Нам невероятно повезло, что Диор сейчас не находился в Цитадели братства. Как объяснял нам перед дорогой Эрбин, то место окружено мощной блокирующей энергией. Никто из непосвященных не смог бы отыскать его даже с помощью демонских маячков. Уже не говоря о том, что соваться во владения, кишащие Воинами Светлого бога, было бы самоубийством для нас.

Даже сейчас, когда мы искали Диора в другом месте, существовала опасность столкнуться с кем-то из братьев. Потому Асдус убедил меня остаться возле ближайшего от Диора перехода, а сам вызвался привести его ко мне. Я пыталась противиться, но демон был неумолим. Он веско заметил, что в отличие от меня, ему ничего не стоит просто покинуть оболочку и вернуться в Сумеречный мир. Диор же не позволит другим братьям, которые могут оказаться с ним рядом, причинить вред обычному человеку. В крайнем случае, обряд изгнания проведут. Если же им в руки попаду я, всякое может случиться. И в этот раз Воины могут оказаться не такими сговорчивыми.

Скрепя сердце я согласилась и осталась ждать у перехода, не находя себе места от волнения. Пыталась представить встречу с Диором и терзалась нехорошими предчувствиями. Что если он уже забыл обо мне? Или настолько проникся осознанием своего долга, что теперь и сам упорно отгоняет мысли о том, что было. Может, наоборот будет досадовать, если я снова появлюсь в его жизни и растравлю сердце, которое он успел уже закрыть от меня. От последнего становилось совсем худо и я нервно кусала губы, малодушно порываясь отказаться от нашего с Асдусом плана и вернуться в Сумеречный мир. Наверное, предпочла бы не видеть Диора никогда, чем понять, что он мне не рад и я ему не нужна.

Так несколько часов накручивала себя и металась вокруг перехода. А потом просто села на землю, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Тяжело дышала и до крови закусывала нижнюю губу, стараясь успокоиться.

— Тея… — прерывистый, до боли знакомый голос полоснул по сердцу, сорвав с моих уст сдавленный вскрик.

Я вскинула голову и больше не видела уже ничего. Ни шелестящих вокруг крон деревьев, ни замершего в нескольких шагах Асдуса. Весь мир сосредоточился только на моем Воине. Он был все таким же волнующе притягательным. Одетый в кожаную безрукавку и такие же штаны с высокими сапогами. На плечах плащ, обтекающий великолепную фигуру, от которой исходило ощущение силы и мощи. Светлые волосы разметались по плечам и мне тут же захотелось зарыться в них пальцами. Так сильно, что подушечки пальцев закололо. Янтарные глаза, напоминающие волчьи, с таким выражением смотрели на меня, что все внутри скрутилось в тугой комок, а потом раскрутилось, обдавая жаром каждую клеточку.

Какой же я была идиоткой, раз думала, что он будет мне не рад! Глубокое, мощное, сметающее все на пути чувство, горящее в его глазах, вызывало такой же сильный отклик внутри меня.

Лишь краем глаза уловила, как Асдус скрылся за деревьями, оставляя нас наедине. А потом вскочила с места и, будто притягиваемая магнитом, понеслась к моему мужчине. Он поймал меня в объятия и сжал так крепко, что выбило дыхание. Но я ни за что на свете не согласилась бы сейчас отстраниться. Это безумное, ни с чем несравнимое ощущение близости с тем, кто стал частью меня самой. Его дурманящий запах, от которого сносило крышу.

Со стоном я зарылась пальцами в его волосы, ощущая их шелковистую мягкость, втянула носом аромат кожи, уткнувшись лицом в шею. Чувствовала, как дрожат его руки, с такой же страстью ласкающие меня. Мы оба шептали что-то, сами не осознавая, что именно, и не понимая, что говорит другой. Тянулись друг к другу, стремясь стать еще ближе, слиться в единое целое. Диор покрывал мое лицо жадными поцелуями, не в силах насытиться, и я отвечала ему с такой же одержимой пылкостью. Все внутри ныло от желания большего. Ощутить его в себе, забыть обо всем, что нас разделяет, и остаться так навечно. Никогда не отпускать.

Он отстранился первым, с трудом оторвавшись от моих губ. Тяжело дыша, вглядывался в мое лицо, которое наверняка казалось сейчас безумным.

— Мы не должны… Будет только больнее…

А я едва подавила вопль, рвущийся изнутри. Протестующий. Отчаянный.

Не отпущу. Не отдам никому. Ты мой! Ты только мой! Ну почему мы не можем быть вместе, если оба так сильно этого жаждем?!

— Почему? — вырвался бессмысленный вопрос, ответ на который знала и сама.

Диор отпустил меня и отошел на пару шагов, будто боясь, что если останется ближе, снова набросится.

— Ты ведь и сама знаешь, — с мукой в голосе откликнулся он. — Когда Асдус нашел меня и сообщил, что ты хочешь встретиться, я колебался.

— Не хотел меня видеть? — с горечью уточнила я.

— Напротив. Хотел слишком сильно… Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе.

Диор вздохнул и отвел взгляд. Я с трудом заставила себя хоть немного успокоиться, понимая, что если этого не сделаю, не смогу высказать того, что должна.

— Ты уже занял место главы братства? — тихо спросила.

— Еще нет, но это скоро произойдет. Наш лекарь говорит, что мой дед не протянет и двух недель.

— И ты не можешь отказаться?

— Я обещал, — он поднял взгляд, полный боли и горечи. — Если бы не это обещание, плюнул бы на все и ушел. Пусть даже сам себя потом презирал за это. За то, что чувства оказались для меня сильнее долга. Но теперь не могу. А о том, чтобы поддерживать отношения с вампиром, не может быть и речи для Воина Светлого бога. Тем более Великого брата.

— А если бы я не была вампиром? — глухо проговорила, не сводя с него глаз.

Его губы тронула горькая улыбка.

— Я бы многое за это отдал.

— Но разве бы это что-нибудь изменило? По вашим законам Великий брат не должен иметь иной семьи, кроме братьев.

— А кто сказал, что законы нельзя изменить? — его лицо приобрело жесткое и решительное выражение. — Я и так собираюсь это сделать, едва приступлю к своим обязанностям. Больше не будет бездумного истребления. Воины Светлого бога станут убивать только тех, кто творит зло. И в тех случаях, когда иного выхода не будет.

Мои глаза расширились помимо воли.

— Ты правда это сделаешь?! И братья на это согласятся?

— У них не будет выбора, — янтарные глаза загорелись решимостью. — При вступлении в должность нового Великого брата ему приносят клятву верности. Так же, как было при старом. И нарушивший клятву становится отверженным. Его убьют свои же, если того пожелает Великий брат. Пусть только попробуют помешать мне! Слишком долго мы жили по варварским жестоким законам. Пора что-то менять.

Мое сердце бешено колотилось. Я смотрела на Диора с восхищением и каким-то странным чувством. Впервые видела его таким. И понимала, что в качестве главы братьев он принесет намного больше пользы, чем кто бы то ни было.

Имею ли я право эгоистично требовать, чтобы он отказался от всего этого и был только моим? Да если все будет так, как он говорит, и законы Воинов Светлого бога изменятся, то отношения между нашими мирами выйдут на новый уровень. Может, даже сотрудничество.

Дальнейшие слова Диора заставили оторваться от этих размышлений, а сердце пропустить удар:

— Так что нарушение традиций о безбрачии Великого брата — меньшее, что может вызвать недовольство моих собратьев, — усмехнулся он.

— Значит, если бы я стала человеком, мы могли бы быть вместе? — глухо спросила я.

— Давай не будем мечтать о несбыточном, — Диор устало потер переносицу. — Слишком больно представлять все это, а потом возвращаться к реальности.

— А что если я скажу тебе, что такой способ есть?

Я приблизилась к нему и снова приникла к крепкой надежной груди. Ощутила, как сильные руки тут же прижимают к себе.

— Не шути так… — услышала негромкое бормотание губ, скользящих по моему виску.

— Я и не шучу.

Он замер, а потом чуть отстранился.

— Объяснишь?

Я кивнула, глядя на него с радостной улыбкой.

— Узнала об этом совсем недавно. Но не была уверена, что я тебе все еще нужна.

— Как ты могла сомневаться в этом?

Диор с такой силой сжал мою талию, что я охнула. Его глаза сейчас горели так ярко, что смотреть в них было так же больно, как на солнце.

— Тогда я вернусь в Сумеречный мир и сделаю то, что должна… — постаралась, чтобы голос звучал безмятежно. Ни к чему Диору знать, что все может завершиться плачевно.

— Я буду ждать тебя здесь. С места не сдвинусь, пока не вернешься, — с жаром воскликнул он, покрывая меня нежными и одновременно страстными поцелуями.

А я решила, что попрошу Асдуса сообщить Диору, если все закончится моей смертью. Но ни к чему Воину знать об этом сейчас. Шевельнулись угрызения совести. Я так и не сказала ему всей правды. Просто слишком хорошо знала, что за этим последует. Диор ни за что не согласится на проведение ритуала, если будет знать, что есть риск. А для меня этот риск не шел ни в какое сравнение с тем, что стояло на другой чаше весов.

Да зачем мне жизнь, если я буду вынуждена провести ее вдали от того, кто составляет для меня ее смысл?! Пусть лучше умру, зная, что сделала все возможное. Тут же подумала о том, как бы отреагировала сама, если бы Диор поступил так же. Подверг свою жизнь опасности и ничего мне не сказал. Тяжело вздохнула, понимая, что в этом случае бы рвала и метала. Но это не уменьшило решимости довести дело до конца.

Мы провели вместе не меньше получаса, лаская друг друга и строя радужные планы о совместной жизни. Понимая, что это может быть наш последний раз, я старалась запечатлеть в памяти каждую черточку любимого лица и тела. Буду вспоминать об этом перед смертью, если все закончится плохо. И знала, что это поможет ни о чем не сожалеть.

— Кхм, — раздалось со стороны ближайших деревьев и мы с неохотой оторвались друг от друга. Вышедший к нам Асдус многозначительно улыбался и сверкал лукавыми кошачьими глазюками. — Надеюсь, я не помешал?

— Мог бы подольше погулять, — проворчала я, на что он только хмыкнул.

Но тут же посерьезнел и, пытливо вглядываясь в мое лицо, спросил:

— Вы поговорили?

— Диор согласен, — осторожно сказала, молясь, чтобы рыжий ничем не выдал того, что знает.

Во взгляде демона мелькнули удивление и подозрение.

— Вот как? — протянул он. — Если честно, удивлен.

Проклятье. Я мысленно велела ему заткнуться, но Асдус нагло проигнорировал:

— То есть ты согласен рискнуть ее жизнью?

Я едва не запустила в него чем-то. Жаль, под руку ничего не попалось. Вскочила и замерла в нескольких шагах от перехода, напряженно глядя на демона.

Услышала сдавленное восклицание Диора:

— Что?..

— Так я и думал, — невозмутимо откликнулся Асдус. — Малышка забыла упомянуть кое о чем важном. О том, что процесс обратного превращения не всегда проходит успешно.

Диор с шумом выпустил воздух из легких. Я не осмеливалась даже глянуть на него.

— Шансы ведь очень хорошие, — глухо проговорила.

— Если есть хоть один, что все может окончиться плохо, я запрещаю тебе это делать, — послышался звенящий голос моего Воина.

Я упрямо мотнула головой и посмотрела на него. Бледный, напряженный, руки стиснуты в кулаки.

— Если есть хоть один шанс, что могу стать человеком, я это сделаю, — заявила и, не дожидаясь, пока они оба опомнятся, ринулась к переходу.

За спиной послышались возгласы проклятия. Но я знала, что никто из них меня не остановит. Если Асдус даже попытается, я уже достаточно сильна, чтобы вырваться и убежать.

Проскользнув в переход, увидела, как зашевелилось тело демона, который вернулся в собственное тело. Не дожидаясь, пока он окончательно очнется, приняла боевую трансформацию и что было сил помчалась в сторону Тарниса. Сердце бешено колотилось, внутри все трепетало, будто натянутые струны музыкального инструмента.

Я сделаю это! Пусть даже это закончится для меня смертью…

Эрбин с Верикой только что вернулись с прогулки по городу и о чем-то оживленно переговаривались, стоя у лестницы. Я налетела на них, как фурия, и, с трудом отдышавшись, воскликнула:

— Эрбин, я хочу, чтобы ты сделал это прямо сейчас!

Верика охнула, а наставник чуть нахмурился, цепко вглядываясь в мое лицо.

— Пройдем в твою комнату.

Сестра кинулась было следом, но он знаком остановил ее. Верика, кусая губы, осталась стоять у лестницы. Только проводила нас встревоженным взглядом. Не успела за нами захлопнуться дверь, как Эрбин холодно произнес:

— Он ведь не согласился на это, не так ли?

Я понурила голову.

— Это неважно. Я сама так хочу.

— А если я откажусь проводить обряд?

— Эрбин, — я умоляюще посмотрела на него, чувствуя, как по щекам заструились горячие слезы. — Ты ведь был в схожей ситуации. Что бы делал сам, если бы у тебя появился шанс быть с любимым человеком? Что бы предпочел: смалодушничать и потом казниться всю жизнь или его использовать?

В глазах наставника читалась мучительная внутренняя борьба.

— Пожалуйста!

Я упала перед ним на колени, умоляюще глядя в искаженное от противоречивых эмоций лицо.

Фигура Эрбина начала заволакиваться черным туманом, заставляя очертания тела расплываться. Уже через несколько секунд передо мной стоял Властелин. Сине-алые глаза пылали, но я больше не могла разгадать их выражения. Невидимая сила взметнула меня вверх и переместила на кровать. Я лежала на спине, вытянувшись по струночке, и с ободряющей улыбкой смотрела на склонившуюся надо мной фигуру.

— Пожалуйста, сделай это! — прошелестела одними губами.

Вздрогнула, когда в следующую секунду шею пронзили острые клыки, но тут же расслабилась.

Накатывали волнами наслаждение и умиротворение, когда Властелин пил словно самую суть того, что составляло новую меня. Это даже приятно… Не было дикой боли, какую я представляла себе, когда думала об обряде опустошения. Лишь капля за каплей уходила сила. Но так длилось лишь несколько минут, а потом вдруг все внутри скрутилось в тугой комок. Сумеречный зверь внутри, наконец, понял, что происходит. Вовсе не момент кровавой вампирской близости, а желание уничтожить его.

И начался ад. Казалось, каждая клеточка горящего огнем тела боролась за существование. Меня выкручивало наизнанку, тело само собой взмывало вверх, пытаясь высвободиться из железной хватки Властелина. Лишь его огромная сила удерживала и возвращала обратно. Наши сознания вдруг слились, и он позволил увидеть то, что происходит внутри него. Его отчаяние от осознания того, какую боль приходится мне причинять.

— Еще не поздно остановиться, Тея, — услышала в голове напряженный голос.

— Ни за что… — прошептала в ответ, сама нанизываясь на его клыки еще глубже.

Внутри что-то взвыло и заставило вынырнуть из сознания Властелина. Оно протестовало, билось, рычало. Мое собственное тело восстало против своего хозяина, пытаясь заставить разум прекратить чудовищную пытку.

— Ты слишком сильна… — снова услышала голос Властелина внутри. — Я поил тебя своей кровью больше, чем других. Поэтому боль сильнее, чем обычно. Ты можешь умереть из-за болевого шока!

— Плевать! — прорычала я, а потом до крови закусила нижнюю губу. — Делай то, что должен!

Руки сжали меня чуть сильнее, молчаливо ободряя и выказывая поддержку. И пытка продолжилась снова.

Не знаю, сколько это длилось. По ощущениям — вечность.

Боль не оставляла ни на секунду: яростная, отчаянная. Во мне происходила борьба за жизнь. Борьба существа, из которого капля за каплей уходила жизнь, но которое ни за что не желало сдаваться. У меня все губы были искусаны, перед глазами стояла кровавая пелена. От каждого нового глотка Властелина во мне все содрогалось и отзывалось новой вспышкой боли. Тело слабело и в какой-то момент стало почти невесомым. Оно даже не дергалось больше, безвольной куклой застыв в объятиях того, кто сейчас дарил то ли жизнь, то ли смерть.

Краем сознания уловила остервенелый стук в дверь и голоса, один из которых заставил содрогнуться:

— Тея, нет! Не делай этого, прошу!

Диор! Что здесь делает Диор?

Я слабо дернулась и застонала от еще одной вспышки боли. Властелин извлек из меня клыки и вопросительно посмотрел в лицо.

— Хочешь, чтобы я впустил его?

А я смотрела на него, чувствуя, как по щекам заструились слезы, и сама не знала, чего же хочу.

Властелин взмахом руки открыл дверь, впуская всклокоченных Асдуса и Диора. Каким образом демону удалось провести сюда моего Воина? Заметив вошедших вслед за ними Криспину и Верику, слабо улыбнулась. Похоже, подруга провела. Но уже в следующую секунду не могла ни о чем думать, оказавшись в объятиях Диора. Он с такой болью всматривался в мое лицо, что все внутри сжималось. Даже боль отступила перед тем чувством, что сейчас опутало все мое естество.

— Что с ней? — услышала встревоженный голос Асдуса. — Так и должно быть?

— Мне жаль… Сумеречный зверь внутри нее предпочитает умереть, чем оставить ее тело, — глухо сказал Эрбин, принявший свой облик, едва посторонние вошли в комнату.

Почувствовала, как руки Диора стиснули мои плечи, его лицо дернулось.

— Зачем?! — простонал он, неотрывно глядя мне в глаза. — Зачем ты это сделала?

— Не хочу жить, если тебя не будет рядом… — откликнулась тихо. — Прости…

Его челюсти стиснулись, Диор упрямо мотнул головой.

— Я не позволю! Не позволю тебе умереть! — с какой-то яростью воскликнул он и обернулся к остальным. — Выйдите все отсюда!

Криспина и Верика всхлипывали, Асдус выкрикивал сдавленные ругательства. Эрбин же стоял рядом с постелью и в упор смотрел на Воина. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, потом Эрбин кивнул и двинулся к двери. Вслед за ним потянулись остальные.

— Поцелуй меня… — тихо попросила я, уже смирившись с тем, что должна умереть. Хотелось лишь напоследок ощутить вкус любимых губ, близость с тем, ради кого я без колебаний пошла на все это.

Лицо Диора осветилось нежностью и он легко коснулся моих истерзанных губ своими, но тут же отстранился. Я с легким удивлением посмотрела на него, но увидела, как его лицо застыло и стало собранным и спокойным. Диор словно находился одновременно здесь и не здесь, с губ срывались слова на неизвестном мне языке. Взгляд затуманился и словно подернулся пеленой.

Когда Воин несколько раз осенил себя знаком Светлого бога, я поняла, что он сейчас обращается к нему. С горечью вздохнула. Такие, как я, противны всему светлому. Вряд ли мольбы Диора будут услышаны. Но он продолжал с какой-то яростной одержимостью, а руки начали водить по моему телу, будто пытаясь наполнить его собственной энергией. С удивлением ощутила, как по коже проносятся электрические разряды, вытесняя корчащегося в агонии сумеречного зверя. Тот цеплялся за меня всеми когтями, не желая уступать ни одной клеточки без борьбы.

Лицо Диора взмокло от пота, я физически ощущала, насколько он напряжен. И вдруг осознала, что в этот момент он передает мне собственную внутреннюю энергию. Силу Светлого бога, живущую в нем.

Мое тело изогнулось, застигнутое врасплох противоборством двух разных энергий, противоречащих друг другу. С губ сорвался истошный крик — настолько пронзившая вспышка боли оказалась сильнее всего, что я чувствовала до этого. Амулет на груди Диора засветился таким ярким белым светом, что глаза на несколько секунд ослепли.

Пока я пыталась проморгаться и приходила в себя, лоб обожгло огнем. И я снова взвыла. Чувствовала, как по коже растекается уже знакомое когда-то ощущение соприкоснувшегося со мной камня-проводника. И как с яростными воплями из меня вырываются клочья черного тумана. Несколько томительно долгих минут, когда все во мне дрожало от чудовищного нервного напряжения, а потом все ушло. Блаженная темнота, уволокшая с собой измученное сознание. Я погрузилась в беспамятство.

Проснулась от прикосновения прохладной руки, проводящей по моему лбу. Как же приятно было это по контрасту с жаром, охватившим все тело! Даже застонала, невольно тянясь к этой руке и не желая, чтобы она отрывалась от меня.

— Спи, девочка… Еще рано просыпаться… — раздался приятный знакомый голос Эрбина и я снова погрузилась в забытье.

Когда вынырнула из него снова, веки с трудом разлепились и тут же сомкнулись. Слишком ярким показался голубоватый свет, заливающий комнату. Проморгавшись, снова открыла глаза и в этот раз уже смогла рассмотреть все без проблем. Сердце екнуло при виде Диора, спящего в кресле около моей постели. Исхудавшее измученное лицо с залегшими под глазами тенями выдавало, что то время, пока я находилась в беспамятстве, он вряд ли нормально отдыхал. Наверняка и сейчас прикорнул только на пару часов, неся у моей постели добровольную вахту.

Что-то шевельнулось, отделяясь от портьеры, и я метнула туда быстрый взгляд. Тут же лицо осветила улыбка.

— Эрбин… — прошептала совсем тихо, чтобы не потревожить Диора.

Он тоже улыбнулся мне, подходя ближе, а я вдруг поняла, что воспринимаю его не так, как раньше. Мое зрение стало иным. Если раньше каждую черточку его лица я видела невероятно остро, то теперь словно приглушенно. Да и звуки, окружающие меня, казались иными. Попыталась расслышать, что происходит на первом этаже, что раньше удавалось без труда, стоило лишь сконцентрироваться. Не получилось. Сердце тенькнуло в груди, а потом забилось в бешеном ритме.

Я резко села на кровати и тут же едва не плюхнулась обратно — голова закружилась. Эрбин неуловимо быстрым движением оказался рядом и помог удержаться. Сел рядом и я тут же уткнулась лицом в его плечо.

— Неужели получилось? — боясь поддаваться раньше времени вспыхнувшей надежде, спросила у него.

— Получилось, — услышала тихий шепот. — Этот мальчик совершил невозможное… Не знаю, как, но он вытащил тебя буквально с того света. До сих пор не верю в это до конца.

— Наверное, его вера была достаточно сильна, — откликнулась я, поворачивая голову и с благоговейной нежностью вглядываясь в лицо спящего Воина.

— Думаешь, его братья примут такой выбор? Пусть даже ты уже не вампир… — произнес Эрбин, ласково гладя меня по волосам. — Вы оба могли бы остаться здесь. Я бы сделал все, чтобы вам здесь было хорошо.

Я отстранилась и почувствовала, как на лицо наползает счастливая улыбка, которую больше не боялась скрывать. Теперь точно знала, что все у нас с Диором будет хорошо.

— Мы оба принесем больше пользы там, в нашем мире. И ты совсем не знаешь моего Воина! Он жаждет перевернуть вековые устои своего братства и у него все получится. А я помогу. Да и Сумеречный мир — это не мой дом. Мой дом — там, среди людей моего мира. И так всегда было. Не зря мне с самого начала и до конца хотелось убежать отсюда.

Я постаралась мягкостью тона смягчить смысл сказанного.

— Значит, мы никогда больше не увидимся? — спросил Эрбин и его взгляд подернулся грустью. — Я успел привязаться к тебе.

— Обязательно увидимся! — успокоила я. — Если, конечно, моя любимая сестренка будет провожать меня сюда. Я не собираюсь порывать отношения ни с одним из своих друзей.

Лицо Эрбина просветлело и он ласково потрепал меня по волосам.

В этот момент Диор в кресле зашевелился и наставник поспешно поднялся.

— Думаю, вам обоим не терпится остаться наедине. Поговорим позже, — произнес он понимающе и почти молниеносно оказался за дверью.

Я даже не успела проследить за его движениями. Человеческое зрение просто не способно было на это. Мелькнуло что-то вроде сожаления из-за того, что больше мне недоступно то, что было доступно раньше. Но уже в следующую секунду я и думать об этом забыла, глядя, как Диор открыл глаза и каким счастьем они засияли.

Оказалась в крепких объятиях, надежно укрывающих от всего мира, чувствуя себя непривычно слабой и беззащитной. Но сейчас лишь радовалась этому, понимая, что победила. Несмотря ни на что и вопреки всему обрела то, что было для меня важнее вечной жизни и могущества. Возможность пройти по жизненному пути рука об руку с любимым человеком, стать женой и матерью. Видеть, как собственные дети обзаводятся семьями, нянчить внуков, а может, и правнуков.

Картина в голове оказалась такой реальной, что я вдруг с удивлением поняла, что это не обычные мечты. Остатки дара крови в сочетании с силой Светлого бога, осенившего своей милостью, оставили во мне возможность иногда видеть то, что скрыто за завесой грядущего. Я видела наше с Диором будущее, наших детей и внуков. Видела мир, который благодаря нам изменится к лучшему.

Видела Цитадель братства — свой новый дом, расположенный на острове посреди морских просторов. И то, как меняются там порядки. Пусть не сразу и с трудом, но меняются.

— Тея… — мягкий голос Диора вырвал из яркого мира, расстилающегося перед внутренним взором.

Видение исчезло, но осталось нечто гораздо важнее. Осознание того, что у нас теперь все и правда будет хорошо и что больше никто и ничто нас не разлучит. Улыбнулась моему мужчине и обвила его шею руками, глядя в мерцающие золотом глаза.

— Теперь я снова спрошу тебя о том, о чем спрашивал когда-то, — как-то напряженно спросил он, будто не был уверен, как я отреагирую на его слова.

Я даже насторожилась и моя улыбка чуть померкла. Но уже в следующую секунду счастливо вздохнула, услышав новые слова:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— И ты еще спрашиваешь? — я прижалась к нему всем телом и принялась покрывать поцелуями любимое лицо. — Конечно, выйду! И только попробуй теперь куда-то деться от меня.

— И не собирался, — услышала счастливый голос и сильные руки прижали к себе еще крепче. Как-то по-новому, собственнически.

И от этого ощущения по телу растекались теплые волны такого безграничного счастья, какое я никогда еще не испытывала. Впереди нас ждала целая жизнь. И я точно знала, что ни разу не пожалею о выборе, который сделала…

КОНЕЦ ПЕНТАЛОГИИ.