Уже близко, — знаками показала Каватина Они остановились почти у переднего края толпы. Со всех сторон их плотно окружали краун. Сфера камня пустоты висела всего в нескольких шагах от них, огромная почти как бывший храм. Отрицательная энергия исходила от нее леденящими волнами. Над сферой парил призрак с воздетыми в небо руками, добавляя к молитвенному песнопению свой скорбный стон.

Укрытый под личиной, Кбрас рядом с Каватиной поднял руки и принялся открывать рот в такт песне. Каватина сделала то же самое. Странно, что именно Ночной Тени суждено разделить с ней последнее испытание. Но видимо, так было предназначено. Она поймала взгляд Кбраса и взмахнула рукой:

— Пора.

— Эйлистри! — пропела Каватина, стряхивая с себя личину.

Ближайшие краун развернулись в ее сторону, лица их исказились от ярости.

Рядом Кбрас вонзил кинжал в краун и коснулся руки Каватины. Энергия хлынула в нее, усиливая ее молитву.

— Молитвой моей заклинаю, упокой эту скверну и мерзость навеки! — пропела Каватина, и в тот же миг краун набросились на нее, вонзая кривые пальцы в ее тело, нанося раны, которые тут же начинали гноиться. Рядом Кбрас отчаянно отбивался кинжалом, пытаясь уничтожить как можно больше врагов.

Отвечая на ее молитву, из священного символа на запястье Каватины ударил луч лунного света с прожилками тени и залил толпу краун, будто волна. Некоторые из ближайших краун падали, когда исчезала магия смерти, оживлявшая их. Другие — те, которые еще не стали неумершими, — продолжали свою атаку. Их цепкие руки облепили Каватину, и она потеряла Кбраса из виду. Но она еще успела увидеть, как волна лунного света и тени, вызванная ею, захлестнула призрак. Призрачная дроу корчилась, завывая, пока священная песнь Эйлистри рвала ее субстанцию на части.

Потом лунный свет исчез.

Призрак остался.

Призрачная дроу запрокинула голову, грудь ее поднялась. Потом она выдохнула, издав потусторонний скорбный вопль.

— Эйлистри! — вскричала Каватина. — Дай мне…

Вопль обрушился на Каватину, словно гром колокола заставив все ее тело содрогаться в жестоких судорогах, оборвав ее молитву. Краун тем временем продолжали терзать ее. Их крючковатые пальцы разорвали ей руку, и ее священный символ полетел на землю. Ближайшие к ней краун с причитаниями отпрянули, но на Каватину набросились другие, сбивая ее с ног. Она ударилась подбородком о камень и ощутила во рту вкус крови. Каждая новая рана отзывалась вспышкой острой боли. Она пыталась подняться, но не могла. Каватина глянула налево и увидела в паре шагов от себя Кбраса, уже без личины краун. Он лежал в луже крови, все его тело было изранено. Он не шевелился.

Каватина почувствовала леденящий холод — холод могилы. Лязгая зубами, почти теряя сознание, она попыталась выдавить имя своей богини:

— Эй… ли… ст…

Призрак навис над нею.

— Тебе конец, — прошипел он, и шепот этот каким-то образом заглушил разъяренные вопли краун. — Когда мы покончим с тобой, от твоей души не останется ни клочка. — Призрак с хихиканьем отодвинулся и повел рукой, указав на Кбраса и Каватину — и на камень пустоты. — Бросьте их туда.

Вторя хохоту своей главной жрицы, краун подняли Каватину и Кбраса. Они дважды чуть не уронили Рыцаря Темной Песни. Тело воительницы, залитое ее же кровью, было слишком скользким. Собрав остатки сил, Каватина попыталась приподнять голову, чтобы храбро встретить свою участь. Не было смысла вверять душу Эйлистри: в следующий миг все будет кончено. Пока краун тащили ее к осыпающемуся краю пропасти вокруг сферы камня пустоты, Каватина сумела вознести еще одну, последнюю молитву:

— Эйлистри! Не допусти этого. Пожалуйста!

— Быстрее! — завопил призрак.

Краун начали раскачивать Каватину, готовясь швырнуть ее тело в сферу черноты. Но половина их вдруг разом упала, в мгновение ока превратившись из неумерших в мертвых. Те, что остались, — живые — пытались удержать Каватину, но у них не хватило сил. Они выронили ее и побрели прочь, словно вдруг передумали убивать ее.

На камни в паре шагов от Каватины упал череп. Потом другой. Она изогнулась и увидела Кбраса, тоже лежащего на земле. Вокруг него разлетались осколки падающих с неба черепов.

Собрав остатки убывающих сил, Каватина заставила себя приподняться, закрываясь рукой от сыплющихся черепов. Что-то произошло — но что? Она настороженно огляделась, смахивая с глаз кровь.

Призрак исчез.

Повсюду слонялись краун, не обращая на Каватину и Кбраса ни малейшего внимания. Еще мгновение назад они были жестокими и беспощадными, но сейчас казались совершенно сбитыми с толку. Они недоуменно смотрели друг на друга, на трупы неумерших краун, которые вдруг умерли, на серебряные кольца на собственных пальцах. Одна из них, только что тащившая Каватину к пропасти, теперь уставилась на нее, хмуря брови, словно пытаясь вспомнить, кто она такая.

Каватина с трудом поднялась на ноги. Ей пришло в голову, что происходящее может быть делом рук Квили. Неужели Лунный Клинок поразил еще одно божество? Быть может, именно поэтому верховная жрица не ответила на ее недавний вызов — потому что готовилась сразить…

Она вдруг запнулась. Как же звали эту самую богиню?

Каватина оглянулась на кружащих по площади женщин в серых одеждах. Она помнила, как они называли себя — краун — и что они служили богине Смерти. Но как Каватина ни старалась, она так и не могла вспомнить имя их богини.

Череп ударил ее по плечу, едва не сбив с ног. Она побрела к своему священному символу и упала на колени рядом с ним. Сжимая в руке миниатюрный меч, она вознесла молитву.

— Эйлистри, — выговорила она распухшими губами. — Исцели меня.

Благодать Эйлистри хлынула в нее. Раны ее закрылись. Может, она была еще не настолько сильна, как прежде, но по крайней мере могла стоять на ногах. Она оттащила Кбраса под защиту ближайшей стены, подальше от града черепов. Потом она обернулась взглянуть на камень пустоты.

Сфера все еще висела над разрушенным храмом, но уже не увеличивалась в размерах. Черепа, ударявшиеся о нее, исчезали, мгновенно уничтоженные ею. Неумершие легионы внутри сферы кричали и стучали в стены, но вырваться не могли. Краун тем временем продолжали кружить среди мертвых неумерших, будто оглушенные дубинкой рофы. Шаркающие ногами. Потерянные. Некоторых из тех, кто был еще жив, сбило с ног ливнем из падающих черепов. Этот жуткий дождь продолжался еще некоторое время. Когда он наконец иссяк, воздух наполнило похоронное пение. Скорбный плач краун.

Толпа изрядно поредела, и Каватина увидела тела павших Хранительниц и магов Дафира и Гилкрица. Лелиана тоже была там, поющий меч лежал рядом с ней.

Каватина подошла и подняла его.

Едва она взмахнула мечом, клинок пронзительно запел. Славя Эйлистри. Славя победу.

— Квили! — позвала она.

В следующий миг ее разума коснулся разум верховной жрицы.

«Каватина! Где ты?»

Каватина быстро описала, что произошло. «Леди Квили, это сделали вы?» — спросила она затем.

«Нет. Это не я убила… ее».

Каватина уловила неуверенность в мысленном голосе Квили.

«Тогда что же случилось?»

«Не могу сказать. Но теперь самое время нанести удар. Мы должны покончить с уцелевшими краун — быстро, пока они не пришли в себя».

Каватина оглянулась на слоняющихся краун. Лица женщин, не искаженные больше безумием их веры, были потерянными, усталыми и печальными. Одна из них тронула Каватину за руку и умоляюще заглянула ей в глаза, словно искала ответа на вопрос, но не знала, что именно спросить.

Каватина стряхнула ее руку.

— Может, мы должны предложить им возрождение? — спросила она Квили. — Возможно, найдутся такие, кто…

Ментальный голос Квили хлестнул, будто плеть:

«Нет. Убей их».

«Но…»

«Эйлистри желает их смерти. Они не могут быть возрождены. Убей их».

Каватина подняла меч. Это был приказ. И Рыцарь Темной Песни исполнила приказ своей верховной жрицы. Каватина говорила себе, что краун сами посеяли семена собственной погибели, избрав служение… той ужасной богине, которая была убита. Она, Каватина, лишь серп, пожинающий эти мрачные всходы.

Крепко сжав губы, она орудовала мечом. Направо, налево, рубя краун. Легко, будто спелые колосья.

Оставшиеся краун даже не пытались сопротивляться. И падали.

Каватина вела песнь, подхваченную тремя дюжинами жриц — подкреплением из Променада. Они стояли вокруг груды развалин, бывших некогда храмом Кайрансали, обратив острия мечей к камню пустоты. Они пели, и целительная энергия струилась по металлу клинков и устремлялась к сфере. Поток положительной энергии, сияющей ярче, чем полная луна, вращал камень пустоты, обтачивая его, словно река — гальку.

Вместе со жрицами работали восемь Ночных Теней. Они были менее искусны в вызывании исцеляющей энергии Материального Уровня, но у них была своя роль. Их молитвы — шепотом произносимые из-под масок — послужат гарантией того, что после уничтожения камня пустоты всякая связь с Уровнем Отрицательной Энергии будет прервана.

По всему острову другие Хранительницы охотились за теми немногими неумершими, которые пережили гибель Кайрансали. Что касается жриц и Ночных Теней, погибших в недавних боях, их тела были уже на пути к Лунной Впадине. Их вернут в Променад и воскресят, благоволением Эйлистри. Равно как и Дафира с Гилкрицем, если удастся. Если же нет, их тела вернутся в Сшамат для погребения. То же будет и с Мазиир, если тело ее будет найдено.

Кбраса исцелили. Он стоял по правую руку от Каватины. Ее больше не оскорблял вид Ночной Тени, участвующего в одном из священных ритуалов Эйлистри. После возрождения злоба покинула ее. Она поняла к тому же, что должен чувствовать Ночная Тень после совершения убийства, — то же, что и Каватина, когда Квили приказала ей убить оставшихся краун.

Камень пустоты все уменьшался, он стал величиной с валун, с дыню, с кулак, с горошину… Потом, с оглушительным хлопком, едва раздавшимся и тут же затихшим, он исчез. Жрицы опустили мечи и умолкли, Ночные Тени опустили простертые руки.

«Леди Квили, — позвала Каватина. — Дело сделано. Камень пустоты уничтожен. Но… — она глянула себе под ноги и увидела, что камни сияют так же ярко, как прежде, — но фаэрцресс не стал слабее».

«Вижу».

«Он добрался до Променада?»

«Добрался».

«Леди, может, нам попытаться…»

«Больше ничего сделать нельзя. Возвращайтесь в Променад».

Вот и все. Больше в послании верховной жрицы не было ничего. Ни похвалы за то, что совершили Каватина и ее отряд, ни пояснений. Просто короткий приказ.

— Что-то не так? — спросил Кбрас.

Каватина поняла, что не сумела скрыть свое беспокойство.

— Не знаю. Леди Квили, кажется… — Она закрыла рот, не желая продолжать. Кбрас хорошо проявил себя, но доверять ему свои опасения представлялось ей неправильным, хоть он и командовал отрядом наравне с ней. — Мы закончили здесь. Надо возвращаться в Променад — срочно. Наверное, у Квили есть другое задание для нас.

— Да исполнится воля Леди В Маске, — пробормотал Кбрас.

Выражение глаз его, однако, не соответствовало тону. Их блеск заставил Каватину насторожиться.

Он повернулся, чтобы уйти, но Каватина преградила ему путь:

— В чем дело, Кбрас? О чем ты думаешь?

Он колебался. Потом пожал плечами:

— О том лишь, что леди Квили с каждым днем становится все больше похожа на Ночную Тень. Она втихую ведет свою игру в сава. Я нахожу это… занятным.

Каватина глубоко вздохнула Кбрас опять взялся за старое. Пытается втянуть ее в перепалку.

— А я — нет, — твердо заявила она. — Но в данный момент дела обстоят именно так. Нам всем надо привыкать к этому. Постараться принять наших новых товарищей и продолжать танец как можно лучше.

Брови Кбраса чуть приподнялись.

— От света к тени — назад и вперед, как велит Леди В Маске.

— Да.

Они ненадолго встретились взглядами, потом, как по команде, оба разом отвернулись.

К'арлайнд вошел в обеденный зал, удивляясь, что Сельджар согласился встретиться с ним в такое время, прервав свой ужин. Судя по лишнему прибору, стоящему на столе, мастер ожидал, что к нему присоединится кто-то еще. К'арлайнду нужно побыстрее переходить к сути дела пока этот кто-то не появился.

Старший маг отложил вилку и взглянул на К'арлайнда через хрустальные сферы, вращающиеся вокруг его головы. Если он и заметил невидимую киира, прикрепленную ко лбу К'арлайнда то виду не подал.

— Ты хотел поговорить со мной?

— Я хотел поздравить вас, мастер Сельджар, с разрешением проблемы магического огня, — ответил с поклоном К'арлайнд.

Мастер Сельджар нахмурился:

— Впереди еще немало работы. Фаэрцресс, распространившийся вокруг города, создает нам все новые трудности.

— Разумеется. Но по крайней мере эффект больше не усиливается. «Разведывательная экспедиция» положила этому конец.

— Да, положила. — Мастер нахмурился еще больше. — К сожалению, не прежде, чем Колледж Прорицаний был значительно ослаблен.

К'арлайнд тщательно скрыл нервную дрожь. Он изо всех сил старался не думать о том, что покинул миссию.

— Не один наш колледж пострадал, — заметил он. — У Колледжа Заклинаний также есть проблемы. Их мастер тоже в ответе за то, что телепортация в город и из города теперь невозможна.

— Это верно. Но ты пришел не для того, чтобы рассказывать мне о том, что я и так знаю.

К'арлайнд склонил голову в знак согласия.

— Я так понимаю, что вы и мастер Урлрин вместе работаете над вашей общей проблемой? Пытаетесь найти способ разорвать связь между дроу и фаэрцресс?

Мастер Сельджар приподнял бровь:

— Тебе кто-то сообщил об этом. Или ты вдруг сделал большие успехи в провидении?

— Первое. Источник в Колледже Заклинаний.

— Подружка моего сына?

К'арлайнд улыбнулся.

— Однако ты пришел сюда и не за этим тоже. Пожалуйста, переходи к делу.

К'арлайнд глянул на бутылку грибного вина, стоящую на массивном обеденном столе, жалея, что не может смочить им губы. Вместо этого он глубоко вздохнул:

— Что, если бы я сказал вам, что разговаривал с темными эльфами из далекого прошлого — из времен древнего Мийеритара? С теми, кому из первых рук известно о том, как была создана связь между темными эльфами и фаэрцресс, и кто желает видеть ее разорванной?

Теперь мастер Сельджар больше не смотрел на свои сферы.

— Я бы выслушал тебя. Очень внимательно. — Он указал на место за столом напротив себя. — Присядь. Налей себе вина.

К'арлайнд сделал, как ему было сказано. Он вежливо отхлебнул вина и отставил кубок.

— Вы заметили киира у меня на лбу?

— Как только ты вошел в обеденный зал. — Глаза Сельджара блеснули. Он подался вперед и тихо произнес: — Благодарю тебя, что ты подобрал ее.

К'арлайнд не дал себя запугать.

— Ее может носить лишь потомок Дома Меларн, — предупредил он Сельджара. — После гибели Чед Насада в живых остался лишь один член этого Дома Я. Если эту киира попытается надеть кто-нибудь другой, он свихнется, как Элдринн, когда я притащил его домой из Великих Пустошей. Станет слюнявым идиотом. — К'арлайнд склонил голову набок. — Не самое подобающее состояние для мастера колледжа вам не кажется?

Мастер Сельджар откинулся в кресле, не сводя глаз с К'арлайнда.

— Чего ты хочешь?

— Я основал школу. Я хочу, чтобы ее признали колледжем. Хочу сидеть в Конклаве. Чтобы добиться этого, мне понадобится номинация от мастера. От вас.

— А если я откажусь?

— Тогда я буду говорить с мастером Урлрином, — пожал плечами К'арлайнд.

К его изумлению, Сельджар расхохотался.

— Тебя удивляет, что забавного я нашел в этом, — заметил Сельджар. — А что, если я скажу тебе, что уже слышал однажды этот разговор? — Он указал пальцем на свои сферы. — Что потрескивание магического огня немного мешало расслышать слова, но я все равно уловил суть. И я отдал свой посох провидения Дафиру не потому, что считал, будто он может ему понадобиться, но потому, что знал: он понадобится тебе. Что я знал: за Дверью Краанфаора лежит селу'киира, которую я мог бы забрать и сам, если бы ты показал мне как. Что бы ты сказал на это?

К'арлайнд приподнял бровь:

— Сказал бы, что сотрудничество между нашими уважаемыми колледжами представляется мне делом решенным.

Мастер Сельджар рассмеялся и поднял кубок:

— Ты все еще намерен назвать его Колледж Древней Магии?

— Откуда вы знаете? Это Элдринн… — К'арлайнд понял всю глупость своего вопроса и рассмеялся. Он чокнулся бокалами с Сельджаром. — За союз.