Астероид Осеон 6845 был искусственно ускорен, чтобы обращаться вокруг оси за двадцать пять часов, давая обитателям ощущение комфорта днем и ночью — и сильную головную боль тем, кому нужно было сажать корабли на этот астероид. Посадить корабль на поверхность, двигающуюся по весьма маленькому кругу со скоростью восемьдесят восемь километров в час, может, и не кажется сложной задачей. До тех пор, пока вы не попробуете это сделать.

Таким образом, чтобы добраться до северного полюса Осеон 6845 из экваториального дома-сада главного администратора Ландо пришлось использовать пневматическую трубу. Там, за бесплодными горами, располагался небольшой и относительно стационарный космопорт.

К сожалению, в вагоне трубы не было собственного коммуникатора, а Ландо так и не приобрел привычку постоянно носить свой. На мгновение он пожалел об этом: в дороге он не мог узнать ничего нового о судьбе корабля. Все, что у него было с собой, — это сорок семь тысяч кредитов, которые он получил за вечер, и маленький неприметный пятизарядный пистолет, прячущийся за поясом.

Это было единственное личное оружие, которое он позволил себе иметь в этой темной и опасной вселенной; Ландо предпочитал полагаться на голову, если речь шла о тяжелом вооружении. Вагон нес его на север под поверхностью астероида со скоростью в несколько тысяч стандартных километров в час. Ландо ощущал каждую секунду, каждый сантиметр. Он послал Вуффи Раа в космический терминал, чтобы продолжить ремонт фрахтовика. И чтобы присматривать за кораблем.

Что пошло не так?

Маленький робот был по природе пацифистом, миролюбие было запрограммировано в нем изначально. Мог ли какой-то саботажник использовать это преимущество, одолеть робота и поджечь корабль?

С тяжелым сопением вагон остановился. Его прозрачные двери открылись, чтобы выпустить Ландо в лабиринт служебных коридоров под взлетно-посадочным полем. Ландо бежал по кажущимся бесконечными коридорам, минуя перекрестки и ответвления, пока не достиг прохода под номером 17-W. Временный голографический знак сообщал на шести языках:

«ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ СОКОЛ, ЛАНДО КАЛРИССИАН, КАПИТАН И ВЛАДЕЛЕЦ»

Над его головой открылся тяжелый круглый люк, соединенный короткой трубой с нижней частью фрахтовика. Через трубу вела металлическая лестница. Странно, но в залитом резким светом цилиндре коридора больше никого не было. Единственные звуки, которые Ландо мог слышать, издавали маленькие механические создания, спешащие по своим делам.

Потряхивая головой, Ландо вскарабкался по ступеням.

Он оказался в изгибающемся коридоре, ведущем к каютам с нижней палубы. Приглушенный свет и знакомый бардак принесли ощущение комфорта после ярко освещенного и совершенно пустого служебного прохода. В корабле было совершенно тихо.

Ландо нервно нажал кнопку интеркома:

— Вуффи Раа?

— Да, масса? — раздался в ответ радостный голос. — Я снаружи, на обшивке. Заканчиваю ремонт фазового контроллера.

— А. Ну, я на борту — и крайне озадачен. Как-то не похоже, чтобы тут ночью что-то горело.

— Масса! Как — горело? Нет, ничего, кроме сварки, — и она велась в вакуумной камере, никакого открытого огня! Почему вы спрашиваете?

Подозрения разнообразного свойства и характера начали заполнять сознание Ландо.

— Эм-м, это может прозвучать глупо, но как я могу знать, на самом ли деле это ты?

— Масса, что случилось? Разумеется, это на самом деле я. Пожалуйста, пройдите в орудийную башню правого борта, и я вам покажусь.

В принципе, приглашение могло преследовать и другие цели. Ландо достал пистолет, его нервы были на пределе. Он прокрался по короткому туннелю к орудийной башне, прижимаясь спиной к изгибающейся стене, и скользнул в сторону, пока не увидел дула счетверенных пушек через пластиковую полусферу. Там, снаружи, солнце Осеона поливало ослепительными лучами пустынный и каменистый пейзаж.

Космопорт начинался как огромный, естественный кратер диаметром в несколько километров. Фрахтовик сел примерно в центре этого кратера. Тут и там лежали корабли, располагаясь над предназначенными для них люками обслуживания. Круизные яхты, корпоративные суда, торговцы. На полпути до края кратера Ландо мог видеть весьма почтенного возраста крейсер, который тем не менее был в прекрасном состоянии. Что ж, у всех свои предпочтения. Свет звезд с трудом достигал поверхности, подчеркивая великолепие солнца.

Пойманное краем глаза движение заставило Ландо резко пригнуться, обеими руками профессионально сжимая рукоять пистолета и поводя им из стороны в сторону. Казалось, оружие принюхивается, ища кого бы ужалить.

Хромитовое щупальце проскребло по пластику перед ним. Ландо обнаружил, что стоит, пристально глядя в глаз Вуффи Раа, а тот качается перед башней, вися на одном манипуляторе.

Игрок нажал кнопку интеркома у кресла стрелка.

— Извини, банка с болтами, я сегодня, кажется, слегка параноидален. Какое-то заботливое создание прервало мою игру — и довольно выгодную игру, должен добавить, — с помощью пожарной тревоги. А на твоем краю планеты что-нибудь интересное происходило?

За пластиком робот изобразил, как мог, пожатие плечами.

— Я просто приводил здесь все в порядок, масса. Не было никаких сообщений, посетителей. И я никого не видел в радиусе сотен метров от корабля, исключая роботов космопорта. Мне войти внутрь и…

— Не беспокойся. Может, я еще успею вернуться к игре.

Робот в знак прощания помахал свободным Щупальцем.

— Хорошо, масса. Увидимся в отеле.

— Доброй ночи, Вуффи Раа.

Свет мигнул на мгновение, как будто корабль пролетел между «Соколом» и солнцем.

Выйдя из башни, Ландо направился по коридору прямо к люку, через который он вошел в корабль. На этот раз, карабкаясь по лестнице, он больше заботился о том, чтобы не испачкать одежду в масле. На предпоследней ступеньке он услышал быструю дробь шагов за спиной и обернулся, чтобы узнать, кто…

И ощутил сильнейший удар чем-то твердым по спине. Замычав от боли и шока, Ландо отпустил трап и упал на пол, ободрав по пути лицо о ступеньки.

Второй удар миновал его, просвистев над головой и лязгнув о металлические перекладины. Задохнувшись, Ландо в отчаянной спешке закрутился, пытаясь нащупать оружие. Пара грязных сапог тяжело топотала, направляясь к нему. Это было единственным, что он успел увидеть до того, как что-то со свистом понеслось ему в голову.

Ландо нажал на спусковой крючок. Оружие издало пронзительный высокий вой — и, так же пронзительно крича в агонии, ему ответила жертва. Дубинка — или что там было — со стуком упала на пол коридора. Противник повалился навзничь, куртка у него на груди взорвалась пламенем. Дым и вызывающее тошноту зловоние горящей синтетики начали заполнять коридор.

Калриссиан с трудом поднялся, цепляясь за ступеньки лестницы. На глазах выступили слезы

0т дыма и боли. Прислонившись к лестнице, он ощупал спину, куда пришелся удар. Его жизнь, вероятно, спасли сорок семь тысяч кредитов, которые были распиханы по окружности широкого ремня.

Повесив пистолет на пояс, Ландо, шатаясь, подошел к человеку, который на него напал. Тот лежал неподвижно, язычки пламени на куртке — побочный эффект от выстрела в упор — уже умерли. Как и нападавший.

Какой-то солдат. Так, по крайней мере, показалось Ландо. Игрок стянул с жертвы мягкий кожаный шлем, точнее, подшлемник, который иногда носили под шлемом скафандра, если приходилось надолго выходить в космос. Двухметровая дубинка — кусок титановой трубы — была единственным видимым оружием нападавшего, хотя Калриссиан заметил на форме следы долгого ношения оружейного ремня там, где кобура вытерла ткань штанов.

Униформа, если это была именно униформа (трудно судить по одному экземпляру), была вытерта и неоднократно залатана. Владелец тоже выглядел потрепанным. Он был большим человеком с бледной и обветренной кожей, лицо избороздили глубокие морщины. Нападавший был немолод. Ландо не узнавал значка на форме. Впрочем, в мире миллиона систем это было неудивительно.

Что делать теперь?

В больших городах множества цивилизованных планет наиболее мудрым поступком в случае, если на вас напал разбойник или грабитель, было просто идти дальше своей дорогой, оставив эту загадку для официальных властей. Ландо был склонен поступать именно так. Ситуация была знакомой, и он был бы совершенно прав. Ведь именно он, Ландо, был тем, кто превысил пределы необходимой самообороны, отреагировав куда жестче, нежели требовала ситуация, и превратив самооборону в худшее преступление, чем грабеж. Как на это посмотрят на Осеоне? Ландо не знал. Но он не мог себе позволить просто уйти. Труп возле входа в его корабль, полно улик, разбросанных вокруг, частично разряженный пистолет. По меньшей мере, затруднительная ситуация.

Ну, хорошо. Ниже по коридору был общественный коммуникатор. Ландо вскарабкался обратно в корабль.

Вуффи Раа, вернувшийся с работ на обшивке, встретил его у лестницы. В тускло освещенном коридоре его глаз тлел как кончик сигары.

— Масса, что происходит? Я слышал выстрел, и…

— Я только что убил человека, кусок металлолома. Будь любезен, свяжись с Долуффом. У нас может оказаться некоторая протекция в этой системе. Подозреваю, она нам понадобится.

Ноги отказали, и Калриссиан, завалившись набок, сполз по стене на палубу.

* * *

Что ж, не все так плохо, как могло бы быть.

Жизнь игрока была весьма изменчивой. Частенько люди могут напасть, когда теряют деньги. Иногда они предпринимают что-нибудь вне рамок правил — и неважно, в какой игре они проиграли.

Камера была безвкусно оформлена в веселеньких пластиковых тонах, которые плохо сочетались с совершенно бесцветной музыкой, ненавязчиво лившейся из динамиков на потолке. Отдельная ванная комната дарила некоторую уединенность — или ее иллюзию, если учесть, что большое зеркало над раковиной наверняка было прозрачным с другой стороны. Наверху была застекленная крыша, надежно укрепленная и экранированная. Она была призвана смягчать чувство клаустрофобии и заодно давала прекрасный вид на звезды над головой. На раковине красовалась пластиковая лента, заявляющая, что все керамические поверхности были дезинфицированы.

Тем не менее он никак не мог вызвать в себе подобающее чувство благодарности.

Его раны были должным образом обработаны. Их было немного: несколько треснувших (ну, по крайней мере, помятых) ребер да ссадины. Повязки должны были упасть с него сами в течение следующих пятидесяти часов.

Они конфисковали его одежду и все бумаги, его пояс с сорока семью тысячами кредитов и, разумеется, его бластер, оставив набор бесформенных коричневых пижам с номером на спине и на груди и пару тапочек, в которых он не мог сделать и нескольких шагов без того, чтобы не рисковать споткнуться и упасть. В камере была только одна кровать, которая отказывалась сворачиваться, когда Ландо ей приказывал Технически он сидел в одиночке. Это его вполне устраивало. Знакомства, сделанные в тюрьме, редко оказываются чем-то стоящим, а в данный момент он не испытывал радости при мысли о какой-либо компании. В камере было нечего читать, нечего смотреть, нечего делать — только думать. А это у Ландо хорошо получалось.

* * *

Лоб Долуфф лично ответил на звонок. Старший администратор выразил удовольствие, что корабль Ландо на самом деле не горел. Он никак не мог объяснить ложную пожарную тревогу. Подобные преступные деяния строго наказывались на Осеоне.

— Тем не менее, — вставил Калриссиан. — Есть небольшое осложнение.

— Тем не менее? И в чем же проблема, капитан?

На заднем фоне Ландо заметил Басси Бобах с каким-то напитком в руке. Они все еще были в оранжерее. Он задумался над тем, там ли и остальные игроки. А если нет, то что еще могло происходить в верхних эшелонах администрации Осеона?

— Сэр, ложная тревога, кажется, использовалась как приманка в западне. Кто-то подкараулил меня, когда я собирался вернуться к игре, — какой-то незнакомец. Боюсь, что я убил его.

Брови Долуффа взлетели вверх, и он наклонился к передатчику.

— Вы ведь не шутите, капитан Калриссиан? Ландо вздохнул.

— Не думаю, что я мог бы шутить над подобными вещами. Он застал меня врасплох, напал с куском трубы — я был вынужден стрелять.

Глаза администратора расширились, а брови поднялись еще выше.

— Стрелять? Вы сказали…

— Минутку, капитан. — Басси Вобах наклонилась к Долуффу и что-то прошептала. Лоб секунду выглядел озадаченным, затем кивнул.

— Капитан Калриссиан, мальчик мой, оставайся там. Я посылаю к тебе госпожу Вобах. Я уверен, что она сможет помочь нам обоим. А пока что оставь все в точности как есть. Я отдам приказ закрыть этот коридор. Мы разберемся с этим как можно быстрее.

Еще один разговор шепотом.

— Да, кстати, возможно, будет лучше, если ты не скажешь больше ничего об этом деле ни мне, ни мисс Вобах. Нам придется свидетельствовать в суде, как представителям администрации… нам обоим. Ты понимаешь?

Ландо понимал. Он кивнул и выключил коммуникатор, безутешно сгорбившись в пилотском кресле. Свет солнца снаружи казался слишком ярким даже для безатмосферного астероида. И постоянно мигал, как будто над ними пролетала целая флотилия кораблей. Цвета казались выцветшими, но это могло объясняться подавленным настроением Наконец, он повернулся к Вуффи Раа.

— Ну что, старая соковыжималка, кажется, мы снова вляпались. Должно быть, я теряю хватку.

— Масса, — ответил робот, мягко похлопывая хозяина щупальцем по плечу. — Я уверен, что все разрешится. Вы бы не выстрелили, если бы вас к этому не вынудили.

Вуффи Раа достал из-под панели сигару, обрезал кончик, передал ее Ландо и зажег кончиком щупальца.

— Я и не знал, что ты можешь такое. Как думаешь, этот парень, которого я застрелил, из той же группы, что стоит за взрывами?

— Такая мысль меня посещала, масса. Я не знаю.

Над человеком и роботом повисло мрачное молчание.

Контрольная панель пискнула, и Ландо нажал на кнопку.

— Да?

— Говорит Басси Бобах. Я у люка в служебном коридоре под вами. Пожалуйста, спуститесь ко мне.

— Хорошо. Зубную щетку брать? Голос Басси стал извиняющимся.

— Думаю, это неплохая идея.

Ландо дал роботу несколько инструкций, затем развернулся и повторил свой маршрут, пройдя до люка и спустившись по лестнице. Обернувшись, он увидел Басси Бобах, проводящую осмотр тела нападавшего. На ней была униформа полиции Осеона.

Несколькими часами позже в камере Ландо в очередной раз воспротивился побуждению вскочить и забегать по комнате. Он всегда плохо переносил ограничения в свободе передвижения. Здесь, в маленьком местечке на экваторе недалеко от города, было уже далеко за полночь, однако освещение еще не было выключено. Обычная практика в тюрьмах. Что было еще хуже, сладенькая музычка все так же текла из динамиков. Он бросил наверх возмущенный взгляд…

…и был практически ослеплен вспышкой невероятной яркости. Проморгавшись, он увидел длинные цветные ленты, которые ползли по небу. С каждой секундой их цвет становился все более глубоким. Как будто огромные пальцы сжимались на прозрачном куполе неба Мерцающий пурпур, кипящий желтый цвет. Синий и зеленый мерно пульсировали контрапунктом к фиолетовому.

Начался Огненный ветер.