Как ни странно, веселье удалось. На время оставив сословные и другие разногласия, мы просто наслаждались жизнью. Вино, выбранное Алойзом, тоже оказалось на высоте. Похоже, принц водных альвов не поскупился на угощение. Явно дорогое, пилось легко и приятно. Так что я даже отошла от первоначального решения не злоупотреблять. Сама не заметила, как осушила сначала один бокал, потом второй. Да и настроение как-то сразу поднялось. Еще и закуски, приготовленные мной самолично из купленных парнями продуктов, пошли на ура. Все-таки пригодился опыт из прошлой жизни! Готовить я умела и любила, пусть и обычно на приготовление чего-нибудь особенного времени не хватало. Но уж если выпадала возможность пошаманить на кухне, отрывалась на все сто. Так и сейчас, поэкспериментировав с местными продуктами, сделала из них аналог того, к чему привыкла на Земле. Все оценили по достоинству и не уставали нахваливать.

— И где, интересно, ты научилась так готовить? — с подозрением спросила Беатриса, отправляя в рот очередную порцию салата, который особенно пришелся ей по душе.

— Да нигде, собственно, — стараясь не показывать замешательства, откликнулась. — Просто на досуге изучала поваренную книгу. Несколько рецептов из нее запомнила.

Ответ, похоже, удовлетворил, и подозрение в глазах исчезло. Да и вообще главным занятием кузины были попытки перетянуть на себя внимание Дамиена. А сделать это оказалось непросто, учитывая, что не меньшие усилия прилагала к этому сидящая по другую руку от него Луиза. Эта троица расположилась на диване, где Крысеныш чувствовал себя чуть ли не султаном. Наклюкался он изрядно, так что теперь пьяно ухмылялся и посматривал то на одну, то на другую девушку. Поначалу пытался и меня затащить в эту сомнительную компанию, но я предпочла устроиться в кресле у камина, откуда удобно было наблюдать за всеми. После отказа Дамиен сменил тактику и попытался вызвать во мне ревность. Об этом свидетельствовало то, что то и дело украдкой поглядывал, чтобы проверить, как я реагирую на происходящее. Поняв, что меня мало заботит его популярность у женского пола, обиделся и на данный момент демонстративно игнорировал.

Центром компании был Алойз, непрестанно сыплющий остротами и веселыми историями. Леонс тоже по мере сил участвовал в беседе, поглядывая на захмелевшую Антхею, скромно сидящую рядом с ним и братом. То, какие взгляды друг на друга бросали эти двое, не оставляло сомнений во взаимной симпатии. Но ни тот, ни другая переходить к более активному сближению не спешили. Чего нельзя было сказать об илитах! Эти двое голубков отсели от остальных и о чем-то мило ворковали. Объяснить это чем-то иным, кроме действия коварного вина, я попросту не могла. Качала головой, наблюдая за всей этой идиллией, и улыбалась. Настроение было самое благодушное. Я иногда вставляла какие-то реплики, смеялась шуткам Алойза и Леонса и потягивала вино.

Единственный, кто не вписывался в компанию, был Виатор. За весь вечер он произнес от силы два слова и, по-моему, даже вина толком не выпил. Лишь вид делал, грея в руках бокал. Его голубые глаза загадочно поблескивали, когда он посматривал то на одного, то на другого члена группы. Стоял, прислонившись к каминной полке, неподалеку от меня, и понять, о чем думает, не представлялось возможным.

Улучив момент, лесной альв и вовсе вышел из гостиной и скрылся за входной дверью. Поколебавшись, я тоже поднялась. Поймала прищуренный взгляд Крысеныша, немедленно потерявшего интерес к беседе с девицами, но лишь презрительно отвернулась и покинула дом вслед за Виатором. Надеюсь, Дамиен за мной не увяжется! Я намеревалась поговорить с альвом по душам и не желала, чтобы кто-нибудь помешал.

Захватив по дороге одну из початых бутылок вина и два бокала — свой и оставленный Виатором, вышла за дверь. Свежий прохладный воздух дохнул в разгоряченное лицо, и я с наслаждением подставила его легкому ветерку. Хорошо-то как! Над головой бескрайнее темное небо, усеянное мириадами звезд. Слышен шелест листвы в саду, отдаленные голоса и смех веселящихся, как и мы, адептов из соседнего дома. С грустью посмотрела на серп второй луны, выглядывающий из-за туч. Ночное светило в очередной раз доказывало, что мир не тот, к какому я привыкла. Но похоже, он даже начинает мне нравиться.

За Виатором не пришлось идти далеко. Он сидел на ступенях крыльца и тоже рассматривал звездное небо.

— Не помешаю? — негромко спросила, подходя и устраиваясь рядом.

— Нет, — он бросил на меня испытующий взгляд и, поколебавшись, взял протянутый бокал.

Я налила нам обоим вина и отставила бутылку.

— Можно задать тебе нескромный вопрос? — спросила после минутной паузы, во время которой мы неспешно отхлебывали приятный напиток.

— Попробуй, — он улыбнулся уголками губ. — Но если он будет слишком нескромный, не обещаю, что отвечу.

Уже шутит! Это хороший знак. Я немного расслабилась и, внимательно изучая аристократичный профиль альва, произнесла:

— Почему ты держишься в отдалении от всех? Не нравится компания?

— А тебе?

Я поморщилась. Никогда не любила ответы вопросом на вопрос.

— Я первая спросила, — буркнула. — Да и почему ты считаешь, что мне не нравится?

— А это не так? — прозвучало насмешливо, и я смутилась, осознавая, что в какой-то мере он прав. Но неужели так заметно, что я не в восторге от того, что оказалась именно в этой группе?

— Просто я не вписываюсь в компанию детей королей и влиятельных аристократов.

— Но ты ведь выросла в доме ардов, насколько понимаю, — заметил Виатор.

А я с неудовольствием заметила, как он ловко перевел разговор на меня.

— Именно потому и остро сознаю наше различие, — сказала начистоту, надеясь на ответную откровенность. — Всю жизнь мне давали понять, что равной не считают.

— Для человека, которому с детства навязывали подчиненное положение, ты ведешь себя слишком свободно, — проницательно сказал лесной альв. — Да и вообще ты довольно занятная особа!

— Чем же? — чтобы скрыть замешательство, я сделала большой глоток. Похоже, это меня собираются выводить на чистую воду.

— Ты явно что-то скрываешь, из-за чего проявляешь осторожность в общении с другими. И предпочитаешь ни с кем не сближаться, пусть и внешне пытаешься этого не показывать.

— Судя по всему, мои попытки провалились с треском! — усмехнулась я.

— Не думаю. Просто от меня подобное не скроешь.

— Почему? Ты такой знаток людских душ? — сыронизировала я.

— Не по своей воле, — последовал странный ответ, лишь усугубивший мой интерес.

— Ты жаждешь узнать подноготную остальных, но сама открываться не готова, — его новые слова обескуражили. — Потому я ответил тебе именно так. Чтобы почувствовала себя на моем месте.

Некоторое время я беспомощно хлопала ресницами, испытывая неловкость. А ведь он прав! С чего я решила, что имею право лезть ему в душу, если у самой куча скелетов в шкафу?

— Извини, что потревожила, — пробормотала, делая движение, чтобы подняться.

Но тонкие пальцы альва обхватили запястье, удерживая в прежнем положении.

— Я не хотел тебя обидеть. И не против продолжить общение.

А вот эти его слова смутили! В голубых глазах отражалось звездное мерцание, и они невольно завораживали. А искренний интерес, светящийся в них, вызывал смущение.

— Я вовсе не пытаюсь что-то скрывать от других, — первым нарушил он молчание, давая возможность немного прийти в себя. — Просто когда окружающие узнают о моем даре, это их сильно напрягает. Наверное, еще и поэтому я предпочитаю держаться в отдалении. Легче не привязываться ни к кому, чем потом терпеть разочарование.

— О твоем даре? — мало что поняв из его речи, проговорила я. — О чем ты говоришь?

— Сила пробудилась во мне лет в пять, — отпустив, наконец, из плена своего взгляда и уставившись прямо перед собой, задумчиво произнес Виатор.

— Так рано? — удивилась я.

— Да, такое тоже бывает. Хоть и происходит редко, — он грустно усмехнулся. — Мое детство закончилось слишком быстро.

— Но почему? Даже если в тебе пробудилась сила, чем это могло помешать?

— Дело в особой направленности дара. Встречается он нечасто даже среди моих сородичей. И налагает определенные обязательства и надежды окружающих. Груз не оправдать чьих-то ожиданий — тяжкая ноша. Особенно для пятилетнего ребенка. Я говорю о связи с природой, — пояснил он на мой невысказанный вопрос. — И о побочном эффекте этого — умении видеть сущность вещей, читать чужие души и видеть подноготную тех, кто окружает. Поверь мне, это не так хорошо, как кажется. Особенно когда не можешь этого контролировать и закрываться. В те первые годы я осознал много неутешительного. То, насколько внешнее не соответствует внутреннему. Видел за улыбками и подобострастием зависть и неприязнь, корыстолюбие и даже ненависть. И чем больше развивался дар, тем сильнее становилось чувство одиночества.

— Мне жаль, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

Хотя так до конца и не поняла, что он имел в виду. Ведь это же замечательно — видеть людей насквозь! Можно уберечься от чужих козней и знать, чего ожидать от каждого и стоит ли приближать его к себе. Видя, что Виатор умолк и думает о чем-то своем, решилась снова подать голос:

— Ты узнал что-то плохое о ком-то из наших, что предпочитаешь держаться в отдалении?

— Дело не в этом, — он очнулся от собственных мыслей и улыбнулся. — Просто, наверное, это уже вошло в привычку. Хоть и понимаю, что такое поведение можно посчитать высокомерием.

— А может, стоит рискнуть и все же поверить хоть кому-то? — серьезно предложила я. — Тяжело жить без друзей, — собственные слова отдались и в моем сердце.

Я и сама не раз задумывалась об этом. Смогу ли бороться со всем миром в одиночку? И пусть пока не могла кому-то доверять настолько, чтобы рассказать всю правду, понимала важность дружеской поддержки. Только сильно боялась ошибиться в выборе. И наверное, была бы рада иметь такой дар, как у Виатора.

Впрочем, что мешает спросить у него обо всем, что хотелось бы знать? Что-то подсказывало — раз был настолько откровенен, в помощи не откажет! Мысль о том, что Виатор изначально понял, что меня гнетет, потому и затеял этот разговор, заставила замереть. Неужели он и впрямь читает меня, как открытую книгу? Неприятное ощущение… Я даже поежилась. Теперь, похоже, начинаю понимать, о чем говорил Виатор. То, почему люди, узнав о его даре, предпочитают держаться осторонь.

Но ведь он мог об этом не говорить! Так почему сказал правду? Неужели для него настолько важно завоевать мое доверие? Так, ладно, будем искать ответы на вопросы постепенно… Не все сразу. Постаралась справиться с царящим внутри смятением и спросила:

— И что ты можешь сказать о тех, с кем нам придется жить рядом целых четыре года? Ты ведь уже пришел к каким-то выводам?

Он улыбнулся, и я поняла, что вопрос глупый. Несомненно, пришел. Я осторожно продолжила:

— Вот, к примеру, Луиза. Никак не могу ее понять. То всех отталкивает, то пытается сблизиться с Дамиеном. Для чего ей это? Как-то не верится, что он и правда мог ей понравиться.

Виатор посерьезнел и покачал головой.

— Несчастное существо. Настолько озлобленное и одержимое целью, что стала для нее одновременно спасением и тяжкой ношей, что ради ее достижения готова на все.

— Не понимаю, — я нахмурилась.

— Я не вижу четких картин прошлого и будущего, — пожал плечами Виатор. — Лишь отголоски душевных порывов. Улавливаю взаимосвязи, приведшие к определенному результату. Остальное — уже домыслы и мои собственные выводы. Так что вряд ли смогу прояснить все. Могу лишь сказать, что девочке пришлось несладко в жизни. В детстве же перенесла серьезное потрясение. С одной стороны, оно сделало ее сильнее, с другой — зацикленной на злости и ненависти. Она не доверяет никому и невольно сама отталкивает тех, кто мог бы исцелить ее душу. Из-за этого страдает сама и заставляет страдать тех, кому небезразлична.

Я обескуражено переваривала услышанное. Глядя на эту гордую, сильную и независимую девушку, трудно было поверить в то, о чем говорит лесной альв. Ну не выглядела она несчастной жертвой обстоятельств!

— А ее интерес к Дамиену? — пробормотала. — С чем он связан?

— Уже сказал. В чем именно состоит цель Луизы, я не знаю. Но он имеет к этому прямое отношение. И она сделает все возможное, чтобы добиться своей цели.

Как-то прямо даже жалко стало Крысеныша! Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего ему не светит, если Луиза добьется того, к чему стремится.

— Делаю вывод: от нее лучше держаться подальше, — задумчиво проговорила. — От Беатрисы и Дамиена тоже, наверное.

— Насчет последних, трудно сказать однозначно, — возразил Виатор. — Да, они эгоистичные и зацикленные на собственной персоне. Но вина тут, скорее, лежит на их родителях, что привили определенные качества и модель поведения. Они, в сущности, еще куски мрамора, из которых можно высечь все, что угодно. То же самое можно сказать про обоих илитов. Наш куратор выбрал с ними правильную тактику. И, вполне возможно, по окончании учебы сумеет вылепить из них что-то стоящее. Правда, нервов они еще потреплют немало и ему, и окружающим.

С этим я была полностью согласна! У самой возникали те же мысли. Интересно, а что Виатор думает по поводу остальных? Совпадают ли его выводы с моими? Что и не преминула озвучить:

— С Алойзом вроде понятно. Весельчак, дамский угодник, привык жить на полную катушку. Леоне — благородный и хороший парень. Антхея тоже ничего, пусть и слишком изнеженная.

Виатор хмыкнул.

— Поверь, не все так однозначно!

Он выдержал паузу, во время которой я с нетерпением смотрела на него.

— Алойз крайне неуверенный в себе молодой человек.

— Что? — наверное, глотни я сейчас вина, точно бы поперхнулась. — Это с чего такой вывод?!

— Его манера поведения — всего лишь защитная маска, надетая именно с целью скрыть это. Из кое-каких наблюдений могу сделать вывод, что в юные годы пережил нечто такое, что сильно поколебало его самооценку. Для него было легче сделать вид, что это не так, и доказывать всем обратное, чем выказать слабость. Что касается Антхеи, то ты в целом права. Скромная и мало приспособленная к жизни девушка, которую готовили к роли разменной монеты в большой политике. К тому, что нужно быть покорной воле отца и того, кто станет в дальнейшем мужем. Сейчас ей весьма не по себе, ведь в Академии придется открывать те качества, что усиленно подавлялись ранее. Ну, а Леоне… Поверь мне, в нем тоже есть место противоречиям, сомнениям и протесту. Вот ему-то как раз приходилось изо всех сил выгрызать себе место под солнцем, отыскивая свою нишу и стараясь при этом не потерять себя. И его отношения с Дамиеном весьма сложны. Слишком на шаткой грани находятся. Леоне не то друг, не то слуга. С учетом характера Дамиена не сделать крен ко второму достаточно сложно. А Леоне слишком горд, чтобы смириться с подчиненным положением. Подозреваю, что по окончанию Академии он вряд ли останется на той же роли.

И правильно! — невольно подумала я. Солнечный мальчик заслуживает куда большего, чем быть цепным псом Крысеныша.

— А я? Что ты можешь сказать обо мне? — спросила с затаенным страхом.

Сердце дрогнуло и ухнуло куда-то вниз, когда Виатор после паузы заговорил:

— Вот в тебе как раз разобраться довольно трудно. И это поневоле интригует. Я даже толком не могу сформулировать свои ощущения. Возникает двойственное чувство, когда пробую заглянуть внутрь тебя. Так, словно ты чужая в собственном теле. Пытаешься соответствовать какой-то роли и в то же время не утратить себя настоящую. Еще вижу сполохи в душе, что обычно бывают лишь на грани жизни и смерти. Так, словно ты уже пересекала эту черту и, разумеется, перенесенное оставило свои следы. В твоей душе живет страх. Очень сильный и давящий. Ты стараешься спрятать его даже от себя самой. Не можешь с ним справиться в одиночку, и в то же время не готова просить кого-то о помощи. А еще свет этой самой души… — он умолк, будто пытаясь подобрать слова, чтобы лучше выразить свои ощущения. — Она отличается от всего, что я когда-либо видел. Так, как может отличаться яркий солнечный свет от огонька свечи. Его чувствуют даже те, кто не обладает способностью видеть то, что вижу я. И этот свет невольно притягивает. Думаю, ты не раз уже такое замечала!

У меня пересохло в горле, а альв, сидящий напротив, пугал все сильнее. То, как много он сумел увидеть, по-настоящему тревожило. И думаю, он ждал ответной откровенности. Того, что я объясню ему эту загадку. Полагаю, именно для того и затеял весь разговор. Как ученый, который столкнулся с интересной задачей, что оказалась ему не по зубам.

— Прости, что-то я замерзла, — сдавленно проговорила, поднимаясь.

Понимала, что самым позорным образом сбегаю, но ничего не могла с собой поделать. Чувствовала себя уязвимой рядом с Виатором. Уязвимой и будто обнаженной. Не телом, а душой. Странное ощущение!

— Я не враг тебе, Элисса, — услышала за спиной тихое. — И готов помочь, если понадобится. В одиночку тяжелее справиться с чем бы то ни было.

— Спасибо, — только и смогла пробормотать.

Ощутила на плечах теплые руки, ободряюще сжимающие, и невольно остановилась. Гнетущее чувство постепенно исчезало. Впервые за время своего пребывания в новом мире я ощутила, что больше не одна. Может, Виатор прав, и стоит рискнуть и довериться кому-то, чем нести груз в одиночку? Только вот зачем это ему самому? Просто ради желания разгадать тайну?

Словно прочтя мои мысли, лесной альв шепнул в самое ухо:

— Думаю, ты сама до конца не осознаешь, какую силу имеет твой свет. Он не только притягивает, но и исцеляет… Пробуждает жизнь даже в таком окаменевшем сердце, как мое.

Ничего больше не говоря, он убрал руки и прошел к двери, не став дожидаться меня и будто давая выбор. Я обескуражено смотрела ему в спину, ощущая, как щеки заливает румянец. И как это понимать?! Неужели я вызвала чувства у этого странного парня? Только вот как реагировать на такое, не знала.

Как сомнамбула, двинулась в дом, откуда слышались смех и возгласы друзей, затеявших какую-то новую забаву.

***

Воздушный полог, скрывающий темную фигуру у забора, медленно развеялся. Мужчина, пристально наблюдавший за домом и парочкой на крыльце, задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь и вздохнул. Погруженный в собственные мысли, побрел в сторону ворот, не замечая, что не только он сегодня выступал в качестве невидимого наблюдателя. Скрытый за пологом темноты, за ним устремился еще один человек. Лориан Тирмил хмурился, глядя в спину начальника охраны Академии. Пытался объяснить себе интерес мужчины к одной из его подопечных, и выводы ему не нравились.

Странные взгляды Николаса Мирдара на Элиссу Кармад темный маг подметил еще во время официальной церемонии в день поступления девушки в Академию. Начальник охраны буквально глаз с нее не сводил. Так, будто это было выше его сил. И вот сейчас тоже.

Заметив, в каком направлении идет Мирдар, Лориан последовал за ним, хотя раньше намеревался просто выйти за ворота Академии. На всякий случай накинул темную завесу, которую нельзя было обнаружить даже магическим щупом. Сам не понимал, что заставило его так сделать. Ведь, в конце концов, прямая обязанность Николаса Мирдара — охранять территорию. И нет ничего странного, что он совершает обход. Только вот смущало какое-то отстраненное и вместе с тем взволнованное выражение на лице начальника охраны. Он будто не замечал ничего вокруг, его просто тянуло туда, куда шел сейчас. Да и то, что накрыл себя воздушной завесой, насторожило. Для сильного темного мага ничего не стоит преодолеть ее, самому оставаясь незамеченным, что он и сделал.

То, что Мирдар остановился у дома вверенной Лориану группы, лишь усилило подозрения. Что ему нужно от девчонки? Именно она интересовала начальника охраны, это несомненно! Достаточно было увидеть, как он подобрался, когда Элисса вышла на крыльцо следом за лесным альвом. Вначале Лориан заподозрил личный интерес. Девушка достаточно красива, чтобы понравиться даже такому нелюдимому отшельнику, как Николас Мирдар. Но нет! Смотрел он не так, как смотрят на желанную женщину. Как-то по-другому.

А потом внезапно захлестнула мысль, заставившая все внутри похолодеть. Николас Мирдар. Верный пес принца Орелина, учившийся с ним еще в Академии и с тех пор всегда находившийся за его спиной. То, что он не погиб во время памятной битвы, где нашел смерть наследник даралского престола, объясняется лишь волей случая. Обожженный магическим огнем, сверзившийся с падающего вниз поверженного дракона и переломавший себе руки и ноги, он не мог даже пошевелиться, когда рядом шла жуткая бойня. Лишь потом его вытащили с поля боя вместе с другими ранеными. Далиан Говрейн совершил настоящее чудо, буквально вытащив Мирдара с того света. Пусть и понадобилось несколько месяцев для окончательного восстановления.

Пережитое потрясение сильно сказалось на этом человеке, сделало замкнутым и нелюдимым. Он так близко и не сошелся ни с кем, когда Говрейн предложил ему занять пост начальника охраны. Работу выполнял хорошо, но видно было, что определенной цели и смысла жизни у него нет. Мирдара даже отношения с женщинами особенно не интересовали. Если и посещал городские бордели, то весьма редко. Уже не говоря о чем-то большем. И в свете этого еще более странно выглядит внезапный интерес к юной адептке!

В способность этого разочарованного в жизни человека влюбиться с первого взгляда как-то мало верилось. Слова же ректора про ребенка принца Орелина, затесавшегося среди его адептов, наводили на вполне понятные подозрения. Верному человеку наследника престола могло быть известно нечто такое, чего не знали остальные члены свиты. И если это так…

Лориан мотнул головой, чувствуя, что отчего-то не желает, чтобы его подозрения подтвердились. Того, чтобы Элисса Кармад оказалась законной наследницей даралского престола.

Стоит ли поговорить с Мирдаром начистоту? Поразмыслив, Лориан решил, что вряд ли это что-то даст. Язык за зубами начальник охраны держать умеет. И далеко не дурак. Должен понимать, что найдется немало желающих избавиться от ненужной наследницы. И если он невольно перенес преданность к бывшему хозяину на его дочь, то, скорее, позволит себе глотку перегрызть, чем кому-то расскажет правду. Единственное, что остается, незаметно следить за ним и выжидать. Тем более что в одном их цели совпадают — защитить Элиссу от возможной опасности.

Лориан оглянулся на оставшийся в отдалении домик, окна которого горели ярким светом. Сердце пронзило какой-то щемящей тоской. Поймав себя на мысли, что и сам был бы не прочь оказаться сейчас там, рядом с этой девушкой, досадливо поморщился и прибавил шаг. В нем достаточно силы воли, чтобы справиться со своей слабостью.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ