— Вы почти ничего не ели, моя дорогая, — озабоченно заметила Джессика Нортрап. Она поставила свою чашку с чаем на стол и внимательно посмотрела на невестку. — Если вы предпочитаете, чтобы в дальнейшем миссис Бредшоу готовила на завтрак какое-нибудь особое блюдо…

— Все прекрасно, мадам, — поторопилась заверить свекровь Марселла, выдавив из себя слабую улыбку. — Просто я переутомилась после вчерашнего, вот и все.

— Ах, это вполне понятно: ведь все происходило в такой спешке. Мы с Невиллом до сих пор никак еще не привыкнем к переменам в нашей жизни. Правда ведь? — обратилась вдовствующая графиня к сидевшему напротив нее деверю.

Невилл Нортрап утвердительно склонил голову.

— Я уверен, Марселла простит нас, если ей покажется, что мы зря здесь болтаемся несколько дней. В конце концов, мы живем в этом доме с ее согласия.

Прежде чем Марселла успела возразить, Невилл уже повернулся к Джессике и начал рассказывать о каких-то своих легкомысленных делах, предпринятых им в последнее время. При этом никто до сих пор так и не сказал ни слова о пустующем месте во главе стола.

Однако по мере продолжения этого тягостного завтрака Марселла поймала себя на том, что невольно поглядывает на стул, где должен был сидеть Гарет. Она также заметила и взгляд Джессики, также время от времени устремлявшийся в том же направлении.

Марселла не сомневалась, что Гарет не приходил домой прошлой ночью. Она проснулась на рассвете, совершенно неотдохнувшая и обеспокоенная тем, как встретится с мужем и спросит его о причине столь странных поступков. Вытащив ножку стула из-за ручки двери, Марселла оказалась в комнате Гарета и обнаружила, что постель мужа так и не тронута, а от огня в камине остался лишь остывший пепел.

Не дожидаясь Софи, Марселла торопливо оделась сама и спустилась вниз, надеясь увидеть Гарета за завтраком. Однако одного взгляда на столовую оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном. Марселла заглянула и в другие комнаты, которые ей мимоходом показала накануне Софи. Повсюду, начиная с вешалок для пальто и плащей и кончая вышитыми подушками, Марселле встречался герб с волком, а вот самого графа Вольфа она так и не нашла.

Квинн тоже отсутствовал, словно сговорившись с хозяином. Впрочем, Марселла догадывалась: он скрылся, чтобы не ставить ее в неудобное положение. Несомненно, уже вся прислуга знала о том, что их хозяин бросил свою невесту в брачную ночь. Встречавшиеся Марселле слуги почтительно кланялись и приседали, но она чувствовала на себе их сочувственные взгляды.

Взяв себя в руки, Марселла решила, что не позволит отчаянию овладеть ее разумом. Неизвестно, догадались ли о случившемся Джессика и Невилл, но никто не спросил у Марселлы, почему за столом нет Гарета. Сначала она хотела извиниться за мужа, но потом передумала: пусть сам объяснит матери и дяде, где провел эту ночь.

— Итак, дорогая, — вывел Марселлу из задумчивости голос Джессики. — Кажется, ваши родители уехали в Бат?

— Да, уехали, мадам. Боюсь, волнения, связанные со свадьбой, оказались слишком обременительны для здоровья моей матери. В последнее время она и так много расстраивалась… с тех пор, как Кларенс неожиданно уехал из дома.

Вдовствующая графиня сочувственно кивнула.

— Прекрасно понимаю, что должна была пережить бедная женщина. Никогда не перестаешь заботиться о детях, даже если они уже выросли и покинули родной дом.

— Всему причиной карточные долги, не так ли? — деликатно спросил Невилл. — Какая, однако… ирония в том, что расписки находились у человека, за которого сестра чуть позже вышла замуж. Когда ваш брат вернется, я могу дать ему несколько полезных советов насчет того, как улаживать подобные дела более приемлемым способом.

— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила Марселла, уловив в словах Невилла завуалированную грубость и бессердечие, опровергавшие его любезное сочувствие.

Она принялась намазывать маслом горячую булочку, одновременно прислушиваясь к разговору своих новых родственников, которые нашли другую тему для беседы.

К Джессике Марселла уже успела проникнуться искренним уважением, тем более, что вполне могла себе представить, как страдала все эти годы достойная леди. Она понимала также, что вдовствующая графиня старалась оказать своей невестке доброжелательный прием, несмотря на предубеждения, которые, наверняка, могли у нее возникнуть в отношении этой женитьбы.

А вот к Невиллу Марселла испытывала смешанные чувства. Она отложила раскрошенную булочку и поднесла ко рту чашку с чаем, уже в который раз во время завтрака уловив на себе оценивающий взгляд Невилла, которым он окидывал ее, когда думал, что Марселла этого не замечает.

Она затруднялась сказать, почему ее так беспокоят эти беглые взгляды. Вероятно, это объяснялось тем фактом, что несмотря на разницу в возрасте — двадцать лет, — Гарет и Невилл поразительно походили друг на друга. Однако, если Гарет постоянно сохранял настороженность, как волк, готовый к прыжку, Невилл имел вид томный и ленивый, что нервировало Марселлу не меньше. Более того, под внешней любезностью этого человека она ощущала неприязнь к себе.

Возможно, это объяснялось лишь тем, что на нее тоже распространялось недовольство, которое Невилл мог чувствовать к Гарету, вмиг лишившему его титула, дома и состояния. Действительно, немногие люди — и сама Марселла в том числе, — не испытывали бы хотя бы досады из-за столь резкого поворота их судьбы.

А может, Невилл опасался, что Марселла постарается выставить его и Джессику из дома в поместье, где они прожили столько лет?..

Подумав об этом, Марселла примирительно улыбнулась дяде Гарета, а тот, продолжая разговаривать Джессикой, ответил ей вежливым кивком головы. Немного расслабившись, девушка снова принялась за еду.

В это время в холле послышались чьи-то шаги. Марселла подняла глаза и едва успела подавить удивленный возглас, как в комнату в сопровождении ошеломленного Бидлза вошел не кто иной как Гарет. Пошатываясь, он добрался до стула во главе стола и без сил рухнул на него.

Резко звякнув о фарфор серебряной ложкой, Невилл на полуслове оборвал свою речь, приподнялся с места и снова сел. Вечно утомленное, скучающее выражение его лица сменилось изумлением. Впервые со времени короткого знакомства с ним Марселла заметила, что он не находит слов. Джессика осталась на месте, тоже храня молчание. Ее волнение выдавали лишь неожиданно побелевшие косточки пальцев, прижатых к бледным губам.

Однако виновник переполоха не обращал решительно никакого внимания на столь пристальное разглядывание. Заняв свое место, он с беззаботным видом налил себе чашку чая. Казалось, Гарет не замечал ни вырванного из проймы рукава дорогого сюртука, ни того, что сам он с головы до ног забрызган грязью… не говоря уже о струйке засохшей крови, протянувшейся от брови вниз по щеке.

Марселла тоже открыла рот, но потом снова закрыла его, смутно осознавая, что ведет себя в точности как Невилл, напоминающий выброшенную на берег рыбу.

Между тем Гарет отставил чашку и теперь накладывал оставшуюся ветчину. Только после того как он положил на свою тарелку такую же порцию паштета и спокойно приступил к еде, Марселла, наконец, обрела способность говорить и выпалила:

— Боже милостивый, Гарет, что с тобой произошло?

Гарет перестал жевать и с непроницаемым выражением лица поднял глаза от тарелки.

— Я считал, что ответ и так ясен. Меня сбила наемная карета, недалеко от «Золотого Волка», и полночи я провел в канаве без сознания.

— Сбила? — слабым голосом воскликнула Джессика и на мгновение закрыла глаза. — Господи, тебя ведь могли убить!

— Но не убили, мадам, и это главное. А сейчас, как вы полагаете, не попросить ли миссис Бредшоу подать еще немного этой поистине превосходной ветчины?

— Лучше бы мы послали за врачом, — уже более решительным тоном ответила вдовствующая графиня, бросив при этом на Марселлу умоляющий взгляд.

Марселла поспешно кивнула. После того как прошли первые минуты потрясения при виде избитого и окровавленного Гарета и стало ясно, что серьезных ранений у него нет, ее охватило желание хоть чем-то помочь мужу.

— Да, нужно пригласить врача, — согласилась она, вставая со стула, — а также констебля. Мы должны сообщить об этом происшествии и проследить, чтобы нашли кучера. Я вызову Бидлза, а потом…

— В этом нет никакой необходимости, — уже знакомым бархатисто-стальным голосом оборвал жену Гарет. Он неторопливо положил вилку и пристально посмотрел на Марселлу своими зелеными волчьими глазами. — Уверяю вас, мадам, со мной все в полном порядке. А теперь сядьте на место и продолжайте завтракать.

Марселла ответила ему возмущенным взглядом, испепеляющий гнев мигом спалил прежнее сочувствие. Она-то беспокоилась о благополучии этого разбойника, а он вместо благодарности обращается с ней, как с непослушным ребенком!

Марселла глубоко вздохнула, собираясь отстаивать свою правоту, как вдруг услышала вежливое покашливание.

— Однако, племянник, возможно, женщины и правы. При взгляде на Невилла молодая дама убедилась, что тот вновь обрел скучающе-томный вид. Он наклонился вперед, небрежно сцепив пальцы под подбородком, и смотрел на Гарета горящими глазами, хотя тон его оставался холодным.

— А вдруг ты пострадал больше, чем тебе кажется? — продолжал заботливый дядюшка. — Что же касается вызова констебля… действительно, нельзя допустить, чтобы такой кучер безнаказанно разъезжал по улицам. По крайней мере, ты мог бы успокоить мать.

Гарет молча взглянул на Невилла, и Марселла почувствовала, что речь дяди он воспринял с таким же неудовольствием, как и ее предложения. Однако с матерью Гарет заговорил мягким голосом:

— Я ценю вашу заботу, но уверяю, я цел и невредим… и в дальнейшем собираюсь быть более осторожным и почаще оглядываться. А теперь, если вы все не возражаете, я хотел бы поесть.

— Если ты так решил, то конечно, дорогой, — неуверенно согласилась Джессика, но продолжила уже с некоторой долей иронии: — В таком случае полагаю, ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы принять на этот вечер приглашение леди Бейнбридж. Ее светлость очень просила, чтобы ей предоставили возможность ввести в общество тебя и Марселлу.

Гарет лишь коротко кивнул и снова уткнулся в тарелку, но Марселла успела уловить в его глазах огонек нерешительности и раздражения. Очевидно, ему снова пришлось выбирать меньшее из двух зол: заставить мать волноваться или пойти на раут к Бейнбриджам.

Вдовствующая графиня со вздохом отложила салфетку, встала из-за стола и с тихой величавостью выплыла из комнаты. Невилл, дружески подмигнув удивленно воззрившейся на него Марселле, быстро последовал за нею, оставив молодую графиню наедине с мужем.

Гарет проводил взглядом удалившихся родственников. Когда за ними закрылась дверь, он, наконец, удостоил внимания жену.

— Вам тоже не обязательно оставаться здесь.

— А я останусь, — возразила Марселла. — Если помните, милорд, вы сами посоветовали мне закончить завтрак.

Ответив столь едко и находчиво, она схватила вилку и неловко вонзила ее в толстый ломоть кровяного пудинга. Раздавшегося скрежета зубьев вилки о фарфор оказалось достаточно, чтобы Марселла отдернула руку и взяла другой кусок с несчастного блюда.

— Полагаю, я должен быть благодарен, что вы целились не в мое сердце, — язвительно прошептал Гарет.

Марселла не удостоила его ответом, но… и не потрудилась указать, что найти у него в груди упомянутый орган было бы весьма затруднительно. Несколько минут прошли в напряженном молчании, пока Марселла не задала мучивший ее еще с прошлого вечера вопрос.

— Скажите, милорд, — проговорила она холодным тоном, — теперь, когда мы выяснили, где вы находились большую часть ночи, не потрудитесь ли и объяснить, почему вы решили провести вечер не дома, а в другом месте?

— Нет, не скажу.

— Но это все-таки была наша брачная ночь. Я полагала… то есть ожидала…

— Вы ожидали, что я приду в вашу спальню и воспользуюсь своими правами мужа? — закончил Гарет с невеселой улыбкой, от которой щеки Марселлы залил горячий румянец. — Если помните, мы уже уладили это неприятное дело, когда вы пришли просить за вашего брата. Что касается юридических формальностей, то они уже выполнены.

«И поэтому он отправился на поиски чувственных наслаждений в другое место?»

Да, Марселла никак не предвидела подобную возможность и не представляла себе, какой странно болезненной окажется сама мысль об этом.

— Я… я не понимаю, — продолжала настаивать Марселла, чувствуя, что краснеет все больше и больше, но полная решимости вытянуть из Гарета ответ. — Вы хотите сказать, что это формальная женитьба, и вы не собираетесь жить со мной как со своей женой?

— Я хочу сказать, мадам, что будь я проклят, если когда-либо вновь окажусь в одной постели с вами.

— Понятно.

На Марселлу внезапно снизошло удивительное спокойствие, и она смогла хладнокровно встретить взгляд Гарета. Теперь ее проблема решена. Если все оставшиеся в их семейной жизни ночи они проведут порознь, он никогда не узнает, что ей пришлось солгать насчет той роковой ночи.

— Очень хорошо, милорд, — продолжила Марселла ледяным тоном. — Если вы хотите установить именно такие условия, я с удовольствием подчинюсь им. Полагаю также, раз вы собираетесь без зазрения совести искать развлечений на стороне, то и я буду вольна делать то же самое.

Спрятав довольную улыбку, Марселла сделала вид, что всецело занята своим пудингом. На самом деле она вовсе не собиралась заводить себе любовника. К тому же можно было поклясться: граф Вольф никогда не предоставит своей жене такую свободу, даже если они и будут жить отдельно.

Однако Гарет снова удивил ее.

— К счастью для вас, лицемерие не относится к числу моих недостатков. Можете вести себя как угодно, но соблюдая приличия.

Не успела Марселла сообразить, что скрывается за этим необычным предложением, предоставлявшим ей полную свободу действий, как Гарет отодвинул свой стул, встал из-за стола и, двигаясь по-волчьи бесшумно, направился к двери. У порога он остановился и еще раз взглянул на жену.

— Только одно предостережение, милочка, — тихо добавил Гарет с холодным хищным блеском в зеленых глазах. — Я не позволю выставлять на посмешище мою семью и не позволю ублюдку другого мужчины считаться моим наследником. Так что выбирайте… разумно.

«Разумно».

Это слово горечью отозвалось в сознании Марселлы. Она потрясенно смотрела на дверь, тихо закрывшуюся за мужем, думая о том, что единственный ее выбор за последнее время — замужество — оказался, судя по всему, далеко не разумным, а первая же попытка отплатить Гарету той же монетой позорно провалилась. Вместо того, чтобы оскорбиться при мысли о том, что жена может завести себе любовника, этот разбойник чуть ли не сам посоветовал ей нарушить супружескую верность.

Марселла отодвинула тарелку с неаппетитными остатками пудинга, сожалея, что нельзя точно так же оттолкнуть от себя и тревожные мысли. Несмотря на то, что она не хотела быть женой Гарета в полном смысле этого слова, однако, оказавшись отвергнутой, не могла не почувствовать себя оскорбленной.

Марселла встала из-за стола и направилась к двери, ощущая еще большее одиночество, чем в первое время пребывания в этом доме. В глубине души она надеялась иметь от Гарета детей — одного или двух — как утешение в их лишенном любви союзе. Но оказалось, даже этому бальзаму не суждено пролиться на ее раны.

— Прошу прощения, миледи.

В холле, рядом со столовой появился Бидлз, к которому уже вернулся его обычный невозмутимый вид. Дворецкий держал перед собой серебряный поднос со сложенным листком белой бумаги.

— Это письмо принесли для вас всего минуту назад, миледи, — печально сообщил он, протягивая поднос. — Боюсь, однако, что не смогу сказать, кто это сделал. Когда, услышав стук, я открыл дверь, на крыльце уже никого не оказалось, а письмо было прижато к двери молотком.

— Хорошо, Бидлз, — рассеянно ответила Марселла, отметив про себя, что ее имя нацарапано незнакомым почерком, и, взяв листок, начала подниматься по лестнице.

Как ни хотелось ей укрыться в спальне и остаться там в одиночестве на ближайшие годы, она все же решила побыть несколько минут с Джессикой. Если Гарет не хотел утешения или не нуждался в нем, то его матери наверняка требовался внимательный и соболезнующий слушатель, которому она излила бы свои печали. По крайней мере, они могли бы обсудить планы на сегодняшний вечер в роскошном городском доме лорда и леди Бейнбридж.

Марселла горела желанием присутствовать на этом званом вечере, надеясь получить там хоть какие-то сведения о своем брате. Многие гонялись за приглашениями на приемы этой пары, поэтому, несомненно, на вечере будет присутствовать весь свет. Возможно, кто-нибудь вспомнит обрывок беседы или упомянет о случайной встрече с Кларри, и это наведет ее на след.

«Я найду моего заблудшего брата», — мысленно поклялась себе Марселла. Да, теперь она новая графиня Шербрук и несет ответственность, налагаемую столь высоким титулом. Однако прежде всего, она старшая сестра Кларри.