— Вы хоть примерно имеете представление, о какой сумме идет речь?

— У меня есть накопления, — извиняющимся тоном произнесла Фрэнси. — Я раньше не знала, куда их вложить. Теперь знаю. А вы бы получили необходимую вам наличность.

— Вы хотите, чтобы я взял ваши деньги и забыл о своих намерениях продать каток?

— По-моему, очень дельное предложение.

— Только оно никуда не годится. То, что вы можете заплатить, не покроет и части тех расходов, которые мне предстоят, чтобы переоборудовать несколько катков и возместить… — Он умолк на полуслове.

Она буквально сверлила его взглядом, и он почувствовал себя крайне неуютно. Не мог же он выложить ей, что Крэг залез в их общую кассу и растратил куда больше, чем стоит этот злосчастный каток. Ною теперь долго придется трястись над каждым центом. К тому же теперь он был вынужден взвалить на себя и часть работы Крэга, так что у него оставалось гораздо меньше времени на читку документов. Крэг был не таким уж плохим человеком, но попал в затруднительную ситуацию, из которой не нашел достойного выхода. И Ной чувствовал себя ответственным за все, что случилось с приятелем. Но теперь он уже никогда не возьмет компаньона — слишком тяжко дался урок.

— Но скажите честно, почему вы все же отказываетесь от моего предложения? — снова настиг его вопрос.

— Отсутствие свободной наличности. Только это.

— Вы просто не хотите говорить мне правду!

Когда она хмурилась, то на ее щеке появлялась такая же ямочка, как и при улыбке. Он заставил себя оторвать взгляд от ее лица и сосредоточиться на ее вопросе. Конечно, он может выложить ей всю правду, вот только понравится ли она ей?

— Правда в том, что я не хочу партнерства.

— Почему?

Он пожал плечами, надеясь отделаться простейшим объяснением:

— Потому что мне лучше работать одному.

— Партнерство с Крэгом оказалось не самым удачным?

Мог бы и догадаться, что Фрэнси не так просто провести.

— А вот это не вашего ума дело. — Прозвучало это гораздо грубее, чем хотелось, поскольку обман и предательство друга все еще были для него больной темой. И он не должен допустить, чтобы повторилось нечто подобное. Стоит лишь позволить кому-то навредить тебе — и можешь быть уверен: этим непременно воспользуются.

Ее глаза сверкнули гневом. Подойдя к Ною вплотную, она ткнула в него пальцем.

— Вы не способны увидеть интересное решение даже тогда, когда оно у вас под носом.

Кончик ее пальца коснулся его подбородка, и Ноя пронзило желание. Подчиняясь рефлексу, он обнял ее. Она оказалась именно такой, какой и представлялась ему: мягкой, податливой, соблазнительно-женственной. Шоколадные глаза округлились от неожиданности — она замерла. Он позволил разыграться воображению, представив, что в этих прекрасных глазах пылает страсть… А он склоняется над ней и целует восхитительные губы…

Но система самозащиты, которую он развил в себе за долгие годы, оглушила его мощными сигналами тревоги. Если он поцелует Фрэнси, то наживет столько неприятностей, что спастись от них будет очень трудно. А надо спасаться. Вместо вожделенного поцелуя он очертил губами контуры ее лица и замер возле ее губ.

— Когда передо мной истинно прекрасное, я в состоянии заметить это. Можете мне поверить.

Она словно в трансе смотрела на него, по ее телу пробежала дрожь. Боже, какой потрясающий отклик, сколько чувственности!

Фрэнси, потерянно заморгав, попятилась. Избегая смотреть на Ноя, она прошла прямо к двери. Держась за ручку, выпалила одним духом:

— Это была хорошая идея.

— Для вас, Фрэнси, но не для меня.

Она вышла, яростно хлопнув дверью.

Рассуждая логично, Ной поступил верно. Поступил так, как требовали интересы бизнеса, да и для Фрэнси это лучше. Однако пустота в душе разверзлась вдруг до угрожающих размеров.

Уж кого-кого, но Ноя она никак не ожидала увидеть, выйдя утром из ванной. И уж конечно, не на собственной кухне. А он, как ни в чем не бывало, сидел за столом с ее отцом.

По понедельникам каток был закрыт, и Фрэнси спала чуть дольше, затем занималась домашними делами и уходила на урок хореографии. Оттуда отправлялась в школу, где читала самым маленьким разные истории. Сегодня смятение не оставляло ее. Объятия Брента были приятны, но то, что произошло с ней в объятиях Ноя можно описать лишь как взрыв. Ей и уснуть-то удалось с величайшим трудом. И вот теперь он восседает на кухне, будто ничего не случилось.

Ной увидел ее и улыбнулся. Она бросила взгляд на портативный компьютер на столе и хриплым от волнения голосом спросила:

— Что здесь происходит, па?

— Ной зашел за яйцами для завтрака, увидел, что я ищу нужные накладные, чтобы напечатать их в списке, вот и решил помочь.

— Яйца в обмен на компьютер? Не очень-то равноценная сделка, а?

Отец рассмеялся:

— Возможно, я даже решусь разориться на эту машинку. У Ноя есть программа, которая сама отбирает нужное, суммирует затраты и распечатывает все это. Ты понимаешь, какая экономия времени?

— И ты уже разобрался во всей этой премудрости?

— Мы занимались этим не более часа, и ваш отец схватил все на лету, — ответил Ной вместо отца.

— В отличие от меня, — пробормотала Фрэнси.

— Но и вы справились со своим первым заданием весьма неплохо. Просто некоторым нужно чуть больше времени, чтобы почувствовать себя уверенно.

Его похвала обрадовала, но не рассеяла сомнений относительно ее способностей учиться дальше. Если Ной не примет ее предложения, тогда ей не удастся попасть в колледж. Особенно если — Господи, спаси и пронеси! — каток продадут. Тут у нее заурчало в животе. Она покосилась на девственно-чистую сковородку на плите.

— А где мама?

— У нее сегодня ранняя деловая встреча. Переговоры по поводу оформления офиса. Джина обошлась пирожным с чаем. Слава Богу, что Анджела не видела этого.

Вкусы Джины были предметом постоянных споров с матерью.

— Значит, вы еще не завтракали?

— Кофе. — Ной кивнул на свою чашку.

— Может, приготовишь нам что-нибудь? — Пол хитро улыбнулся.

Фрэнси поняла, что попалась. Анджела баловала супруга всякий раз, когда это удавалось. Вообще же он вполне мог сам сделать себе яичницу.

— Меня можно убедить приготовить завтрак. За соответствующее вознаграждение, — хитро улыбнулась Фрэнси.

— Ох, уж эти доченьки, с вами держи ухо востро! Чего же ты хочешь в качестве компенсации за завтрак?

— Поменяй, пожалуйста, прокладку в кране. У меня и так проблемы со сном, а тут еще эти капли…

Ной вскинул на нее глаза, и она поняла, что выдала себя. Теперь он знал, что сцена в снятой им квартирке потрясла ее. Сам-то он утром выглядел свежим, выспавшимся. Вполне довольный жизнью, ухоженный, складки на брюках безукоризненно отглажены.

— Фрэнси? — Голос отца отвлек ее от неприличного разглядывания Ноя.

О чем она говорила?.. Ах да, о кране.

— Я приготовлю завтрак, а ты заменишь прокладку, ладно? А Ной? Ему что, можно побездельничать как гостю? Несправедливо!

Ной ухмыльнулся:

— Я готов внести свою лепту. Приказывайте.

— Вы уже закончили свой урок с папой?

— Да.

— Отлично, тогда вот вам яйца. Разбейте их в эту чашку.

— А что собираетесь делать вы?

— Накрою на стол в гостиной, поджарю бекон и добавлю взбитые вами яйца.

Пока Фрэнси доставала посуду, она исподтишка наблюдала за Ноем, который аккуратнейшим образом справился с заданием.

— Думали небось, что я устрою здесь помойку? — хмыкнул он.

— Почему же? — смутилась Фрэнси.

— Не стоит недооценивать меня, Фрэнси. Это будет вашей огромной ошибкой.

Да разве она недооценивала? Она вообще не играет в эти игры: манипулировать людьми надо уметь. А она привыкла добиваться цели тяжким трудом, надеясь на свои силы. Только вот Ной обладал каким-то секретом, непонятным даром сводить на нет все ее усилия. Конечно, она и не думала недооценивать его, но и не допустит, чтобы каток уплыл из ее рук по воле этого упрямца.

Казалось бы, такая ерунда — приготовить завтрак. Но рядом с Ноем она чувствовала, что все валится у нее из рук.

— Знаете, про что мы забыли? — вдруг спросил он.

Она заморгала, с трудом отводя глаза от его рук.

— Про лук. Я люблю шинковать его тонкими кружочками, подрумянивать до золотистого цвета и лишь после этого добавляю яйца.

— Боже, да вы, никак, ходили на курсы кулинаров!

— Ничего подобного. Просто моей Библией на кухне является книга Бэтти Крокер «О вкусной и здоровой пище». Я прочел ее от корки до корки, еще когда мне было двенадцать.

— Зачем?..

Улыбка медленно растаяла на его губах.

— Потому что уже не мог видеть супов из пакетов или банок. Кроме того, эта книга оказалась единственной стоящей из тех немногих, какие имелись у нас в доме.

Чем больше Фрэнси узнавала о детстве Ноя, тем больше понимала, что его не назовешь нормальным. Ее собственное тоже было проблемным, но лишь благодаря ее личному выбору.

— У нас книг было навалом, но мне никогда не хватало времени почитать их. Теперь я ужасно жалею об этом. А разве ваши мама с папой не любили читать?

— Мой отец исчез вскоре после того, как я родился. А мать была слишком занята работой в коктейль-барах и кафешках, так что единственные книжонки, которые ей удавалось перелистывать, — это песенник и ноты со словами последних хитов.

Фрэнси не знала, что на это сказать. Она оглянулась через плечо, чтобы поймать взгляд отца — не слышал ли он. Но отец все еще не сводил зачарованных глаз с дисплея компьютера и был потерян для всего мира.

— Вы говорили, что у вас не осталось близких. Ваша мама…

— …умерла, когда я заканчивал колледж.

— Извините. Это так ужасно.

— Да. В этом году я уже сумел бы помочь ей. У меня впервые завелись кое-какие деньги… — Он сокрушенно покачал головой.

Фрэнси поняла, что пора прекратить всякие расспросы. Каждый имеет право на личную жизнь. Она его понимала — именно по этой причине она и вернулась в Геттисберг. И семья взяла ее под свое крыло, окружила заботой и любовью, защитив от любопытных глаз. Только мама иногда пыталась донимать ее вопросами и своего добилась — выведала все подробности о случившемся. Наверное, потом поделилась и с остальными — во всяком случае, потом ее больше ни о чем не спрашивали. А кто поддержал Ноя в трудную минуту?..

— Ной? — Он поднял на нее глаза; в них застыла такая грусть, что у нее отпало желание спрашивать его о чем бы то ни было. Впрочем, она и так поняла, что поддержку он нашел в своей натуре — во внутренней силе души. Надо как-то отвлечь его от грустных воспоминаний. Она улыбнулась и спросила: — Ну как там яйца?

— Готовы. — Голос его звучал уже спокойно.

Во время завтрака отец и Ной оживленно беседовали. А закончив еду, Пол заявил:

— Я принял решение. Хочу купить компьютер. Ной, — обратился он к гостю, — если вы не очень заняты, то не можете ли сходить со мной в магазин?

Ной охотно согласился ему помочь. Только в два у него деловая встреча.

Фрэнси сразу поняла, что за встреча предстоит ему в два.

— Это по поводу продажи катка? — не сдержалась она.

— Да. У меня встреча с агентом по продаже недвижимости.

Хоть Фрэнси и не очень удивилась, но это был ощутимый удар по нервам.

— Хочу показать ему каток, — продолжил Ной. — Вы будете там?

— Нет, я буду занята.

Пол почувствовал напряжение между Ноем и Фрэнси и бросил на дочь укоризненный взгляд.

— Она каждый понедельник занимается с детишками из подготовительного класса, читает им, обсуждает прочитанное, — пришел он на помощь дочери.

Когда Фрэнси пошла на кухню с грязной посудой, Ной отправился следом за ней.

— Не понимаю, почему вы так злитесь. Вы же знали, что это неизбежно.

— Но я подумала, что вы потерпите с этим недельку.

— Я должен получить предварительную оценку. Если все пройдет хорошо, то на будущей неделе нас уже внесут в список продаж. Продажа недвижимости — длительный процесс. И спрос на нее невелик. Это может занять месяцы. Я должен привести этот ком в движение, а дальше уж все покатится — поедет своим ходом.

«Ага, как бульдозер. И раздавит и меня, и каток», — с грустью подумала Фрэнси.

— Хотелось бы понять, почему вы занимаетесь с малышами.

Он пытался отвлечь ее от мрачных мыслей. «Ладно, сделаем вид, что ему это удалось. Ни к чему портить и без того паршивое настроение».

— Я люблю детей, — коротко ответила она.

— Вам не хватает общения на катке? Ведь там вы постоянно среди детей.

— Когда читаешь им, то безраздельно владеешь их вниманием. Глазенки так и светятся любопытством. Они задают всякие вопросы, и между нами возникает особая связь. Они учатся у меня, а я у них.

— И чему же вы научились?

— Я теперь знаю, что у детей стремление к знанию в крови. И если мы будем ставить перед ними посильные задачи и умело руководить обучением, то они достигнут поразительных успехов в науке.

— Да, похоже, что вы не просто читаете детские книжки этим ребятам.

— Я очень хотела бы учить их, — мечтательно произнесла она и охнула. Проговорилась! А все Ной. Как это у него получается? Она поморщилась с досадой, достала из шкафчика порошок и стала укладывать чашки и тарелки в посудомойку.

— Так в чем же дело?

— Мне нужен диплом колледжа.

— Хотите снова засесть за учебу?

— Тут мало просто хотеть, Ной. Всю жизнь я только и делала, что готовилась к жизни, а не жила. Это трудно объяснить…

Голос Ноя неожиданно стал серьезен:

— Можно ведь учиться и жить.

— Я думала об этом. Беда в том, что я не раскрывала учебников вот уже восемь лет и колледж потребует полной отдачи сил.

— Ради будущего можно и потерпеть.

Она пристально взглянула на него, пытаясь понять истинную причину его заинтересованности. Если она пойдет в колледж, то он не станет испытывать угрызений совести из-за продажи катка — так, наверное?

— Но мне все равно понадобится работа. Не могу же я сесть на шею родителей? — ответила она на его немой вопрос.

— Можно попытаться попасть в программу для рабочей молодежи.

Ну на все у него готовый ответ! Кстати, она интересовалась насчет этой программы. Те полставки, которые они предлагают одновременно с учебой, — мизер, на который ей ни за что не прожить.

— Вы просто боитесь снова сесть за парту.

Ну почему она так обостренно воспринимает его слова, ведь не может он знать, о чем она думает…

— Откуда такая безапелляционность?

— Думаете, мне не приходилось испытывать страх? Еще как! Но я научился перебарывать его и делать то, что нужно в данный момент.

— Наверное, вы сильнее меня. — Она вдруг подумала о последней тренировке с Брентом, когда тот попытался выполнить сложную поддержку и уронил ее. Вспомнила и истинную причину, по которой все произошло. Именно это и заставляло ее откладывать решение о поездке в Нью-Йорк — до лучших времен. До того момента, когда она точно будет знать, чего хочет.

— А может быть, вы и сами еще не знаете своей силы?

Чем больше она говорила с Ноем, тем больше убеждалась, насколько он хорошо понимал ее. Отвернувшись, она пробормотала:

— Снова сесть за парту — то же самое, что впервые сесть за компьютер.

— Сложнее, согласен, но в принципе одно и то же. Кстати, вы уже приняли решение относительно фигурного катания?

Если Ной хочет успокоить свою совесть, то она не собирается помогать ему в этом.

— Нет.

В четверг вечером Фрэнси сидела с Джиной в баре катка, попивая шоколадный коктейль. Джина то и дело поглядывала то на часы, то на входную дверь. Фрэнси обрадовалась, когда сестра сообщила ей, что приведет Джейка на каток, — это не только возможность наладить отношения с сестрой, но и способ отвлечься. Ведь это возмутительно — чуть не выскакивать из кожи, стоило Ною оказаться рядом. И она избегала его как могла. Вот только от агентов по недвижимости некуда было деться. Они донимали ее всю неделю, засыпая вопросами. Отогнав прочь неприятные мысли, она вновь заговорила с Джиной.

— Он опаздывает всего на пять минут. Расслабься.

— А вдруг он решил…

— Что ролики детская забава для такого крутого парня, как он?

Джина поморщилась от характеристики, данной сестренкой ее избраннику.

— Ну-у… что-нибудь в этом духе.

— Нам надо всем собраться и решить, как отметить юбилей свадьбы родителей. Если сделать это завтра вечером? Ты как?

— Согласна, — рассеянно ответила Джина и тут же расплылась в улыбке, делая знак рукой молодому человеку.

Фрэнси внимательно посмотрела на парня, направлявшегося к их столику. Ничего не скажешь — видный малый. Приличный рост, фигура, причесан по новой моде — на голове светлый ежик. Во всем его облике читался вызов. И Фрэнси мгновенно поняла, что в нем привлекло Джину. Он был полной противоположностью сестры — мятежный, дерзкий, вероятно, бесшабашный, готовый к риску. Облегающие черные джинсы подчеркивали развитые бедра. Отделанная серебряной каймой черная кожаная куртка распахнута, под ней — черная гладкая майка. И вкус есть. Он тут же обвил рукой талию Джины и впился губами в ее губки, косясь на Фрэнси и словно ожидая взрыва возмущения. Но она его не осчастливила.

Тогда, ухмыльнувшись, он процедил:

— Джина мне много рассказывала о вас. Вы — знаменитость. — Произнесено это было так, что стало понятно: слава — единственное, что могло произвести на него впечатление.

— Уже нет, — ответила Фрэнси, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться.

Он слегка пожал ее ладошку и огляделся.

— Я вечность не бывал в подобных местах.

— Вам будут рады здесь в любое время.

— Чтобы вам было легче наблюдать за нами?

— С чего это вам взбрело в голову? — Фрэнси изобразила улыбку.

Он прищурился.

— Вы ведь старшая сестра Джины. А все родственники обычно любят совать нос в такие дела.

Джина чувствовала себя крайне неуютно, и Фрэнси решила проявить бездну такта. Что бы ни происходило с Джиной, Фрэнси не хотела настраивать ее против себя.

— Я люблю Джину. И пригласила вас сюда, чтобы вы весело провели время. Уйма тинейджеров обожают кататься здесь.

— Я не похож на эту уйму. И Джина тоже. — Он снова обхватил ее за талию. — По крайней мере у нее появилось такое ощущение.

Фрэнси очень интересовало, чем же они занимаются во время своих «свиданий». Джина, словно прочитав ее мысли, поспешила объяснить:

— У Джейка много друзей в колледже. Мы часто проводим время вместе с ними.

«И чем занимаетесь?» Но вместо вопроса в лоб, Фрэнси перевела разговор на общие темы:

— Вы с Джиной выбрали одни и те же спецкурсы?

— Да. Социальные науки. Только Джина собирается в колледж, а я нет.

— А чем вы намерены заняться?

Он сразу насторожился:

— Хочу стать механиком и сейчас уже помогаю кое-кому.

— Из тех, что участвуют в авторалли?

— Не совсем. — Он взглянул на Джину. — Наши знакомые устраивают гонки на шоссе, а не на треке.

Джина избегала взгляда Фрэнси, делая вид, что разглядывает свой маникюр, но Джейк и не думал смущаться, а с вызовом уставился на Фрэнси.

— Конечно, когда там никого нет.

— Они делают это в три утра или около того. — Джина с вызовом вздернула подбородок. — Это не так опасно, как может показаться.

— Вот и хорошо, потому что мне показалось иначе.

Фрэнси уже созрела для того, чтобы уговорить отца запереть Джину в ее комнате, пока той не исполнится двадцать пять. Однако это не поможет создать близости и доверия между сестрами. По этой же причине не стоит критиковать Джейка с ходу, сейчас же.

Возле их стола возник Ной. Неизвестно, слышал ли он их беседу, но он улыбнулся Джине и спросил:

— Решили прокатиться?

Джина, прислонясь к Джейку, представила подошедшего:

— Это Ной Гордон, владелец катка.

Джейк удивленно выгнул бровь.

— О! Так вы босс Фрэнси?

Ной повернулся к Фрэнси.

— Там для вас послание на автоответчике. Пришло минут тридцать назад. Возможно, и не срочное. Но лучше посмотрите сами.

— Не будем вас задерживать. Мы с Джиной встречаемся с друзьями в Биглервиле, — поторопился Джейк увести свою подружку. Для Джины это была такая же неожиданность, как и для Фрэнси. Но она кивнула.

— Да, да.

Ной посторонился.

— Жаль, что вы не покатаетесь. По четвергам у нас музыка на самые разные вкусы.

— Я признаю только хэви метал, — проворчал Джейк.

— А вы, Джина? — спросил Ной.

— Мне тоже нравится хэви метал, — соврала она.

Джина увлекалась «мягким» роком и раньше никогда не стыдилась признаваться в этом. Джейк обнял Джину за плечи и увлек к выходу. Фрэнси вздохнула. Кажется, Джейк скорее умрет, чем встанет на ролики. И все же она сказала вслед парочке:

— В субботу — вечер для подростков. Если захотите прийти…

— Мы дадим вам знать, — не оборачиваясь, ответил Джейк.

Это взбесило Фрэнси, и лишь поэтому она тут же напомнила:

— Не задерживайтесь допоздна — завтра школа.

Джина резко остановилась, повернула голову и бросила на сестру гневный взгляд.

— Я помню свое расписание. И прекрасно обходилась без твоих напоминаний все то время, пока тебя здесь не было. — После чего юные строптивцы не спеша покинули здание.

— Не надо мне было говорить этого, — сокрушенно вздохнула Фрэнси.

— Я бы сказал и что-нибудь похлеще. Того, что я услышал, вполне достаточно, чтобы понять — этот парень не для нее.

— Может быть, мы слишком торопимся приклеить ему ярлык?

— А вы хотите дождаться, пока она сядет с ним в одну из этих машин и примет участие в гонках по шоссе?

— Ну что вы! Она очень здравомыслящая девушка. И никогда…

— Ей семнадцать. И хочется испытать себя.

— Нет-нет, я знаю Джину. Она слишком умна, чтобы…

— Но девушка полностью под его влиянием. Она же и понятия не имела о его планах на вечер. А если к тому же вообразила, что влюблена, то не увидит в его действиях ничего предосудительного.

Ной был прав. Когда-то Фрэнси тоже считала, что Брент не способен на дурной поступок.

— Да, нам нравится думать, что люди, которых мы любим, безупречны, — сказала она.

— Опыт, однако, учит нас обратному. Джина еще недостаточно взрослая, чтобы понять такую истину. Кажется, я расстроил вас. Хотите обсудить это с родителями?

— Пока нет. Хочу, чтобы Джина поняла: она может в любое время обращаться ко мне за советом. Я проверю, когда она вернется домой. Если вовремя, значит, не стоит и волноваться, что она может принять участие в этой дурацкой затее.

На лице Ноя мгновенно появилось отстраненное выражение.

— Решение за вами. Я тут лицо постороннее и не собираюсь вмешиваться.

Фрэнси поразилась тому, как быстро он принял безразличный вид. А ведь казалось, по-настоящему волнуется за Джину. Наверное, вспомнил, что через пару недель его здесь не будет.

Фрэнси прошла в офис и нажала на кнопку автоответчика.

— Фрэнси, это Брент. Надеюсь, ты не забыла о моем предложении и о золотой медали, которая будет так красиво смотреться на твой шее. Я уверен, мы можем добиться этого. Мне так не хватало тебя все это время. Вместе мы свернем горы. Звони мне поскорее.

Фрэнси еще помнила то время, когда голос Брента заменял ей все голоса мира. Но теперь…

В дверях показался Ной.

— Вы могли бы и передать мне о звонке Брента.

Ной пожал плечами.

— Мне показалось, что это личное.

— Не вижу ничего личного в желании Брента завоевать золото.

— Но ему не хватает вас. А это — личное.

— Это давно уже в прошлом, Ной.

— Сомневаюсь. Если вы снова начнете выступать с ним, то магия может вернуться не только в ваше искусство, а и…

— Нет. Я очень изменилась. И уже ничуть не похожа на юную идеалистку, которую можно ослепить улыбками.

Ной оживился.

— Вы просто обязаны выяснить это для себя раз и навсегда — или так и будете определяться до конца жизни.

Она рассеянно водила пальцем по столу, вызывая в памяти скольжение по льду, скрип коньков и взлет вверх в руках Брента.

— Значит, вы считаете, что мне нужно поехать в Нью-Йорк?

— Я понимаю, что вы сами должны принять решение, но советовал бы обязательно съездить туда. Независимо от результата.

— Это бы полностью решило вашу проблему? — спросила она, раздраженная тем, что он смеет давать ей подобные советы.

— Какую проблему?

— Если я вернусь в фигурное катание, то перестану путаться у вас под ногами.

— Вы нисколько не мешаете мне, Фрэнси.

— Сознайтесь, почему вы решили остаться здесь?

— Мне просто нужна была передышка, время подумать над доходными статьями моего бизнеса, проанализировать их. А это ведь можно делать где угодно.

— Значит, что бы я ни сказала или ни сделала, мне не убедить вас, что продавать каток неразумно.

— Вероятнее всего, нет. В понедельник нас внесут в список.

— Можете записываться куда угодно — это еще не значит, что вам удастся продать его!

— Возможно, что и не сразу, а месяца через два-три. Но это все равно произойдет.

— И все имеет свою цену, да, Ной?

Он напрягся.

— Как и все на свете…

Она резко отодвинула его в сторону — вместе с этим его колдовским запахом одеколона. Надо немедленно уносить ноги отсюда, подальше бежать от собственного раздражения на его поступки, от совершенно непоследовательной и нелогичной реакции тела. Этот мужчина все больше завладевал ее мыслями и чувствами.