Кремлевские подряды «Мабетекса». Последнее расследование Генерального прокурора России

Скуратов Юрий Ильич

Глава 3. СКЕЛЕТЫ ИЗ КРЕМЛЕВСКИХ ШКАФОВ

 

 

На стройке века

Обновленный Кремль сегодня притягивает к себе толпы туристов со всех стран. Реконструированные, а фактически заново воссозданные, залы поражают своей красотой и величием. Запись на экскурсию в Большой Кремлевский дворец ведется на полгода вперед. Стоимость билета — одна из самых высоких, если не самая высокая в нашей стране. Но это никого не смущает. ЮНЕСКО признало ремонт Московского Кремля самой масштабной реконструкцией XX столетия, значит, есть на что посмотреть.

Тем удивительнее, что об этой «стройке века» известно довольно мало. Особенно о ее первом этапе — ремонте 1-го и 14-го корпусов Кремля. Даже отчеты аудиторов Счетной палаты, проверявших бухгалтерские книги кремлевских ремонтников, оказались засекреченными. Видимо, полученные ревизорами сведения представляли собой государственную тайну.

Я много раз бывал в залах Большого Кремлевского дворца — и до реконструкции, и после нее. Перемены, конечно, произошли там разительные. Могу признаться, что столь бьющей в глаза роскоши отделки я не видел ни в одной стране мира. А уж поверьте, я за свою жизнь поездил по свету достаточно.

Интересное исследование провели журналисты столичной «Общей газеты». Результаты, а точнее, то, что получилось из кремлевской реконструкции и как она проводилась, они опубликовали на страницах газеты.

Заняться ремонтом Кремля, как пишут журналисты, Борис Ельцин решил в конце 1993 года — сразу после обстрела парламента и принятия новой Конституции. Руководители страны справедливо решили, что состояние и внутреннее убранство кремлевских покоев никак не отвечает амбициям нового хозяина. Ну разве к лицу Борису Ельцину принимать иностранных гостей, опасаясь, что с потолка Георгиевского зала вот-вот начнет сыпаться штукатурка? А что прикажете делать с советской символикой, которая, в отличие от результатов реформ, бросается в глаза на каждом шагу? Не краской же ее в самом деле замазывать.

Художественную концепцию предстоящих работ, по свидетельству Бородина, Борис Николаевич сформулировал так: «Чтобы было державно». Подчиненные не сразу поняли замысел главы государства, и первый проект реконструкции был отвергнут как «убогий и нерусский».

Тогда Бородин собрал команду художников и архитекторов и отправился по самым знаменитым дворцам-музеям России и мира — перенимать опыт. «Я все смотрел — и Версаль, и Фонтенбло, и Букингемский дворец, — вспоминал Пал Палыч. — Но ничто мне не нравилось, а после осмотра папского дворца в Ватикане я так прямо и сказал: чистенько, но бедненько. Из этих поездок я вынес убеждение, что нужно как можно больше использовать натуральных материалов, мрамора, редких древесных пород, металлов».

У специалистов-реставраторов такой подход вызвал только горькую улыбку.

«Исторические памятники, подобные Кремлю, восстанавливать можно только так, как было изначально, не лучше и не хуже, не богаче и не беднее», — заявил директор Центральных научно-реставрационных проектных мастерских Министерства культуры России Татьяна Каменева, чьи сотрудники и проводили большую часть работ в Большом Кремлевском дворце.

Но, как говорится, «хозяин — барин». Если заказчик сказал, чтобы было «державно» и «не бедненько», значит, так и должно быть. Когда в 1994–1996 годах ремонтировали 1-й и 14-й корпуса Кремля, экспертов из Министерства культуры к фронту работ просто не подпустили. Марафет в этих палатах наводили скорее по понятиям, чем по науке. Перелицованный Сенат (1-й корпус) имел уже мало общего с тем, что в 1776 году спроектировал Матвей Казаков. Сенатские клерки некогда сидели в небольших, скромно обставленных помещениях, единственным украшением которых была орнаментальная живопись на стенах и на сводах. Бородинские же мастера творили в стиле ампир, не считаясь со средствами. О роскоши отремонтированных покоев можно судить по расходам на закупку мебели: сумма одного из контрактов, обнаруженных швейцарскими сыщиками, составляла чудовищную цифру в 90 миллионов долларов. Впрочем, о том, куда на самом деле ушла большая часть этих денег, мы поговорим немного позднее.

Чтобы удовлетворить президентскую прихоть, в бывшем Сенате выломали все перегородки, сняли все своды потолков, оконные проемы, паркет. Мебель, служившую Сталину, Молотову и Кагановичу, распродали, музейную квартиру Ленина перевезли в Горки. В сохранности оставили только фасад, изнутри же это фактически новое строение. Все оно выдержано в трех тонах: первый этаж — синий, второй — бордово-красный, третий — салатный. Внизу расположился «центр управления страной», уровень технической оснащенности которого, по мнению Бородина, «на порядок выше, чем в американском Белом доме». Второй этаж — представительский: зал для приемов, выставка российских орденов и медалей, небольшой театр. На третьем этаже, по замыслу проектировщиков, президент должен проводить встречи с главами государств. Там же расположился парадный кабинет со знаменитым малахитовым письменным прибором и малахитовым камином.

Ельцин лично контролировал ход ремонтных работ и неоднократно посещал объект особой важности. Пока заканчивали обустройство бывшего Сената, президентские покои размещались в 14-м корпусе. Несмотря на временный характер резиденции, ее делали не менее роскошно. Главными достопримечательностями корпуса стали представительский кабинет президента, выдержанный в зеленых тонах и разделенный надвое декоративной аркой, синий рабочий кабинет, золотистая комната отдыха, украшенная Казанской иконой Богоматери (подарок Патриарха), а также три зала — для заседаний Президентского совета, для рабочих встреч и для аудиенции «тет-а-тет».

Подбором картин и всеми художественно-прикладными работами заведовал один из самых знаменитых российских художников Илья Глазунов.

Павел Бородин сетовал, что, несмотря на потраченные миллионы долларов, многие отремонтированные помещения в этих кремлевских корпусах пустовали — не хватало средств, чтобы обставить их надлежащим образом. Сотрудники Федеральной службы охраны жаловались, что в конце 1995 года им задержали зарплату. По одной из кремлевских легенд, у президентских охранников спросили, согласятся ли они получить свое жалование попозже, чтобы управделами смогло сперва расплатиться со строителями. В ответ кремлевские гвардейцы все как один заявили, что готовы еще долго сидеть без зарплаты — лишь бы великая стройка не знала простоев.

* * *

Ремонт двух корпусов был лишь разминкой перед главной работой — реконструкцией Большого Кремлевского дворца. К этому делу в президентской администрации постарались подойти со всей основательностью. Была создана специальная комиссия Министерства культуры во главе с профессором Подъяпольским. Восстанавливать дворец решили в строгом соответствии с оригиналом — точно так, как его задумал и отстроил в 1839 году Константин Тон.

Для начала решили реконструировать два зала, которые больше всего пострадали, — Андреевский, он же Тронный, и Александровский. После 1918 года здание многократно перестраивалось. Сначала с фасада сняли двуглавых орлов и щиты с гербами. Потом над западной террасой появилась уродливая пристройка. Апофеозом надругательства стала так называемая реставрация дворца в 1932–1934 годах, когда были уничтожены Андреевский и Александровский залы, собор Спаса на Бору и знаменитое Красное крыльцо. Примечательно, что эти работы поручили тогда заключенным тюрем. Использование рабского труда обитателей ГУЛАГа было в те годы обычным явлением: с их участием было осуществлено большинство из крупномасштабных строек того времени — Московский метрополитен, Беломорско-Балтийский канал и так далее. Руководимые архитектором Ивановым-Щицем, зеки снесли стену, разделявшую два зала перегородку, ликвидировали почти все колонны, встроили огромный балкон, изменили планировку пола, приподняв его к задним рядам. Из парадных помещений сделали зал заседаний, на месте Красного крыльца построили столовую.

Единственное, что уцелело из старого комплекса, — это Георгиевский зал. Однажды члены Политбюро, собравшиеся на очередное заседание, обнаружили на полу здоровенный кусок лепнины, который вполне мог стоить жизни двум-трем видным деятелям. В 60-е годы редкий наборный паркет был полностью уничтожен выпускниками военных академий, лихо гарцевавшими по нему со своими дамами. Тогда, в 1962-м, Георгиевский зал и другие помещения дворца на скорую руку отремонтировали, и с тех пор нога реставратора никогда не вступала в дворцовые покои. В лучшем случае вызывали слесарей-сантехников и ремонтную бригаду. А руководителям страны, принимавшим в Георгиевском зале иностранные делегации, только и оставалось, что подозрительно коситься на потолок.

Можно себе представить, что решение о полной реставрации Большого Кремлевского дворца далось нелегко. Работы требовали вложения огромных средств. В то же время средств требовали шахтеры, учителя и прочие бюджетники. Но перед всем миром нельзя ударить в грязь лицом, особенно после завершения работ в парадной резиденции Ельцина — в Сенате.

Поэтому в конце 90-х стали действовать в обратном порядке: срезали балкон, вернули пол в горизонтальное положение, вновь возвели перегородку в зале.

До последней реконструкции все «архитектурные излишества» Большого Кремлевского дворца были фальшивыми, намалеванными на фанерных перегородках — в виде фальшдверей, фальш-окон и так далее. «Вместе с тоннами фанеры реставраторы выносили из этого зала фальшь советской эпохи с ее рисованным на холсте всенародным счастьем», — писала одна из официальных газет. Подразумевалось, что теперь все излишества должны быть подлинными — такими, как в царские времена. Так оно и стало: только на позолоту ушло более 50 килограммов чистого золота. Любое отклонение от подлинника считалось браком и комиссией отвергалось.

Так, с ходу были забракованы первые образцы настенной ткани, которые прислали итальянцы. Не устроили реставраторов и итальянские люстры, выполненные для Андреевского зала: их якобы плохо прочеканили, детали выточили не совсем точно. Увидев присланное из-за границы, профессор Подъяпольский сказал Бородину, что работу с такими люстрами не примет. И хотя сроки очень поджимали, Бородин с ним согласился, и там же, в Италии, были заказаны новые люстры. На робкий вопрос: «А не лучше ли было бы все то же самое, но намного дешевле, сделать в России, благо и мастера для этого у нас есть прекрасные», — был дан предельно четкий ответ: «Раз кредит взят в Европе, то и заказы размещать надо там».

Итальянский мастер, который отвечал за лепнину, так боялся, что лепщики что-нибудь напутают, что пять ночей спал прямо на полу Андреевского зала. Кстати, ему в Москве так понравилось, что после сдачи объекта он на родину не вернулся.

Паркет для Большого Кремлевского дворца тоже делали на родине Микеланджело. Выполняли его в строгом соответствии с чертежами XIX века, ни на йоту не отступив от рисунка царских времен. С помощью специалистов по древесине определили, что для полной идентичности необходимы 23 породы дерева. Их свозили со всего света, в том числе и из Африки. Окна для дворца изготавливали в Германии, колокола для башенных часов отливали в Голландии — в Королевской колокололитейной компании. Над самими часами около года корпели специалисты НИИ Часпрома.

Как искали чертежи — это отдельный вопрос. Перерыли все что можно, пока наконец в архиве английской королевы не обнаружили старый проект. Оказалось, что чертежи Большого Кремлевского дворца были некогда подарены англичанам самим Николаем I.

Всего в работах по реставрации участвовало 99 фирм. В горячие предпусковые дни стройплощадка напоминала муравейник. Одновременно здесь трудилось 2,5 тысячи человек, работали день и ночь, в три смены. Кое-что приходилось переделывать, и не по одному разу. Долго, например, не получались двуглавые орлы, закрепленные на фасаде здания взамен морально устаревшей надписи «СССР». Мастера, отлившие орлов из меди, предлагали сохранить естественный цвет металла. Когда повесили первого орла, комиссия отправилась на противоположный берег Москвы-реки — взглянуть, как это смотрится издалека. Орел с этого расстояния был похож на черного паука, сползающего с крыши. Мастерам приказали перекрасить державных птиц в цвет «дикого камня».

О масштабах реставрационных работ говорят следующие цифры: в Андреевском и Александровском залах заново восстановлено более полутора тысяч квадратных метров наборного художественного паркета, обито шелком 662 квадратных метра, по сохранившимся эскизам сделано 79 бронзовых люстр и бра. Не говоря уже о ювелирной работе, где были задействованы лучшие реставрационные коллективы Москвы и Санкт-Петербурга.

* * *

До революции в Андреевском зале стояли три трона: для царя, его супруги и вдовствующей императрицы. Их разыскивали по всей стране: один царский трон обнаружился в Петергофе, а два других — также неподалеку от Санкт-Петербурга, в Гатчине. Несмотря на всю свою влиятельность, Пал Пальну так и не удалось вырвать эти сокровища из цепких рук питерских музейщиков. Пришлось делать копии. После того как троны установили на старое место, стали думать, кого на них сажать. Но так ничего и не придумали — в день инаугурации Путина их на всякий случай задрапировали.

* * *

Примерная оценка стоимости реставрации Кремля — более 700 миллионов долларов… Оправдывая эти колоссальные затраты, Бородин выразился примерно так: вот, говорят, страна в нищете, а вы, мол, тратите такие деньги. Но это же Россия, великая держава. Люди будут вспоминать тут прошлое и верить, что мы справимся с проблемами.

Когда же президенту США Биллу Клинтону и канцлеру ФРГ Гельмуту Колю показали отреставрированный Екатерининский зал Кремля, у канцлера вырвалось: «И эти люди еще просят у нас денег?!».

 

Подрядчики по Кремлю

Так что же это за компании — «Мабетекс» и «Мерката трейдинг»? Откуда они появились на земле русской и почему оказались втянутыми в стремительно разворачивающийся коррупционный скандал?

Начать, я думаю, нужно с истории компании «Мабетекс» и ее главы Беджета Пакколи.

Пакколи родился в 1951 году в небольшой деревеньке в Косове. Вырос в бедной семье, где кроме него росло еще восемь детей. Отец Беджета был простым деревенским гончаром — лепил тарелки и чашки. Но у парня, видимо, душа не лежала к семейной профессии. Семнадцатилетним без гроша в кармане он отправился на заработки в Германию, в Гамбург, где, как писал албанский журнал «Клан», ночью работал, а днем посещал лекции в университете.

Трудно сказать, когда судьба свела Пакколи с Максом Гуггаксом, владельцем швейцарской фирмы «Интерпластика». Но, по словам самого Беджета, именно этот человек стал его учителем на всю жизнь. Талантливым учеником оказался и сам Беджет.

Первый мастер-класс Гуггакс дал своему подопечному еще в 1973 году, во времена «холодной войны». Взвесив все «за» и «против», Гуггакс решил «пробить» подряд на строительство завода шарниров для мебели по ту сторону «железного занавеса», в коммунистическом СССР. Подряд стоил 43 миллиона швейцарских франков, и было ясно, что заполучить его будет не так-то просто. Но, к великому удивлению швейцарца, на «подмазку» нужным людям у него ушло всего… несколько десятков тысяч рублей — коррумпированность в России тогда только начинала делать свои первые шаги. Деньги выплачивались порциями директору будущего мебельного комбината.

Дело в итоге выгорело, но два года спустя одного из курьеров, который вез «взяточные», повязали в Москве сотрудники КГБ. Директора злополучного завода немедленно арестовали и вскоре расстреляли. Гуггаксу же запретили въезд в СССР.

Но мотор уже набрал обороты, и эта неудача нисколько не помешала предприимчивому швейцарцу заполучить новый выгодный подряд — на строительство завода стиральных машин на Урале. К тому времени Пакколи уже был правой рукой шефа, его главным поверенным всех секретов фирмы. О степени доверия говорит тот факт, что в 1977 году Беджет становится полноправным, вместе с Гуггаксом, совладельцем «Интерпластики» — прообраза «Мабетекса».

Уже не раз приносившая компаньонам многомиллионные дивиденды система взяток продолжала совершенствоваться. Поскольку выезд за «железный занавес» для Гуггакса был прикрыт, деловые встречи с советскими партнерами проходили где-нибудь в Швейцарии, так сказать, на нейтральной территории. Естественно, фирма оплачивала и проживание гостей в шикарном отеле, и развлечения, и многотысячные, «на десерт», подарки. Нередко наезжали в офис «Интерпластики» и сотрудники советского торгпредства в Берне, увозя после приятных расслаблений навязчивые подарки гостеприимных хозяев: швейцарские наручные часы, фотоаппараты и видеомагнитофоны.

Старания молодого махинатора и его учителя даром не прошли: вскоре русские друзья, которых они столь старательно подкармливали, стали получать у себя на родине высокие посты и должности. Перед «Интерпластикой» замаячили самые радужные перспективы — за рекордно короткое время компания сумела получить заказы на 200 миллионов франков.

* * *

Вскоре Пакколи решается на рискованный шаг. Он уходит от Гуггакса и открывает свое собственное дело. Так в июне 1990 года возник «Мабетекс». Согласно легенде, Пакколи с трудом собрал тогда необходимые 100 тысяч франков для образования начального капитала.

Зарегистрирована фирма была в Лугано, и уже через несколько лет она заняла одно из первых мест среди строительных компаний Швейцарии и примерно 70-е в Европе.

Одним из первых проектов «Мабетекса» в России стало подписание крупного контракта с директором огромного промышленно-добывающего комплекса в районе Старого Оскопа, что в 700 километрах от Москвы. Затем было строительство в 1993 году по правительственному заказу крупного молочного завода в Якутске. К слову, это дело курировал Виктор Столповских, шеф московского филиала фирмы, ставший впоследствии главой другой интересующей нас компании «Мерката Трейдинг» и получивший известность в качестве одного из «казначеев» кремлевской «семьи».

Именно тогда произошло знакомство главы «Мабетекса» с тогдашним мэром Якутска Павлом Бородиным. Знакомство это вскоре было упрочено новым, успешно выполненным Пакколи заказом — строительством в Якутске детского реабилитационного центра. Уже тогда, говорят, обсуждение хода строительства мэром Якутска и главою «Мабетекса» зачастую велось в очень непринужденной обстановке.

Не могу утверждать, но к тому времени, наверное, отношения Пакколи и его российских партнеров стали «очень» близкими: еще в 1992 году в Берне, как подтвердили швейцарские юристы, против Пакколи было возбуждено уголовное дело «по обвинению в отмывании денег и недобросовестном предпринимательстве». Дело это касалось финансовых махинаций якутских чиновников, связанных с Пакколи по бизнесу. Именно тогда в офисе «Мабетекса» был произведен полномасштабный обыск, после которого бернские следователи передали заведенное на Пакколи уголовное дело в кантон Тичино.

В 1993 году Бородин становится главой Управления делами Президента России, и в его руках сосредоточиваются все имущественные дела «Империи Кремль». Пакколи начинает получать один контракт за другим: в 1993 году — обновление интерьеров Белого дома в Москве, в 1994 — Совета Федерации, в 1995 — Государственной думы, наконец, в 1995–1996 годах — работы в Кремле…

В те дни около Бородина крутилось много подрядчиков, а выбрал он именно Пакколи. И вовсе не дружба со времен Якутска здесь причиной. Просто Пакколи сумел оттеснить всех.

Годовой оборот «Мабетекса» достиг тогда 1,5 миллиардов долларов. У него уже было 18 филиалов, 800 постоянных и 6000 временных сотрудников, разбросанных по всему миру. Постепенно определилась и своеобразная специализация «Мабетекса» — строительство правительственных резиденций: в Китае, Монголии, Иране, Ираке, странах СНГ. Место же России в производственных объемах «Мабетекса» дошло к середине 90-х, по словам Беджета Пакколи, до 20–30 %, а по иным данным — до 60 %.

Как утверждают эксперты, столь резкое увеличение «русского сектора» основывалось на возможности Пакколи «стимулировать» российских работодателей к предоставлению «Мабетексу» самых лучших подрядов.

Ни для кого не является секретом, что в строительстве широко практикуется система выплаты заказчикам так называемых «комиссионных». Проще говоря, той фирме, которая собирается разместить крупный строительный заказ, полагаются определенные, и совсем немалые, деньги. В строительной терминологии такие комиссионные называются «откатом», в юридической — «взяткой». В деньгах это выражается от 15 до 20 % от стоимости заказа. Если учесть, что сумма «российского» подряда оценивается порядка 600 миллионов долларов, то комиссионные должны были составить около 120 миллионов.

Механизм отката был прост: Пакколи брал основной подряд и нанимал рабочих, а большую часть денег уводил за кордон. В них были включены и его немалый доход, и отчисления в «откат». Правда, факт «отката» россиянам Пакколи категорически отрицает, но поверить в то, что кремлевские чиновники взяли да подарили «Мабетексу» эти деньги, просто невозможно. Не думаю, что можно найти хоть одного человека, кто способен поверить в такую добропорядочность. К тому же многие факты были установлены и доказаны документально.

Так или иначе, но когда Бородин стал главным завхозом Кремля, тендер на реконструкцию этого самого знаменитого в России исторического комплекса выиграл именно «Мабетекс». Злые языки уже тогда говорили, что конкурс этот был не более чем фикцией, что победитель в тендере был известен заранее. И не только в этом тендере…

Заказы на выполнение самых лакомых строительных фантазий российских чиновников посыпались на «Мабетекс» как из рога изобилия. Среди них — контракт на ремонт Белого дома после октябрьского путча, обустройство зданий Государственной думы и Совета Федерации, реконструкция поместий Ельцина «Шуйская Чупа» и «Волжский утес». Меблировка «Бочарова ручья» в Сочи, реконструкция правительственного аэропорта «Внуково-2», гостиницы «Золотое кольцо» (бывшего «Белграда»), резиденции Ельцина в Красноярске, где тот встречал японского «друга Рю».

С подачи Кремля Пакколи захватил в свою орбиту и Казахстан, где он получил исключительно выгодные подряды на строительство самых престижных административных зданий новой столицы Астаны.

Сам же Пакколи то ли за «ударный труд», то ли в благодарность за щедрые комиссионные получил из рук Ельцина, с которым встречался и до, и после этого, диплом и звание Заслуженного строителя России.

* * *

А теперь объясните, почему реконструкцией святыни Руси — Кремля — занимался косовский албанец, иностранец? Я не шовинист, но почему иностранец должен лучше россиян разбираться, как отреставрировать наш Кремль? А мы, обладая тысячелетней культурой, имея прекрасных специалистов, не нашли другой фигуры, чтобы выполнить эту работу?

Как получилось, что именно при реконструкции Большого Кремлевского дворца произошла столь масштабная утрата народных денег? Почему пропали деньги в ходе реконструкции Счетной палаты Российской Федерации — органа, который должен контролировать законность расходования средств федерального бюджета? Вот это поражает! Что это — показатель маразма и разложения нашей страны? Деградации нашей власти? Ее продажности?.. Очень не хотелось так думать, но факты-то говорили совсем об ином.

Другой компанией, сыгравшей ключевую роль в деле «Мабетекса», стала «Мерката Трейдинг», что в переводе с итальянского и английского означает «Торговля-торговля». Учреждена она была в 1994 году Виктором Столповских, занимавшим в то время пост вице-президента компании «Мабетекс», и Агимом Джинали, доверенным лицом президента «Мабетекса» Беджета Пакколи. Новая фирма, пользуясь связями в Москве, прибрала к рукам контракты, заключенные «Мабетексом», и даже помещение московского представительства. «С тех пор у меня нет и не может быть никаких отношений ни со Столповских, ни с Джинали», — заявлял тогда Пакколи.

Действительно, как только игра пошла по-крупному, деньги потекли уже не через «Мабетекс», а через «Мерката Трейдинг», через Столповских, а не Пакколи. Причем было их намного больше, чем проходило в свое время через «Мабетекс». Складывалось впечатление, что как будто кошка пробежала между главным кремлевским подрядчиком и управляющим президентским хозяйством: отношения Бородина с Пакколи начали к тому времени резко сворачиваться.

Почему это произошло? Я вижу этому два объяснения.

Возможно, на каком-то этапе Пакколи вдруг почувствовал, что скрытый поток уплывающих из России через его фирму денег настолько расширился, что может утопить и его самого. Поэтому он благоразумно ввел в игру новую, подставную единицу — «Мерката Трейдинг», а сам тихонько отошел в сторону.

Но, честно говоря, более правдоподобно смотрится второе объяснение.

Как мне кажется, инициатива здесь исходила уже не от Пакколи, а от всесильного Управляющего делами Президента. Судя по всему, в отношениях со швейцарцами наступил такой момент, когда появилась серьезная необходимость для перераспределения за границей уже не десятков, а сотен миллионов «российских» долларов. Пакколи такую деликатную задачу Пал Палыч доверить уже не мог.

Поэтому взамен «Мабетекса» им была выбрана компания, идеально подходящая для предстоящих непростых задач. Во-первых, она вышла из недр самого «Мабетекса» и ее руководство было в курсе всех его дел. Но главным в выборе Бородина оказалось «во-вторых»: «Мерката Трейдинг» возглавлялась его соотечественниками — Виктором Столповских и… собственным зятем Андреем Силецким. Здесь Столповских имел перед своим бывшим шефом неоспоримое преимущество: муж дочери Бородина Екатерины открывал к «телу» управделами самый широкий доступ.

Как читатель прекрасно понимает, Бородину наверняка было проще договориться с ними, чем хоть и со старым знакомым, но все равно чужим ему Пакколи. Тем более что и у «Мабетекса», и у «Мерката Трейдинг» оказался один и тот же управляющий — Карло Малер. Более того, тот же управляющий оказался и у компании «Мерката Сигас», дела которой изучались в рамках другого швейцарского уголовного дела, где фигурирует Виталий Кириллов, президент «МЭС». Именно на счета «Мерката Сигас» и переводились многие миллионы долларов, полученные от продажи нефти, о чем я обязательно расскажу чуть позже.

К этой версии тесно примыкает еще одна, исходящая из близких отношений Столповских с тогдашним премьер-министром Виктором Черномырдиным.

Помню, во время летнего отпуска мы с Черномырдиным встретились в Сочи. Отношения у меня с ним всегда были очень неплохими. И вот как-то, сидя на пляже я, сам не знаю почему, спросил:

— Виктор Степанович, а не знали вы такого — Столповских?

Он никак на мой вопрос и эту фамилию не среагировал, и я больше эту тему не поднимал. Но уже к тому времени я прекрасно знал, что Столповских — земляк Черномырдина, тоже из Оренбурга, что они отлично друг друга знают. Думаю, Столповских свои связи с Черномырдиным наверняка использовал, и не один раз. Как-то он и сам об этом проговорился, сознавшись в интервью газете «Совершенно секретно», что вместе с Бородиным просил Черномырдина увеличить для оплаты кремлевских работ и без того немалую квоту на продажу нефти.

Так вот, на каком-то этапе была произведена замена кремлевского генподрядчика: Пакколи был оттеснен на второй план, а Столповских с «Меркатой» выдвинулся вперед.

О том, что «Мерката Трейдинг», заменив «Мабетекс», стала выполнять по сути функции генерального подрядчика Управления делами Президента, подтверждают по крайней мере два документа.

В списке государственной комиссии по приемке работ в Кремле, утвержденной в соответствии с указом Ельцина в 1998 году, фигурирует имя единственного представителя от строительных фирм, участвовавших в реконструкции Кремля. Это Виктор Степанович Столповских, президент «МТ Мерката Трейдинг и Инжиниринг».

Во втором официальном документе — в распоряжении президента Ельцина от 13 августа 1998 года «Об образовании государственной комиссии по приемке в эксплуатацию здания Счетной палаты Российской Федерации» — приводится длинный список фамилий, возглавляет который Павел Бородин, а на десятом месте — Столповских. Так что во второй половине 90-х годов генеральным подрядчиком суперпроектов Управления делами Президента была именно эта фирма.

Как и Пакколи, Столповских заключил ряд очень выгодных контрактов: уже 23 августа 1996 года он подписывает два договора с администрацией Кремля на реставрацию Большого Кремлевского дворца и здания Счетной палаты России. Чуть позже к этим двум суперконтрактам был присоединен и третий — на реконструкцию «борта № 1» — президентского самолета Ил-96–300.

Крупнейшим из этих подрядов от Кремля, полученных тезкой известного всем Виктора Степановича, стала реставрация непосредственно Кремлевских палат. Сумма, заработанная фирмой Столповских на этом подряде, колеблется, по разным оценкам, от 1 до 2,5 миллиардов долларов.

Почувствовав, видимо, в тот момент запах паленого, Столповских использовал реставрацию Московского Кремля как элемент раскрутки своего движения «Сыны России» и себя самого. Движение это было зарегистрировано 13 января 1998 года под № 3606. Видимо, уже тогда Столповских предвидел грядущие потрясения и лихорадочно создавал для себя отходные варианты, одним из которых традиционно в России для крупных дельцов являются выборы в Госдуму с последующей депутатской неприкосновенностью. Однако потрясения прошли стороной, и «Сыны России» Виктору Столповских не понадобились.

Сразу же после «реставрации Кремля» Столповских приобрел в кантоне Тичино за 8 миллионов долларов роскошный дворец под названием «Вилла Амброзетти». Согласно публикациям в справочниках, только три виллы в кантоне удостоились чести быть упомянутыми в них благодаря своей роскоши. Первая, самая дорогая, принадлежит семье Кампари, владеющей одноименной маркой знаменитого вермута. Третья, под названием «Вилла Фаворите», является собственностью немецкого магната барона фон Тиссена — одного из богатейших людей мира. А вторая по роскоши и цене и есть «Вилла Амброзетти», купленная Столповских.

Как признается ее новый владелец, он «в ней живет», там же у него, так сказать, «не выходя из дома», рабочий офис его фирмы «Мерката Трейдинг».

Напоследок — маленький штрих биографии Столповских, о котором по Оренбургу среди сведущих людей до сих пор ходят легенды.

Как-то раз Виктор Столповских решил устроить конкурс красоты. Разослал приглашения всем девушкам… у кого родители были состоятельными людьми. Красота девушки организаторов не интересовала, главной была толщина бумажника папы. Большинство пап решили порадовать своих чад: дали деньги на платное участие в конкурсе. Столповских привез девушек на автобусе к морю, показал в кабаке своим друзьям (не бесплатно, конечно), вручил девочкам безделушки и отправил домой. Конкурс состоялся: организатор заработал и на друзьях, и на папах-лопухах. Как считали все, кто знал об этой акции Столповских, идея была великолепна.

 

Три источника коррупции

За громкими именами, всплывающими в деле «Мабетекса», едва не потерялся чуть ли не главный по важности вопрос: откуда, собственно говоря, брались деньги на реконструкцию Кремля? Ведь такой статьи в бюджете страны предусмотрено не было. Откуда появились те самые «крутые» миллионы долларов, которыми Управление делами Президента оплатило услуги швейцарцев?

До поры до времени вопрос этот, во всяком случае у нас, в России, практически никого не интересовал: отремонтировали Кремль — и слава Богу! Мало кто у нас обратил внимание и на сообщение из Швейцарии, промелькнувшее в газетах в начале весны 1999 года. В нем говорилось, что помимо офиса «Мабетекса» люди Карлы дель Понте произвели выемки документов и в других компаниях. Что это за «другие компании»?

Одной из них стала компания, имевшая российскую принадлежность и неброское, без особых претензий, имя: АО «МЭС» — акционерное общество «Международное экономическое сотрудничество». Именно в ее роскошном швейцарском офисе, построенном, к слову сказать, все тем же «Мабетексом», и была произведена выемка. Этот российский нефтетрейдер и спецэкспортер, как выяснилось, и продавал за границу миллионы тонн нефти для проектов Павла Бородина, главным из которых была реконструкция объектов Кремля.

Однако очень уж странной оказалась эта компания. Начнем с того, что учредителями ее стали в 1990 году некая фирма «Феникс» (60 %), Московская патриархия (20 %) и племенной завод «Слободской» (20 %). Согласитесь, уж больно экзотичным смотрится такое соседство. Однако кто говорил, что в объединении усилий Патриархии с племзаводом обязательно должен быть какой-то криминал? Возглавил удивительное АО бывший преподаватель МАИ Виталий Кириллов.

А удивляться здесь было чему. Вот наиболее яркие эпизоды из жизни «МЭС» в 1992–1997 годах:

— Первые полмиллиона тонн нефти «МЭС» поставило на Кубу в рамках межправительственного соглашения «Нефть в обмен на сахар». МЭС поручен возврат долгов развивающихся стран (Китай, Турция, Пакистан, Индонезия, Вьетнам).

В 1994 году «МЭС» становится одним из учредителей Российского союза нефтеэкспортеров (идеологом создания Союза и его первым президентом стал тогдашний министр внешнеэкономических связей России Олег Давыдов, которого Генпрокуратура подозревала позднее в коррупции).

В 1995 году АО из мелкого соучредителя вдруг превращается в полноправного владельца дышащего на ладан Российского банка реконструкции и развития (РБРР). Год спустя РБРР стал уполномоченным банком Государственного таможенного комитета и оживает на деньгах таможни.

В 1995 году распоряжением правительства «МЭС» получает 2 миллиона тонн нефти «под реконструкцию Кремля».

В 1996 году эта квота выросла уже до 4,5 миллионов тонн (более 700 миллионов долларов).

В 1996 году АО «МЭС» стало участником программы ООН, по которой зажатому экономической блокадой Ираку разрешили продавать нефть и получать взамен гуманитарные товары. Знающие люди вначале мечтательно закатывают глаза, а потом рассказывают, как легко и безнаказанно можно на этих сделках обдурить сразу и Ирак, и Россию, и ООН впридачу.

* * *

Своеобразным путем к вершинам бизнеса шел и шеф «МЭС» Виталий Кириллов. Еще в 1986 году он попал под суд по статье «мошенничество». Тогда он под различными предлогами получил от 17 человек 63 700 рублей — фантастическую для тех дней сумму, — а отдавать не захотел, но судом был оправдан ввиду отсутствия «злых намерений» не отдавать позаимствованные деньги. Из-за некоторых странных особенностей реализации бесследно пропал почти миллион тонн нашей нефти из отправленных на Кубу по контракту «Нефть в обмен на сахар». Триста тысяч нашлись, но установить, куда и благодаря кому исчезли остальные 700 тысяч, так и не удалось.

Еще позже Кириллов взял кредит в 24 миллиона долларов у ОНЭКСИМ-банка. Стоит ли говорить, что деньги в банк не вернулись. К изумлению очень многих, начиная с 1993 года, за рекордный с момента рождения срок, «МЭС» превратилось из никому не известной маленькой фирмы в спецэкспортера стратегически важных ресурсов страны — сырой нефти и нефтепродуктов, цветных и черных металлов. Только за два года объем операций с нефтью у нее вырос с 200 тысяч до почти 10 миллионов тонн в год. По словам самого Кириллова, в 1995 году «МЭС» экспортировало 8,5 % всей российской нефти и нефтепродуктов, а годовой оборот компании подбирался к 2 миллиардам долларов США.

Право на экспорт нефти просто так и абы кому не дают сейчас, не давали и тогда. Стреляли крупных нефтеторговцев чуть ли не ежемесячно, страшной была в этой среде и коррупция. Попасть в число спецэкспортеров — это было равносильно причислению к сонму олимпийских богов со всей их атрибутикой.

А теперь постарайтесь припомнить хотя бы одного из своих знакомых из «бывших преподавателей», сумевших самостоятельно сделать столь блистательную карьеру в бизнесе. Удалось? То-то же…

Кто ответит на простой вопрос: как такая специфическая организация, как племенной завод, сумела внедриться на нефтяной рынок, куда «чужакам» дорога заказана просто по определению?

Тем не менее ответ на эти вопросы все же есть. Он выражается в двух фамилиях — Олег Давыдов, бывший министр внешнеэкономических связей, и бывший премьер-министр Виктор Черномырдин.

Свою дружбу с Олегом Давыдовым и Виктором Черномырдиным шеф «МЭС» никогда и не скрывал. Припоминаю историю, о которой проговорился в одном из интервью вице-президент «МЭС» Валерий Агеев. Как-то Виктор Степанович пытался помочь Виталию Кириллову купить 48,9 % акций второго по величине банка Италии — Banco di Roma. Вопрос рассматривался на специальном заседании итальянского парламента, потому что иностранцам по итальянскому законодательству можно приобрести не более 15 % акций. История закончилась ничем, хотя Кириллов даже просил аудиенции у премьер-министра Италии.

В 1998 году компанию срочно «модернизировали», введя в состав ее учредителей Ассоциацию финансово-промышленных групп России…

Однако вернемся к делу «Мабетекс», а точнее — к особым отношениям Бородина и «МЭС».

Когда вокруг Бородина начали сгущаться тучи и он понял, что за деньги от продажи нефти могут и спросить, он обвинил АО «МЭС» в том, что часть денег от экспорта нефти пропала, и даже обратился с иском в арбитражный суд. Размер исчезнувших сумм разные эксперты оценивали по-разному — от 40 до 400 миллионов долларов. Такой разброс цифр связан, во-первых, с крайней противоречивостью информации, большая часть которой оказалась строго засекреченной; а во-вторых — уж больно по сложным, подозрительно сложным схемам шло финансирование кремлевской реконструкции: с привлечением кредитов, залогами, векселями…

У всякого нормального человека, знакомого с реалиями современной жизни, вне сомнения уже возникло несколько вопросов. Как получилось, что Кириллов — человек, далекий от нефтяной промышленности, — смог прорваться в крайне узкий круг спецэкспортеров? Почему его фирма АО «МЭС», несмотря на все связанные с ней скандалы, снова и снова получала важные и прибыльные государственные заказы? И наконец, кто за Кирилловым стоит?

Масштаб деятельности Кириллова был таков, что он неизбежно должен был попасть в поле зрения правоохранительных органов других стран. Так оно и случилось. Основную часть экспорта нефти «МЭС» осуществляло в Швейцарию — немудрено, что именно в одном из женевских банков и обнаружились счета Кириллова. Сразу же в Швейцарии по делу «МЭС» было возбуждено следствие. Были заморожены десятки миллионов долларов, а под подозрением в отмывании денег оказалось практически все руководство компании. Объективно дело «Бородин — «Мабетекс»» и дело «МЭС» нужно было объединять в одно — это было бы и правильно, и логично. Ведь если разобраться, «Мабетекс» являлся лишь каналом для отмывания денег.

Куда важнее понять, откуда взялись эти сотни миллионов долларов.

* * *

О том, как начиналось финансирование кремлевской реконструкции, рассказал в интервью «Общей газете» один из бывших руководителей российского Министерства экономики:

— Приходит Пал Палыч и говорит: «Мне нужно в общей сложности 10 триллионов рублей» (тогда — около 2 миллиардов долларов. — Прим. авт.). Я говорю: «Пал Палыч, вы понимаете, что если я вставлю эти цифры в бюджет, а у нас вся инвестиционная программа составляет 5 триллионов, то никакая Дума это не пропустит, будет скандал». — «Ну тогда дай мне пять миллионов тонн нефти». Я согласился — куда денешься!

Конвертировать нефтяные квоты в доллары и было поручено доверенному спецэкспортеру АО «МЭС». О размере полученной выручки от этой операции история умалчивает. Известно лишь, что, по оценкам экспертов, «МЭС» перекачало за бугор даже не 5, а 8 миллионов тонн нефтепродуктов.

Как предполагает женевский следователь Даниэль Дево, речь здесь может идти о сумме, зашкаливающей за 1,5 миллиарда долларов США. Порядка 200 миллионов из них, согласно документам, было потрачено на реконструкцию Кремля. Куда делись остальные — вот вопрос.

Популярная российская газета «Совершенно секретно» сумела провести собственное журналистское расследование скрытого движения этих многомиллионных нефтяных и денежных потоков.

Как выяснилось, в свое время Виктор Черномырдин подписал три распоряжения: в мае 1995 года —№ 635-р, 16 января 1996 года — № 51 и 25 сентября 1996 года — № 1448. Все эти распоряжения премьера по экспорту нефти не попали ни в один из официальных сборников по законодательству. Попросту говоря, они были «засекречены». Именно эти секретные распоряжения и легализовали вывоз нефти, которая формально к Указу Президента от 1996 года «О восстановлении исторического облика Большого Кремлевского дворца» не имела никакого отношения. Именно по этим распоряжениям было вывезено около 8 миллионов тонн нефтепродуктов.

Где-то в 1999 году, давая интервью французской газете «Монд», Бородин утверждал, что «МЭС» не имело никакого отношения к реконструкции Кремля, объясняя, что это АО экспортировало нефть «вообще», под некое «финансирование федеральных органов власти». На самом же деле все три своих распоряжения Черномырдин подписывал по настойчивой просьбе Бородина. Доказательством тому служит личное письмо Бородина, с которым тот обратился к премьеру и которое начиналось с объясняющей многое фразы:

«В связи с необходимостью осуществления Управлением делами Президента Российской Федерации ряда программ реконструкции объектов Московского Кремля Управление делами Президента РФ совместно с АО «Международное экономическое сотрудничество» (АО «МЭС») реализует Распоряжение Правительства Российской Федерации от 15 мая 1995 года № 635-р, осуществляя экспорт 2 миллионов тонн нефти с последующим перечислением прибыли на финансирование вышеупомянутой программы…»

Как выяснилось, согласно официальным нефтяным изданиям и информационным агентствам, «МЭС» не смогло в полном объеме экспортировать те 2 миллиона тонн нефти. По действовавшим тогда правилам это лишало бы его квоты спецэкспортера. Однако в своем послании Бородин (по другой информации — Стол-повских) просит у Черномырдина еще 4,5 миллиона тонн. Причем, утверждает он в письме, компанией «МЭС» «отработана и успешно реализуется схема экспортных поставок нефти, позволяющая с наибольшей эффективностью формировать инвестиционный фонд для финансирования данной программы».

Причем никаких следов «инвестиционного фонда» журналистам, как они ни старались, найти так и не удалось. Возможно, Бородин подразумевал под «фондом» «Мабетекс» или «Мерката Трейдинг», но это только догадка.

Так почему же Бородину понадобилось скрывать, что распоряжения Черномырдина по экспорту нефти имели прямое отношение к реконструкции Кремля?

Вопрос этот очень важный. Как полагают журналисты, и я полностью разделяю их точку зрения, скорее всего Бородин уже тогда знал, что деньги от продажи нефти не поступят на счета Минфина, а останутся за границей. Никто в этом случае, вероятнее всего, вопросы задавать не станет, а Минфин будет молчать. Тем более что официально, согласно указу Ельцина, проекты Управления делами Президента по ремонту Кремлевского дворца финансировались из швейцарского кредита. А текущие расходы на строительные работы все равно покрывались бы из государственного кармана. Так, собственно, все это впоследствии и произошло.

* * *

Несколько слов о кредитах.

Нефтяной схемой финансирования Пал Палыч не удовлетворился. Поэтому «кремлевские» проекты Управления делами Президента имели кроме нефтяного еще несколько источников финансирования. Одним из них стали швейцарские кредиты, «организованные» президентом «Мерката» Виктором Столповских. Самое занимательное здесь то, что оба источника не дополняли, а дублировали друг друга. В отличие от «нефтяного», «засекреченного» денежного ручья именно швейцарские кредиты стали официальной версией финансирования «кремлевского» проекта.

Согласно редакции 1996 года уже упоминавшегося указа Ельцина «О восстановлении исторического облика Большого Кремлевского дворца», сумма кредита, который управлению Бородина разрешалось взять у «финансово-кредитных организаций Великобритании и Швейцарии», должна была составлять 312 миллионов долларов. В том же указе президент дал распоряжение правительству обеспечить привлечение этого кредита под гарантию Министерства финансов РФ. Кроме этого все, что импортировалось под реконструкцию Кремля, по указанию Ельцина освобождалось от таможенных платежей. Чуть позднее еще 180 миллионов долларов было получено и на реконструкцию Счетной палаты.

Дальше — еще интереснее. Под эти кредиты Управление делами Президента выпустило специальные векселя. Но, как уже упоминалось, гарантировались эти кредиты Министерством финансов, иными словами — Российским государством. Так вот, в первоначальной редакции указа от августа 1994 года нет никакого упоминания о западном кредите. Речь там шла о «лимитах государственных капитальных вложений и финансовых ресурсах». Эти лимиты предполагалось перечислить на специальные счета Главного управления охраны. Именно это управление должно было стать генеральным заказчиком. Генеральным подрядчиком в этой версии указа значилась «Государственная корпорация «Транстрой»».

Но кого-то все это не устроило. Завертелись скрытые механизмы, и через полтора года появилась новая, уже знакомая нам редакция указа, согласно которой генеральным подрядчиком становится уже Управление делами Президента. Именно ему и предназначался лакомый кредит в «западных банках».

Совершенно естественно, из новой редакции указа исчезли все слова как насчет «лимитов», так и насчет экспорта нефти под строительные проекты Управления делами Президента. Исчезло из текста и упоминание о генеральном подрядчике — «Государственной корпорации «Транстрой»». В приложении к одной из последующих редакций Указа в качестве генподрядчика мы видим уже «Мерката Трейдинг», которая даже не является в полном смысле строительной компанией.

Еще несколько «занимательных» цифр. Как вы помните, сумма западного кредита, который позволялось получить Управлению делами Президента, должна была составлять 312 миллионов долларов. Именно эту сумму Бородин всегда и упоминал во всех своих интервью. На самом же деле Управление делами Президента выпустило векселей аж на 492 миллиона долларов — 492 векселя номиналом по 1 миллиону долларов. Обналичивала их в Европе все та же «Мерката Трейдинг». Как утверждают швейцарские следователи, возглавляющий «Меркату» Виктор Столповских с задачей справился почти на отлично: под столь солидный проект ему удалось выручить как минимум 450 миллионов долларов.

Иными словами, для финансирования реконструкции Кремля имелось в распоряжении как минимум три совершенно независимых источника на сотни миллионов долларов. С одной стороны — нефть, с другой — векселя, с третьей — иностранные кредиты. Один источник для личных карманов, два — для государственных нужд. Или наоборот?

Трудно утверждать, но скорее всего именно «нефтяной канал» финансирования стал главным источником для «личных карманов». Очень вероятно, что часть «нефтяного канала» использовалась для финансирования предвыборной кампании Бориса Ельцина в 1996 году, но это мои предположения, догадки…

По трем схемам — вексельной, кредитной и нефтяной — была получена сумма, намного превышающая сметную стоимость проекта. Тем не менее денег исчезло столь много, что оставшихся не хватило не только для продолжения реконструкции Большого Кремлевского дворца (а планировалось отреставрировать еще Екатерининский зал и Теремной дворец), но даже для расчета с Пакколи (в этом его претензии абсолютно справедливы), а также с рабочими за уже выполненные работы. Реставрационным мастерским Минкульта деньги задержали почти на год. В результате реставраторы получили зарплату уже после дефолта вчетверо полегчавшими рублями.

Десяткам иногородних рабочих и вовсе не заплатили. В ноябре 1998 года обманутые строители из Молдавии, Таджикистана, Туркмении, Украины и Югославии провели акцию протеста на Васильевском спуске, что рядом с Кремлем и Красной площадью. В руках у них были плакаты с лозунгами: «Защитите наши права», «Кремль — место для порядочных людей», «Мошенники уже в Кремле». Не знаю, добились ли они справедливости, но больше их вблизи Красной площади не видели. Возможно, за отсутствием постоянной регистрации в Москве их просто выслали вон.

Однако вернемся к делам нефтяным. В 1999 году Минфин официальным письмом заверил Генпрокуратуру, что у них нет ни одного отчета по экспорту нефти для проектов Управления делами Президента. Этих отчетов не было и раньше. В конце 1997 года, когда «МЭС» по распоряжению правительства уже вывезло за кордон несколько миллионов тонн нефтепродуктов, Минфин в ответ на очередное требование Бородина выделить ему еще денег ответил официальным письмом. В нем вежливыми словами Бородину объяснили, что Управление делами уже получило из бюджета сотни миллионов долларов. Более того, оно наверняка получит этих долларов еще. Но было бы неплохо также и отчитаться если не перед народом, то хотя бы перед отдельными его представителями за нефть и прибыль от ее экспорта.

Заканчивалось это письмо так: «После получения отчета РАО «МЭС» Управление делами Президента Российской Федерации дополнительно рассмотрит возможность выделения оставшихся средств на основании Указа Президента Российской Федерации от 14.08.97 года № 880 путем проведения расчетов в особом порядке».

Все это означало, что Бородин, мягко говоря, искренне заблуждался, когда в своих многочисленных интервью утверждал, что не потратил на реконструкцию Кремля «ни копейки народных денег». Именно народные деньги, из государственного бюджета, и тратились на все эти проекты.

Означало это и то, что ни в 1997 году, ни в последующие годы Министерство финансов РФ не имело официальной информации о том, куда, кому и по какой цене компания «МЭС» экспортировала выделенную ей нефть. Из чего и возникает вполне закономерный вопрос: где же деньги от проданной нефти?

А тем временем швейцарские следователи искали «следы» связи между РАО «МЭС» и «Мабетексом». И нашли их…

Еще в 1995 году в одном из самых фешенебельных районов Женевы «МЭС» открыло офис организации с вполне привлекательным названием «Фонд русской культурной инициативы». Не знаю, как там насчет культурных инициатив, но уже с марта 1998 года им заинтересовались правоохранительные органы Женевы и даже заблокировали банковские счета фонда — более 200 миллионов франков, полагая, что эти немалые деньги были отмыты при участии швейцарских посредников.

Руководителем фонда оказался некий швейцарский подданный Серж Фафален, одновременно являвшийся директором компании «Сефилен СА», впоследствии переименованной в «Авирекс СА».

И вот, как пишет «Совершенно секретно», поместившая на своих страницах результаты швейцарского расследования, «здесь начинается самое интересное». Согласно официальной информации, основные объемы нефти РАО «МЭС» экспортировало в Швейцарию. Но если заглянуть в список ее покупателей, то станет совершенно очевидно, что «МЭС» продавало нефть… самой себе, точнее, своим подставным компаниям. Особенно среди них выделялись три — «Сигас интернешнл Лтд», «Савас ойл интернешнл» и, как вы уже догадываетесь, известная нам «Авирекс СА».

Более того, счет «Авирекс СА» был открыт в «Объединенном Европейском банке», распорядителем же по этому счету являлся сам президент РАО «МЭС» — уже небезызвестный нам Виталий Кириллов. Еще одна занимательная деталь: банк этот интересен своими финансовыми потоками российского происхождения и тем, что по крайней мере один из его руководителей был ближайшим партнером крупного торговца нефтепродуктами Владимира Миссюрина по кличке Зверь. Впрочем, торговцем его назвать достаточно сложно, поскольку в основном он занимался нефтяным рэкетом. В 1994 году его расстреляли из автоматов российские киллеры. Шуму было много.

Вторая компания, «Савас ойл», была зарегистрирована в Женеве и входила в международную группу «Савас» со штаб-квартирой в Риме. Связи с «МЭС» эта группа имела самые тесные. В Риме «Савас» возглавлял русский эмигрант Слава Сайцев, фигурировавший вместе с Кирилловым в качестве возможного подозреваемого в женевском уголовном деле, связанном с «МЭС». Директором женевского отделения «Савас» являлся Морис Тейлор, управляющий компанией Виталия Кириллова. Было у «Савас» представительство и в Москве. Руководил им некий Евгений Фесенко, глава московской компании «Мэско» — одной из ключевых экспортных компаний «МЭС».

Но самая интересная компания третья — «Сигас интернешнл», тесно связанная финансовыми потоками с «Савас». По сути, «Сигас» — это целая группа компаний. Одной из основных в этой группе была «Мерката Сигас», зарегистрированная в Тичино по тому же адресу, что и «Мерката Трейдинг». Швейцарские следователи без труда выяснили, что «Мерката Сигас» — ни что иное, как предыдущее название «МТ Мерката Трейдинг и Инжиниринг», возглавляемой Виктором Столповских и зятем Бородина Андреем Силецким, ставшим вице-президентом компании именно в разгар экспорта нефти по квотам, полученным под реконструкцию Кремля.

Ну а чтобы окончательно развеять все сомнения, приведу еще один любопытный факт. В указе Ельцина 1996 года о реконструкции Кремля в списке членов рабочей группы Столповских назван именно как президент «Мерката Сигас». Зато в распоряжении Ельцина от 13 августа 1998 года «Об образовании государственной комиссии по приемке в эксплуатацию здания Счетной палаты Российской Федерации» приводится другой список, в котором Столповских уже фигурирует как президент «МТ Мерката Трейдинг и Инжиниринг». И в том, и в другом списке Бородин присутствует, естественно, в качестве Управляющего делами Президента.

Круг людей, тесно связанных с махинациями с нефтью и строительными подрядами, замкнулся. Что нам, собственно, и требовалось доказать.

 

Как отмываются «комиссионные»

После того как выяснилось, откуда появились деньги, настало время разобраться и с тем, каким образом часть (и далеко не самая маленькая) этих многомиллионных сумм уплывала на Запад, где, проделав замысловатый путь по разным офшорным счетам, оседала на вполне определенных счетах конкретных высокопоставленных российских чиновников.

Прокурор кантона Женева Бернар Бертосса в интервью одной из самых респектабельных газет Швейцарии — «Neue Zuercher Zeitung» — сказал, что у швейцарской прокуратуры достаточно оснований, чтобы выдвинуть против Бородина обвинение. Как он подчеркнул, всего следователи нащупали «более 62 отмытых миллионов долларов, из которых свыше 25 миллионов попали на счета, к которым у Бородина имелся доступ».

Естественно, денег на этих счетах сегодня уже нет. Почувствовав опасность, хозяева перевели их в более «спокойные» страны и банки. Впрочем, как говорил Бертосса, «если господин Бородин предоставит нам доказательства того, что он перевел эти деньги в общественную российскую кассу, тогда все это дело выглядит иначе».

Достаточно материалов для того, чтобы уличить бывшего Управляющего делами Президента РФ во взятке от фирмы «Мерката Трейдинг», накопилось и у следователя Даниэля Дево, долгое время занимавшегося этим делом. По мнению швейцарского журнала «Facts», опубликовавшего статью с характерным названием «Деньги текли потоком», Дево сумел точно просчитать схему, по которой давались взятки и уходили налево деньги, выделенные на реконструкцию кремлевских палат.

10 июля 2000 года в Россию было послано ходатайство о юридической помощи. В нем Дево скрупулезно расписал все обнаруженные им трансакции. За себя говорит и название этого судебного поручения швейцарцев — «Comission rogatoire», под актовым номером РР/4880/1999 — «Бородин и соучастники».

Этот документ, текст которого ввел в шоковое состояние многих кремлевских небожителей, честное слово, стоит рассмотреть подробнее.

* * *

Самое начало этого поручения представляет собой констатационную часть.

«В рамках предварительного следствия по уголовному делу, — пишет господин Дево, — открытому в Женеве прокурором господином Бернаром Бертосса, вследствие обыска, произведенного Генеральным прокурором Швейцарской Конфедерации Карлой дель Понте в помещениях компании «Мабетекс проджект энд Инжиниринг СА» в январе 1999 года, было обнаружено в банке UBS четыре банковских счета, принадлежащих господам Павлу Бородину, Олегу Сосковцу и Андрею Силецкому». Далее Дево отмечает, что следственные органы Швейцарии подозревают как самого Бородина, так и тринадцать других фигурантов дела в отмывании денег и участии в преступной организации. «Собранные документы, — пишет Дево, — позволяют предположить, что упомянутые лица использовали швейцарскую банковскую систему для сокрытия средств, полученных незаконным путем в результате совершения преступления на территории Российской Федерации».

Судебное поручение Даниэля Дево объемно: оно сопровождалось 39 иллюстрирующими его приложениями. Но наибольший интерес в этом многостраничном поручении представляет приложение № 3 — «схема движения комиссионных», где Дево перечислил инкриминируемые «Бородину и соучастникам» незаконные финансовые операции. Эта схема, полностью опубликованная в журнале «Facts» и некоторых российских газетах, наглядно иллюстрирует, как и в чей карман уходила, по версии следствия, часть государственных средств, выделенных на реконструкцию Большого Кремлевского дворца, здания Счетной палаты и ряда других объектов в российской столице. Особо в приложении № 3 следователь выделил ключевую роль владельца и президента «Мерката Трейдинг» Виктора Столповских, на арест которого к тому времени уже был выдан международный ордер. Думаю, не стоит напоминать, что именно эта фирма являлась в свое время распорядителем кремлевских подрядов.

«Господин Виктор Столповских, российский гражданин, проживающий в швейцарском кантоне Тичино, бывший глава представительства «Мабетекс» в Москве (1992–1994), — пишет Дево, — становится владельцем швейцарской фирмы «Мерката Трейдинг»…»

Именно эта фирма получила три подряда от кремлевской администрации: на переоборудование президентского самолета, на реконструкцию Кремля и Счетной палаты в Москве. Напомню, что приблизительная общая стоимость этих работ составила почти 500 миллионов долларов США.

А теперь внимательно вчитайтесь в строки, написанные Дево, помня при этом, что термин «комиссионные», по сути, означает «взятка»: «Следствие установило, что из 62,52 миллионов долларов США, перечисленных за контракты между компанией «Мерката» и Управделами Президента РФ, семья г-на Павла Бородина получила по крайней мере 25 609 978 долларов США. Эта сумма представляет собой примерно 41 % из выплаченных за контракты № 136 и № 137 комиссионных…»

Напомню, что контракт № 136 был подписан на реконструкцию Большого Кремлевского дворца, а № 137 — на реконструкцию Центральной Счетной палаты в Москве. Что же касается термина «семья г-на Бородина», то в него швейцарцы включили Павла Бородина, его дочь Екатерину Силецкую и зятя Андрея Силецкого.

Павел Бородин был единственным, кто обладал правом подписи на документах по финансовым обязательствам Российской Федерации. Конечно, понятие «комиссионные», которые предназначаются посреднику, — явление при заключении всевозможных сделок, вплоть до государственного уровня, абсолютно нормальное и естественное. Но как правило, они редко когда превышают, будем так говорить, «разумные пределы допустимого», то есть 1–3 %. Бородин же оценил свое расположение к мало кому известному Столповских и его «Меркате» в колоссальную сумму: 62,52 миллиона долларов — сорок с лишним процентов! Чем же приглянулся молодой бизнесмен всемогущему управделами? Тем, что 25,6 миллиона из них он должен был вернуть обратно, на счета самого Бородина. Почему именно он? Да потому, что в 1995 году Столповских выкупил «Мерката Трейдинг» не с кем иным, а на пару с зятем Бородина Андреем Силецким и был, судя по всему, лицом для Павла Бородина далеко не посторонним, а, наоборот, проверенным и хорошо знакомым.

Это условие являлось обязательным, поскольку деликатность дела состояла в том, что осуществить операцию надо было так, чтобы эти деньги исчезли бесследно. Для этого Бородину и понадобился некто, кто с гарантией согласился бы выполнить эту грязную работу. Столповских оказался кстати. Он без проблем организовал канал переводов денежных средств на указанные управделами президента счета.

* * *

По мнению Даниэля Дево, схема откачки комиссионных за границу и размещения их на счетах Бородина выглядит следующим образом.

Как выяснили швейцарские следователи, перед заключением контрактов между Управлением делами Президента и «Мерката Трейдинг» владелец последней, Виктор Столповских, выкупил компанию «Lightstar Low Voltage Systems Ltd.», зарегистрированную в офшоре на острове Мэн. Именно через эту фирму и будут впоследствии прокачиваться комиссионные. Затем между «Лайтстар» и «Меркатой» 29 мая 1996 года и 2 октября 1997 года заключаются два договора, по которым «Лайтстар» «благодаря своим связям и своей работе в России» позволяет фирме «Мерката» заключить контракты с Управделами Президента России на реконструкцию Кремля и здания Счетной палаты на сумму 492 миллиона долларов.

Именно на эту сумму и были удачно проведены четыре различных транша в рамках операции по отмыванию 62 миллионов долларов комиссионных.

Для того чтобы оправдать перевод таких огромных сумм из истощенных московских банков на остров Мэн, Бородин и Столповских изобретают «договор на обслуживание», заключенный 23 августа 1996 года между «Мерката» и «Лайтстар» (напоминаю, что обе компании принадлежат одному человеку — Виктору Столповских).

По этому договору «Мерката», получившая от Российской Федерации через государственный Внешторгбанк в качестве гарантий за выполнение работ около 500 миллионов долларов в виде простых векселей, обязалась перечислить определенный процент от этой суммы на счет «Лайтстар». Дево пишет: «В соответствии с этим договором «Лайтстар» становится посредником «Мерката» при заключении и финансировании контрактов по реконструкции Кремля и Счетной палаты в Москве…».

Прокуратуре Женевы удалось проследить движение комиссионных со счета на счет. Зрелище это со всех сторон любопытное.

13 марта 1997 года «Мерката» перечислила «Лаитстар» (счет № 012 018 701 360 в банке «Мидланд Банк» на острове Мэн) 21 миллион долларов из перечисленного Управделами Президента России первого транша в 150 миллионов долларов. На следующий день «Лаитстар» переводит 11,6 миллиона долларов на счет № 632 684 в банке UBS в Женеве, принадлежащий кипрской компании «Зофос Энтерпрайзиз». Владелец этой структуры — Виктор Бондаренко, хозяин и председатель совета директоров издательского дома «Паспорт Интернешнл». Еще несколько слов об этапах большого пути бородинских капиталов. Через пару дней, 17 марта, «Зофос» перечисляет 10 миллионов долларов кипрской «Сомос Инвестментс». Фирма принадлежит гражданину России Павлу Павловичу Бородину.

До сих пор было известно, что в материалах расследования фигурируют лишь две компании — «Мерката Трейдинг» и «Мабетекс». Но вот, как видите, появилась и третья — издательский дом «Паспорт Интернешнл». Ее владельца, гражданина США Виктора Бондаренко, швейцарцы подозревают в том, что он, став еще одним посредником в этом деле, вместе с Павлом Бородиным занимался отмыванием денег.

Родился Бондаренко в апреле 1950 года в Харькове. Окончил Высшее военно-инженерное танковое училище. В 1978 году эмигрировал в Израиль. Оттуда переехал в США, где вскоре получил гражданство. Там он основал корпорацию «Зигзаг венчер груп», которая и сегодня занимается издательской деятельностью. В России основал девять изданий: «Паспорт в новый мир», «Автошоп», «Материнство», каталог «Оружие России» и другие. О его связях с политической элитой красноречиво говорит тот факт, что в выходных данных журнала «Военный парад» фигурировали в свое время фамилии первого вице-премьера Олега Сосковца, вице-премьеров Александра Шохина и Олега Давыдова. Говорят, у Бондаренко в свое время был даже пропуск в Кремль.

Но вернемся к обнаруженным швейцарской прокуратурой криминальным денежным проводкам. 7 октября 1997 года «Мерката» перечисляет фирме «Лайтстар» еще 18 миллионов долларов комиссионных из полученного от Управделами второго транша. 20 октября 13 миллионов из них вновь переводятся из «Лайтстар» в фирму «Зофос» все того же Бондаренко, которая сразу же переправляет 4,5 миллиона долларов «Сомосу» Бородина.

14 ноября 1997 года «Мерката» переводит в «Лайтстар» еще 11,5 миллиона долларов. Семь из них «Лайтстар» переводит новой компании Виктора Бондаренко «Бершер Энтерпрайзиз». Та перечисляет их на счет зарегистрированного в Панаме фонда «Амадеус Фаундейшн». Кому принадлежит «Амадеус»? Правильно, господину Бородину. Не забыты и родственники. Последний из найденных следствием переводов датирован 22 июля 1998 года. В этот день «Мерката» перечислила «Лайтстар» 11,7 миллиона, 9 из них ушло в фирму «Бершер», принадлежащую Бондаренко, откуда 5 миллионов переводятся лихтенштейнскому фонду «Торнтон Фаундейшн». Владельцем этого фонда оказывается дочь Павла Бородина Екатерина Силецкая. Причем живет Катя, как стало известно следствию, отнюдь не в Союзе Беларуси и России, а в США, в штате Коннектикут, в Гринвиче — месте, где селятся очень богатые люди.

Еще одно интересное лицо, принимавшее непосредственное участие во всей этой афере, — женевский адвокат Грегори Коннор, являющийся по совместительству управляющим «Лайтстар». Именно этот человек, имя которого швейцарцы долгое время держали в секрете, являлся тем доверенным лицом Столповских, кто непосредственно «нарезал» и распределял куски от 62-миллионного торта, оказавшегося в распоряжении «Лайтстар».

В итоге, полагали в Швейцарии, от контрактов на реставрацию Кремля и Счетной палаты Бородин и члены его семьи получили комиссионные в размере 25,6 миллиона долларов, или 41 %. Господин Столповских получил за свое посредничество 18 %, или 11,1 миллиона долларов. Сыгравший во всех этих трансакциях роль еще одного посредника Виктор Бондаренко и его жена Равида Мингалеева «довольствовались» такими же 18 %. Другие участвовавшие в этом деле персонажи типа Виталия Машицкого получили разные — от 7,5 миллиона до 50 тысяч долларов — суммы, видимо определяющие долю их непосредственного участия.

Возмутившись публикацией в российской прессе выдержек из упомянутого международного поручения, в частности, найдя в приложении № 3 свою фамилию, Столповских громогласно пообещал подать в суд на все эти газеты — «Коммерсантъ», «Сегодня». «Московский комсомолец». В качестве «вещдока», доказывающего полную невиновность своего клиента, адвокат Столповских Борис Кузнецов пообещал представить в суд официальный документ, полученный от заместителя Генпрокурора РФ Василия Колмогорова.

Бумага эта стоит того, чтобы ее процитировать. В ней, по словам Кузнецова, значится, что в процессе исполнения международно-следственного поручения Генпрокуратура «не установила признаков какого-либо уголовного преступления, дающих основание для возбуждения уголовного дела и привлечения в качестве обвиняемого кого-либо из должностных лиц или государственных служащих России и руководителей швейцарской фирмы «Мерката Трейдинг» в связи с заключением и реализацией указанных контрактов». Нет, Генпрокуратура ни в коей мере не опровергает факты, представленные Дево в своем поручении. Сделать это просто невозможно, поскольку текст швейцарского поручения под номером РР/4880/1999 был подкреплен копиями договоров, учредительных и банковских документов. Заместитель Генпрокурора России заявляет лишь, что в сообщенной Дево информации «нет никакого криминала». Иными словами, получение «семьей Бородина» без малого 26 миллионов долларов «комиссионных» Колмогоров посчитал абсолютно законным. Хотя даже в отечественном Уголовном кодексе такого рода «комиссионные» обычно называются «взяткой».

К слову, в присланном Дево международном поручении речь идет лишь об одном из эпизодов «Кремлингейта», значит, общий объем сделок между Управлением делами Президента и его зарубежными подрядчиками был намного больше. По моим подсчетам, он мог составлять до 3 миллиардов долларов США.

 

Самолет президента

Государственная транспортная компания «Россия» уже почти 50 лет обслуживает первых лиц нашей страны. До 1956 года Сталин, Хрущев и их приближенные летали только на военных самолетах. Затем спецавиацию было решено сделать гражданской.

В «Аэрофлоте» был создан Авиаотряд особого назначения — две эскадрильи Ил-14, базирующиеся во Внукове. Сюда отбирали летчиков со всего СССР. Помимо членов советского руководства пилоты отряда перевозили глав зарубежных государств во время их пребывания в нашей стране и выполняли особые задания правительства. К примеру, они доставили в Москву Юрия Гагарина после его полета в космос.

В 1993 году авиаотряд был преобразован в ГТК «Россия». Парк самолетов в нем состоит приблизительно из 40 самолетов и вертолетов, обслуживают их около 2 тысяч человек. Главный лайнер, с российским флагом на борту, на котором обычно и летает президент, — модернизированный Ил-96–300.

Осенью 1995 года Управление делами Президента передало контракт на переоснащение президентского самолета уже знакомой нам «МТ Мерката Трейдинг и Инжиниринг» во главе с Виктором Столповских.

В 1996 году все тот же Павел Бородин полетел в Швейцарию на завод всемирно известной компании «Jet Aviation», где делают салоны для президентов и королей. Там при содействии «Мерката Трейдинг и Инжиниринг» 8 января 1996 года Пал Палыч заказал роскошный двухэтажный салон для российского президента. История с самолетом весьма интересна, поскольку здесь пересеклись несколько обстоятельств того времени. Во-первых, к тому моменту в полное распоряжение Управления делами Президента была передана авиационная компания «Россия», занимающаяся обслуживанием первых лиц государства. Во-вторых, Международный промышленный банк нашел для Управления делами Президента иностранный кредит на 1 миллиард долларов США, предназначенный, как сказано в официальном сообщении Межпромбанка, «для обновления парка самолетов правительственной авиакомпании».

Здесь остается только вспомнить, что вице-президент Межпромбанка Элеонора Раздорская является по совместительству директором британской компании, в совет которой входил также Питер Берлин, основатель известной по делу «Bank of New-York» фирмы «Вепех», историю которой я расскажу в главе о «Рашен-гейте». Именно Межпромбанк и стал главным кредитором Управления делами Президента. Обслуживал он и привлеченные Управлением под гарантии Минфина кредиты иностранных банков, в том числе и для финансирования реконструкции Кремля. Эти факты газете «Ведомости» подтвердил представитель Межпромбанка Денис Смирнов. И наконец, третье обстоятельство, наверное самое важное. Суть его в том, что два первых обстоятельства явно принесли немалую пользу лицам, непосредственно связанным с Павлом Бородиным. Дело в том, что часть денег от этого миллиардного кредита получила и «Мерката Трейдинг».

* * *

Не прошло и года, как гигантский авиалайнер Ил-96–300 был превращен в летающий супергоспиталь. В нем разместились современный реанимационный центр, две спальни, душевые кабины, зал для совещаний, кабинет и другие специальные помещения для Ельцина и его свиты.

Рассчитанный в стандартном варианте на 235 мест, после переделки Ил-96–300 стал вмещать не более 35–40 человек — ближайшее окружение президента, обслуживающий персонал и охрану. Ходили едва ли не легенды, во сколько обошелся государству этот самолет, а точнее, его переоборудование и отделка. Самый «дорогой» российский художник Илья Глазунов, привлеченный к проекту вместе со своим сыном, не назвал даже приблизительную сумму, выплаченную за изготовленные им эскизы роскошной внутренней отделки лайнера. Так, в интервью газете «Совершенно секретно» хозяин «Меркаты» Виктор Столповских упомянул вначале о «тридцати с лишним миллионах», но потом уточнил, что работы обошлись в 36 миллионов. Затем следователь Дево обнаружил финансовые документы «Меркаты», согласно которым стоимость работ уже возрастала до 40 миллионов.

Эта же цифра содержалась и в акте проверки Внешторгбанка Счетной палатой — с учетом всех накруток — 40 миллионов долларов. И это при всем при том, что стоимость аналогичного Ил-96–300, подготовленного к продаже для другой известной зарубежной авиакомпании, с учетом всех переделок, замены всего оборудования вплоть до унитазов, технического оснащения и многого другого составляла примерно 30 миллионов долларов.

Обратите внимание: это цена не только отделки лайнера, в эту сумму вошла и стоимость… самого самолета.

Вскоре выяснилось, что при «официальной» стоимости начинки президентского лайнера в 40 миллионов долларов швейцарскому субподрядчику, выполнившему все работы, было перечислено лишь 13 миллионов. К такому выводу пришел женевский следователь Даниэль Дево, изучив изъятые в ходе обысков документы и проанализировав движение капиталов по некоторым счетам.

Куда же подевались оставшиеся почти 27 миллионов долларов?

Как сообщил Дево, в основе «дела о президентском самолете» лежат показания Агима Джинали, албанца из Косово, который был одним из руководителей компании «Мабетекс». В 1994 году он вышел из «Мабетекса» вместе с Виктором Столповских и стал правой рукой последнего в «Меркате», пока не разорвал с ним отношений в 1998 году. Продолжив «копать» дальше, Дево нашел документы, согласно которым 10 из 27 миллионов Столповских оставил себе, остальные пошли на «подкормку» высокопоставленных деятелей. В общем, сюжет с «бортом № 1» в точности повторил историю с получением «Меркатой» и «Мабетексом» контракта на реконструкцию Большого Кремлевского дворца. В обоих случаях конечными получателями «отката» оказались практически одни и те же люди.