«Кажется, мне нужно было упасть в обморок? — смутилась юная принцесса. — Но этот рыцарь без головы выглядел так забавно!»

Знаешь ли ты, дружок, что такое рыцарский турнир? О, конечно, ты сразу представляешь себе смелых героев, закованных в серебряные латы. Грозных, дико храпящих коней. Копья, с грохотом переламывающиеся о щиты. И прекрасных дам, благосклонно взирающих на подвиги из украшенных лож.

Все так, все верно. Но наши с тобой предки были людьми ещё и рациональными, а также понимающими толк в удовольствиях. Турниры обычно устраивались по особенно торжественным случаям: в честь браков королей и принцев крови, в связи с рождением наследников, заключением мира. А бывало, что и так, просто по случаю, в честь хорошего настроения или когда лишние деньги заводились.

Ристалище обязательно старались устроить неподалёку от ярмарки. Развлечение — развлечением, но и выгоду свою помнить стоит. Да и зевак на рыцарские доблести полюбоваться набежит больше. Смелость, храбрость и сила дело, понятно, хорошее. Но много ли они стоят без чужого восхищения?

А само окружение турнира представляло собой весьма живописное зрелище. Так как места в замках или городах, возле которого проводились турниры, обычно не хватало, то его участники заранее брали с собой походные шатры, предпочитая их тесным постоялым дворам. Да и какой уважающий себя лорд захочет остановиться в воняющем клопами трактире? Тьфу, срамота. Даже и говорить не о чем.

Каждый благородный господин стремился прихватить с собой как можно более пышную свиту, дабы роскошью своего выезда затмить всех вокруг. И к месту проведения турнира стекались реки людей и повозок изо всех соседних сёл, городов и замков.

Естественно, такое людское сборище требовало соответствующего обслуживания. И к ристалищу собирались торговцы со всех сторон, устраивая ещё одну ярмарку. Здесь можно было купить буквально все: съестные припасы и лакомства, одежду, оружие и доспехи, лошадей и осликов, дам не слишком целомудренных и нецеломудренных вовсе.

И буквально всюду — флаги, раскрашенные щиты и гербы. Зрелище незабываемое, радующее не только глаз, но и сердце! Так поспешим же, дружок, насладиться этим великолепным зрелищем.

* * *

Чего у принца было не отнять, так это умения приезжать вовремя. Нет, пунктуальностью, как и все высокопоставленные особы, Дарин не страдал. Ибо известно: «Начальство не опаздывает. Оно задерживается». И данное правило стало истиной гораздо раньше, чем родились наши герои. Вполне справедливо оно и для нынешнего времени. Его же Высочество, как и всякий вполне счастливый и довольный своей жизнью человек, наблюдением за часами себя не утруждал. Зато частенько умудрялся оказываться в самой гуще событий, то есть пребывать невероятно вовремя.

Вот и герцога Ливейна принц решил посетить как нельзя кстати. Справедливости ради стоит заметить, что Дарин мог вполне обойтись и без визитов к провинциальным, а уже потому ничтожным, владыкам. Но, по словам чудодейки, именно супруга вышеозначенного герцога могла подсказать братьям, где находиться предмет их поисков. Так как ребёнка в своём хрустальном шаре колдунья не разглядела. Поскольку от её острого глаза дитя защищал охранный амулет. Защищал и нагонял туману.

Понятно, такая информация Его Высочество совсем не обрадовала. И озвучив её, волшебница как никогда в жизни была близка к знакомству с тайнами загробной жизни. От неминуемой расплаты за непрофессионализм ведьму спасло только то, что и сам принц носил талисман, охраняющий его от чар. И носил-то он его исключительно в память о нянюшке, а не из глубокой веры в чародейство и волшбу.

Но и утверждать, будто амулет на его судьбу никакого влияния не оказывает, Дарин не мог. В своей жизни с магическими атаками и волшебными кознями он никогда не встречался. Может, потому и не встречался, что талисман их отводил? Логика не хуже любой другой, вполне имеющая право на существование.

Таким вот образом и сложилось, что наши храбрые герои вынуждены были почтить своим вниманием Ливейн. Стоит ещё упомянуть, что у этих самых герцогов с королями Анкалов сложились традиционно непростые отношения. А если говорить уж совсем откровенно, то отношения стоит назвать паршивыми. Просто самим Ливейнам ещё в стародавние времена пригрезилось, будто они имеют права на престол. Конечно, весьма возможно, что дивная идея не самостоятельно пришла в их чугунные головы, а подсказал кто. Но, так или иначе, а крови венценосным особам они своими пакостями подпортили изрядно.

Но я начал с того, что Его Высочество обладал талантом появляться в нужный момент. Не изменила Дарину врождённая особенность и сейчас. Поскольку именно тогда, когда братья прибыли в герцогские владения, Ливейн закатил большой рыцарский турнир в честь своей дамы сердца, которой как раз шестнадцать исполнилось. Что примечательно, вышеозначенная дама не являлась супругой герцога. Собственно, между ними вообще никаких родственных связей не наблюдалось. Но это, учитывая пикантность ситуации, стоит отнести к плюсам.

Турнир же поистине поражал размахом. Поскольку о его проведении было объявлено заранее, то на мероприятие со всех концов королевства собрались обладатели пламенных сердец, железных мускулов, стальных седалищ, чугунных лбов и просто невежд, полагающих, что они будут жить вечно. И набежала их такая толпа, затеряться в которой мог и единорог. Конечно, если бы этих благородных животных не истребили за пару сотен лет до начала нашей истории.

Вся эта толчея и общий ажиотаж играли на руку нашим героям, так как позволяли им сохранить инкогнито. Да и возможностей спокойно переговорить с герцогиней предоставлялось гораздо больше. Поскольку жены во время мероприятий, проводимых в честь дам сердца, традиционно отбывали в дальние комнаты замков, дабы под ногами не мешаться и не смущать своим присутствием веселящийся народ.

Вот и встречи с леди Ливейн ничто не мешало. Не считать же лакея за помеху?

— Как доложить? — поинтересовался холуй надменно, непредусмотрительно перекрывая тщедушной грудью вход в покои Её Светлости.

— Громко, — посоветовал принц, непринуждённо отодвигая лакея в сторону.

Надо отдать должное слуге. Он, как и всякий хорошо вышколенный холоп, немедленно последовал господскому приказу и заверезжал что-то про то, будто герцогиня незнакомых мужчин не принимает, не одета, и, вообще, без доклада к ней заявляться не можно. Но Далан, заботясь о нервах брата, не переносившего излишне громких звуков, нежно запихал в рот прислужника собственный, не слишком чистый, платок. И заботливо усадил в кресло, предварительно познакомив лоб верезгуна с косяком.

Дарин, глядя на эдакое безобразие, вполне довольно хмыкнул, но вопросительно приподнял бровь.

— Учусь у старшего брата, — застенчиво признался красавчик. — Постигаю науку общения с людьми.

Принц одобрительно кивнул и распахнул двери покоев герцогини. Ногой. Впрочем, Его Высочество вообще был склонен к широким жестам.

А лакей господ, все же, обманул. Её светлость не только оказалась полностью одетой, но и к незнакомым мужчинам отнеслась вполне лояльно. Она не стала ни визжать, ни призывать на помощь, ни даже падать в обморок. Только поднялась со своего кресла, в котором до этого сидела, с грустной меланхолией глядя на лоскутное одеяло разноцветных шатров и флаги ристалища.

Обязанность рассказчика вынуждает меня, дружок, упомянуть о внешности этой дамы. Так как она станет хоть и незначительным, но все же героем нашей истории. Пора юности Анеллы Ливейн уже отцвела, но и на порог зрелости женщина ступила с гордо поднятой головой настоящей красавицы. Белокурые локоны истинной дочери севера не потускнели, глаза сохранили зелень первой листвы, стан был тонок, а формы остались приятно округлыми.

В общем, даже в черных глазах принца промелькнуло нечто похожее на одобрение. А юный герцог и вовсе с разгону вознамерился кланяться и расшаркиваться. Но Дарин шустрого брата немедленно осадил. Сграбастал за шиворот, да задвинул себе за спину.

— С кем имею честь?.. — несколько надменно поинтересовалась красавица.

— Со мной, со мной! — страстно зашипел за спиной принца неугомонный блондин. — Я имею…

Но что он имел, для истории так и осталось тайной. Так как речь его оборвалась придушенным писком. Поскольку Его Высочество сурово наступил брату подкованным каблуком на ногу.

— Вы занимали пост старшей придворной дамы при императрице Таранса три года назад? — холодно поинтересовался Дарин, имеющий весьма смутные понятия о галантности.

Герцогиня чуть склонила голову, соглашаясь со справедливостью данного утверждения.

— Тогда расскажите о том случае, за который императрица столь щедро наградила вас, — потребовал принц.

— Вы полагает, это можно назвать наградой? — грустно улыбнулась красавица, поведя рукой, будто приглашая оценить интерьер комнаты. — Мне кажется, стоит употребить слово «наказание». Так ныне венценосные особы платят за верность, безупречную службу и сохранение своих тайн.

— Я могу заплатить вам за откровенность. Причём цену позволю назначить вам самостоятельно, — великодушно предложил Дарин.

— А я внесу предоплату. И накину сверху, — встрял герцог.

Поскольку один каблук Его Высочества уже был занят, а, наступи он брату на вторую ногу, положение самого принца оказалось бы неустойчивым, Дарин просто двинул локтем вниз и назад. И коль скоро он всегда попадал именно туда, куда целился, Далан снова пискнул. На этот раз гораздо выше и пронзительнее.

* * *

Доспехи, взятые в аренду у кузнеца, сидели плохо. Ремни жали, натирали, кольчуга стискивала плечи так, что Дарин зубами поскрипывал. Действительно, в обычное время за пять-то золотых можно нагрудник новенький купить. Да мастер тебе с полным почтением и низкими поклонами ещё и подгонит его по росту и фигуре. Но на турнире приходилось радоваться тому, что имелось в наличии. А имелся неудобный доспех и кузнец, отдавший его с таким видом, словно великое одолжение делает.

— Нет, не понимаю я тебя, — с натугой пропыхтел Далан, упираясь ногой брату в поясницу и всем телом откидываясь назад, затягивая непослушный ремень. — То чуть что — в рыло суёшь. А то — гляди ты! — в спасители дам в беде записываешься. Ну, где логика?

— Логика в том, что ты не дама в беде? — задумался принц.

— Можно подумать, от тебя я один получаю…

Юный герцог поднатужился и… ремень лопнул. Красавец шлёпнулся на вытоптанную траву, треснулся затылком и остался лежать, задумчиво разглядывая редкие облака. К счастью, его брат, сосредоточенный на застёгивании ошейника, казуса не заметил.

— А кто ещё от меня получает? В последнее время… Да в последнее время я себя веду как монашка!

— Из храма на островах, — согласился Далан, поднимая руку и сосредоточенно разглядывая оборванный конец ремня. — Рука, нога, мозги на стене. Кий-я!

— У тебя удивительный талант пороть чушь, — Его Высочество обернулся, не без интереса разглядывая блондина, растянувшегося в пыли. — И быть дураком.

— Это не талант, — прокряхтел красавчик, с трудом поднимаясь и потирая ушибленные мягкие места. А, заодно, и пряча в шоссы попорченную застёжку. — Это дар, Отцом данный.

О том, что на спине принца образовалась ничем не прикрытая щель, герцог предусмотрительно сообщать не стал. Зачем расстраивать воина перед схваткой? Ему нужно полное сосредоточение и спокойствие. В конце концов, Его Высочество ни какой-нибудь трус, чтобы поворачиваться к врагу задом. А Дарин и так поглядывал на братца с подозрением.

— Итак, напомни мне план, — быстро заговорил юный герцог, суетливо поправляя кольчугу, виднеющуюся из-под нагрудника. — Ты выступаешь инкогнито, неся цвета герцогини и во всеуслышание заявляя, что она дама твоего сердца. Тем самым вызываешь ревность супруга. Он вспоминает, что, вообще-то, женат. Любящие сердца воссоединяются. И герцогиня нам рассказывает, где мы можем найти эту Нечистым проклятую повитуху. Я все правильно понял?

— Понял ты все правильно, - недовольно отозвался принц, которому план не пришёлся по душе.

Не потому, что Его Высочеству предстояло принять участие в турнире. Кто же из настоящих героев откажется лишний раз продемонстрировать своё умение и храбрость? А потому, что Дарин всерьёз сомневался в успехе мероприятия. Он и сам не раз становился мишенью для женского коварства. В смысле, предполагаемой мишенью. Потому что ни одной из обольстительниц не удалось вернуть внимание Великолепного путём какой-то там ревности — чувства для мужского понимания смутного, а потому не существующего.

А принц привык доводить до конца все, за что брался. Потому ситуация у него и не вызывала симпатии. Его Высочество пребывал в глубокой уверенности: появление «соперника» вызовет у неверного герцога примерно столько же эмоций, как и пролетающая мимо муха. Но, с другой стороны, гарантий удачного завершения мероприятия красавица с него и не требовала. Собственно, она и просила лишь изобразить собой пылко влюблённого кавалера. Все остальное Дарина не касалось.

— Пошли, скоро наш выход.

Далан подал брату шлем и взял коня за удила. К счастью, копья предоставлял устроитель турнира. А то пришлось бы разориться ещё на десяток золотых.

На самом деле им пришлось даже поторапливаться, потому как глашатай уже надрывал глотку, выкрикивая имена новых поеденищиков: графа Как-то-там и рыцаря Инкогнито. Собственно, эти самым Инкогнито и являлся Дарин. Точнее, одним из десяти или чуть больше господ, по тем или иным причинам предпочитающим оставаться неузнанными.

Хотя, по большей части, у всех причина оставалось одной и той же. Вместо того чтобы доказывать свою доблесть, храбрые кавалеры должны были находиться в другом месте: на службе короля, в армии, супружеской постели или где-либо ещё.

Взгромоздясь на коня — к счастью, своего собственного — принц подхватил поданное служкой копье и щит (арендованный вместе с доспехами) и, как полагалось, объехал ристалище по кругу, сопровождаемый завываниями глашатая, повторяющего одно и то же. Видимо, паренёк решил докричаться до столицы. И у него имелись все шансы осуществить задуманное.

Рядом с господской ложей Дарин остановился. И в очередной раз подивился разнообразию вкусов. Поразить его сумели все присутствующие. И герцогиня, скромно сидящая у самого полога. Пожалуй, такая красавица, как она, могла бы и не страдать по собственному мужу, больше всего смахивающему на раскормленного кота. Причём раскормленного до такой степени, что не мог сидеть в кресле. Герцог гордо полулежал, выпятив тугое, даже на вид пузо, как иная кокетка груди.

Изумил сам хозяин торжества, предпочётший жене — дамы редких достоинств — доедаемую малокровием плоскогрудую девицу с низеньким лобиком истинной блондинки. Вся сомнительная прелесть которой заключалась исключительно в её молодости. Но и сама прелестница удивляла. Судя по тонким чертам, осанке и отрепетированным жестам, юная возлюбленная род вела из высшего сословия. И что она нашла в этой бочке с салом, оставалось загадкой.

Вот уж поистине: на вкус и цвет все цветы разные.

Но, удивляясь, принц не забыл и о своих прямых обязанностях. Приложив закованную в латную перчатку руку левой стороне панциря, он наклонил копье. Девица, мило улыбаясь, не разжимая губ, как это делают все обладательницы плохих зубов, поднялась с кресла, подхватив с колен целую охапку лент. Но Его Высочество, не без здорового злорадства, покачал головой.

И тут настал звёздный час герцогини. Она, не глядя ни на мужа, ни на соперницу, гордо подняв голову, подошла к поручням. И изящным движением сдёрнув с головы вуаль, повязала её на копье, затянув «узлом любви». Обалдевшее лицо супруга стоило того, чтобы его увидеть. В конце концов, обалдевшие коты в природе встречаются нечасто. Да и народ вокруг притих.

Только в группе рыцарей, ждущих своей очереди у ограды, стало заметно некоторое оживление. И только тут до Дарина начало доходить, во что он, не подумав, ввязался. Во-первых, все вассалы герцога посчитают свои долгом отомстить за поруганную честь господина. А, во-вторых, на новенького Инкогнито поединщики набросятся как ястребы на курицу. Так как все прочие инкогнито завсегдатаям турниров были хорошо известны.

Его Высочество скрипнул зубами, отправив мысленное пожелание собственной супруге. В этом послании содержалась целая гамма эмоций, но ни одной положительной. Ведь только благодаря ей Дарин очутился в такой неприятной ситуации. Которая вполне могла стать компрометирующей. Все же, мальчиком принц уже не являлся. Да и турнирное копье ему давненько держать не приходилось.

* * *

— Ненавижу! — прорычал принц, чуть не падая с седла.

Далан едва успел перехватить изрядно потрёпанный щит и собственного брата, не без натуги уложив его на землю. Шлем снимался тоже с трудом — один из чересчур метких, но не слишком чтящий кодекс и правила рыцарей, вскользь задел по скуле копьём. Юный герцог искренне надеялся, что этому нахалу уютно в обществе собственной разбитой головы и сломанного носа.

— Кого? — деловито поинтересовался красавчик, поливая Его Высочество водой из бурдюка.

Подшлемник можно было и не снимать. Он и так успел промокнуть насквозь.

— Всех, — прохрипел Дарин, ловя спёкшимися губами струйку. Подумал и уточнил, — баб!

— Бабы — да, бабы зло, — задумчиво согласился блондин. — А вот дамы, леди и просто весёлые крошки — это благословение Отца.

У несчастного принца сил не осталось даже на то, чтобы призвать подрастающее поколение к порядку, целомудрию и духовности. Он только и сумел, что перевернуться на живот, дыша тяжело и прерывисто, как загнанная лошадь. Герцог хотел было предложить свои услуги по добиванию из жалости. Но, критически осмотрев брата, решил, что он ещё не достиг того состояния, когда предложение будет оценено по достоинству.

— Много там ещё? — мрачно поинтересовался принц, жуя высохшую, чудом выжившую былинку.

Травинка стоически молчала. В конце концов, самого страшного с ней не случилось. Венценосный мученик её не оборвал и из земли не выдрал. Как она умудрилась вырасти, так и жевал. Так что у стебелька оставались шансы на светлое будущее.

— Последний, — оповестил герцог, прищурившись на флаги, которыми обозначали предстоящие поединки и их участников. — Не долго мучилась старушка в гвардейских опытных руках… В смысле, я хотел сказать, что тебе совсем чуть-чуть осталось. Один бой — и ты победитель. Заметь, без серьёзных ран и даже вуаль сумел сохранить. Есть чем гордиться.

— Я горжусь, — согласился Дарин, сплёвывая горькую труху. — А ещё я думаю…

— Печаль, — пригорюнился красавчик.

— Почему?

— Потому что когда ты начинаешь думать, кому-то приходит пора начинать плакать.

— Не в этот раз, — кровожадно отозвался принц, не без труда, но все-таки садясь. — Теперь им пришла пора начать рыдать. Кровавыми соплями. Если у местных много времени и сил на поединки, то такой потенциал стоит использовать во благо королевства. В армию! Всех. Вместе с герцогом! Заодно похудеет, здоровее будет.

— Слезами, — робко поправил внезапно озаботившегося здоровьем нации брата красавчик. — Плачут обычно слезами.

Принц в гневе сжал кулаки.

— Они у меня умоются собственными слезами, соплями, кровью, мочой и…

— Дальше не надо. Общее направление твоей мысли до меня дошло. И, вообще, тебе пара. Давай-давай, вставай. Последний бой, он трудный самый.

— Домой хочу, — пожаловался Его Высочество с трудом, но вставая, подпираемый герцогом.

— А там так и поётся: «Домой хочу!» — мол, — «Я так давно не видел маму!», — покряхтывая под весом Великолепного, заверил брата юноша.

— Чью маму? — не понял принц, как-то странно озираясь.

Герцог, заподозривший что-то нехорошее, с тревогой заглянул в глаза Дарина.

— Свою, наверное…

— Я свою и не видел никогда, — тоскующе протянул принц. — В смысле, видел, но не помню.

— М-да, кажется, на счёт «без травм» я погорячился, — буркнул себе под нос Далан. — Ладно, голова не задница, заживёт.

Взгромоздить на коня Его Высочество оказалось непросто. Ноги Дарина вдруг стали разъезжаться, как у новорождённого жеребёнка. Пришлось призвать на помощь служку. Зато когда принц оказался в седле, мужество и самообладание к нему тут же вернулись. Взгляд стал угрюм и угрожаешь, лик суров, а рука тверда. Чего не скажешь о разуме. Видимо, он куда-то отлучился по неотложным делам. Так как когда юный герцог протянул брату шлем, тот гордо отказался.

— Я не боюсь встретить врага с открытым забралом! — с несвойственным ему пафосом оповестил принц и пришпорил такого же взмыленного, но решительного коня.

Позже этот поединок вошёл в легенды и был удостоен пары весьма недурных баллад. Конечно, события свидетели несколько исказили, кое о чем умолчали, а кое-что и приукрасили. Но образ храбро скачущего к барьеру героя с горящими глазами, развевающимися по ветру волосами и стелющимся за спиной плащом, остался неизменным. Да и кого бы ни впечатлил столь романтичный и в то же время грозный вид?

Только одного — некого барона Рампу, последнего из поединщиков. Следует отметить, что барон считал себя человеком отнюдь не робкого десятка. Турнирные поединки он любил смолоду, понимал в них толк и сумел наработать недурное мастерство на ниве рыцарской доблести. Ну и не последним аргументом в пользу отсутствия страха стало то, что герцог Ливейн, которого нагло развивающаяся на копьях никому неизвестного мерзавца вуаль супруги порядком допекла, пообещал барону всяческие блага, если он сумеет досаждающее инкогнито в ристалище втоптать. Конечно, имелось в речи хозяина мероприятия и некое «но» и «не то…». Но их содержание история не сохранила.

А у храброго барона имелись все шансы выйти победителем. Так как он в тот день провёл всего три поединка против семи, выигранных Дарином. И хоть взгляд его не был столь грозен, в отличие от принца в седле он сидел гораздо твёрже. В общем — да, возможности стать победителем турнира у барона имелись. Не вмешайся в дело Его Величество Случай.

Я не буду утомлять тебя, дружок, скучными и неинтересными деталями поединка. Скажу лишь, что противники два раза сходились у барьера. Но оба раза без особого прока. Даже отсутствие шлема принцу не помогло — копья так и не встретились ни друг с другом, ни со щитами. И третий заход должен был стать решающим.

И вот, представь. Противники несутся на встречу друг другу. Кони хрипят, копья опускаются, словно перст указующий направляясь на соперника. Песок ристалища летит во все стороны веером. Глаза в глаза — прищуренные, горящие черным огнём очи Великолепного Дарина и злобно поблёскивающие за щелью забрала буркала барона. Все ближе и ближе они друг к другу. Всего один удар сердца до столкновения!

Принц приподнимается на стременах, удобнее перехватывая копье, собираясь нанести сокрушительный удар. Его противник напротив прижимается к шее коня. И-и-и… Бум! Хрясть! Ты-дыщ! Грохот! Треск! Ржание коней! Размочаленные копья отскакивают от барьера! Расколотой дерево разлетается, словно брызги воды! Барон откидывается на круп своего коня, его рука, потерявшая поводья, ловит воздух. И рыцарь с тяжёлым лязгом падает на взрытый песок.

И длинная тонкая, но безумная острая щепка, похожая на дротик, кувыркаясь в воздухе, падает на спину наклонившегося вперёд Дарина. Впиваясь в ту самую злосчастную щель, оставленную нерадивым герцогом. Будто специально заточенный конец скользит по звеньям кольчуги под панцирем. Кажется, что щепка не причинит нашему герою никакого вреда и все же!..

Все же с подлостью змеи она впивается в незащищённую плоть пониже поясницы. Принц, словно его за нитки дёрнули, выпрямляется в полный рост, вытягиваясь, будто струна, широко раскинув руки. Его спина выгнута назад, распущенные волосы полощутся по ветру. А из распахнутого рта вырывается крик, полный муки. И на фоне, как стяг, гордо веет вуаль.

Но седла герой так и не покинул.

* * *

Полог шатра бесшумно откинулся в сторону. И внутрь нежной тенью скользнула госпожа герцогиня. Далан, дежуривший у постели брата, от природы будучи юношей вежливым, да ещё и хорошо воспитанный учителями, при её появлении встал и поклонился. Правда, его взгляд, гусеничкой скользнувший в декольте посетительницы, нельзя было назвать не вежливым, ни воспитанным, ни даже юношеским. Но красавица сей наглости не заметила. Хотя и ланиты гости заалели. Да и повернулась женщина так, чтобы блондин не мучился и не портил зрения, косясь, как боевой конь.

— Как он? — прошептала герцогиня встревоженно, указывая на мирно посапывающего принца.

Спокойно уснувший герой представлял собой картину умиротворяющую, но и в тоже время волнующую. По понятным причинам лежать ему приходилось на животе. Зато обнажённая и очень мужественная спина предстала очам гости во всем своём великолепии. А сунутые под подушку руки заставляли и без того выпуклые мышцы бугриться ещё значительнее.

— Он в полном порядке, — успокоил волнующуюся даму заботливый герцог. — Лекарь уже осмотрел его и заверил, что больше пострадала гордость, чем тело. Ну а голова… собственно, он ей никогда и не пользовался. Она ему без надобности. Вот я, например.

— Да-да, — рассеянно перебила его красавица и протянула юноше свиток, изящно перевязанный ленточкой. — Тут я написала подробный адрес повитухи, указала, как доехать до села. А так же составила письмо для нее самой. Передайте ей и она расскажет вам все, что знает. Мой почерк и подпись женщина узнает без труда. Тот случай, которым вы так интересуетесь, был далеко не единственным во дворце. И нам доводилось с ней сноситься письменно.

— Благодарю вас за вашу доброту, — снова поклонился юный обольститель и подпустил в голос мурлыкающих ноток. — У вас поистине сострадательное, но благородное сердце. Так же я благодарю вас за то, что вы столь щедро пожертвовали для моего брата свой собственный шатёр. Мне всегда нравились дамы с…

— Как же мужественно он держался, — восхищённо прошептала красавица. — И как прекрасен был…

— Щепка в заднице особенно гармонировала с его цветом лица! — раздражённо буркнул себе под нос блондин.

— Вы что-то сказали? — рассеянно переспросила герцогиня, разглядывая спящего принца и, кажется, не в силах отвести от него взгляда.

— Нет-нет, что вы. Я вообще молчал. Я молчаливое, но дружелюбное привидение, — заверил её герцог. — Не обращайте на меня внимания.

Северянка, покорная мужской воле, как и все хорошо воспитанные женщины, тут же последовала рекомендации. То есть перестала уделять юноше то немногое внимание, которое перепадало ему ранее. И всю себя сосредоточила на Его высочестве. Гостья присела на краешек кровати, нежно отведя со щеки спящего мужчины слегка вьющиеся локоны. И как бы случайно задела кончиками пальцев успевшую отрасти щетину. Во взгляде герцогини сквозила поистине материнская нежность.

— Нечистый! И вот почему ему всегда достаётся все самое лучшее? — приходя в крайнее раздражение, пробормотал Далан.

И с размаху уселся в походное кресло, едва его не развалив. Но промах блондина не смутил. Он демонстративно закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. всем своим видом показывая, что шатёр покидать не собирается и давать посетительницы возможность в продемонстрировать глубину своего милосердие не намерен.

Впрочем, его показательные выступления никого и не смутили. Дарин продолжал безмятежно спать. И даже всхрапнул с наслаждением. А герцогиня любовалась им, как самым захаивающим зрелищем в своей жизни.

Но идиллия на то и идиллия, чтобы её разрушали совсем не вовремя подоспевшие антагонисты. Сие правило в полной мере сработало и на сей раз. Полог снова откинулся, но на этот раз совсем не осторожна. Рука входящего едва не сорвала ткань с поддерживающих её шестов. И на пороге объявился герцог Ливейн собственной пузатой персоной.

— Где этот мерзавец? — взревел хозяин, будто не видя кровати.

Вполне возможно, что он её действительно не видел. Обманутый муж изволил не слишком крепко держаться на ногах, толстощёкая его ряшка отливала пугающим багрянцем, а глазки блуждали несколько рассредоточено. Впрочем, мужчина сумел взять себя в руки и уставился на юного красавца.

— Я вас спрашиваю, где этот подлец! — снова потребовал ответа герцог, нежно дохнув на весь шатёр ароматом дорогого вина. — Подайте его мне немедленно. Ибо велю!

Далин никому и ничего подавать не собирался. Да и не по статусу ему было. Но вот изящно указать рукой на кровать и спящего брата, герцог не поленился. Да ещё и головой покивал, будто приглашая гостья к справедливой расправе.

Хозяин тряхнул башкой, как баран, встретившийся-таки лбом с новыми воротами, но сориентировался, вперившись в спину безмятежного принца. При этом собственную супругу, в волнении прижимающую ладони к бурно вздымающимся грудям, он не замечал.

— Ах вот ты где, негодник! Ну, я сейчас тебе покажу, как чужих жён соблазнять!

То ли Ливейна мотнула вперёд безжалостная сила земного притяжения, то ли он действительно шагнул — никто из находящихся в шатре с точностью определить этого не сумел. Только герцог очутился рядом с его высочеством, хватая Дарина за голое плечо.

Реакция принца была незамедлительной. Вроде бы даже глаз не открывая, он приподнялся на ложе, опираясь на руку. И его кинжал очутился на волосок от горла хозяина. То есть от того места, где у обычных людей находится шея. В смысле, рядом с третьей складкой под подбородком. В общем, возле воротника.

— Эй, ты чего? — обиженно прогудел герцог, стремительно, буквально на глазах, трезвея.

И старательно пытаясь рассмотреть клинок. К сожалению, за собственным мясистым носом и вислыми щеками ему видно было только рукоять.

— Да как ты смеешь? — дикой кошкой вдруг взъярилась герцогиня.

И, схватив медный кувшин, стоящий на столике, опустила его на многострадальную голову… Дарина. Принц, так и не открыв глаз, упал обратно на подушки.

— Никто не смеет прикасаться к моему мужу, — гордо заявила разочарованная вроде бы в своём супружестве красавица.

И, мешая причитания с присюсюкиванием, захлопотала вокруг опешившего и переставшего понимать вообще что-либо герцога. Заботливая жена подхватила Ливейн под монументальный локоток, выводя его из шатра. Герцог в целом и не сопротивлялся, притормаживал только и все оглядывался на кровать с распростёртым телом. Но хрупкая северянка оказалась дамой настойчивой и вынудила-таки супруга покинуть ставшее вдруг очень тихим помещение.

А кому тут было шуметь? Дарин как уткнулся носом в подушку, так даже и не шевелился. А его брат сидел в кресле, мученически прикрыв глаза ладонью.