Рада села на диван и с сомнением посмотрела на то, что лежало перед ней. Грация казалась размера на два меньше, чем она сама. Если прическа пойдет коту под хвост, пока она будет залезать в это, пускай мама пеняет только на себя. В конце концов, это была ее идея сначала отправить Раду в салон красоты, а одежду оставить на потом.

Нет, в салоне было очень ничего. Ей сделали приятный массаж с душистыми маслами, наложили маску, которая тут же окаменела, и Рада уж было подумала, что ее по ошибке обмазали гипсом. Потом натерли какой-то серо-зеленой жижой, якобы это были японские водоросли, и завершила курс процедур ванна Клеопатры.

После ванны девушка расслабилась и вполне благосклонно перенесла восковую депиляцию и прочие мучения. А в кресле парикмахера на нее напала такая апатия, что ей стало абсолютно наплевать на то, что с ней делают. Она даже испытала какое-то мстительное удовольствие от того, что так щедро опустошает мамину кредитку. Потому что стоили все эти мероприятия, очевидно, целого состояния. И не зря.

Когда молодой мастер-визажист повернул Раду к зеркалу, она не узнала себя. Из огромного блестящего зазеркалья на нее глядела свежая и изысканная умопомрачительная девушка, похожая на Одри Хепберн. Ей сделали длинные ресницы, модные стрелки и аккуратную гладкую высокую прическу. Мама была права: сама бы она так не справилась. Эх, ну почему она идет именно с Эндрю? Такой ее сейчас должен видеть Романов, и тогда…

До дома она заказала такси: не шлепать же по улице с вечерней прической. Да и прическе предстояло дожить до вечера.

Теперь же Рада размышляла о том, влезет она в это изобретение текстильной индустрии или лучше даже не пытаться. Она вздохнула, развязала халат и стала натягивать узкую вещицу. До середины бедер грация налезла без особых проблем, а потом на ум пришли пассатижи. Она выдохнула, изо всех сил втянула живот и стала рывками натягивать злополучную тряпку, немного подпрыгивая от усилия в такт рывкам. Натянув белье, Рада облегченно выдохнула, продела руки в бретельки, поправила грудь, которая в тесной грации была сжата так сильно, что появилась даже соблазнительная ложбинка.

Наконец, она удовлетворенно оглядела свое отражение в зеркале. Талия, плоский животик… А что, неплохо. Дышать, конечно, неудобно, сгибаться тоже, ну да она и не собирается сгибаться на этом приеме. Надела черное атласное платье до колен и белый жакет. Нитка жемчуга, жемчужные сережки, — и можно было отправляться прямиком на конкурс двойников Одри. Рада и сама не подозревала, что может выглядеть так элегантно с использованием женских хитростей, которые всегда презирала.

Ну что ж, элегантность — это хорошо. Главное — не упасть в грязь лицом, как она это частенько делает. Она влезла в туфли, напомнив себе сводную сестру Золушки, — так было неудобно ногам. Стопу словно сжало тисками, и мышцу скрутила судорога. Рада стиснула зубы и немного помяла несчастную конечность. Вроде, отпустило. Ладно, что уж теперь. Сама полезла в эту авантюру, самой терпеть и расхлебывать. Как там говорили пингвины из мультика? «Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем…» Вот-вот. Рада вздохнула, взяла маленькую сумочку и вышла из комнаты.

В гостиной, где теперь обитал английский гость, сидели Денис, Тоха и сам Эндрю. Девушка вскинула голову, гордо сделала два шага в их сторону, а затем ненавязчиво облокотилась на комод, — равновесие на шпильках держать не удавалось. В награду она получила три удивленных взгляда.

Эндрю первым пришел в себя.

— Ты восхитительна! Роскошно выглядишь!

Рада улыбнулась и неопределенно махнула рукой. Мол, ты мне льстишь, но я-то знаю, что в твоих словах есть доля правды.

Эндрю, надо сказать, тоже выглядел неплохо. Волосы, обычно взлохмаченные, были аккуратно причесаны, щеки гладко выбриты, а стройное тело облачено в ослепительно белую рубашку, черный костюм и модный узкий галстук. В нем сложно было узнать вольного фотографа. Весь его вид демонстрировал преуспевающего наследника крупной корпорации. «То-то сейчас был бы доволен Том», — подумала Рада. Она украдкой перевела взгляд на Антона. Тот уже справился с удивлением и теперь подчеркнуто безразлично разглядывал свое колено. Она презрительно хмыкнула и посмотрела на брата. Денис одобряюще кивнул.

— Молодец, систер. Видишь, если хочешь, можешь быть похожа на женщину.

— Ну, спасибо!

— Да нет, правда. Очень тебе идет. Мне теперь придется усилить меры безопасности, чтобы отгонять от тебя нежеланных кавалеров.

— О, этим и без тебя уже кое-кто озаботился.

Денис удивленно приподнял брови.

Она приложила ладонь ко рту и театрально шепнула:

— Кое-кто явно надеется похоронить меня старой девой.

Денис расхохотался.

— Это Тоха, что ли? Никак не привыкнешь, что девочка выросла, да, Тош?

Антон прищурился и посмотрел на Раду.

— Если бы она еще выросла! А то все ищет себе духовного наставника.

Сволочь, скотина! Змея!

— Фигню несешь, — безразлично бросила она вслух. — Пойдем, Эндрю?

— С удовольствием, — англичанин галантно наклонил голову.

— Понимаешь, в чем проблема, — шептала Рада своему спутнику, когда они выходили из подъезда. — Я совсем не умею ходить на каблуках. И чтобы не упасть носом на пол перед вашими деловыми партнерами, мне придется за тебя держаться весь вечер.

Эндрю улыбнулся.

— Нет, я серьезно, — продолжила она. — И если уж тебе понадобится меня оставить, то позаботься, чтобы рядом со мной был стул, диван или хотя бы кучка соломы.

— Как скажешь, — он открыл дверцу такси. — Но, по-моему, ты очень грациозна.

Она посмотрела на английского кавалера самым обворожительным своим взглядом и… наступила мимо порога машины. Нога подвернулась, и Рада бы плюхнулась новым платьем на асфальт, если бы во время не вцепилась в дверцу. Если падать часто, то волей-неволей научишься хвататься за все, что попадается под руку, чтобы к старости не остаться инвалидом.

Она завела руку за голову, на ощупь проверяя сохранность прически, и случайно подняла глаза. Из окна кухни за всей позорной сценой наблюдал Антон. Рада почувствовала, как от жуткого стыда горят щеки. Тоха злорадно улыбнулся и поднял вверх большие пальцы: «Молодец, продолжай в том же духе!» Она отвела взгляд и поджала губы. «Соберись! Сейчас ты пойдешь на вечер и будешь самим очарованием, а потом вернешься домой и от души поколотишь этого гада», — сказала она себе.

Эндрю озабоченно посмотрел на девушку.

— Ты в порядке?

— Ага. Вроде, цела.

— Нога болит?

— Нет. Но с выводами о моей грациозности ты явно поторопился.

— Брось, никто же не видел. Это был тренировочный выход.

— К сожалению, видел. Антон стоит у окна.

Эндрю лукаво улыбнулся и подмигнул ей.

— Еще стоит?

Рада украдкой глянула на окно.

— Смотрит.

— Что ж, пусть смотрит!

Он притянул за талию к себе и обнял.

— Ты чего?¬ — зашептала девушка.

— Сделай вид, что все в порядке, — еле слышно проговорил он.

Она улыбнулась, привстала на цыпочки и обняла Эндрю в ответ. Словно от удовольствия прикрыла глаза, запрокинув голову назад, и из-под опущенных ресниц наблюдала за Антоном. Тот выглядел ошарашенным и недовольным одновременно. Рада почувствовала, как уголки рта растягиваются в широкую улыбку, и, вздохнув, легонько поцеловала Эндрю. Поцеловала не в губы, но настолько близко, что — она была в этом абсолютно уверена — из окна третьего этажа не было никакой возможности разоблачить ее уловку. Англичанин немного покраснел, распахнул перед девушкой дверцу такси, сам сел с другой стороны и дал волю хохоту.

— Да, юная леди, — проговорил он сквозь смех. — А ты та еще штучка!

Рада довольно откинулась на спинку сиденья и притворно погрозила пальцем.

— Со мной шутки плохи!

Эндрю шутливо поднял руки, показывая, что сдается.

— Сдаюсь!

— И правильно! А то собрался один распугать всех моих кавалеров.

— Неужели?

— Долгая история… Просто Антон испортил, возможно, лучшее свидание в моей жизни. То есть, может, это было и не свидание… Но теперь я этого никогда не узнаю.

— Может, он сам хотел оказаться на месте твоего кавалера?

Она фыркнула.

— Ерунда! Он относится ко мне как к маленькой зловредной девчонке, которая не может шагу спокойно ступить, чтобы не набить себе шишку. Все время следит за мной, не скрывая, как его это раздражает.

Эндрю пожал плечами.

— Как скажешь…

Она вздохнула и отвернулась к окну, за которым проносились пылающие витрины московских бутиков.

Под руку с Эндрю, как уважающая себя благопристойная дама, Рада неспешно вошла в сверкающий зал времен XIX века. Международное сообщество предпринимателей могло себе позволить немного лоска. Зал был декорирован изысканными цветочными композициями, вдоль стен стояли столы с закусками. В уголке струнное трио исполняло барочную музыку. Все источало аромат элегантности, банковских счетов и снобизма.

На нее словно повеяло детством, — те самые вечера, на которые ее заставляла ходить мать, чужие люди, а главное — давящее чувство неловкости. Удивительно, какой разной жизнью живет один и тот же город. Вот идешь ты по улице домой, а мимо тебя проезжает роскошный автомобиль. Какое-то мгновение ты находишься с водителем совсем рядом, буквально, в полуметре от него, но машина исчезает за поворотом, словно ее и не было. И тот неизвестный человек отправляется в дорогой клуб, ресторан, а, может, в свои апартаменты, а ты приходишь в обычную квартиру, надеваешь обычную футболку и сидишь на обычном диване за обычным компьютером. И так ты, словно вода и масло, все время вертишься в одном стакане с разными людьми, но никогда не встречаешься с ними и не смешиваешься.

Погруженная в такие мысли, Рада отстраненно улыбалась и оглядывала банкетный зал, машинально вцепившись в локоть Эндрю. Из раздумий ее вывел подтянутый невысокий мужчина лет пятидесяти с типичными для англичан тонкими губами.

— Эндрю Гарди! — воскликнул мужчина, стремительно направляясь к ним.

— Виктор! — радостно отозвался ее спутник, и Рада почувствовала, как он напрягся. Она поняла, что встреча, пусть и не самая приятная, пройти должна безупречно. Тогда она легонько в знак поддержки сжала локоть молодого человека и широко улыбнулась незнакомцу.

— Эндрю, рад тебя видеть! Ты решил пойти по стопам отца?

— Да, Виктор. Мысль о сотрудничестве с Вашей компанией подтолкнула меня в семейный бизнес. Кстати, познакомьтесь, это Рада Панфилова, дочь моей мачехи. Рада, это Виктор Веллингтон, партнер и добрый друг моего отца.

Она протянула руку.

— Очень приятно познакомиться, — мистер Веллингтон ответил мягким рукопожатием.

— Взаимно, мистер Веллингтон.

— О, пожалуйста, просто Виктор. Вы прекрасно говорите по-английски!

— Спасибо, Виктор.

— Эндрю, я должен поздороваться с Ричтоном и Валерьевым, мы с твоим отцом должны были обсудить с ними новые условия контракта. Попозже я отведу тебя к ним, а пока мне придется вас оставить.

— Конечно, Виктор, я понимаю. Рад был встрече! — Эндрю улыбнулся и повел девушку к столу.

— А он очень мил, — шепнула она, когда Веллингтон удалился на достаточное расстояние. — Мне показалось, или он тебе не нравится?

— Не то слово, — шепнул в ответ Эндрю. — Настоящая акула бизнеса. В свое время чуть не поглотил нашу компанию, но отец обломал ему клыки. С тех пор прикидывается добрым другом.

— Кошмар!

— Ага, — Эндрю взял у официанта два бокала шампанского, передал один Раде и звонко коснулся его. — За тебя! Я уже говорил, что ты похожа на Одри Хепберн?

— Еще нет, но мне нравится ход твоих мыслей.

— Так вот, — Эндрю сделал глоток и понизил голос. — А еще он хотел женить меня на своей дочери.

Рада поперхнулась.

— Что? Зачем?

— Я же говорю: он хотел поглотить нашу компанию.

— И что случилось дальше?

— Ничего. Я сказал ему, что хочу жениться по любви и все такое. Лиз Веллингтон ничуть не лучше своего отца, если хочешь знать. С тех пор они меня на дух не выносят и всем говорят, что я — гей, чтобы бросить тень на моего отца. Знаешь, у нас такие слухи никого не красят.

Она хотела было спросить, действительно ли Эндрю гей, но прикусила язык. Это было бы нетактично. Поэтому просто молча кивнула и отпила шампанского.

— Как ты понимаешь, доказательств у него нет, но люди любят пикантные сплетни. Мне все равно, я и не участвовал бы в таких раутах, но вот отцу не понравились косые взгляды. Поэтому ему было необходимо выпустить меня в свет с красивой девушкой.

— Чтобы утереть нос Виктору?

— Отчасти, да. А отчасти, чтобы просто показать, что у него есть наследник, и положить конец слухам.

— Так вот почему он сам не приехал на этот вечер…

— Да. Разумеется, он приедет позже, чтобы заключить нужные контракты, но ему нужен был светский раут, желательно, международный, чтобы восстановить подпорченную репутацию.

— А моя мама, естественно, предложила меня.

— В этом ты ошибаешься. Отец сам хотел, чтобы со мной пошла ты. Потому что ты обаятельная и умная. И этим ты просто сразишь наповал всех недоброжелателей. К тому же, он не раз говорил мне, что мечтает о такой невестке, как ты.

Рада сделала глоток и опустила глаза. Сложно было ответить на такие слова.

— Я что-то не то сказал?

— Нет, Эндрю. Все в порядке.

— Я просто хочу тебя еще раз поблагодарить за то, что ты пошла со мной.

— Знаешь, что? Я оправдаю надежды твоего отца. Мы утрем нос этому Виктору, — она улыбнулась. — Ты знаешь, я могу!

Эндрю шутливо покачал головой.

— Бедный, бедный старина Веллингтон! Он и не представляет, что его теперь ждет! Кстати, пора познакомиться с новыми хищниками.

Рада кивнула, выражая полную боевую готовность.

— Итак, — зашептал Эндрю. — Короткая инструкция. Видишь, около той корзины с фруктами стоят три женщины? Теперь не смотри туда и слушай. Они большие сплетницы. Если они что-то узнали, через пару минут об этом не будет болтать только ленивый. Пожилая в синем — это Амели Пуантье, вдова французского канцелярского магната, которая, несмотря на возраст, лихо подхватила бизнес своего покойного мужа. Блондинка — Изабель Льюис, хозяйка издательского дома, который, кстати, и в России имеет свои филиалы. Отъявленная феминистка и мужененавистница. А самая молодая… В красном платье…

— Ну, договаривай!

— Это Лиз Веллингтон.

— Ясно.

— Ты готова?

— Вперед, мон женераль!

Эндрю улыбнулся, но Рада видела, как он нервничает. Она взяла его покрепче под руку и повела прямиком к стае волков. Мадам Пуантье первая заметила их приближение.

— Эндрю! — воскликнула она с легким французским акцентом.

— Амели, Вы великолепно выглядите! — Эндрю бережно пожал руку пожилой француженки. — Эта стрижка Вам очень идет.

— Эндрю, ты льстишь мне!

— И подумать не мог, мадам! Изабель, Лиз, рад Вас видеть.

— Привет, Эндрю, — словно нехотя произнесла Изабель Льюис.

— Эндрю, дорогой, как хорошо, что ты здесь! — прощебетала Лиз Веллингтон и, выгнувшись, как кошка, влажно поцеловала Эндрю в щеку.

Рада едва сдержалась, чтобы не закашляться от приторного аромата духов.

— Что же ты не представишь нам свою спутницу? — спросила мадам Пуантье.

— Простите, — покачал головой Эндрю. — Амели, Изабель, это Рада Панфилова, дочь моей мачехи.

— Твоя новая сестра? — вставила Лиз.

Эндрю замялся в нерешительности.

— Боюсь, что не только, — с улыбкой ответила вместо него Рада.

Амели Пуантье удивленно подняла брови.

— Вы его невеста?

Краем глаза злорадно наблюдая за шоком мисс Веллингтон, Рада влюблено посмотрела на своего кавалера.

— Дорогой, наверное, нам не стоит сохранять это в тайне от твоих друзей? — проговорила она, нежно поправив Эндрю прядь волос.

— Да, конечно, милая, — он пришел в себя и улыбнулся Раде. — Не стоило недооценивать проницательность Амели.

Его рука легла Раде на талию.

— Дорогая, позволь тебе представить моих друзей. Это мадам Амели Пуантье, владелица крупной международной канцелярской корпорации. Это Лиз Веллингтон, дочь Виктора, мы с ним уже беседовали сегодня. А это Изабель Льюис, основатель и предводитель знаменитого издательства «Льюис и Ко».

Рада прижала руку к губам.

— О, Боже! Изабель Льюис! Неужели это Вы издали редчайшие рукописи и письма Томаса Элиота?

— Да, я, — улыбнулась Изабель.

— Как же я рада с Вами встретиться! Я видела репринты этого великолепного издания — оно просто чудесно!

— Рада — будущий филолог, скоро ей предстоит окончание Московского университета, — гордо сказал Эндрю.

Изабель заметно потеплела и пожала Раде руку.

— Мне тоже очень приятно с Вами познакомиться. Если хотите, после университета я могла бы Вам предложить сотрудничество с нашим издательством.

— Не знаю, как Вас благодарить! Я в восторге от этой мысли.

Изабель засмеялась.

Рада была довольна собой. У нее было две задачи: произвести хорошее впечатление на главных сплетниц и сразить Лиз Веллингтон. Кажется, обе были выполнены на ура. Изабель Льюис была у нее в кармане, а Лиз стояла, сжав руки на груди, и было видно, как впились в кожу ее ухоженные ноготки. Кажется, удар пришелся в цель.

Через пару минут милой светской беседы Виктор Веллингтон окликнул Эндрю.

— Пойдем скорее, надо поговорить с Ричтоном. Извини, что приходится отрывать тебя от твоей очаровательной спутницы.

— Ничего страшного, — улыбнулась Рада.

Она заботливо стряхнула с плеча Эндрю несуществующие пылинки и поправила галстук, — милый жест самой настоящей невесты. Он благодарно улыбнулся и поспешил за Веллингтоном.