Обед мы успели состряпать в рекордные сроки! А во дворе нас ожидал сюрприз. Столы расставлены, лавки аккуратно придвинуты. За одним из столов сидели два лессканских воина — такие же высокие, как и Жан, в похожих доспехах. Первый, помоложе, встал, приветствуя кивком.

Мы тоже вежливо покивали, а Ринка озвучила общий немой вопрос:

— А где все остальные? Мне казалось, прибывших воинов владыки будет больше, не меньше дюжины…

— К сожалению, владыка Теор Коин приказал сначала явиться на присягу.

— А вы тогда почему здесь?

— Распоряжение воеводы. Наказал помочь расставить столы, лавки. Всячески содействовать там, где нужна мужская сила. И, при необходимости, натаскать воды.

Девочки почему-то покосились на меня, а Аника прожгла меня взглядом голодного василиска. А я-то чего? Можно подумать, заставляла!

В голосе молодого вояки не было и тени иронии. Он смотрел на наше замешательство с лёгким удивлением.

Тира хихикнула.

— Простите нас, мы тут несколько переволновались. Возможно, пока ваш отряд присягает на верность владыке, вы захотите перекусить? И кстати, меня зовут Этирая, а это Драккати, Ринкания и Аника.

— Тор Ашиник, — представился молодой парень. — А это — командир одного из трёх лучших отрядов личной охраны лессканских принцев, Маверик Ойтхоген.

Командир встал из–за стола и повернулся к нам. Довольно рослый, с непропорционально длинными руками и злым взглядом на обезображенном лице, он внушал ужас и отвращение.

— Что, хорош? А, девчонки?!

Из-за уродства было непонятно, улыбается он искренне или ухмыляется.

— Нам с Аши мяса. Вы тоже можете присоединиться, если моя рожа аппетит не портит. Затем всё убираете и идёте по своим делам, пока я не позову.

Я первой метнулась в кухню. Не столько выполнить приказ, — он ещё и приказывает! — лишь бы этот страшный человек больше не смотрел на меня. Мясо на вертеле ароматно дымилось, и я начала было аккуратно срезать с него небольшие куски, но… Желание попробовать кусочек мяса неожиданно наложилось на уродство капитана, и утробу едва не вывернуло. Такие ожоги можно получить лишь в огне, а об этом вспоминать было жутко.

И всё-таки, что же здесь делает сам капитан личной охраны наследников соседнего королевства? Неужели лессканские принцы прибудут следом?

— Драккати!

Вздрогнула. Обернулась. На меня смотрела бледная от негодования Аника. По-моему, меня сейчас будут бить… Не сдамся. Ещё не хватало, чтобы меня унижали и били влюблённые ревнивые соседки! Да и из-за кого? Из-за мужчины?

Но Аника протянула мне розу. На запястье, под судорожно сжатым и побелевшим кулачком стекали капельки крови.

— За дверью стоит человек, который настоятельно просит передать тебе это. Вот, держи!

Стебель хрустнул в её руках, переломленный пополам.

— И заруби на своём пятнистом носу: я никому не позволю отобрать у меня Жана! Поняла?! — повысила она голос. — Не смей даже смотреть в его сторону, а не то пожалеешь!

Окровавленная роза упала к моим ногам. А взбешённая девушка, кажется, только сейчас увидела свою израненную шипами ладонь.

— Ани, с чего…

Но она уже хлопнула дверью, оставив меня наедине с собственным возмущением и окровавленной розой у ног.

И взялся же этот Жан на мою голову!

Ели молча, в гнетущей тишине. Тор несмело поглядывал на Этираю, нахваливая приготовленную нами еду, Тира упорно рассматривала содержимое тарелки, Маверик угрюмо жевал. Мы с Ринкой удалились за посудой для остальных столов. Этирая побежала за нами.

Новые воины владыки прибыли ближе к вечеру. Площадка возле кухни не могла вместить столько народа, и приветственный ужин было решено перенести на центральную площадь. Разожгли костры, перетащили столы и лавки. Местные жители выволокли на улицу свою мебель и веселились вместе с нами, лихо вытанцовывая под бодрую музыку вместе с воинами. Даже Аника пришла под ручку с Ринкой. Несложно догадаться, кого она выискивала в толпе взглядом, полным тревоги и сладкого ожидания!

Но воеводы не было. Уж я бы заметила — с самого начала здесь сидела. Успела и потанцевать практически со всеми, и поесть, и выпить пару кубков разбавленного вина, привезённого воинством владыки Актариона. От вина приятно кружилась голова, и опять хотелось танцевать! Вскочив с места, я вклинилась в круг танцующих. Но плясовая вдруг оборвалась, и над площадью полилась тягучая, завораживающая мелодия. Те, кто уже устал танцевать, тяжело повалились на лавки. Мужчины стали приглашать девушек и женщин. А я растерялась. Счастливый Тор нежно обнимал в танце Этираю. Тира всё ещё смущалась, старалась на него не смотреть, но не убегала.

Даже я поддалась Ринкиным уговорам и в который раз поменяла партнёра, благо во мне уже была пара бокалов вина, а лессканцы оказались вполне воспитанными, чтобы держаться в рамках приличия. Следующего кавалера я даже помнила: в самом начале праздника он подходил ко мне, что-то спрашивал, потом мы танцевали, и он помог принести тяжёлый чан с бобами и мясом в подливе. На нём не было привычных лёгких доспехов, так примелькавшихся уже глазу, в простой одежде, какую носят местные, и даже почти одного со мной роста. Но всё-таки чуточку ниже и сильно меньше на фоне лессканцев. И только положив ему руки на плечи, я почувствовала под тканью перекатывающиеся мышцы. Он легко кружил меня в танце, мы смеялись, он сыпал комплиментами…

Я позволила себе удивительное — расслабиться в обществе мужчин. Может, Ринка и права, и я должна перешагнуть через отвращение к ним? Может, я ещё смогу быть счастлива? В шуме праздника я не сразу заметила, как мы незаметно вальсируем куда-то в сторону, прочь от толпы. Здесь, на полянке, тоже потрескивал костёр, вздымая редкие искры в ночное небо. И он уже начинал тлеть, но света ещё было достаточно, чтобы видеть блеск глаз кавалера, который весь танец не сводил с меня взгляда. Мы остановились. Но руки партнёра по танцу так и остались на моей талии. Я сделала шаг назад — удерживать он не стал.

— Драккати, вы замечательно танцуете, — чуть поклонился.

— Благодарю, Джорах, — улыбнулась я, нервно озираясь. — Мне тоже было очень приятно.

— Вы очень необычная девушка, Драккати. У вас такие нежные, но в то же время немного хищные черты лица, — он потянулся рукой к моему лицу, но я шагнула назад. — Красивые, выразительные глаза, словно два бесценных изумруда, и губы…

— Как лепестки роз?

— Я настолько предсказуем?

Комплименты мне делали и раньше, но я предпочитала их не слышать. Какой прок в речах, ведущих к боли? Мой погибший муж был очень груб, и Ринка пока меня не убедила, что бывает иначе. Я обернулась на веселящихся людей. В одном она была точно права: лессканцы интереснее!

— Кати, вы получили мой подарок?

— Подарок? — Я лихорадочно вспоминаю всё, что мне дарили в последнее время, но ничего, кроме злосчастной розы, на ум не пришло. — Так роза от вас?

— Мой скромный знак внимания, — улыбнулся Джорах, целую мою руку. — Я попросил светловолосую девушку, что живёт с вами, передать этот скромный знак внимания вам, моя дорогая. По каким-то не зависящим от меня причинам она разозлилась и не поверила, что подарок от меня. Мне пришлось её… вынудить это сделать.

Судя его вежливой речи и манерам, он был из аристократии — эрл. Хотя, послушав воинов, получалось, что тут многие — эрлы, причём на актарионцев они не были похожи. Скорее, лессканцы большей частью.

Выходит, владыка призвал знать, да ещё и соседнего государства? А как так вышло?

— Вынудить?

— У вас много поклонников, большинство из которых вы просто не замечаете или игнорируете. И у вас слишком ревнивые подруги, как мне показалось. Приходится прибегать к не слишком вежливым, но действенным методам внушения. Не переживайте, просто маленький шантаж. Он стоил того, чтобы обнять самую красивую девушку в этой общине.

Он и впрямь обвил руками мою талию, и я, кажется, слишком поздно дёрнулась назад.

— Вы так прекрасны, когда сердитесь, милая Кати… И эти губы так соблазнительно надуваются от испуга или возмущения... — Его пальцы гладили моё лицо, переходя в совсем непристойное поглаживание губ. — Я восхищён!

Паника и злость накатывали волнами! Попытка отстраниться ничем не кончилась. Джорах больно сжал мои запястья и попытался поцеловать.

— Будь моей, Драккати! — прошептал он и снова попытался поцеловать. — Кати, не упрямься, я же всё равно тебя возьму, красавица! Я буду нежным, только не сопротивляйся…

Тяжело дыша, он облизал мою шею и опять попытался завладеть губами.

Не вышло! Я отвернулась. Тогда он быстро перехватил руки позади моей спины своей ладонью и всё же поцеловал. Отвращение, гнев, ещё одна попытка взбрыкнуть… Поцелуй был прерван его злобным выдохом мне в лицо.

— Сука…

Да! Я это сделала! До «мужского самолюбия» я не достала, зато от души приложилась ему по ноге!

Джорах был взбешён, и когда я посмотрела в его лицо, то испугалась. Этот взгляд я хорошо знала. Он был готов меня ударить! Но вместо этого ловко перекинул меня через плечо и понёс куда-то за дома, к поляне.

— Спаси-и-ите! Люди-и-и!

Я устала брыкаться и вырываться. Его руки до синяков сжимали мои ноги. Мои мечты поскорее оказаться на земле осуществились быстро, как только мы достигли поляны, освещённой только звёздным небом. Но я совсем не планировала лежать на ней в разорванном платье!

— Помогите!

Звонкий шлепок по лицу раздался в темноте. Больно. Подол любимого платья с каждой секундой задирался всё выше…

— Отпусти девушку, — темноту разрезал спокойный тихий голос, но было в нём что–то жуткое… Он не просил, а просто утверждал факт, — словно приговаривал к этому действию!

Джорах замер.

— Эрл Анкор! — громыхнул голос отовсюду. — Дважды повторять не буду.

Полянка ярко осветилась. Мой насильник побледнел, откатился в сторону и, трясясь от ужаса, неловко встал на одно колено.

— владыка!

Прикрыв грудь рукой, я вскочила на ноги и обернулась. Яркий свет излучал красивый мужчина с пронзительно-голубыми глазами. Он словно парил над землёй в облаке голубоватого сияния! Его длинные светлые волосы развевались, хотя ветра не было. Это было до дрожи в коленках жутко. Владыка медленно перевел свой страшный взгляд на меня. Меня осенила гениальная мысль, что было бы неплохо тоже оказаться на коленях. Не то, чтобы я вспомнила про этикет. Просто на коленях как-то устойчивее. Я осела рядом со своим недавним мучителем и склонила голову. Мамочки, как же страшно!

— Джорах, Джорах… Ты был одним из моих лучших воинов. Что с тобой стало, Джорах? Не ты ли мне клялся защищать и охранять людей Актариона? Не ты ли меня уверял в верности и чести?

— Простите, владыка, умоляю…, — голос Джораха дрожал и хрипел. — Умоляю, мой владыка! Это больше не повторится!

— На оба колена! — прозвучал приказ.

И это он пару минут назад был таким наглым и своевольным?

— Наглость и своеволие не красят воинов, — вторило моим мыслям беловолосое чудовище. — Не в этой ситуации. А уж если собрался насильничать, зная, ЧТО тебе за это полагается, так хотя бы придумай, как не попасться. Весьма разочарован тобой, надо признать.

— владыка, пощади! Ведь не сделал ещё ничего!

Переливающийся голубым светом маг приблизился к дрожащему воину. Сделал жест рукой, приподнимая его подбородок, но раскрытая ладонь владыки была в добром локте от лица Джораха. Добился желаемого и заглянул в глаза, слегка приблизившись.

— Ничего не сделал, говоришь? — От этого шёпота даже я была готова упасть в обморок. — Ты посмел. Ты посмел нарушить мой закон!

Боковым зрением я наблюдала, как владыка на глазах собравшейся толпы воинов и простого люда всё ещё удерживает неведомыми силами воина за подбородок. Он по–прежнему проникал голубоватым сиянием глаз в глаза воина, не позволяя отвернуться. Джорах в ужасе смотрел на своего хозяина. Да мы все в ужасе на это смотрели, боясь пошевелиться! И вдруг несостоявшийся насильник задёргался, захрипел и обмяк.

Я почувствовала на себе этот взгляд, даже не поднимая головы. Мой подбородок поднялся сам собой. Поднимать глаза на владыку после того, что сейчас произошло, было до ужаса страшно. Но я понимала: если он захочет, мне не отвертеться.

«Правильно…» — шевельнулась чужая мысль в голове.

Поляна постепенно погружалась в свой законный мрак. А я почувствовала на щеке небрежное, почти ласковое касание тёплого ветра. Затем лёгкое покалывание на запястьях и на ногах. И снова тёплый, ласковый ветер прошёлся по местам, где только что была боль.

Первой ко мне подбежала Ринка:

— Драк, ты цела? Драккати, я так за тебя испугалась! Какой же он страшный был!

Я вздрогнула. В угасающем пламени костра поспешно расходились люди. Столы убрали. владыка исчез. Ринка помогла мне подняться с колен, а я вертела головой, лихорадочно рыская по земле взглядом. Ринка заметила мои метания:

— Его унесли с собой воины владыки. Ох, Кати, и страшно же было!

— Страшно — не совсем подходящее к этой ситуации слово. Я подумала, что мне конец!

Ринка обняла меня за плечи, и я тоже обняла её, как самого родного человека. Мы шли по улочке к девичьему дому, а меня трясло. Мне было жутко и думать о том, что по моей вине снова погиб человек. Я взглянула на рыжую макушку рядом со мной.

— Ринь, а ты хорошо знаешь законы нашего королевства?

— Ну–у, — неохотно пожала она плечами. — А какие нужны?

— Какое наказание в Актарионе полагается за изнасилование?

Ринка резко остановилась, невольно дёрнув меня за руку.

— Так этот… танцор хренов… он тебя изнасиловал?

— Не успел. И не делай такие глаза! Неужели никто не видел и внимания не обратил? Что меня насильно лапают, уносят... Неужели никто не слышал, как я кричала? Если б не владыка, всё бы тут на поляне и случилось!

Ринка слушала меня, широко распахнув глаза. А меня трясло всё сильнее и сильнее, из глаз катились слёзы, горло больно душило само себя. Кажется, у меня истерика… Ринь испугалась не на шутку:

— Кати, да все пили и танцевали! Музыка громкая, люди веселятся… Никто и не следил за происходящим. Я видела… думала, ты с этим парнем побеседовать отошла — понадеялась, дура, что у тебя хоть с этим всё сладится! Ты же такая счастливая с ним танцевала… А потом пошёл слух, что на празднике сам владыка присутствует. Ну и свет этот за домами на поле. Мы и пошли туда.

Она повисла у меня на шее, гладя по голове:

— Прости, Дракки!

Я горько рассмеялась. В голос. Воздуха не хватило, и смех получился саркастический.

— Девочки, идёмте ко мне! — Беорн положил руку Ринке на плечо. Я и не заметила, как он подошел. — Пойдём, пойдём. Травяным настоем напою успокаивающим, а там и спать ляжете. Всё равно ведь сейчас не уснёте, всё и обсудим спокойно.

В доме старейшины пахло травами. Запахи и звуки всегда навевают воспоминания о самых памятных моментах жизни. Беорн неторопливо заваривал травы, а мы с Ринкой тихонько сидели в плетёных из рогоза креслах.

— Мастер Беорн, а владыка — он всегда такой…

— Страшный?

— Ага…

— От ситуации зависит, — рядом с нами появились две кружки с настоем. Третью старейшина держал в руках. — Вы пейте. владыка Теор Коин–то, он вообще человек хороший. Зря наказывать не станет. Ну, а коли наказывает, — знать, есть за что. На то он и правитель!

Мы с Ринкой послушно прихлёбывали ароматный, сладковатый настой. Горячий напиток и размеренный, немного скрипучий голос старейшины успокаивали. Разговоры разговорами, но скоро мои веки налились тяжестью, и я начала проваливаться в сон.

— И всё же, убивать — это слишком…, — буркнула я.

Брови старейшины поползли вверх.

— Дитя, отчего ты решила, что владыка его убил?

— Но он… Он же лежал там, рядом, и не дышал! Я видела!

— Тише, тише, Драккати. Если тебя так интересует судьба этого молодого воина, то знай — он жив. Да, он испытал ни с чем не сравнимые муки. Но он будет жить.

— А меня владыка убить мог?

Кошмарный образ светящегося мага — а это был, без сомнения, маг! — не давал мне покоя.

— А ты в чём-то провинилась перед ним?

— Не знаю. Я уже ничего не знаю… Но надеюсь, что больше никогда его не увижу!

Под действием трав я уже не могла бороться со сном. И лишь свернулась поудобнее, почувствовав тепло пледа.

***

Прошло несколько дней. Вода, обед, посуда, уборка…

Всё ещё было неловко за то, что произошло на празднике лессканцев. Община гудела, слухи разлетались один другого краше. Но не это меня волновало, когда я в очередной раз шла по воду. Мне вспоминались нежные узоры на запястьях, красивый низкий голос и длинные волосы, лежащие волной у смуглой крепкой шеи… От этих воспоминаний что–то сладко и томительно сжималось внутри. Жаль, что на праздник он не пришёл, вина с дружиной не выпил. А с другой стороны… Ещё неизвестно, кто был бы хуже: этот трус Джорах или воевода?

Покачиваясь в седле, я стеганула кобылу, отваживая её от сочных кустиков у дороги. Рано ей баловаться, у нас ещё дел полно! Старейшина Беорн наказал набрать кое–каких трав из тех, что цвели сегодня последний день, а заодно лещины. Задание несложное, к тому же я могла побыть одна, а выделенная для компании кобылка Беорна тут же увеличила моё желание выйти из дома после случившегося! Люблю я лошадей, хоть и езжу недавно. И Беорн об этом прекрасно знает.

Лещинник находился неподалёку от знакомой криницы, а за ней и полянка с ручьём, где можно порезвиться на молодой кобылке и напоить её водой. От летнего яркого разнотравья и запахов леса мне впервые за несколько дней захотелось улыбнуться. Жаркое солнце припекало макушку, и под моей плотной каштановой косой шея и ворот быстро взмокли. Лошадь оказалась умнее: завидев, что временная хозяйка ползает на корточках по поляне, она быстренько припустила к речке. с удовольствием поддевая пегой мордой воду и отфыркиваясь. И я уже отчаянно завидовала ей, собираясь присоединиться после того, как полностью набью мешочек, когда из леса на поляну выехали трое лессканцев… Одного из них я узнала сразу!

Первой мыслью было спрятаться. Потом убежать. В итоге я осталась сидеть на корточках, усердно дёргая всю траву подряд. Если им в голову придут недобрые мысли, им это дорого станет!

воевода спешился первым и повёл своего вороного жеребца к маленькой речке. Мокрый, усталый, злой. Они тихонько переговаривались меж собой и будто не замечали меня. Повода убегать у меня пока не было. Но когда он подошёл ближе, меня словно накрыло холодным потоком! Мощная смуглая шея и открытые крепкие плечи были исполосованы в кровь, точно иголками. Сердце мое забилось часто-часто.

— Привет, несговорчивая, — улыбнулся он добродушно. — Как себя чувствуешь?

— Как женщина, у которой украли вёдра! — укоризненно взглянула на него, подозрительно приглядываясь к ранам.

Жан смущённо фыркнул, но взгляда не отвёл и промолчал, глядя с высоты своего удивительного роста. Даже спину распрямила невольно…

А у него ведь красивые глаза. Выразительные, серые, с чёрными ресницами. Только взгляд мутный, болезненный… и ранки на смуглых плечах воспалились. Правда, он наглец лохматый, и вёдра я ему ещё долго не забуду…

Я покосилась на просеку, откуда они пришли. Ореги там полно, и если неслись на лошадях… Вот дураки! Они что, не знали, что орега ядовитая сейчас?

— Что у тебя с руками? — равнодушно спросила я, набирая пригоршню воды для кобылы.

— Зайца гоняли, — нехотя откликнулся он. — Через ореговое урочище ушёл, зараза треклятая…

Точно дураки. Ради какого-то зайца! Даром что лессканцы, неместные, наших лесов не знают…

Потом, словно очнувшись, воевода виновато нахмурился и отвел взгляд.

— Извини, грубовато вышло, а ты ведь девушка...

Махнув рукой, я нахмурилась. Наши мужики и похлеще ругались, так что меня это не заботило.

— Орега в этом месяце ядовита, раны надо срочно промыть и обработать, — объявила я. — У меня травки есть. Если всё быстро и правильно сделать, то болезнь пройдёт стороной!

— Ерунда, — отмахнулся Жан. — Пройдёт.

Он ещё и улыбнуться попытался, чудовище нечёсаное! А у самого взгляд на моём лице с трудом собирается!

Подошёл капитан Ойтхоген - тот, что с изуродованным лицом. И куда уж можно хуже выглядеть, но и шрамированное лицо тоже было испещрено мелкими воспалёнными ссадинами! О, Родан, ну что за мужчины? Как дети!

— Не пройдёт. Жар будет, — мрачно констатировал Ойтхоген. — Верно я говорю?

— И не только жар, — кивнула я, почему-то мстительно выговаривая воеводе. — У вас обоих ранки от жары уже воспалились, ещё немного и будет совсем плохо. Зайцев, как и службу, вы точно увидите ещё не скоро! Зачем вообще через урочище скакали? Неужели не знали, что орега в это время года ядовита? Тоже мне, лучшие воины Лесскана, гроза местных зайцев! Они и то умнее вас!

Я сложила руки на груди, обиженно пыхтя под нос. И ведь действительно обидно было за них! Жан удивлённо смотрел на меня, словно впервые видел.

— Гляди, а ты ей нравишься, — хохотнул капитан. — Как разволновалась–то!

Наглый выпад я проигнорировала.

— Много ты в охоте понимаешь! — всё же обиделся на меня воевода. — Подумаешь, увлеклись немного… А я смотрю, ты травы собирала? Знахарка?

— Нет, я старейшине Беорну помогаю. Но с этим могу справиться, если быстренько воды вскипятите и несколько чистых тряпок дадите. А если не дадите, то вам же хуже!

Жан снисходительно улыбнулся.

— Мавер, сделай, у тебя всё есть, — вяло кивнул он.

Похоже, из всех троих Жану больше досталось иголок и яда. Остальные ещё были бодрыми.

— Идём, — потянула в сторону криницы, ухватив лессканского воеводу за тёплую сухую ладонь.

— Вот так бы сразу! — тихо засмеялся, — а то «не пойду, во–от ещё», — передразнил.

Отвечать я не стала. Яд ореги быстро впитывается в тело, и чем быстрее я смою её сок с израненной кожи, чем быстрее волью в него лечебного отвара, тем быстрее патлатый лессканец перестанет нести околесицу! К тому же, рука его была и впрямь горячей.

Капитан последовал за нами, свалив приготовление воды на третьего участника. Ойтхогену я показала, что делать, и он благополучно умылся сам, чего не скажешь о Жане, на которого он кидал встревоженные взгляды. Впрочем, нужно было ещё развести огонь и вскипятить воду, поэтому я отправила его заниматься делом, снабдив нужными травами и передав указания для третьего спутника.

У криницы я заставила воеводу хорошенько омыть не только руки и шею, но и лицо. Конечно, Жан не очень-то и сопротивлялся, когда раздевался по пояс, но я старалась не думать о том, что Аника мне самой шею намылит за прикосновение к священному мужскому телу. Кстати, о мыле… Через минуту я вернулась с куском лечебного мыла, которое брала на всякий случай для себя, и пучком травы. Жан с сомнением посмотрел на то, как я готовлю смесь для мытья, но возражений не последовало.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут, — поморщился он, вздрагивая от прикосновения к ранам.

— Драккати. А ты — воевода Жан. Верно?

Он снисходительно улыбнулся.

— В целом — да.

И снова вздрогнул, шумно выдохнув, я как раз вытащила из–под кожи две застрявшие иглы.

— Волосы твои уберу, у тебя ещё на шее иголка торчит, — предупредила я.

Но тяжёлую, приятную на ощупь копну волос Жан перекинул сам.

— Главное, не убей. Это будет печальное известие для слишком многих, чтобы после этого тебя оставили в живых.

— Если не доверяешь мне, — обиделась я, — зачем согласился? Мог бы и к Беорну обратиться! Может ты и пришлый, но в помощи у нас не отказывают!

— А может, — повернулся он ко мне, — нежные женские руки мне приятнее старческого ворчания?

Сидя на камне, он взглянул на меня снизу вверх мутными глазами и несмело обхватил мои колени. Я напряглась и уже приготовилась дать отпор, но тут поняла, что ему просто так легче держать равновесие. Тяжёлый, горячий… Мы встретились взглядами снова, когда я замерла в привычной борьбе с собственным страхом, наследием прошлого. Жан все понял и руки убрал сам. Я ругала себя последними словами! Могла ведь просто дать лекарства, объяснить, что к чему, и уйти, не рискуя собой, оставаясь на далёкой поляне наедине с тремя огромными мужиками!

— Почему у меня чувство, будто ты меня боишься? — Жан наклонил голову вбок, чтобы мне было удобнее, и начал помогать.

— Если бы ты жил в общине, то знал бы… что я не прикасаюсь к мужчинам. Это против моих правил. Мне вообще давно следовало уйти.

— Неприятно? — Он поймал мою руку. — Драккати, не бойся. Мне действительно была нужна помощь, и я благодарен тебе…

— Пусти!

Он отпустил.

— Я никогда не причиню тебе зла. Если понадобится моя помощь, просто скажи.

Закрыв глаза и сжав кулаки, я превозмогла себя.

— Давай ты просто больше не будешь меня трогать, а я долечу твою спину? И так потом перед Бьорном оправдываться, что с тобой тут наедине…

— Как скажешь!

Всю процедуру Жан стоически терпел, за что был вознаграждён снятием жара. Когда мы вернулись к костру, всё уже было готово для следующего этапа с собранной целебной травкой. Немного дала выпить отвара каждому, да и перевязка не заняла много времени. Спустя несколько минут я уже могла смело отправляться по своим делам.

Орехов в тот день я так и не собрала, за что получила выговор. Но уж лучше выговор, чем оправдываться перед целой общиной и Аникой в том числе! Завтра соберу, ничего страшного не случится.

На следующий день мы с Ринкой решили выйти в урочище вместе, только она хотела набрать грибов и ягод, а я… Да, мне предстояла встреча с колючими кустами орешника! Одно радовало: орехи в этом месте всегда были крупными и вкусными, и я намеревалась вдоволь полакомиться ими, прежде чем отнести добычу в общину!

Оставив подругу в пролеске неподалёку, я помахала ей и пообещала кричать, если что. Не прошло и пяти минут, как я вышла на знакомую полянку и глазам своим не поверила: вороной жеребец пасся у кромки речушки, а рядом в одних штанах загорал воевода!

Не возвращаться же теперь?

Я прошла мимо, к орешнику, поправляя мешок за спиной. Меня проводили взглядом. И спустя несколько минут моих копаний в колючей листве, я увидела сквозь ветки знакомую фигуру черноволосого лессканца. Жан тоже собирал орехи, шурша листвой и даже не потрудившись одеться. И время от времени мой любопытный взгляд соскальзывал в сторону мощного загорелого торса, — красивого, надо сказать!

Но щёки полыхнули возмущением, когда я увидела, как он внимательно рассматривает меня! Очень неловко оказалось наблюдать, как мужчина неспешно скользит взглядом по моей груди, талии, ногам. Но я поймала себя на мысли о том, что он скорее любуется мной, задумчиво разжёвывая орех. Конечно, его взгляд был и чуточку плотоядным, но ни в какое сравнение не шёл с теми, что награждали меня общинники или погибший муж.

Лучики солнца запутались в его чёрных длинных волосах, и огибали светом правую сторону смуглого мужественного лица. Ещё одна горсть перекочевала в мешок у корней дерева. Горсть его, горсть моя...Так и наполнится быстро!

— Ты из Лесскана? — спросил он неожиданно.

Я замерла и ответила не сразу.

— Почему ты так решил?

— Актарионские девушки иначе выглядят. Ростом ниже, волосы светлее.

— В семье не без урода, — грустно хмыкнула я.

— Считаешь, у меня дурной вкус?

Щёки залил румянец, и я спряталась за стволом, не удостоив воеводу ответом.

Собирать лещину вдвоем оказалось гораздо быстрее. Если, конечно, не отвлекаться на двухметрового полуголого красавца рядом. Его присутствие само по себе было необычно, — мне и помогает мужчина! А уж то, как он выглядел… Но Жан не дал замкнуться в себе. Он начал спрашивать, как долго я живу в общине, что меня сюда привело, чем я собираюсь заниматься дальше. Я рассказывала неохотно, стараясь не касаться неприятных тем. Да и о себе он рассказывал мало - мол, человек он военный, и девушке будет неинтересно слушать о походах и сражениях, так что поговорить хоть и хотелось, но у каждого из нас оказались неприятные тайны, которыми делиться совершенно не хотелось.

— Скажи, а лессканцы все… ну, такие…? — смутилась я, исподтишка разглядывая его торс и широкие плечи.

— Какие? — обернулся он, разгрызая орешек и придерживая ветку.

— Высокие.

— Кто-то выше, кто-то ниже. Но да, мы немного крупнее актарионцев. Тебе, наверное, неуютно чувствовать себя самой высокой?

Его улыбку можно было видеть и сквозь тонкие ветки орешника, щедро награждённого листьями. Кажется, пора заканчивать. А то все улыбаются, а потом… Кто меня здесь спасёт?

— В Лесскане не только мужчины крупнее, но и женщины. Если бы ты жила у Драконьего Хребта, то вряд ли бы сильно выделялась.

— Да уж, такая я незаметная…, — мрачно проворчала я.

— Прямо как я здесь…, — тихо отозвался он.

Мы обменялись взглядами и рассмеялись. Нашлись другие темы для разговора — о ценах на рынках, о защите городов, о разнице в хлебе в соседних государствах…

Но мешок был уже полон, и разговор пришлось отложить. К тому же, рыжая макушка Ринки то и дело мелькала среди деревьев, а быть застуканной с полуголым лессканцем мне не хотелось. Она же мне проходу потом не даст, будет осыпать вопросами «и как?», «а он что?» и убеждать попробовать личную жизнь на вкус. А я что? Мне просто приятно было поболтать!