Островок, где приземлился Пётр, был совсем маленький. Весь он был покрыт мягким песком, в который была воткнута палка с надписью:

О

Возле таблички сидел Краб и плакал навзрыд.

— Что с тобой? Почему ты плачешь? — с участием спросил у Краба Пётр.

Краб удивлённо посмотрел на Петра:

— Ты серьёзно хочешь это знать? — и продолжал плакать.

— Хочу, — кивнул головой Пётр.

Краб недоверчиво посмотрел на мальчика:

— Я плачу вот уже триста тридцать три тысячи лет, и ещё никто никогда не спрашивал меня, почему я плачу, — и слёзы катились из его глаз и стекали по песку в море.

— Но я серьёзно тебя спрашиваю. Краб горестно развёл клешнями:

— Но я не понимаю тебя. Зачем ты спрашиваешь?

— А может быть, я смогу тебе помочь?

— В чём помочь? — удивился Краб и начал понемногу успокаиваться.

— Чтобы ты больше не плакал.

— А допустим, я хочу плакать.

— Допустим, что ты не хочешь.

— А я как раз сейчас хочу плакать, — упрямо возражал Краб.

— Но ведь никто не может хотеть плакать ни с того ни с сего, — возразил Пётр.

— Я плачу с того и с сего, — похвастался Краб.

— Но ведь ты плачешь так триста тридцать три тысячи лет? Не слишком ли это долго? Вся вода вокруг, наверное, уже стала пересоленной.

— Что правда, то правда! — загордился Краб.

— Ну и хватит, — предложил ему Пётр. Но Краб уже снова пустил слезу:

— А если я не могу?

— Почему ты не можешь?

— Потому что я должен плакать.

— А почему должен?

— Потому что я очень несчастный.

— А почему ты несчастный?

— Потому… потому… — Краб вдруг запнулся. — Знаешь, я уже за эти годы забыл, почему я несчастный. Но я действительно несчастный — и ещё как!

— У тебя что-нибудь болит?

— Болит.

— Что?

— Глаза — от слёз.

— Так не реви, — сказал Пётр. — И не будешь несчастным.

— Но как же это сделать? — растерянно спросил Краб. Пётр вспомнил о своих музыкальных часах.

— Знаешь что? — улыбнулся он Крабу. — Я дам тебе часы.

— Зачем? У меня есть песочные.

— Ты только послушай.

Пётр завёл часы, и они начали играть красивую песенку. Краб немножко послушал, потом сам стал напевать мелодию и наконец чуть ли не пустился в пляс.

— Послушай, — обратился он к Петру, — ты насовсем мне их даёшь?

— Они твои, — просто сказал Пётр.

— Очень мило с твоей стороны, — сказал растроганный Краб. — А что дать тебе взамен?

— Мне ничего не нужно.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Краб осмотрелся вокруг:

— У меня здесь вообще-то ничего нет. Только песочные часы. И табличка с буквой О. Хочешь букву О?

— А на что она годится?

— Это очень хорошая буква, — похвалился Краб. — Её можно повесить на шею и стать невидимым. Если тебе надо стать невидимым, я могу тебе дать это О.

— Если оно тебе не нужно…

Краб подпрыгнул от радости:

— Возьми, конечно.

— А вдруг придёт Чёрная дама и спросит, где буква?

— Пустяки, — махнул Краб клешнёй, — я скажу, что она растворилась в соли. Чёрная дама всё время требует, чтобы я охранял. Как будто сюда кто-нибудь может пробраться мимо китов, Лиловой лилии, Огнеуса и Снеговика? Ведь сюда никогда не попадёт тот, кому здесь не следует быть. Тебе здесь следует быть, правда?

— Ещё бы! — засмеялся Пётр. — Но лучше не говори обо мне с Чёрной дамой, хорошо?

— И придёт же тебе в голову! — рассердился Краб. — Разве я могу вставить хоть слово? Говорит всё время она. А я лишь тихонько плачу.

— Ну, мне пора, — поднялся Пётр. — Мне надо сегодня попасть ещё на следующий остров.

— К Осьминогу?

— Да, — кивнул Пётр небрежно.

— Ага. А может быть, тебе ещё что-нибудь дать? Ну, хотя бы песочные часы?

— Нет, спасибо, — отказался Пётр. — Постой! Я вот что подумал: а что, если бы кто-нибудь имел три золотых волоса Златовласки и три серебряных волоса Сребровласки…

— Глупости, — прервал его Краб. — Их не может иметь никто. Огнеус и Снеговик никогда бы их не отдали.

— Подожди, — успокоил его Пётр. — Я спрашиваю: если бы…

— Если бы… — засмеялся Краб. — Вот шутник. Если бы да кабы во рту выросли грибы…

— Что?

Краб чуть не валился от смеха:

— В том-то и всё дело, что был бы не рот, а целый огород.

Пётр из вежливости улыбнулся, но потом снова вернулся к своему вопросу:

— Так что бы было, если бы кто-нибудь имел все шесть волосков?

— Не задавай глупых вопросов, — обиделся Краб. — Ведь это знает каждый крабёнок ещё в первом классе: он смог бы сорвать три банана.

— Каким образом?

— Не притворяйся, что не знаешь. Ты просто хочешь меня испытать, правда?

— Гм!.. — неопределённо промычал Пётр.

— Так я и знал. Но чтобы ты не мог сказать, что я не знаю, я отвечу тебе: к одному концу банана надо привязать золотой волосок, к другому — серебряный и этими волосками сорвать банан.

— А почему его нельзя сорвать просто так?

Крабу стало смешно до слёз.

— Вот хитрец! Разве можно сорвать три банана просто так?

— Правильно, — ответил Пётр, лишь бы что-нибудь сказать, но он уже начинал понимать. Одно только не было ему ясно, почему Чёрная дама сама не воспользуется золотыми и серебряными волосками. Он спросил об этом Краба.

— Ты не знаешь? — удивился Краб.

— Я тогда отсутствовал на уроке, — отговорился Пётр.

— Это абсолютно ясно. Чёрная дама не смеет коснуться волос: она обожглась бы. Так устроил Господин в чёрной шляпе.

— Теперь понятно, — улыбнулся мальчик. — Ну, я пошёл. Пусть тебе верно служат мои часы.

— Спасибо. До свидания, — помахал Краб клешнёй. — И передай привет Осьминогу.