Анна:

Под неспешное течение сильно тормознутых эмоций я с некоторым удовольствием пронаблюдала, как черноволосого командира пинками гонят через заросли к дороге, на которой с утробным рычанием и фырканьем парковался здоровенный фургон. Кукловоду даже несколько затрещин отвесили. Не знаю, чем он так достал наших преследователей, но внутренне я была на их стороне.

Наверное, потому, что меня никто не пинал и не бил. Здоровенный бородатый дядька просто вел меня за цепочку от кандалов, как послушную болонку, и что-то негромко бурчал себе под нос. До меня долетали только обрывки про «ребенка» и «некромансерскую сволочь». Ну и я, соответственно, не рыпалась.

Во-первых, сил все равно не было, во-вторых, по шее не хотелось от слова «совсем», в-третьих… в-третьих, еще разобраться надо, может, меня вообще спасли от этого самоуверенного брюнетистого козла силы добра и правопорядка?

Силы добра не разочаровали — когда моего похитителя стали заталкивать в фургон, его еще несколько раз крепко приложили чем попало по чему подвернулось и, кажется, при попытке вырваться что-то сделали с рукой… или плечом. Короче, менты как они есть, хоть в реальностях, хоть в глюках, хоть в хрен-знает-где. Единственно верное поведение в таком случае — не злить усталых стражей правопорядка еще больше. А то потом будешь доказывать, что не нарочно бил ребрами по их ботинкам. Уж кому-кому, а мне ли не знать психологию простых ППС-ников…

То, что меня, пусть и не так грубо, но все равно не слишком вежливо забросили в тот же самый фургон, а потом тщательно пристегнули нас обоих к железным скамейкам вдоль борта — это, конечно, плохой знак. Эх, похоже, я все же не жертва, а соучастница. Знать бы только, в чем участвовала.

Порадовало меня в этой ситуации одно очень странное обстоятельство. Подсаживать меня в местный «автозак» подошел один из тех, кто особо рьяно пинал брюнета, и вот у него из нагрудного кармана неожиданно-притягательно торчал хвостик той самой стрелки, которой подстрелили крутого щитоносца и некроманта.

Не знаю, что на меня нашло, такое впечатление, что тело сработало на рефлексах и опять помимо моей воли. Но понадобилось всего лишь одно неловкое на первый взгляд движение и одно мимолетное касание, чтобы вожделенная стрелка перекочевала из ментовского кармана мне в… хм… интересные у этого туловища инстинкты. В жизни не имела привычки прятать сокровища сразу в трусы. Точнее, под резинку панталон на бедре. Сама не поняла, как я умудрилась это провернуть, при том, что поверх панталон на мне были еще штаны надеты. Однако.

Не знаю, за каким стертым позвонком мне эта штукенция, но чувствую — пригодится. Хотя бы ироду похитительскому в задницу воткнуть, если снова начнет командовать — и то радость.

Похитительская задница, кстати, где-то там в глубине фургона едва слышно шипела сквозь зубы и звякала кандалами под шум неспешно двинувшегося с места автомобиля. А потом и голос подала:

— Бестолочь, зачем тебе стрела с антлигоским наконечником? — заметил же, паразит. Жаль.

— Пригодится, — пожала я плечами и с неудовольствием подергала за цепочку кандалов.

Эти странные штуки долго пристраивали на мои тощие мощи, но в конце концов как-то отрегулировали, и теперь на запястьях, щиколотках и шее плотно сидели широкие металлические кольца. Не душили, не жали, не особо холодили, но…

Интересно, почему браслет на левой руке так свободно проворачивается? Вроде еще недавно плотнее сидел.

— Лучше бы ключи от наручников сперла. Может, сумели бы сбежать, — угу, он еще будет критиковать, похититель хренов.

— Лучше бы я тебя в глаза не видела, чучело-хмырючело, знать не знала бы ни о каких наручниках, — я упорно продолжала крутить левый браслет, подсовывать под него пальцы. А еще мне показалось, что на ощупь он какой-то не такой. В смысле непонятно: то ли маслянистый, то ли мокрый, то ли холодный, то ли горячий. А самое интересное, что похожее ощущение в пальцах было, когда я ту стрелку воровала и прятала.

— А что такое антиглоский наконечник?

— Ты ж с того места, откуда антлигоскую руду добывают, бестолочь! Антимагический он, как и наручники. Магию блокирует, полностью. Правда, учитывая стоимость этой руды, стрела с таким наконечником на черном рынке обеспечит тебе хорошую сытую жизнь лет на пять, а то и на десять.

Я озадаченно замолкла. Какие новости интересные… и про место, где руду добывают, и про черный рынок, и про стоимость моей добычи.

И что, продолжить расспросы, чем выдать себя с головой, или ну его нафиг? Надо подумать.

Я думала довольно долго — душную темноту с нами внутри успело протрясти по явно неровной дороге, потом под колесами (Кстати! Я даже не уверена, есть ли у этой штуковины колеса!) явно расстелилось ровное дорожное полотно, потом… потом мы приехали. В тюрьму.

Ну, во всяком случае, выглядело это классикой жанра: мрачное здание, узкие, как бойницы, окна, каменная лестница куда-то вниз, и еще вниз, и снова вниз. И камера. Вот как с картинки о зверском средневековье — темница в конце тесного коридора, отгороженная от него мощной железной решеткой. Меня туда просто впихнули, а «поганого некроманта» зашвырнули так, что я думала — убьется о противоположную стену. Черепно-мозговая травма как минимум.

Ага, щазз. Такое не вымрет. Еще и обматерил тюремщиков с ног до головы. И напоследок выдал:

— Я тебе не мешок с говном, сволочь! А бастард герцога Олденвиндорского!

На что ему ласково ответили:

— Пепел развеем с герцогскими почестями, тварь некромантская!

— Размечтался! Да меня отсюда еще до следующего утра выпустят!..

Весело, короче… Нет, на его месте я бы тоже материлась. Собственно, может, сейчас и займусь — весь этот средневековый антураж вкупе с намеками на костер мне не нравится. Ух, как он мне не нравится!

А вот с брюнетом мы, кажется, в одной упряжке. Как ни прискорбно это осознавать, но итог моих дорожных размышлений вышел именно такой. Это тело не кормили досыта, но при этом оно сильное и жилистое, вытащил его похититель из места, в котором добывают руду, а еще оно умеет воровать на уровне безусловного рефлекса. С каторги спер, к бабке не ходи.

И если меня, такую неблагонадежную, сажают в одну камеру с приговоренным к сожжению некромантом — вывод однозначный.

Я подождала, пока глаза немного привыкнут — свет в камеру попадал едва-едва, тусклая лампочка светила где-то там за поворотом длинного и узкого коридора — и вгляделась в матерящуюся тьму:

— Завязывай ругаться. Лучше скажи, мне показалось, что тебе плечо выбили, или действительно вывих?

Мешок с матюками у дальней стены завошкался, попытался сесть, опираясь на руки, упал и сквозь зубы такую руладу выдал, через слово поминая какого-то Танатоса, что я заслушалась. Прямо песня, уж я-то разбираюсь, особенно после практики на «Скорой».

— Я тебе целитель, что ли… Не перелом — точно, — на удивление более-менее миролюбиво выдал наконец брюнет, когда отдышался.

— Понятно, — профессионализм во мне взял верх над осторожностью.

Все врачи военнообязанные. Патологоанатомия — хирургическая специальность. Я лейтенант запаса медицинской службы, между прочим. Не хухры-мухры.

— Не дергайся, я попробую твой лапсердак аккуратно стянуть. Резать тут нечем.

— Лапсер… чего? Откуда ты слов-то этих странных нахваталась? В астрале, что ли? — удивился калека.

— Я такой травой отродясь не баловалась, — проворчала я, осторожно подбираясь вплотную и ощупывая пострадавшее плечо.

Печенки-селезенки, мы ж в кандалах. Так что куртку с него все равно не снять, а отек уже чувствуется, немного протянуть — и мышцы окаменеют, вправлять плечо будет гораздо сложнее.

Недолго думая, я добыла из-под широких штанин давешнюю стрелку — у нее достаточно острые грани — и ловко подпорола плечевой шов, после чего, не давая парню опомниться, оторвала рукав — одним движением.

Ха! Насчет собственных мышц и сухожилий я была права — в этих тощих лапках скрывается недюжинная сила, не каждому мужику такая дана. Самое то вывих вправлять.

— Тс-с-с, ну тихо-тихо! — я аккуратно поддержала дернувшегося пациента за талию и потянула вверх. — Вставай, сейчас живо тебя починим, и будешь как новенький.

— Раскомандовалась тут! — пропыхтел он недовольно. — Любимая куртка… чтоб тебя… —

но при этом встал.

Я быстро и деловито расправилась и с рубашкой, потом стала позади больного, наклонила его вперед, так, чтобы рука свисала, развернула ее ладонью от себя и… дернула.

Пациент взвыл, попытался вырваться и дать сдачи, но был ловко зафиксирован — я все-таки врач, а ему только что вывих вправили. Долго ли умеючи.

— Твою ж… Танатос тебя… Психованная… — эмоционально и с выражением поведал выздоравливающий, а потом перестал брыкаться и заинтересованно констатировал:

— Надо же, не болит!

— Конечно, не болит, — повторная пальпация плеча показала, что сустав встал на место, связки целы, если и есть микротравмы — сами заживут. Отек спадет за пару часов, проверено. — А насчет того, кто из нас больший псих, я бы поспорила.

— Это наследственное, — нервно заржал брюнет. Но как-то подозрительно быстро успокоился и спросил: — А где ты так научилась?

Если честно, больше всего мне хотелось двинуть его по башке чем-нибудь… ну хотя бы кулаком. Но врачебная этика не позволила, наоборот — я сначала отбуксировала травмированное тело к стене, заставила сесть, вздохнула, порушила собственный внезапный бюст, доставая из-за пазухи блондиновский халат, укутала… это уже на уровне инстинкта. А парня ощутимо потряхивало. Кроме того, воспаление от микроразрывов все равно начнется.

— Где научилась, там меня больше нет. Твоими стараниями, паразитская ты морда. Руку держи вот так, — чуть согнула в локте пострадавшую конечность, устроив ее поудобнее, — и постарайся этим боком к стражникам пока не поворачиваться, если опять приспичит их отматерить.

Брюнетистое недоразумение посопело немного, прищурилось на меня и вопросило:

— С чего вдруг столько заботы? Тебе ж Мартош больше понравился, сама сказала!

— Своей работы жалко, — я пожала плечами и пристроилась рядом. — Такой классический вывих, прямо как учебное пособие. Интересно, насколько быстро мышечные волокна регенерируют. Ты погоди выступать хотя бы до завтра, я закончу наблюдения… Расскажи лучше, что вообще происходит и за каким аппендицитом ты ломился куда-то, как бешеный слон после лоботомии? И меня зачем тащил?

— За каким?.. Ладно, про аппендицит и лоботомию я слышал, но ты откуда этих слов нахваталась?! Отвечай честно! — на меня уставились так пристально, словно подозревали как минимум в шпионаже в пользу… не знаю, этого их… Танатоса… Тьфу!..

— Из жизни нахваталась, откуда еще? — я уже словила фишку: прямого приказа ослушаться не получается. Но и «честно» можно отвечать по-разному.

Не то чтобы я видела смысл и дальше играть в секретность, понятно же, что мы в одной лодке. Но забесплатно колоться мне казалось стремным.

— А ты не еврей случайно? — вот уж любители отвечать вопросом на вопрос, прям как это брюнетистое безобразие. — Мастью вполне похож, — ясно что «палюсь», но удержаться от ехидства не смогла.

На «еврее» брюнет еще больше напрягся. Хм.

— Где-то ты не тут жила, — уверенно констатировал он. — Кто ты такая, и как ты попала в тело этой малолетней бестолочи? Честно, прямо, без выкрутасов! Ну?!

— Ща как дам! По нетравмированному лбу, — беззлобно пообещала я и поправила его сползшую от подозрительных телодвижений руку. — Некромантская твоя морда! Как я попала в это тело — тебя надо спросить! Это же твой зомби в прозекторской внезапно воспылал желанием утащить меня неведомо куда под предлогом какой-то клятвы. А очнулась я уже с тобой в обнимку на болоте.

Мужик посмотрел на меня непонимающими глазами, которые в следующий момент стали глубоко тоскливыми. И с размаху приложился затылком об стену.

— Про клятву говорил? В прозекторской? Опять слово не наше… То есть мой зомби тебя из другой страны притащил? А как ты туда попала? Такое быстрое перерождение?.. Интересно, теперь твоя кровь подойдет или нет?!

— Понятия не имею, — немного злорадно ухмыльнулась я. Кровь ему мою, у-у-у, вампирюга недобитый. — И насчет страны ты тоже не угадал. В моем мире магии, зомби, некромантов и вампиров вообще нет.

Отреагировать на это заявление брюнет не успел. В конце коридора лязгнуло, и мы дружно зажмурились, закрываясь руками от внезапно вспыхнувшего света.