да. Вы с ней знакомы?

Джерри покачала головой:

— Вы уверены, что речь идет об Эми? Моей Эми?!

— Да. — Элен поставила кружку на металлический поднос, открыла конверт и принялась искать нужные документы. Найдя согласие Эми на усыновление и письмо с обратным адресом «Коринф-Лейн», она протянула документы Джерри. Та целую минуту молча читала про себя, время от времени затягиваясь сигаретой. Табачный дым растекался по бумаге и полз назад, как волна, которая разбивается о мол.

— Полная чушь, — изрекла Джерри вполголоса, и у Элен сжалось в груди.

— На документе подпись Эми?

— Похоже.

— А на письме?

— И там тоже.

— Хорошо. Уже что-то. Значит, речь идет именно о вашей Эми. — Элен наклонилась вперед, перелистнула страницу. — А теперь взгляните сюда. Здесь ваша подпись?

— Ни в коем случае. Я ничего подобного не подписывала. — Губы Джерри снова сжались в ниточку, в углах проступили морщины. — И вторая подпись тоже… Это не Черил.

Сердце у Элен ушло в пятки.

— Выходит, Эми подделала ваши подписи? Но почему? Может, не хотела, чтобы вы, ее родные, узнали о ребенке и о том, что она его отдала?

— Да нет, дело не в этом.

— А в чем? — спросила Элен, и Джерри покачала головой. От документов на ее лицо падали белые отблески.

— Эми не может иметь детей.

У Элен пересохло во рту.

— В семнадцать лет ей делали операцию на яичниках. Как это называется? — Джерри ненадолго задумалась. — Как-то она проснулась от дикой боли, и я сразу поняла: она не притворяется, чтобы не ходить в школу. Мы вызвали скорую, и врач сказал, что у нее спайки. Да, вот именно, спайки. Пришлось удалить один яичник… Овариэктомия, вот как называлась операция! Ну а потом ей сказали: нет почти никаких шансов, что она забеременеет.

Услышанное не укладывалось у Элен в голове.

— Но ей не сказали, что она вообще не может забеременеть. Ведь один-то яичник у нее остался?

— Да, но врачи считали, что… как же это… маловероятно, что она сможет иметь детей.

— И все же она родила ребенка.

— По-моему, когда удаляют яичник, это как-то сказывается на гормонах. По крайней мере, так объясняли в больнице. Вот и все, что я помню, — смущенно добавила Джерри. — В общем, я и понятия не имела, что у нее был ребенок.

— Она вам не говорила?

— Нет. Я ведь вам говорю: мы с ней давно не общаемся. И даже если бы общались, она все равно ничего бы мне не сказала. Я даже не знаю, где она сейчас. Там, на улице, я вас не обманывала.

Элен никак не могла успокоиться. Неужели тупик?

— Ну а ее сестры, брат? Она и с ними не поддерживает отношений?

— Вряд ли она общается с кем-нибудь, разве что с Черил, а Черил живет в штате Делавэр. Могу позвонить ей и спросить. — Джерри фыркнула, выпуская через нос струйки дыма. — Приятно узнать, что у тебя есть еще один внук.

Элен попробовала зайти с другой стороны.

— А может, когда ребенок серьезно заболел, она с кем-то поделилась?

— Если даже у Эми взаправду был ребенок и серьезно заболел, она не такая, чтобы с ним возиться. Сразу придумала бы для себя самый легкий выход.

Услышав такие жестокие слова, Элен поморщилась.

— Но ведь материнский инстинкт очень сильный, он сильнее любви к себе… даже у очень молодой девушки.

— Только не у Эми! Уж как она любила себя, как жалела… Помню, ее всю перекореживало, когда я просила вынести мусор.

Элен предпочла промолчать. Сейчас главное — побольше узнать об Эми.

— Вы не могли бы рассказать мне о ней еще что-нибудь? Какая она?

— Она всегда была трудным ребенком. Я с ней не справлялась.

Элен с трудом переваривала услышанное. Она представляла себе Эми совсем другой. Интересно, все ли матери, усыновившие детей, рисуют в своем воображении их биологических родителей?

— Девочка она была неглупая, а училась из рук вон плохо. На оценки ей было наплевать. Сначала-то я решила, что она… как это называется… с отставанием в развитии, заторможенная, но учителя меня разубеждали. — Джерри снова глубоко затянулась. — Она рано пристрастилась к выпивке и наркотикам. И я никак не могла на нее повлиять. Как только она закончила школу, собрала свои вещички и уехала.

— Сбежала из дома?

— Не то чтобы сбежала, а просто уехала.

— В университет не поступила?

— Какой там университет… — Джерри криво улыбнулась, и Элен вдруг увидела, до чего они с Эми похожи.

— Не обижайтесь, но… можно спросить: почему она ушла из дома?

— Не поладила с моим сожителем, Томом. Они вечно скандалили. Ну а теперь и она ушла, и он. — Джерри выпустила еще одну струю дыма. — Школу-то я заставила ее закончить, но как только ей исполнилось восемнадцать, она зажила своей жизнью.

— Погодите секунду. — Элен порылась в бумагах и достала отказ от родительских прав, подписанный отцом. — Вот, взгляните. Отца моего ребенка зовут Чарлз Картмелл, и он живет в Филадельфии. Вы его знаете?

— Нет.

— Его имя вам совершенно незнакомо? Он живет на Грант-авеню, на северо-востоке города.

Вчера вечером Элен посмотрела адрес в Интернете, но номер телефона ей найти не удалось.

— Я такого не знаю.

— Если сейчас Эми двадцать пять лет, а Уилла она родила три года назад, значит, ей тогда было двадцать два. Так, может, отец ребенка учился с ней в школе или жил по соседству?

— В старших классах она ни с кем подолгу не встречалась. Замуж не стремилась. — Джерри покачала головой. — Хотя вообще парней у нее была целая туча. Я в ее личную жизнь не вникала.

— У вас не сохранился ее школьный альбом? Вот бы на него взглянуть…

— Она школьный альбом не заказывала, не покупала. Она не из таких. — Джерри взмахнула рукой. — Что поделать, избаловала я свою младшую, ох избаловала!

— А можно мне взглянуть на ее комнату? Вдруг там найдется что-нибудь, что мне поможет.

— Я давно сделала там ремонт и все переставила. Теперь там живет подружка моего сына.

Элен принялась рассуждать вслух:

— Раз Эми обратилась к адвокату в Ардморе, значит, живет где-то в Филадельфии. Она несколько раз приходила в адвокатскую контору на консультацию…

Джерри пожала плечами:

— Если кто и в курсе, то только Черил.

— Можно ей позвонить?

Джерри явно не хотелось давать незваной гостье телефон старшей дочери.

— Да зачем вам так приспичило найти Эми?

— Мне необходимо кое-что выяснить о здоровье сына, — солгала Элен, предвидевшая подобный вопрос.

— Ей что, придется отдавать почку или другой какой орган?

— Нет, ничего подобного. В самом крайнем случае у нее возьмут анализ крови. У него опять пошаливает сердечко, и нужно кое-что уточнить о здоровье родителей.

— Никаких болезней сердца у нее не было. У нас их в роду нет. Рак есть, а сердце — нет.

— Я вам верю, но анализ крови может выявить много всего другого. — Элен импровизировала на ходу. — А может, вы дадите Черил мой телефон и попросите перезвонить?

— Ладно, я ей передам. — Джерри наклонилась к Элен и похлопала ее по плечу. — Не волнуйтесь. Уверена, с ребеночком все будет хорошо.

— Я не хочу его потерять, — призналась Элен. Ей не пришлось кривить душой.