Недаром есть пословица «Не было бы счастья, да несчастье помогло».. Верить в нее в обычной жизни просто катастрофа, но временами она все-таки срабатывает. Вот и сейчас: не встретили бы мы случайно пани Верчинскую, так бы и думали, что Штольца нет в Москве.

— Где это Федюково? Я не знаю... — взяла с места в карьер Капка.

— Тормозни у газетного ларька! Куплю карту автодорог! — сразу же сообразил я, без карты мы могли тысячу лет искать это Федюково.

Какое счастье, что в наше время мы просто забыли про слово «дефицит»! Карта лежала у меня перед глазами, а Капка направляла наш автомобильчик в сторону МКАД.

— Ну, нашел? — егозила Букашкина на месте от нетерпения.

— Езжай, давай к Кольцевой! Не вижу, где это...

— Давай у патрульно-постовой службы спросим!

Ну ни дура ли, а? Забыла, что нас разыскивают.

— Потерпи чуток. Я думаю, это недалеко от Москвы. Кому придет в голову своих «лаек» за тридевять земель везти... Ага, вот оно! Федюково! Сразу за Видным расположено! — я сунул карту под нос Капке, но та и без меня знала о городе Видное...

Букашкина резво взяла курс и, подобно охотничьей собаке, ни разу не сбилась со следа, проехав Жабкино и минуя Лопатино, мы поравнялись со ржавой вывеской. Деревня Федюково.

— Эй, бабуля, не подскажешь, где здесь приют «Надежда» для бездомных собак и кошек? — высунулся я в окно.

— А вы че ли помощь им везете? — полюбопытничала бабуля.

— Нет! Пообщаться хотим! — сказал я правду.

— Эк креста на них нету! — взвилась старушка как коршун. — Ну-ка проваливайте! Поговорить захотели... Нету здеся никакого приюта, понятненько? — уперла она руки в боки.

— Не понял-л! — протянул растерянно я.

— А чегой не понять-то? Шлындраете тута, вынюхиваете, бездомные твари вам покою никак не дають! Что они вам сделали, а? — продолжала чехвостить нас бабка ни за что ни про что...

— Да мы не с инспекцией, — сообразила Букашкина, что бабушка заприметила в нас вражеских агентов по уничтожению приюта. — Щеночка хотели себе присмотреть, желательно дворняжку. А то у нас в Москве все на породистых собаках помешаны, а мы считаем, что дворняги тоже ничего, обладают самым стойким иммунитетом ко всяким там чумкам и прочему...

— Правильно все про мунитет! Наши «полканы» вона полюбуйтесь, какие крепенькие. — И действительно, невдалеке беззаботно валялся в пылищи кобель рыжего окраса с крепчайшей нервной системой, только какой-нибудь котяра Васек мог нарушить его покой.

— Хорош пес, — похвалила Капка.

— Так это мой кобелина Трифон! Эй, Тришка, проводи заезжих до приюта, — сурово приказала бабка своему подопечному.

Тришка тут же забыл об отдыхе в песке и подбежал к бабусе: «Гав» подал он голос, что означало — все понял, спешу выполнять приказание!

— Видали? — гордо спросила бабка. — Все понимает, образина этакая! — ласково потрепала она по загривку своего верного друга Тришку.

Тришка не спеша посеменил вдоль улицы, мы поехали за ним, крикнув бабуле:

— Спасибо! — та только махнула рукой:

«Буде вам! Езжайте!»

Трифон довел нас до места, хотя уже и без него было ясно, вот он — приют! Место было обнесено деревянным забором, из-за которого доносился разноголосый лай.

Мы рискнули приотворить калитку, славу богу, на нас никто не бросился. Осмелев, мы пошли к ветхому домику. Некоторые собаки с любопытством разглядывали нас из своих вольеров, другие презрительно отворачивались, видимо, не отошли еще от людской несправедливости.

В стороне грелись на солнышке кошки, на нас они даже не посмотрели, столько величия было в их худеньких тельцах. Они с достоинством фараонов лениво щурились на солнце...

Вдруг откуда ни возьмись выкатился пушистый комочек и бросился Капке под ноги, той пришлось подхватить его на руки, сюсюкая:

— Ах, какая мордочка! А носик? Пуговка!.. — трепала она симпатичного малыша.

— Все, он ваш! — появилась хозяйка этого заведения в переднике с двумя огромными пакетами «Чаппи» в руках, я поспешил ей на помощь. — На счастье он бросился вам под ноги — примета такая есть, — пояснила свои слова моложавая женщина лет сорока пяти.

— С удовольствием возьму. Давно планировала, — сказала Букашкина, я лично о таких ее намерениях услышал впервые.

— Зачем к нам пожаловали? — спросила Анастасия Васильевна, насыпая в миски собачий корм. Лай усилился, а кошки навострили ушки, но с места не сдвинулись.

— Ищем Германа Штольца, говорят, он у вас в помощниках! — помогала Капка насыпать корм по мискам Анастасии Васильевне.

— Хорош помощник! Нахлебника себе завела. Сразу ведь поняла, парень дрянь. Да думала, вид бездомных животных научит чему-нибудь его. Жалости, к примеру, но его не захотели даже кошки к себе подпустить, шипели, как змеюки!

— Я поняла, о чем вы! Мы тоже особой любви к нему не питаем, Но нам надо узнать у него кое-какие подробности... — пояснила наш визит Капка.

— Так это от вас он скрывается? Приехал, трясется весь, фингал под глазом! Насолил он вам? — Мы с Капкой переглянулись. «Фингал?..»

— Фингал не мы ему ставили, значит, еще от кого-то скрывается! — сказала Капка и решительно направилась к дому, я припустил за ней.

У Германа и вправду видок был жалкий: синяк в пол-лица, взгляд затравленный! Только теперь я по-настоящему понял этого парня с душой иезуита, который великолепно умел пресмыкаться перед вышестоящими, но с остальными он был жесток и груб. Герка был талантливым бездельником. В суете и безделье проводил он все дни своей жизни', но это как раз и был его способ добывать себе пропитание. Капка почувствовала к нему жалость, потому что слабые и больные люди всегда располагали ее сердце к милосердию. Геркина слабость состояла в бесхарактерности. Он имел смелость быть самим собой лишь на фотографии для паспорта, в ванной и ватерклозете!

Он валялся на кровати, беспомощно пялясь в потолок. Увидев нас, подскочил как ужаленный, но все-таки вздохнул с облегчением, — Гера, какая встреча! Кто это тебя так? — стала издеваться над парнем Капка, отчаянно сочувствуя его незавидному положению.

— Как вы меня нашли? — вопросом на вопрос ответил Герман.

— Пани Верчинская твой адресок дала! — похвалилась Букашкина.

— Просил же! Совсем из ума выжила! — рассердился Герман на свою «возлюбленную», предавшую его в одночасье.

— От кого прячешься? — продолжала напирать Капка, но Герман решительно отвернулся.

— Не вашего ума дело! — куда исчезла его предупредительность и милое обращение с дамами, ах как быстро меняются люди, возмутился.

— Ты давай, парень, не дури! Спрашивают — отвечай! — посоветовал я ему.

— Кто вы такие, чтобы спрашивать меня? — истеричным тоном заорал Герка. Так-с, понятно, игра в прятки ему уже надоела, и нервы стали сдавать...

— А мы те, на кого вы с Изольдой убийство хотите повесить! — стал наступать я на Герку, имея стойкое желание поставить ему второй фингал для симметрии.

— Какое еще убийство? — неожиданно перешел на фальцет «неотразимый ловелас»

Герка.

— Убийство Дмитрия Занозина! Все знаем о вашем преступном сообществе и злых намерениях, — стал я засучивать рукава, горя желанием вытряхнуть из парня душу.

— Я к этому убийству вообще не имею никакого отношения. Просто попросили встретить Розку, она под видом Изольды летала в Испанию!

— Про это мы уже знаем! Но все открещиваются от дуэли с Занозиным! Остался только ты, голубчик! — уже шипел я змеей ему в самое ухо.

Парень струхнул малость, съежился и затрясся:

— Только этого мне еще не хватало! Гос-споди! Зачем только я связался с этими чумовыми сестричками! За что-о? — вопрошал он у нас, как будто мы ему были справочным бюро.

Если Герка и вправду не ломал комедию, то от кого он прячется?

— А кто тебя достать хочет? Ну-ка быстро колись!

У Герки Штольца так наболело на душе от его бестолковой жизни и навалившихся на него неприятностей, что ему просто необходимо было поплакаться в «жилетку»! Я решил подставить ему свою широкую грудь.

— Я должен вернуть долг! Пятьдесят тысяч долларов! Вы представляете?

Я кивнул парню, мол, чего не понять, ежу понятно: занял — отдавай!

— Но у меня нет денег! Я очень надеялся получить их от Изольды, но она меня кинула!

Говорит, денег нет. Но я-то знаю, что есть! Вот собрался перекантоваться здесь с недельку и, если она не заплатит, пойду в органы сдавать их. Мне уже терять больше нечего, — простонал парень и упал на кровать, чтобы разрыдаться, но я ему не дал, еще чего!

— Кончай пузыри пускать. Так ты Изольде угрожал, что расскажешь об ее затее ментам?

— Конечно, меня ведь самого прижали...

— Кто тебя прижал?

— Я хотел сыграть пару раз в казино! Сначала по маленькой! Выиграл! Радости — полные штаны! А эти... Короче, обставили они меня профессионально! Потом представились, думал, «братки» какие-нибудь... Так нет. Вляпался к парням из ФСБ. А они покруче будут!

Сказали, если долг не верну, они мне дело пришьют, до конца жизни вкалывать придется на Колыме.

— Дом продай — и вся проблема! — посоветовала Капка.

— В Немчиновке, что ли? Так он не мой!

Старуха пожить пустила, сама жутко не любит загородного жилья! — Герка говорил о пани Верчинской.

— А у нее занять не пробовал? — Капке было жаль этого прохвоста.

— Пробовал. Ни в какую. Жениться заставляет! — Лицо его приняло сухое, безжизненное выражение, именно такое выражение лица должны, по-моему, иметь осужденные на смерть, когда они сидят на электрическом стуле или восходят на эшафот. Уж лучше смерть...

— Дела-а! — присел я в растерянности на табурет. Думал, убийцу скручивать буду, а здесь такое...

— Как вы думаете, отдаст мне Изольда деньги? — искал у нас сочувствия Герка.

— Сомневаюсь. Она тоже открещивается от убийства! Волосы на себе рвет, тебя изловить хочет, — подсыпал я соли на Геркины и без того саднящие раны.

— Так и знал! Крутая бабенка оказалась.

Розка предупреждала, надо было предоплату взять, — сокрушался Герка о потерянных деньгах. — Все, придется к Лидии возвращаться, просить ее руки, — сделал вывод Герка, окончательно потерявший рассудок.

С легким сердцем мы уходили от рыдающего Штольца. Мы были спокойны за Геркин характер, так как невозможно отнять у человека то, что не дано ему господом богом.

— Уж если он собрался жениться на этой старой грымзе, то я снимаю с себя полномочия сыщика-любителя. Это удар ниже пояса. Этот слизняк не убивал Занозина и тем более не прихватывал чемоданчик с кассой! — вынес я оправдательный приговор Штольцу...

— Да уж! — только и сказала Капка, подхватив на руки лохматого щенка.

— Уезжаете? — подошла к нам Анастасия Васильевна.

— Да! — кивнули мы ей.

— Щенка с собой берете? Если вы не планировали, то лучше не надо! Вдруг обузой станет! — стала отговаривать она Капку, но та уперлась рогом!..

Воистину последние мозги потеряла! Куда мы с ним? К Вовке? На зону?

А щенок хоть и маленький, да хитрой бестией оказался, высунул розовый язычок и давай нализывать Капкины щеки. Прохвост! — похвалил я пушистика и, подхватив его у Капки, потопал к машине.

Капка остановилась у пластикового ящика с пожертвованиями, доставая мятые бумажки, выгребла все, что имелось у нее в наличии. Хорошо хоть деньги Маркыча у меня, а то и эти бы спустила.

— Помогают? — спросила Капка у провожающей нас Анастасии.

— Да, люди в основном добрые. Хватает на прокорм. Конечно, чего греха таить, хотелось бы большего, своего ветеринара, к примеру. А то приходится каждый раз из Москвы привозить знакомого, хорошо хоть он денег с меня не берет.

— А вы давно знаете Лидию Верчинскую?

— Панночку-то? — звонко рассмеялась Настя. — Давно. На подиуме еще вместе работали в Доме моды! Лидочка первая среди нас была, красавица! — похвалила чистосердечно Настя свою подружку.

— Вы тоже хорошо выглядите! — от всей души сказали мы комплимент такой милой женщине.

— Питомцы мои не дают мне состариться. — Возле глаз Аси появились довольные морщинки. — Да и младше я Лидочки на шесть лет. — Она потрепала загривок пушистика, прощаясь с ним.

— Только образ жизни у нее совсем другой, — осудила Капка пани Верчинскую за ее увлечение молодыми людьми.

— Каждому свое. Но Лида очень добрая, вот приют мне помогла организовать, деньгами частенько дает, так что не судите ее строго. — Не держала ни на кого зла добрейшая Настя.

— До свидания! — попрощались мы, нас ждал Тришка, чтобы отчитаться перед бабкой, что поручение выполнил...

* * *

...Когда мы вышли за калитку, Букашкина чуть не разревелась:

— Спасибо тебе, Мамонт!

— Мне-то за что? — опешил я.

— Что щенка разрешил взять!

Вот девчонка дает! Кто я такой, чтобы ей запрещать? Хотя была бы моя воля.., я размечтался о ремне, но пушистик прочитал мои мысли и щикотно лизнул меня в ухо, после чего взял и прикусил его. Тоже мне защитничек выискался, пожурил я его взглядом, но щенок только улыбался своей хитрющей мордочкой и весело дышал — фы-фы-фы...

Строгая бабуля уже судачила с деревенской сплетницей, Тришка подбежал к ней и встал на задние лапы: «Гав!» — приказание выполнено!..

— Взяли? — увидала бабушка щенка у меня на коленях.

— Да, — остановила Капка машину. — Посмотрите какой! — гордилась она своим пушистиком.

— Бравенький! — похвалила бабка щенка. — Тока вы навроде дворнягу планировали взять, а сами породистого отхватили! — удивила нас бабка.

— Как? — Капка стала вертеть щенка в поисках сходства его с бассетом или на крайний случай с таксой, другие породы никогда не интересовали Букашкину и смело относились ею в стан двортерьеров.

— Это Найда родила три месяца назад! Из Москвы ее Анастасия чуть живую привезла, еле выходили! Захарьиху просили даже помочь, колдовка наша местная, травками лечит... — взялась сплетничать с нами бабуля, а другая ей вторила:

— Найду ить хозяева выкинули, моталась по свалкам! Никакая стая не взяла ее к себе жить, беременная она была!

— Наша Настя молодец! Уважают ее тута все. Не токо божьим тварям помогает, но и нам, греховодникам, у ней ведь «Нива», а народец туточки бедный живет, ежели какая беда приключится, все к ней бегут! Помнишь, как Микитичу руку назад успели пришить? — обратилась он с вопросом к своей подружке, но тут же сама принялась отвечать на него. — Это Ася успела его в больницу свезти, а культю обрубленную в пакетик, да льдом обложила, все знает она у нас! Вот Микитич таперича в должниках у нее ходит, шутка ли, думал без руки куковать станет, ан нет, дохтора черезчур умные ему попались, на место ее пришили, даже кровь у него в энтой руке церкулироват! — дивились чуду нейрохирургии бабули.

— А помнишь, в позапрошлом годе она роды приняла у Вересаевской снохи, та тройню принесла. Мыкаются таперича с ымя... — подхватила вторая бабуля.

— Окстись, Никитишна! Славно они живут.

Не всем на «мерсах» ездить, — укорила Тришкина хозяйка местную сплетницу.

— Да я что? Я ничего. Тяжело, говорю, троих подымать, — стала оправдываться та.

Богатая событиями жизнь в деревне, мы-то думали — полный застой. А здесь и приют, и местная ведунья имеется, и мужикам руки назад пришивают, и сразу тройню рожают! Не соскучишься, одним словом...

— Какая порода у Найды-то? — решил Прервать я бабулек, а то до вечера будут вспоминать все свои «крестовые походы» и косточки односельчанам перемывать.

— Так ить это чистокровный кавказец у вас!

Анастасия и щенков проверила, папаша ихний тоже кавказцем был. Анализы какие-то ее знакомый ветеринар делал. Чаво только хозяева выкинули Найду, так в толк и не возьмем, сами повязали, щенков планировали, а потом возьми да и прогони псину на улицу под дождь, осень на дворе уже стояла... Ну да, слава богу, Настя ее подобрала, вон и щеночки уже все пристроены, этот последний около мамки вертелся! — пустились в объяснения наши знакомые старушки, а я тоскливо посмотрел на щенка — ну и вымахаешь ты, брат! Капка еду замучается тебе таскать.

А ему что, дыбится сидит да лизнуть меня пытается!..

— До свидания! — решил я отделаться от бабок, а то пришлось бы нам всю историю федюковцев выслушивать еще часа три вплоть до изгнания монголо-татарских захватчиков.