Кэтрин затуманенным взглядом смотрела на Берка, вскочившего на ноги. Только что он целовал ее и она была готова отдаться ему. Жар предвкушения все еще будоражил ее кровь.

Гришем черной тенью метнулся по лужайке и исчез во мраке под платаном. До нее донеслись звуки короткой схватки. Затем появился Берк, тащивший за шиворот согнутую фигуру.

– Н-не бейте меня. П-пожалуйста, не надо.

Что-то знакомое было в этом голосе, и это охладило кровь Кэтрин. Вернуло к реальности. Путаясь в юбках, она поднялась. Сквозь темноту Кэтрин старалась разглядеть пойманного.

– Фабиан? Это вы?

В ответ он громко засопел.

– Фабиан, – сурово произнес Берк, – подглядывал за нами из кустов. Прямо как этот чертов Любопытный Том.

– Я никому не навредил. Я т-только хотел защитить миссис Сноу.

– Вторгаясь в ее личную жизнь? – Берк бесцеремонно встряхнул его, – Мне следует придушить вас.

Кэтрин поспешила вмешаться:

– Сейчас же отпустите его.

– Только если он извинится.

– Извинюсь. Охотно. – Нескладный белокурый Фабиан упал на колени и молитвенно сложил руки. – Простите меня. Я не хотел беспокоить вас. Я н-никогда бы не причинил вам вреда.

– Знаю, – сказала Кэтрин, смущенная его униженной позой. – Встаньте, пожалуйста.

Словно не слыша ее, Фабиан торопливо продолжал:

– Н-но я не мог допустить, чтобы он вот так обесчестил вас. Он с-сбивает вас с пути истинного. Он р-разобьет ваше сердце.

Фабиан видел, как они целовались. И даже больше.

Холодок пробежал по спине Кэтрин. Фабиан прятался за деревом и наблюдал за любовной сценой на траве. Еще несколько минут, и их с Берком тела слились бы под открытым небом, где их мог видеть весь мир. Чудесные ощущения, которые Берк вызывал у нее, теперь казались грязными, непристойными. Неужели она так стосковалась по любви, что забыла всякий стыд?

Гришем наблюдал за Кэтрин, в слабом лунном свете она не могла разглядеть выражения его лица. Но даже в эту минуту ее тело требовало его.

Не использовал ли он свою привлекательность для того, чтобы сбить ее с пути, ведущему к независимости? Не была ли она для него еще одной победой, еще одной высокой ставкой в игре?

Впрочем, Кэтрин была вынуждена признать, что в этом совращении она была равным партнером. Она спровоцировала его поцелуй и все остальное.

Фабиан схватил руки Кэтрин в свои липкие ладони.

– Я никогда бы не опозорил вас, миссис Сноу, – горячо заговорил он. – Я-я понимаю, что сейчас не время об этом говорить, н-но я должен п-признаться. Я-я хочу жениться на вас.

– Черт! Я не единственный, кто сбивает женщину с пути истинного… – удивленно воскликнул Берк.

Кэтрин махнула рукой, прося его помолчать. Она не отрываясь смотрела на Фабиана, стоявшего перед ней на коленях с рассыпавшимися по плечам спутанными волосами. Его предложение поразило ее. Кэтрин было жаль, что придется его огорчить.

– Вы милый, добрый человек, – сказала она. – Если бы только я разделяла ваши чувства…

– Не говорите «нет»! Пожалуйста. Я-я люблю вас. Господи!

Его голос дрожал; казалось, он сейчас расплачется. Сердце ее дрогнуло.

– Я очень польщена, вы оказываете мне честь таким предложением, – мягко сказала Кэтрин. – Но я не хочу снова выходить замуж. Больше никогда.

Берк шумно вдохнул, словно собирался что-то сказать. Не обращая на него внимания, Кэтрин пыталась отнять свои руки, но Фабиан не выпускал.

– Я умею быть терпеливым. Н-наша помолвка может быть очень долгой. Как вы пожелаете.

Неловкая ситуация страшно смущала ее.

– Боюсь, вы просите о невозможном.

– Н-но по крайней мере дайте мне время покорить ваше сердце…

Берк похлопал Фабиана по плечу:

– Леди сказала «нет».

Фабиан встал.

– В-вы мерзавец. Вы только хотите воспользоваться ею. Я н-не позволю так подло поступать с ней. – Он выпятил грудь и потряс кулаком. – Выберите себе секунданта, милорд.

Кэтрин ахнула. Берк еще не успел принять вызов, как она встала между мужчинами.

– Вы не должны драться с ним, Берк. Он прекрасный стрелок.

– Я тоже.

– Но он убьет вас.

Даже темнота не скрыла, как блеснули глаза. Он ласково взял ее за подбородок.

– Вы будете оплакивать меня?

Это короткое прикосновение вновь пробудило в ней страсть. Она будет оплакивать его. Он даже не может представить, как она будет его оплакивать.

– Я не хочу, чтобы пролилась кровь, – ответила Кэтрин. – Вы оба ведете себя как два пса, которые не могут поделить кость.

– Вы необычайно привлекательная косточка, – улыбнулся Берк.

Не позволяя себе радоваться его комплименту, Кэтрин повернулась к Фабиану.

– Я должна попросить вас отказаться от вызова. Ради меня.

– Но я не могу допустить, чтобы он сделал вас своей любовницей.

– Не сделает, я обещаю. У меня достаточно силы воли, и я не позволю ни одному мужчине дурно поступить со мной. – И это было правдой.

Если бы у нее случился роман с Берком, то только при ее желании.

– Вы и вправду не выйдете за меня?

– Боюсь, что нет, – Ей хотелось как-то смягчить свой отказ, но в то же время заставить Фабиана понять раз и навсегда, что она никогда не будет отвечать на его ухаживания. Мысленно Кэтрин попросила прощения у Альфреда и солгала: – Видите ли, моя единственная любовь умерла.

– Тогда как желаете. Я не буду драться на дуэли с этим подлецом.

От неописуемой радости Кэтрин взяла Фабиана за плечи и поцеловала в щеку. В отличие от его мускулистого тела щека была по-детски мягкой и гладкой. Он дотронулся до места поцелуя и замер как пронзенный молнией. Затем быстро скрылся в темноте.

– Очень трогательно, – произнес Берк за ее спиной. – Поцелуй наверняка убедил его отказаться от вас.

Кэтрин резко повернулась. Гришем стоял, вызывающе уперев руки в бока. Она почувствовала, что слабеет, но что-то уже сдерживало ее, заставляло сомневаться в разумности своего влечения к этому человеку. Фабиан правильно сказал о Берке, что тому нужно лишь мимолетное развлечение. У нее больше не оставалось иллюзий. После нескольких ночей восторга они разойдутся и пойдут каждый своей дорогой. Кэтрин останутся лишь сладкие воспоминания и пустая постель.

Она отступила от Берка.

– Поберегите ваш сарказм. У Фабиана по крайней мере хватило здравого смысла отказаться от дуэли.

Берк стоял неподвижно, как одно из окружавших их темных деревьев.

– Вы опустили одну существенную деталь.

– Какую?

– Дуэли бы не было. Прежде всего потому, что я не давал своего согласия.

– Нет, давали. – Вспомнив о происшедшем, Кэтрин с чувством вины поняла, что Гришем прав.

Она судила о нем по его дурной репутации, поэтому так и думала.

Берк поднял руку, как бы собираясь прикоснуться к ней, но тут же опустил.

– Я еще никому не говорил, но послезавтра я уезжаю.

Уезжает?

У Кэтрин сжалось сердце. Она знала, что он приехал только для того, чтобы выразить соболезнования семье Альфреда. Но в глубине души надеялась, что Берк пробудет здесь бесконечно долго. Она надеялась познать все радости любви с человеком, который бы ею дорожил.

Какой мечтательницей она была. До сих пор.

Берк склонил набок голову и тихо добавил:

– Думаю, у нас будет возможность попрощаться.

Потрясенная, она осталась стоять, а он повернулся и направился к дому.

Кэтрин прижала руки к груди. Он уходил так, как будто никогда и не было этого страстного поцелуя. Как будто он и не раскрывал перед ней свою душу, рассказывая о трагедии, омрачавшей его прошлое. Должно быть, его разочаровало, что она не верила в него, когда дело дошло до дуэли. Или он решил, что она не заслуживает его внимания. Он мог бы найти на балу десяток женщин, которые охотно провели бы с ним ночь. Ей не хотелось признаться самой себе, какую боль вызвала мысль о нем и другой женщине.

Кэтрин медленно и бесцельно побрела по темному саду. Возможно, так лучше. Порвать навсегда. Сказать «прощай», не поступившись своей гордостью. Избежать страданий от любви к распутнику, которые уже раз испытала.

Она споткнулась и пришла в себя. Боль в сердце говорила ей о горькой правде. Слишком поздно пытаться избежать страданий. Граф Торнуолд уже разбил ей сердце.

Ею овладело неодолимое желание броситься вслед за ним и вернуть словно по волшебству возникшее между ними доверие. Но хватит ли у нее смелости на короткую романтическую интрижку? Чтобы открыть свою школу, она должна иметь безупречную репутацию. А не репутацию легкомысленной женщины, чья порочность может плохо отразиться на детях.

Кэтрин подошла к задней стене дома и остановилась в тени огромного дуба, на который взбирался Берк, чтобы снять Тигрицу. Сейчас Берка не было видно – вероятно, он присоединился к гостям. Из освещенных окон доносились звуки празднества – звон бокалов, музыка и смех; то громкие, то затихающие голоса гостей.

С каким бы нетерпением она ни ждала этого бала, сейчас Кэтрин никого не хотела видеть. Ей хотелось побыть одной в тишине своей спальни, а не пить и танцевать в обществе чужих людей. Нужно время, чтобы подумать, поразмышлять о том, как ей правильнее поступить.

Она подошла к боковой двери, ведущей в портретную галерею. Дверь со стуком закрылась, и ее шаги гулко отдавались в большой пустой комнате. Со стен смотрели потемневшие портреты незнакомых людей. Поскольку у семьи Сноу не имелось выдающихся предков, ее свекровь купила целый набор картин на распродажах в старых имениях. Альфред в шутку называл их фальшивыми предками. По крайней мере он посмеивался над ними до того, как в прошлом году впал в меланхолию, и уже ничто больше не вызывало у него улыбки.

Кэтрин стало грустно от этих воспоминаний. Она так старалась развлечь его рассказами о жителях деревни и забавах детей викария. Но он отказывался говорить о том, что его мучило, и она страдала от сознания своей вины. Это ее бесплодие превратило мужа из жизнерадостного кавалера в озлобленного незнакомца, искавшего забвения в бутылке.

В коридоре за галереей на столике была зажжена лампа, чтобы освещать дорогу гостям, забредшим сюда из парадных комнат. Когда Кэтрин подошла к лестнице, до нее донеслись возбужденные голоса.

Мужской и женский. Ей показалось, что они ссорились. Надеясь добраться до своей комнаты незамеченной, она начала подниматься по лестнице и вдруг заметила две фигуры, стоявшие наверху.

Мужчина схватил женщину за предплечье, как будто не давая ей уйти. При появлении Кэтрин они замолчали.

Сердце у нее упало. Толстая женщина в лиловом платье оказалась Лореной.

Свекровь издала шипящий звук и, выпрямившись, сверкающими глазами уставилась на Кэтрин.

Ее спутником был привлекательный джентльмен средних лет, с седеющими волосами и худощавой фигурой. Приятная улыбка появилась на его смуглом лице. Кэтрин удивило, как бесцеремонно он положил руку на плечо Лорены.

– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Что-нибудь случилось?

– Конечно, нет, – отрезала свекровь. – Иди куда шла.

Кэтрин приготовилась, что ей прикажут возвращаться на кухню. Но Лорене, казалось, больше всего хотелось, чтобы сноха оставила их одних. Вот и хорошо! Кэтрин шагнула к верхней лестнице.

– Минуточку. – Мужчина отпустил Лорену и, подойдя к Кэтрин, встал перед ней, загораживая дорогу. – Так это вы молодая миссис Сноу. – Он поклонился. – Эзикиел Ньюберри, к вашим услугам.

Она вежливо кивнула:

– Приятно познакомиться.

Острые глаза Ньюберри изучающе смотрели на нее.

– А на вас приятно посмотреть, хотя ваши волосы растрепаны и на юбке пятна от травы. – Он повернулся к Лорене: – А вы как думаете? Разве она не похожа на зацелованную женщину?

У Кэтрин перехватило дыхание. Машинально она дотронулась до прически и обнаружила несколько выбившихся наружу локонов. Зеленые пятна портили блеск золотистого шелка ее платья. Боже, он прав.

Лорена вышла на освещенное место и пристально оглядела Кэтрин.

– Хитрая интриганка. Ты ведь была с его сиятельством, не так ли?

– Мы только пошли прогуляться…

– Как ты смеешь заманивать в свои сети мужчину, предназначенного твоей золовке? Вот так ты, соблазнив моего дорогого Фредди, и заманила его в ловушку.

– Это неправда…

– Лорд Торнуолд – наследник маркиза Уэстхейвена. Как разгневался бы маркиз, если бы узнал, что ты замышляешь поймать его сына.

– Я ничего не замышляю…

– Графу нужна жена с безупречной репутацией. А не грязная шлюха. Впредь держись от него подальше. Тебе ясно?

Кэтрин окаменела. После той сцены, когда они с Альфредом неожиданно объявили о своем браке, она больше никогда не видела Лорену такой разъяренной. До такой степени, чтобы наброситься на нее с такой злобой в присутствии постороннего человека. Кэтрин была унижена. От стыда ей хотелось спрятать лицо, убежать, как наказанный ребенок, и, как всегда, покориться.

Она опустила было голову, но гордость заставила ее вскинуть подбородок. Она взрослая женщина, а не нищая девчонка.

– Я буду делать что хочу.

– Что? Ты не послушаешь меня?

– Если мне так захочется. Я богатая женщина, и это мое право.

– Богатая и красивая, – задумчиво сказал Ньюберри. – Выгодное сочетание.

– Не вмешивайтесь. – Лорена поджала губы и окинула Кэтрин взглядом: – Что касается вас, мисс, я не потерплю грязных связей под моей крышей. Запомните это.

– Если вы сами будете помнить, что бы я ни делала, моя личная жизнь касается только меня. А не вас. – У Кэтрин едва хватило храбрости выдержать взгляд свекрови. – Даже отношения с его сиятельством.

Лорена возмущенно зашипела, но Эзикиел Ньюберри взял ее за руку:

– Ах, оставьте девушку в покое. Пойдемте и закончим нашу беседу.

Гнев в глазах Лорены потух, и она искоса со страхом взглянула на Ньюберри.

– Да, конечно, – пробормотала она.

Кроткая, как овечка, она позволила ему увести ее вниз.

Кэтрин медленно поднималась по лестнице. Ее беспокоил этот человек, в нем было что-то зловещее. Она вспомнила, как он указал на ее растрепанный вид, чего бы ни один настоящий джентльмен себе не позволил. Как ни странно, Лорена, женщина с сильным характером, повиновалась ему, как будто он был ее хозяином.

Почему он обладал такой властью над ней? Если они были старыми знакомыми, то странно, почему Лорена никогда не упоминала о нем.

Остановившись в тускло освещенном коридоре перед своей дверью, Кэтрин неслышно ахнула, поняв, что она натворила. Открыто признавшись, что интересуется Берком, она объявила войну Лорене. Хотя, очевидно, свекровь не знала о его предстоящем отъезде в пятницу.

Острая боль пронзила сердце Кэтрин. У нее оставалось так мало времени, чтобы принять решение, последует ли она зову сердца или предостережениям разума.

К завтрашнему дню она должна решить, просить ли Берка остаться или нет.

Гладкая кожа. Терпкая, как бренди. Опьяняющая, как шампанское.

Груди, бедра, темный треугольник – храм чувственных наслаждений. Он целует ее, опускаясь все ниже, к рваному шраму на животе. И еще ниже, к источнику наивысшего блаженства.

Она застонала. Глаза закрыты, губы ждут поцелуя, голова откинута. Он смотрит на ее лицо, видит его то ясно, то словно в тумане. Как всегда, Кэтрин не вся принадлежит ему. Она хватается за смятые простыни, но не за него. Как будто не хочет делить с ним свою страсть.

Ибо она чувствует правду: его ничтожество, его фальшь. Но он должен и дальше жить с этой ложью, иначе он погубит всю свою семью.

Другое, более сильное желание победило его влечение к ней. Ему захотелось выпить.

Он отталкивает ее. Пошатываясь уходит. Находит бутылку…

Берк рывком сел в постели. В тишине он слышал свое хриплое дыхание. Тело покрывал холодный пот, кровь стучала в ушах. Он не сразу сообразил, где находится.

Ему снилась Кэтрин. Снилось, как он овладевал ею. Жестким доказательством была мучительная боль в паху.

Схватившись за голову, он все еще воображал, что держит ее в своих объятиях. Он ощущал вкус ее губ, свежий аромат кожи. И видел небольшой шрам на ее животе, тонкий полумесяц на белой коже.

Это был не сон. Видение.

От этой мысли он окончательно пришел в себя. Отбросив покрывало, встал с постели. Ковер казался холодным. Ощупью пробираясь по комнате, Берк ударился ногой о стул, на котором лежал его халат. Боль отдалась в бедре.

Он выругался и, просунув руки в рукава шелкового халата, завязал пояс.

Во рту пересохло. Ему необходимо выпить. Чего-нибудь покрепче.

В коридоре догорала свеча, отбрасывая на стены дрожащие тени. Бал закончился только к утру, и он от попыток утопить в вине мысли о Кэтрин добрался до постели мертвецки пьяным. Должно быть, прошло несколько часов. К нему вернулась ясность ума, трезвость мыслей.

«Моя единственная любовь умерла».

Он оперся о косяк, в его грудь снова как кинжал ударили слова Кэтрин, произнесенные в саду. Она больше никого не полюбит. Он благодарил Бога за то, что ночная темнота скрыла боль, отразившуюся на его лице. Он сумел закончить разговор и уйти так, что она не поняла, каким дураком он чуть не выставил себя.

Завтра он уедет, как только убедится, что Лорена передала Кэтрин ее вдовью долю наследства. Уедет, так и не узнав то, ради чего приезжал: найти причину своих видений. Ибо остаться значило поставить под угрозу здравый ум, в то время как нечастые видения были не так опасны.

Когда он объявил Кэтрин о своем отъезде, то подождал немного – в надежде, что она возразит, даст ему повод изменить свое решение и продлить пребывание здесь. Она же просто стояла, глядя на него своими прекрасными глазами.

«У меня достаточно силы воли, и я не позволю ни одному мужчине дурно поступить со мной».

Не жалела ли она, что ответила на его страсть? Или жалела, что лежала с ним на траве? Неужели вопреки похвалам она все же считала его никчемным негодяем?

«Пожалуйста, Берк. Еще. Еще немного».

Желание густым туманом заволокло его мысли. Прости, Боже, он хотел любить Кэтрин, отметая все барьеры прошлого. Хотел целовать каждый дюйм ее бархатистой кожи, до самого шрама на животе.

Так как было в его видении.

Сердце забилось еще сильнее, на этот раз от страшной мысли. Если у нее действительно был такой шрам, то об этом мог знать только один мужчина.

Альфред.

Всем своим существом Берк восставал против этого. Его охватило непреодолимое желание бежать, скрыться от этой истины. Но он только прижался лбом к холодной стене. Только сумасшедший мог поверить, что в его голове хранятся воспоминания другого человека. Вот он и нашел логичное объяснение тому, почему знал о ее очках, медальоне, ее певучем йоркширском говоре.

Но как он мог знать о такой интимной детали, как шрам?

Оставался лишь один способ получить ответ.

Он пошел по темному коридору, бесшумно ступая босыми ногами по ковровой дорожке. Берк безошибочно находил дорогу в лабиринте коридоров. В доме стояла тишина, гости крепко спали. Завернув за угол, он остановился перед неприметной дверью.

Спальня Кэтрин. Он приходил сюда однажды с книгами, которые она забыла в заброшенной хижине в тот день, когда он впервые поцеловал ее. Тогда он хотел доставить ей радость, заслужить ее признательность.

«Думаю, вы так же одиноки, как и я».

Откуда-то слабо доносилось тиканье часов, присоединяясь к звуку его прерывистого дыхания, В этом она не ошибалась. Весь последний год одиночество было его добрым приятелем. До этой поры.

Сейчас ему предоставлялась возможность получить неопровержимое доказательство, что он пересек половину Англии, чтобы найти единственную женщину, которая имела полное право презирать его. Единственную женщину, доводящую его до грани безумия, державшую в ладонях его презренное сердце.

Он взялся за металлическую ручку. По злой иронии судьбы, чтобы узнать истину, он должен совершить поступок, который еще больше утвердит ее во мнении о нем как о безнравственном человеке.

Он должен соблазнить ее.