Еврейские беды услышались первыми. Их голоса звучали громчей, поскольку не обделили нервами евреев в эпоху дела врачей. Потом без нервов, с зубами сжатыми, попер Чечни железный каркас. Ее выплескивали ушатами из Казахстана на Кавказ. Потом медлительные калмыки, бедолаги и горемыки, из ссылки на родину, влачась в пыли, из пустоты в пустыню пошли. А волжские немцы ждали долго, покуда их возвратят на Волгу, и, повздыхав, пошли черепицу обжигать и крыши стлать, поскольку им нечего торопиться. Потом татары засыпали власть сначала мольбами, потом прошениями, потом пошел татарский крик, чтобы их не обошли решениями, чтобы вернули в Крым. Все эти вопли, стоны, плачи в самый долгий ящик пряча, кладя под казенных столов сукно, буксует история давным-давно. В нее, в историю, все меньше верят. Все меньше спроса на календари, а просто пьют, едят и серят от зари до зари.