Кто-то посоветовал спилить меченые деревья, а зарубки сделать в другом направлении — сбить фашистов с пути. Командир принял другое решение: заминировать всю дорогу, помеченную «лесником».

Вот тут и сказал свое слово дядя Леша, подрывник высшего класса, присланный в отряд из минского подполья. Он предложил использовать против фашистов целую систему минной обороны.

Просто поставить мины — это каждый сумеет. Ну, взорвется один-другой фашист, а потом враги отступят и будут бить из пушек и минометов, расчищая себе дорогу. По всему было видно: фашисты постараются захватить партизан врасплох. Об этом говорил и визит «лесника», и данные разведки, и то, что фашисты притихли… Ясно: готовятся к чему-то. Не было и бомбежек с воздуха, хотя незамаскированные ложные траншеи и землянки наверняка видели немецкие летчики. Но ни одной бомбы не упало на эти «позиции». Значит, и артобстрел, и бомбардировка — все приурочено к одному времени.

Дядя Леша предложил заминировать всю дорогу, приготовленную «лесником» для фашистов. Но взорвать минные поля одновременно, когда немцы и полицаи растянутся вдоль всего пути, отмеченного зарубками.

План одобрили. Дядя Леша с подрывниками и приданными ему бойцами приступил к делу.

Костя был консультантом, «токарем-пекарем первого разряда», как шутливо называл его дядя Леша. Они вдвоем до самого края леса повторили маршрут юного разведчика с «лесником», и подрывники в местах, указанных дядей Лешей, закладывали недавно привезенные с аэродрома снаряды, протягивали невидимые паутинки тонкой медной проволоки к электрозапалам, маскировали их мхом, хвоей, листвой. Надо было торопиться: фашисты вот-вот пойдут в наступление.

— В чаще ставить мины не будем, — говорил подрывникам дядя Леша. — Фашисты сюда не полезут. Они пойдут по наиболее открытым местам.

— Да, — подтвердил Костя, — и «лесник» обходил чащобу.

— А если все же попрут чащей? — спросил кто-то из подрывников. — Тогда весь наш замысел на ветер?

— Не попрут, — убежденно сказал дядя Леша. — Даже в мирное время человек по лесу пробирается так, чтоб было легче пройти. А тут, во-первых, страх, а во-вторых, фашисты к лагерю будут стараться подойти тихо. Значит, надо минировать более открытые участки. Тогда и поражаемая площадь при взрыве будет наибольшая.

Система дяди Леши позволяла свободно ходить по заминированному участку. Мины взорвутся только тогда, когда будут включены подрывные машинки «МП». По медным жилкам проводов к электрозапалам побежит ток и… Костя представил эту картину: ох и жарко будет фрицам.

— А если взрыв, выстрел или еще что-нибудь нарушит цепь? — спросил командир. — Что тогда?

— Дадим ток по запасной, аварийной, схеме одновременно из разных электроисточников, — спокойно объяснил дядя Леша. — К тому же основные узловые заряды соединены у нас детонирующим шнуром. От их взрыва сработает вся система.

— Надежно?

— Надежно, товарищ капитан. Фейерверк будет знатный. Надолго запомнят. Если будет кому запоминать.

— Хорошо было бы перед взрывом остановить их на минуту, — в раздумье сказал комиссар. — Сбить передних в кучу, задержать. Тогда, если что, и скосить автоматным огнем легче.

— Как же ты их остановишь да еще в кучу сведешь? — засмеялся начальник штаба. — Разве на елке стенгазету с карикатурой на Гитлера повесить?

— А что, если чучело Гитлера сделать? — предложил Костя. — И на дороге поставить. В мундире.

— А что? Мысль стоящая! — загорелся Муравьев. — Сделаем чучело и заминируем его!

Чучело соорудили быстро: сбили из кольев крест, воткнули в землю, надели на него пробитый пулями рваный эсэсовский мундир. Подольше пришлось повозиться с головой, но в конце концов сделали и ее — из гнилого старого пня. Вместо глаз прикрепили две выпуклые белые пуговицы из немецкой шинели, вместо носа — гнилую почерневшую шишку, волосы сделали из конского хвоста. Под мышкой одной руки у «фюрера» торчал березовый крест, другую он поднимал в фашистском приветствии.

К чучелу была прикреплена вывеска с надписью, сделанной большими буквами по-немецки и по-русски: «Адольф Гитлер». А невидимый проводок сбегал по колу вниз и скрывался в траве.

К вечеру следующего дня минная оборона была закончена и, как сказал дядя Леша, «система сдана в эксплуатацию».