Эрл Гаритиш оказался отличным танцором. В отличие от меня. Мы сделали круг по залу и едва не столкнулись с другой парой, пока не вернулись туда, откуда начали. Он уверенно вёл в танце, и разница в росте совсем не мешала — он был чуть ниже, и это спасало меня от полного краха. Оставалось лишь подчиняться. Музыка сменилась на двухэтапный вальс. После первого этапа основную партию исполняли скрипки, и можно было поменяться партнёрами. Мне тут же были предложены ещё две руки - пожилого эрла и совсем молодого улыбчивого парня.

Я покосилась на Гаритиша, ища поддержки. Он улыбнулся одними уголками глаз и кивнул подбородком в сторону старичка. Но я не хотела танцевать ни с тем, ни с другим. Какая из меня эрлиния? Какой из меня танцор? Оба вежливо поклонились и отошли.

Через два танца ко мне подошёл Гаритиш.

— Почему вы не танцуете? — Он тяжело дышал, хотя и старался этого не показывать.

— Не хочу позориться.

— Но со мной же вы танцевали? И даже попадали в такт временами.

— Да. Вы отлично двигаетесь, эрл Гаритиш, —улыбнулась я в ответ. — Вы вызываете чувство доверия, с вами легко.

— Только потому лишь, что я не пытался за вами ухаживать? Это наивно с вашей стороны. Но я польщён.

Я поражённо смотрела на него.

— А хотели?

— Вы красивая, молодая, цветущая женщина, Драккати. Но… я не самоубийца. Даже если убрать титулы, архимаг сарисси и воин–берсерк — заведомо проигрышная конкуренция. Так что я — пас! — Он поднял руки, словно сдавался, и его губы растянулись в улыбке.

Музыка снова сменилась. Интенсивная, зажигательная, прерывистая. Под неё хотелось двигаться. Грайс. Это единственный танец, который я выучила довольно быстро — просто потому, что понравился. Дайк предложил руку, и я смело согласилась. Мы уже повернулись и почти сделали шаг в сторону нескольких танцующих пар, как моя ладонь вдруг оказалась в другой руке.

Я обернулась и вздрогнула. Дайк перестал улыбаться и почтительно склонился, а я изобразила жалкое подобие реверанса. владыка не спрашивал, хочу ли я танцевать с ним — он вообще ничего не спрашивал. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Словно мы не знакомы. Он просто вывел меня в центр зала, и танцующие пары тут же отошли в круг наблюдателей.

Я волновалась. Грайс — танец выдержанной страсти. Основные шаги были изучены, — остальное должно быть импровизацией. Если бы моим партнёром сейчас был эрл Гаритиш, я бы просто позволила себя вести, получая удовольствия от танца, как от игры. Но это был не Дайк!

Как и положено по танцу, владыка взял мою ладонь, поддерживая своей, а вторую положил чуть выше моей талии, плотно прижав к себе. Мне вспомнился вчерашний вечер и его поцелуй — ноги стали ватными. Но кто обратит на это внимание? Мы были почти одного роста — я была чуть ниже его, но он не смотрел на меня. владыка двинулся вместе со мной, жёстко ведя в танце в такт отрывистой музыке. Ни шанса сделать лишний шаг в сторону! Несколько шагов спиной назад, и я прогибаюсь в позвоночнике с отставленной назад ногой. Резко вернул меня к себе, тут же стиснув снова, заставляя медленно присесть.

Я чувствовала каждое его движение. Это уже нарушение всех правил! Постаралась отодвинуться хоть немного, но жёсткий захват его рук не даёт и шанса на такой маневр. Выбросил, вынуждая раскружиться, — мои юбки распустились острым облаком вокруг меня! Тут же поймал за руку, заставив упасть спиной на его подставленное предплечье, и завёл моё колено за своё бедро. Мне показалось, я сейчас упаду — так близко к полу я была!

Когда он меня поднял, мои волосы взметнулись вихрем, опадая свободными волнами на плечи! Как это случилось, учитывая, что волосы были заколоты шпильками, я понять не успела — меня снова буквально понесли в центр.

Он злился! Это чувствовалось в каждом движении, прикосновении. Череда шагов на месте, словно противостояние. Остановка. Мы смещаемся немного в стороны друг относительно друга. Он держит мою ладонь у себя на плече, накрывая своей, а второй рукой придерживает за талию. И мы медленно, в полутемпе, начинаем ходить вокруг друг друга. Я снова попыталась поймать его взгляд. Никакого результата. Нэл ускоряет шаги, сильно опережая меня.

Вдруг — мягкая подножка, и я падаю пятой точкой на пол, рефлекторно пытаясь уцепиться за высокородного партнёра по танцу. Получилось, что сначала сползла, цепляясь ладонями за его корпус, а затем повисла на руке. Он отнял у меня свою руку, а я ощутила сильнейший стыд — сижу посередине зала, после падения от подло подставленной подножки — и все всё видели! И вот тут его величество соизволил, наконец, на меня посмотреть.

Холодный, ледяной, пронизывающий до мурашек взгляд ярко–голубых глаз. Ни тени эмоции на лице. Страшно. Его синий камзол лишь подчёркивал его холод, ассоциируясь именно с куском льда. Он смотрел свысока, не отрываясь, словно оценивая: поднять или не поднять? И продолжал медленно кружить вокруг.

Когда он зашёл сзади, его рука легко прошлась по распущенным вьющимся волосам, коснулась плеча, скользнула к лицу. Он остановился, держа моё лицо ладонью за подбородок и лаская щёку большим пальцем руки. Музыка, толпа народа… Его палец сместился к губам, поглаживая их. Затем резко оторвался, сделав шаг назад, и мне была протянута рука. Надо ли говорить, как мне страшно? Но не век же на полу куковать…

Леонелль притянул меня к себе, разворачивая теперь уже спиной. Его рука скользнула по талии, по бедру кзади, — и я возмутилась! Шлёпнула по руке, переместив её обратно на талию. И снова плотный контакт. Я снова чувствую его всем телом даже сквозь одежду. Каждое движение, работу мускулов, напряжение и… Две сцепленные пальцами наших левых руки, вытянутые вперёд, его ладонь на талии и моя поверх его. Его касания неуловимо изменились, став невероятно нежными! Мы снова шагаем под музыку, делая остановки для элементов. Несколько шагов вперёд, один назад, ещё один обманчивый назад. Поворот.

Он заводит мою левую руку себе за шею, крепко удерживая, подхватывает правой за талию, и кружит вокруг себя, и всё это — уже не теряя контакта глаза в глаза! Через несколько секунд музыка затихает, и я оказываюсь лежащей спиной у него на бедре, а Нэл склонился к моему лицу так близко, что я уже была готова сдаться на демонстрацию чувств на публике! Он замер со мной в этой позе, обжигая распалённым дыханием, придерживая мою приподнятую в танце лодыжку. Музыка стихла.

А мне уже хотелось, чтобы это случилось… Совсем чуть-чуть, в глубине души, но приходилось признать — я хотела этого поцелуя! владыка поднял нас, сдержанно поблагодарил за танец и… ушёл! Я смотрела ему вслед и не понимала — меня сейчас наказывали или соблазняли?

***

— Сын, не дури! На улице зима, ты едва ходить начал! Куда ты собрался?

— Туда, где давно уже должен быть! Отец, не мешай!

Валлиар Лесск молча наблюдал, как его младший сын, принц Жан Лесск Стааль собирает вещи, стараясь скрыть очевидное — каждый шаг ему давался тяжело. Он понимал, что его взрослый отпрыск, в силу своего упрямого характера, просто так не послушает его. За прошедшую неделю старый король старался навещать сына как можно чаще, ведь чуть не случилось самое страшное… Самое страшное, что может случиться для любящего отца.

Целый месяц о младшем принце ничего не было слышно, искали его, дружину, хоть какой–то след! На границе нашли лишь горы изуродованных заснеженных трупов с метками на шее в виде буквы «S». И окровавленный чёрный плащ. Принц любил такой крой — с подкладкой из волчьего меха. Шили специально для него, всего пару лет назад, как и почти все вещи. Такой уж рост — наследие рода Лесск…

Через две недели с небольшим он сам заявился во дворец. Израненный, полуживой, едва держащийся в седле. Не позволил помочь слезть с коня, сам дошёл до своих покоев, не выпуская секиру из руки. И только там, за закрытой дверью, снимая изодранную одежду в ванной, едва не упал… Рана, рассекающая наискось плечо и грудь, снова кровоточила.

Сейчас о ней напоминали лишь повязки под тёмной рубашкой. Им всем досталось. Каким-то чудом и выжили все. Стоило бы гордиться таким сыном — настоящий мужчина, воевода, воин, победитель. Валлиар и сам когда-то неплохо умел сражаться. Но у Жана был особый дар воина. И старый король боялся, что когда-нибудь этот дар погубит его владельца. Угораздило же унаследовать дар берсерков…

— Жан… Сын! Остановись, посмотри на меня! — Валлиар умел говорить тихо, но его низкий твёрдый голос всегда заставлял прислушиваться.

Принц продолжал собираться, с трудом стягивая с полок необходимые вещи. Развернулся в очередной раз и застыл, наткнувшись на высокую фигуру отца. Они мрачно пересеклись взглядами. Словно отражения зеркал, только одно сильно постаревшее, с проседью в коротких волосах и более серыми глазами. Жан хорошо знал этот взгляд, — мрачный, с заранее вынесенным решением.

— Я всё равно уеду, отец.

— Ты ведь не из-за армии так печёшься, верно? И не из-за короны… — Валл больше рассуждал, чем спрашивал.

— Мне нужно уехать. Это всё, что я тебе скажу.

Жан обошёл Валлиара, натягивая толстую шерстяную рубаху. Валлиар вздохнул.

— Один не поедешь.

— Я не вправе требовать от дружины ехать сейчас. Это только моё дело.

— Двадцать человек лессканского войска тебя устроит?

— Шесть.

— Двадцать. И я еду с тобой.

Принц остановился.

— Нет, — хрипло и угрожающе прорычал он.

— Поеду. И ты это знаешь, сын. В твоё дело лезть не буду, но не надейся, что я оставлю тебя без охраны.

— Охрану возьму. Тебя — нет.

— Выыырос сыночек, — усмехнувшись, протянул король. — Уже и родителю указывать пытается.

— Я не указываю. Лишь констатирую факт.

— Факт в том, что ты ранен, едва стоишь на ногах, на улице — метель, а в Актарион нет никакого смысла ехать именно сейчас. Ты в своём уме? Что тебе там понадобилось так срочно?

— Я приехал во дворец Лесск вынужденно, отец. Но это не значит, что я должен быть здесь. Особенно после того, что мне донесли Тени (шпионы — прим. Автора). И да — я всё это понимаю.

Валлиар отвернулся к окну, задумчиво потирая подбородок. Метель занималась с новой силой.

— Женщина?

— Да.

— Всё так серьёзно?

— Более чем.

— Ты не говорил…

— Что бы это изменило? Она в Весигаре, письма не доходят, она думает, что я не приеду. И если бы только это… — Жан уткнулся горячим лбом в прохладную стену.

Отец прав, он не в своём уме, если считает, что в таком состоянии можно преодолеть путь, на который при лучшем раскладе уйдёт месяц. Даже если редко спать и часто менять лошадей. Зима вообще не самое лучшее время года для путешествий. Но и ждать, когда Драккати потеряет надежду окончательно, было выше его сил.

— Два дня. Через два дня здесь будет Ранитиэль.

— Что она здесь забыла?

— Она хочет мира. Думаю, она попытается восстановить помолвку.

— Очень мило с её стороны. Через столько-то лет…

— Зря ёрничаешь. Она могла бы стать твоей женой и снять проклятие. Ранитиэль всё ещё любит тебя.

— Это она так сказала? Я ей не верю. И никогда не поверю после того, что она натворила перед свадьбой. Ни её любовь, ни её верность не стоят ровным счётом ничего.

Валлиар понимающе кивнул. Поступку несостоявшейся невестки, последней из чистокровного эльфийского рода, действительно не было оправдания. Но Ранитиэль была сейчас единственным шансом…

— Хотя бы поговори с ней. Она сможет открыть для тебя портал. Я ей тоже не доверяю, но в этой ситуации я бы рискнул.

Портал… Тогда бы он смог очень быстро, хоть и за несколько переходов, очутиться возле Неё. Этой ночью она снова ему снилась. Кати была так близко, что Жан даже не понимал, что это сон — настолько всё было реально! Она обнимала его своими нежными руками. Спрашивала, почему его так долго нет, тревожно вглядывалась в его лицо своими бездонными зелёными глазами…

Он объяснял, успокаивал, шептал на ушко ласковые слова. Но она опять растаяла в его объятиях, словно дымка. И он опять проснулся один.

Он сможет. Даже если для этого потребуется помощь бывшей невесты. Бесчестно, бессовестно. Надо хотя бы поговорить…

— Я подожду Рани. Когда приедет — пусть мне доложат, — хмуро объявил своё решение младший Лесск.

Валлиар расслабил плечи.

— Я рад твоему выбору, Жан! — Он осторожно положил ладонь на плечо сына.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что Ранитиэль войдёт в нашу семью? Этого не будет.

Король по-отечески улыбнулся и покачал головой:

— Я видел твоё лицо сейчас. Ты ведь не о Рани думал?

— Нет, — ответил Жан грустной усмешкой.

— Через три дня в Весигаре состоится традиционный Королевский зимний бал-маскарад. Представители королевских династий, знать — всё как всегда. Я не люблю там бывать, ты знаешь. Мне противно думать, что твой белобрысый друг читает мысли как с листа. И количество его любовниц поражает даже меня. Если девушка в Весигаре, и она настолько хороша, что даже мой любвеобильный сын потерял из-за неё голову, то внимание владыки Актариона к ней — лишь вопрос времени…

Жан стиснул зубы и прошипел:

— Не будем сейчас об этом. Я уже жалею, что рассказал.

Валлиар изумлённо воззрился на сына:

— Даже так? Значит, его грядущая помолвка — не сплетня, и ты из-за неё…

— Хватит!

Вскинув подбородок, Валлиар молча развернулся и ушёл. В другой ситуации был бы скандал. Но отец слишком хорошо понимал, насколько сейчас взвинчен сын. При таких обстоятельствах он бы и сам вряд ли смог ответить вежливее. Обычно спокойный младший принц был похож на натянутую струну и скорее проявил самообладание, чем несдержанность. Во всяком случае, не было ещё такого, чтобы эти двое неразлучных друзей всерьёз делили женщину! О, боги, боги… Только бы он не сорвался сейчас…

Ближе к вечеру Жан вышел из комнаты. Во дворце было непривычно тихо, только редкие слуги скользили по коридору, будто тени. Сделав несколько шагов, принц остановился и выхватил напоясный кинжал…

— Жанко, убьёшь — я ведь тебя и с того света достану!

Он выдохнул:

— Лунь, не подходи ко мне со спины, от греха подальше…

— Да я и так издалека, давно бы мог уже рядом оказаться, —усмехнулся Лунь.

— Ты вернулся! — Жан спрятал нож и с облегчением обнял бывшего наставника.

— Да что нам, волкам, сделается? Шкура старая — дохи и то не выйдет. Жратвы по пути море, к холоду не привыкать. А там и стая помогла — чего ж не вернуться-то?

— Пойдём ко мне, я прогуляться вышел от безделья, но теперь, пока всё не расскажешь — не выпущу!

— Говорю ж — плохая с меня доха!

Они рассмеялись и вернулись в комнату. По пути Жан подловил служанку и приказал принести им ужин и настойку на травах. Травянка — крепкий напиток, но именно этого и хотелось в данный момент. Лунь развалился на резном диванчике возле мраморного камина. Жан присел, разжигая огонь. Только с приходом старого друга он почувствовал, что в комнате зябко.

— Я узнал, почему письма доходят в столь интересном состоянии, — с ходу начал Лунь. — И дело даже не в адресате, как мы думали. Дайк, конечно, повыделывался поначалу, но ты же знаешь этого прощелыгу… Столько лет работы — он уже и сам не знает, на чьей он стороне. Немного золота, и вот тебе реальная картина: письма не доходили не только до Драккати. владыка Актариона тоже не получил ни одного письма. Запечатаны тубы как положено, но внутри пыль. Но, тем не менее, твой друг в курсе, что ты жив и что ты здесь. Актарионская разведка тоже не дремлет.

— Как она, ты её видел?

— Кого, разведку? Да шучу, шучу, не психуй. Видел, недолго, пару раз в окне. Во дворец-то меня не пустили. Да и в чём я пойду? В чём маманя родила? Здоровая, постройнела, похорошела… Прям эрлиния стала! Я сначала и не узнал.

Жан прикрыл глаза, пытаясь представить Драккати такой, как описал Лунь. Получилось с трудом. Жива. Никого не спалила. Здорова. С остальным разберёмся…

— Есть ещё новости. Магиня эта… Все пути ведут…

— В Салинию.

— Неа, — Лунь хрустнул яблочком. — Ты не поверишь. Они ведут сюда. По крайней мере, так говорят. Конечно, без Салинии тут дело не обошлось — но, знаешь… Тут, похоже, личные счёты с членами твоей семьи.

— Я думал об этом. Слишком просто.

— Зато убедительно. Кстати, насчёт паренька, что тогда в деревне подобрали — что дальше думаешь с ним делать? Способный ведь…

— Это смотря чего он сам захочет. Мечник из него живучий вышел, учится быстро, под удары не лезет. Но захочет домой — держать не буду. Денег ему теперь хватит хоть всю деревню выкупить, не то, что дочку старосты… Как Маверик?

— Спит целыми днями. Он и так-то не красавец был, а сейчас и вовсе со шрамом на шее.

— Нечего было подставляться под удар! Ну кто его просил? Лунь, это же секира — если раскрутить, то остановить сложно! Я уж молчу про то, что не соображал уже…

— Ты молодец, Жанко… Мавер на тебя не в обиде — что ему новые шрамы. Он знает, что сглупил, да я и сам тогда чуть в штаны не наделал, когда на тебя толпа навалилась. А как начали куски отлетать да тела оседать один за другим — я и понял, что к тебе сейчас лучше не лезть нянькаться. Ох и страшен ты в боевом трансе, величество!

— Только поэтому и жив…