Негодяйка все-таки проникла в его дом. Стягивая на бегу перчатки, Керн перескакивал через две ступеньки. Едва он вернулся из парламента, ему тут же доложили, что в гостиной его ожидают леди Хелен Джеффриз и мисс Изабелла Дарси. Несчастный лакей моментально получил нагоняй, хотя граф не собирался его наказывать.

Он уже на себе испробовал гипнотическую силу темных глаз Изабеллы. Если кого-то и наказывать, то ее. И только ее.

Хелен встретила жениха на пороге гостиной с чашкой в руке и наивной улыбкой на губах.

– Ах, Джастин, как я рада вас видеть!

– Миледи. – Керн поклонился, шагнул в гостиную и огляделся. Но Изабеллы нигде не было: ни у чайного столика со сладостями, ни в укромном кресле у окна, ни с развернутой книгой в углу. Кроме Хелен в комнате находилась только мисс Гилберт, которая неловко поднялась с места и сделала реверанс.

– Милорд, Боже мой! Ах, Боже мой! Керн повернулся к невесте.

– А где мисс Дарси?

– Ей понадобилось на минутку уединиться, – вспыхнула Хелен.

– Где?

– У нее возникла… настоятельная потребность.

Керн вдруг понял смущение невесты и дьявольски умный план Изабеллы.

– Давно она ушла?

– Минут пятнадцать назад. Я уверена, она скоро вернется…

Проклятие!

Граф швырнул перчатки на стол и направился к двери, но маленькая рука удержала его за локоть.

– Джастин, присядьте. Я налью вам чай, и мы просмотрим список приглашенных.

– Позже.

– Нет, теперь. – В Хелен проявилась небывалая твердость. – Вы, наверное, сердитесь, что я не послушалась вас и приехала без приглашения. Но как женщина независимая я хочу сама принимать решения.

И это дело рук Изабеллы, мрачно подумал Керн. Использовала свое влияние, одурачила милую, доверчивую девушку, чтобы проникнуть в их дом и все расстроить.

Чтобы осуществить свой план шантажа.

– Поверьте, я не сержусь. – Он похлопал невесту по руке с такой неподдельной нежностью, которая скрыла тлеющее в нем раздражение. – А теперь извините. У меня тоже настоятельная потребность.

Изабелла, скорчившись на кровати, глядела на Линвуда. Зеленые глаза старика изумленно округлились, как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Секунду назад он казался энергичным насильником, а теперь лежал не шевелясь.

Изабелла держала нож у его чресел.

– Только попробуй коснуться, и я тебя кастрирую.

Умоляя небеса, чтобы герцогу не пришло в голову продолжить борьбу, девушка начала отползать от него. Сердце гулко билось о ребра. Единственными звуками в комнате были ее дыхание и шелест юбок. Оказавшись у края постели, она встала на пол, хотя ее ноги заметно дрожали. Изабелла не решалась повернуться к герцогу спиной, поэтому выставила перед собой кинжал и стала пятиться к двери.

Она еще чувствовала его руки, которые тянулись к ней, щупали, мяли. Те самые руки, что когда-то ласкали ее мать. Но она не разрешила себе думать об этом. Нужно воспользоваться своим преимуществом и задать герцогу вопросы, пока старик еще покорен. Глубокий вдох не смог ее успокоить, и голос у нее дрогнул.

– Теперь, когда я полностью завладела вашим вниманием, может, вы скажете правду? Вы подмешали отраву в еду, которую давали матери. Например, в шоколад.

– Шоколад? – Герцог непонимающе моргнул. – Когда я давал тебе шоколад?

– Не мне. Моей матери. Авроре Дарлинг. Ее отравили… Скрипнула дверь, в комнате потянуло холодом, из маленькой гостиной донесся звук торопливых шагов.

Лакей.

У Изабеллы чуть не подогнулись ноги, но она продолжала внимательно следить за герцогом. Еще бы одну минуту, только одну минуту!

– Уходи! У нас с его светлостью личный разговор…

– Осторожно! – вдруг завопил Линвуд, размахивая широченными рукавами ночной рубашки. – У девчонки нож!

Кто-то стиснул ей запястье, и она вскрикнула от боли, выронив из онемевших пальцев кинжал. Изабелла обернулась – на нее смотрели холодные глаза лорда Керна.

Протесты замерли в горле, вылетел лишь какой-то нечленораздельный звук. Но девушка собрала последние силы и ответила не менее холодным взглядом. Несколько мгновений каждый хотел взять верх над другим. Потом граф неожиданно отпустил ее. Изабелла покачнулась, ударилась о стену и сползла на пол.

Подобрав кинжал, лорд Керн засунул его во внутренний карман плаща. Боже мой! Она поймана с поличным! Тем не менее, Изабелла чувствовала себя в безопасности от полубезумного герцога.

– Негодяйка грозила отрезать мне яйца. – Старик прижал ладони к ночной рубашке, защищая место, о котором говорил. – Я не понимаю. Она меня соблазняла, играла со мной.

– Мисс Дарлинг любит игры. – Граф бросил на нее уничтожающий взгляд, и ей потребовались усилия, чтобы не смутиться, не опустить глаза.

– Милорд, вы появились в нужный момент, иначе ваш папенька отныне говорил бы дискантом.

Но граф ее, видимо, не слышал. Он подошел к кровати и помог старику лечь под одеяло.

– Успокойтесь, ваша светлость, она вас больше не потревожит. Я этого не позволю.

– Ты лишаешь меня даже проститутки, – заныл герцог и вдруг стукнул кулаком по кровати. – Чертов тюремщик! Это мой дом! Я принимаю тех, кого мне угодно.

Керн терпеливо налил микстуру и сунул ложку в рот отцу.

– Глотайте!

– Ни за что.

– Глотайте, – повторил Керн.

– Эта гадость лишит меня мужского естества быстрее ножа.

– Вас лишает мужского естества болезнь, так что пейте ради здоровья.

Герцог набрал микстуру в рот и коварно посмотрел на сына. Однако тот быстро зажал ему ноздри и заставил проглотить лекарство.

– Чертов ублюдок. – Старик вытер губы рукавом. – Никогда не позволял своему члену управлять мозгами.

– Ошибаетесь. – Граф наклонился к отцу, и девушка не могла увидеть выражение его лица. – Я определенно не ублюдок.

Изабелла удивилась враждебным отношениям сына и отца, но поразмыслить над этим не успела: в комнату ворвался слуга, уже в чистой ливрее, с белоснежными кружевами. При виде графа он начал беспрестанно кланяться, извиняться и чуть не распростерся ниц. Керн отдал короткое приказание, затем обернулся.

Изабелла выпрямилась, скрывая дрожь, когда он двинулся к ней, взял ее за руку и вывел из спальни. Они миновали гостиную и вышли в коридор. Девушка спотыкалась, ноги путались в нижних юбках, смятая шляпка колотила по бедру.

Нет, он ее не запугает, она ему не позволит. Внизу ждет Хелен, поэтому графу остается лишь излить на незваную гостью свою ярость и отпустить. Но чего она достигла разговором с герцогом? Ничего полезного не узнала, придется возвращаться сюда опять.

– Линвуд почти слабоумен, – заявила девушка. – Потому вы и прячете его в спальне. Не решаетесь выпустить в общество.

Керн бросил на нее мрачный взгляд.

– В данный момент сумасшедший не он. – Граф угрожающе толкнул одну из дверей и завел девушку в какую-то огромную спальню. Задернутые шторы не пропускали дневной свет, пыльные чехлы закрывали кресла и кровать, отчего казались мерзкими соглядатаями.

Керн выпустил ее руку и со сдерживаемым гневом начал расхаживать до незажженного камина и обратно. Каблуки гулко стучали по деревянному полу.

Спина у Изабеллы покрылась мурашками, перед холодным гневом мужчины решительности поубавилось.

– Я хочу вернуться к леди Хелен, – сказала она. – Кузина уже недоумевает, что меня так задержало.

Изабелла шагнула к двери, но граф преградил ей дорогу.

– Пусть недоумевает. Вы сможете придумать новую ложь, я уверен.

– Нам нельзя оставаться наедине, это может вызвать скандал.

– О скандале нужно было думать, когда вы пытались соблазнить старика. – Он презрительно оглядел ее с головы до ног. – Хотели подсластить шантаж, предложив себя? Так знайте, мне официально поручено вести дела Линвуда, так что ваши усилия оказались напрасными.

– Я его не шантажировала.

– Нет? Значит, хотели занять в постели герцога место своей матери?

Изабелла вцепилась в столбик кровати. Почему ей так больно оттого, что Керн неверно судит о ней?

– Я не хотела его соблазнять. Это фантазии герцога. Причуды отца вам известны лучше, чем мне.

– Мне также известна ваша склонность: предлагаете свое тело любому, кто носит брюки.

– В таком случае, милорд, память вас подводит. Во время нашей первой встречи не я, а вы мне что-то предлагали.

– Предлагал. – В голосе Керна послышались угрозы. – К сожалению, я не взял того, что вы так свободно раздаете другим.

Он подошел вплотную, и Изабелла вздрогнула. В этом человеке ощущалась сила божества, которое спустилось с небес, чтобы покарать непокорного смертного. Однако странное любопытство удержало девушку на месте. Охваченная непонятным возбуждением, она не смогла бы кинуться прочь, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Изабелла вдруг очутилась в плену его объятий, но, прежде чем граф успел применить силу, она поднялась на цыпочки, сама встретила его губы и таяла в поцелуе до тех пор, пока не запылала, словно в лихорадке. Язык Керна с мягкой настойчивостью проник ей в рот. Божественная вспышка страсти открыла Изабелле, насколько она жаждала, чтобы именно этот человек заполнил пустоту у нее внутри.

Керн. Боже мой! Она целовалась с лордом Керном. Страстно! До беспамятства!

– Нет, – прошептала она, вдыхая незнакомый запах мужчины. – Хватит, это неправильно.

– К дьяволу все, – пробормотал граф и начал целовать ее с еще большим пылом.

Она чуть не задохнулась, когда широкая ладонь накрыла ей грудь и со знанием дела принялась исследовать тело. Фамильярность, отвратительная в старике, на этот раз всколыхнула чувства. Нельзя позволять Керну подобных вольностей. Но девушка сама этого хотела, испытывала потребность в его ласках, желала ощутить его руки. Хотелось того, о чем она слышала от тетушек, – соединения тела с телом.

Словно угадав ее чувства, Керн нащупал пуговицы у нее па спине, а их губы продолжали сливаться в бесконечной череде безумных поцелуев. Пальцы графа дрожали, как дрожала и Изабелла от неведомого возбуждения. Она легонько погладила его по щеке, наслаждаясь шероховатостью кожи и шелком волос. Как восхитительно разжигать страсть в мужчине, которого она считала врагом, холодными бесчувственным! Как бесподобно ощущать собственное желание, будто / в ее тело переселилось иное существо, которое давало волю сладострастию!

Когда граф распустил шнуровку, холодный воздух остудил ей спину и девушка поежилась от удовольствия. Одежда перестала ее стеснять, и она сама помогла Керну снять с нее корсет. Теперь Изабеллу прикрывал один тонкий батист, но в следующий момент она лишилась и рубашки. Ладонь графа легла на обнаженную грудь.

– Боже, как ты красива!

Эти слова, произнесенные охрипшим голосом, доставили Изабелле плотское наслаждение. Керн ласкал ее губами до тех пор, пока она не опрокинулась навзничь, увлекая его за собой, и оба рухнули на постель. Граф оказался сверху, придавив ее всем телом.

Даже сквозь юбки она бедром почувствовала твердость его плоти и вспомнила рассказы тетушек о том, каким образом проявляется страсть у мужчин. Теперь, испытывая необузданное желание, Изабелла поняла, насколько близки они от пропасти. Она уперлась руками в его плечи, но это было все равно, что попытаться оттолкнуть гранитную стену.

– Нет, Керн. Мы не должны. Мы не можем.

– Можем. Я тебя хочу. Ты мне нужна.

Ночами Изабелла мечтала, чтобы такие слова произнес ее пока неведомый любовник. Губы Керна скользнули по груди, и жар поцелуев растопил остатки сопротивления. Рука скользнула под юбки.

Дневник. Он может найти дневник. Маленькую книжицу у ее бедра…

Изабеллу точно ударило молнией. Ведь Керн – враг, человек, способный разрушить все планы. И уничтожить ее.

– Послушайте… Остановитесь же!

– Ради Бога, перестань болтать! – Граф сдавил губами чувствительный сосок.

Девушка судорожно вздохнула, сопротивляясь телесному удовольствию и безумному желанию, уперлась обеими руками в его волевой подбородок, заставив графа, наконец, посмотреть на нее. Первобытная страсть была такой пугающей и… невероятно соблазнительной.

– Хелен ждет нас внизу, – сумела выговорить Изабелла.

Керн ответил невидящим взглядом, руки продолжали ласкать ее тело, отчего кожа покрылась мурашками. Но вдруг до него дошел смысл сказанного: взгляд мгновенно стал осмысленным, дикая страсть угасла, руки сжались в последний раз, и с возгласом разочарования он соскочил на пол.

Граф пробежал через полутемную спальню и, согнувшись, оперся ладонями о столик. Тяжелое дыхание ясно говорило, чего ему стоило овладеть собой.

А душу Изабеллы уже терзали сожаления. Она чувствовала себя брошенной, одинокой, хотя не находила в своей реакции никакого смысла, поскольку ей нечего было оплакивать. Почему бы не радоваться, что она не уступила Керну и поставила его в неловкое положение?

– Перестаньте смотреть на меня! – бросил через плечо граф. – Одевайтесь!

Изабелла подскочила и рывком села в кровати. Натягивая рубашку, а потом, возясь с корсетом, она краем глаза следила, как он подошел к зеркалу. Когда граф повернулся, он снова выглядел благородным джентльменом: прическа – волосок к волоску, ни единой морщинки на зеленом сюртуке. Зато Изабелла понимала, что беспорядок в ее одежде и внешности непоправим.

– Вы должны мне помочь. – Она тщетно пыталась дотянуться рукой до шнуровки. – Не могу же я ходить с распущенным корсетом!

Керн направился к кровати, но его губы неодобрительно сжались, а лицо стало высокомерным.

– Повернитесь!

Изабелла тут же подчинилась, ибо минуты быстро убегали одна за другой. Она скрестила руки, чтобы дать ему возможность затянуть шнуровку, но его пальцы, касавшиеся ее спины, разжигали в ней дьявольское пламя.

– Не туго? – поинтересовался он, и охваченная непонятной застенчивостью Изабелла помотала головой.

Ей казалось странным, что за ней ухаживает мужчина, тем более аристократ, презирающий ее. У нее заныло сердце, но девушка сразу вскинула голову. Наверняка его дурное мнение укрепилось. Клянет ее за то, что сбила его с пути истинного. А свои грехи оправдывает.

Но Керн держал свои мысли при себе. Укрывшись за безразличным молчанием, он застегнул ей платье, дождался, пока она поправит волосы и измятую шляпку, потом распахнул перед ней дверь. Настоящий джентльмен.

Холодное самообладание графа укололо Изабеллу. Словно и не было их пылких ласк на кровати. Ей хотелось разбить вдребезги высокомерное спокойствие, напомнить, что он мужчина, как все остальные, что его воспитанность – только внешний лоск.

Подойдя к нему, она провела кончиками пальцев по его щеке и губам.

– Не тревожьтесь, милорд. Я надежно сохраню вашу маленькую тайну. Во всяком случае, до поры до времени.

Едва заметная вспышка в глубине зеленоватых глаз выдала его беспокойство.

– У меня нет тайн.

– Теперь есть, – насмешливо улыбнулась Изабелла. – Как знать, вдруг настанет день, когда я вздумаю написать собственные воспоминания.

Икар всегда приходил ко мне под покровом темноты.

Самый скрытный из моих любовников, преподобный лорд Реймонд Дж. предавался наслаждению, когда ничье око не могло узреть его отход от благочестия. И тогда он давал волю склонности переодеваться в мое нижнее белье, изображая из себя падшего ангела.

Один из его ночных визитов запомнился мне в особенности. Я провела весьма приятный вечер с неким господином из Корнуолла, а после его ухода вернулась в постель. Среди ночи меня вдруг разбудили. Кто-то ощупывал мое тело, шепча на ухо гнусные предложения. Икар вырядился в мое лучшее боа, шелковую сорочку и чулки с подвязками. Но для меня это не имело значения, поскольку под женским нарядом скрывалось мужское орудие. Какую радость мы испытали той ночью! Каким предавались усладам Эроса! А когда страсть иссякла, он крадучись ушел, словно жар нашей встречи спалил его ангельские крылья.

Ты удивляешься, любезный читатель, отчего я терпела любовника, который стыдился показаться со мной на людях? Возможно, дочери сельского викария нравилось забавы ради ввергать добропорядочного священника во грех. А может – о да, так оно и было,– я успокаивала сердце, заполняла пустоту, лишившись первой настоящей любви. Моего дорогого Аполлона.

Исповедь жрицы любви.