Кирилл проснулся рано утром с четким намерением забрать сына от тещи. Он разговаривал несколько раз с Глебом по телефону, на похороны мальчика не взяли. Мать Маши недвусмысленно дала понять, что не собирается отдавать ребенка отцу, она вообще держалась от него на расстоянии и похоже, винила его в смерти дочери. Кирилл и сам лез на стену, когда он, наконец, включил телефон через несколько дней, кроме кучи пропущенных вызовов нашел в нем несколько непринятых от Маши, если бы телефон не выключился, если бы он взял его с собой, если бы, если бы, если бы…

Дождавшись одиннадцати утра, Кирилл набрал хорошо знакомый номер телефона.

— Ольга Александрова, здравствуйте, — сухо сказал он.

— Здравствуй, Кирилл, — так же холодно ответила теща.

— Я заеду за Глебом через три часа, соберите его.

— Хорошо, — неожиданно для Кирилла согласилась Ольга Александровна, — дед попытался рассказать ему, но он, кажется, ничего не понял или делает вид, что не понял. В общем, наверное, ты действительно ему нужен, ты все же отец, хоть и такой… — Она прикусила язык.

…Глеб молчал почти всю дорогу, он все время смотрел в окно, выглядел угрюмым и задумчивым.

— Пап, — вдруг отозвался он, — дед сказал, что мама на небе, а я вот смотрю все время в небо, оно такое большое.

— Большое, — вздохнул Кирилл и к горлу подкатил комок.

— А где она там? — не поворачивая головы, спросил сын.

— Днем, наверное, она спит, а по вечерам зажигает звезды. — Кирилл в голове десятки раз прокручивал этот диалог, каждый раз придумывал разные сценарии, хорошо понимая, что ребенок все равно задаст такой вопрос, ответ на который найти он не сможет. Знакомые советовали не лгать, а говорить правду, знакомый психолог сказал, что дети возраста Глеба до конца не имеют понятия о смерти, поэтому ему будет проще принять тот факт, что мама умерла.

— Пап, — снова спросил Глеб, — как же она может зажигать звезды, если они сами собой становятся видны в темноте?

— Кто-то же должен их контролировать, — соврал Кирилл, — она, сынок в раю.

— Что такое рай? — оживился Глеб.

— Рай — это такое место, где человеку всегда хорошо, — ответил Кирилл.

— Мне дома хорошо, а когда вы оба дома, мне всегда хорошо, — Глеб выглядел потерянным, — почему она не может приехать домой? Неужели дома ей было плохо?

Кирилл не нашелся, что ответить.

Дома отец и бабушка постарались окружить Глеба любовью. Кирилл договорился с тещей, что та приедет на следующий день. Сам он никак не мог избавиться от мыслей, которые мучили его вот уже неделю.

Когда Глеб уснул, Кирилл быстро собрался и вышел на улицу. Он ехал в храм, который они сегодня проезжали. Что он хотел там найти, какие ответы услышать, он не знал. Кирилл хотел поставить свечку и заказать молебен. Раньше ему этого делать не приходилось, он всегда считал традиционные обряды пустой формальностью, да и сейчас не особо верил, что они принесут ему хоть какой-то покой. И, тем не менее, ехал в храм.

Он вошел в церковь, перекрестился. Прошелся туда, сюда, купил дюжину свечей, но не знал, куда их поставить. Спрашивать у монашек, которых тут было множество, не стал, подсмотрел к каким иконам люди чаще подходят. Он хотел поговорить с настоятелем, но в последний момент передумал.

Когда Кирилл вышел из церкви, он не ощутил ни легкости, ни понимания происходящего, гнетущее его чувство стало только сильнее. Впервые за последнюю неделю он вспомнил отца Никиту. На Кирилла нахлынуло чувство стыда и одновременно ему показалось, что именно отец Никита может выслушать его, а может быть даже понять и дать совет, как же ему простить самого себя.