Со мной в Петербург отправлялась вся киногруппа в полном составе. Ещё взял дополнительного оператора Лёшку, которому еще не было пятнадцати лет. Подал я это в школе как поощрение ученика за отличную учебу. На самом деле были мальчишки не хуже него. Но у Лёшки отец работал в Петербурге на стройке. Думаю, им обоим будет приятно увидеться. А там, глядишь, и вся семья переберется в столицу.

Для демонстрации двух гусеничных тракторов я взял Болота и двух тоже пятнадцатилетних мальчишек. Охранников было трое. Конечно же, ехал Васька, который очень сожалел, что всех собак пришлось оставить дома. Ничего, Зарян обещал за ними присмотреть. Я его простимулировал тем, что пообещал снять следующий фильм о дрессировке собак с ним в главной роли. Но это только после возвращения из Петербурга. Пока же мы были слишком заняты.

Фильмов у нас было пять: "Прыжок Зверя", "Тракторы", "Прибытие поезда", "Голод в России" и "Аспирин".

Цензуру по поводу голодающих правительство отменило еще в ноябре прошлого года. Благотворительность стала поощряться, когда сам наследник царя Николай Александрович принял в ней участие. Печатать в газетах информацию о сборе денег по-прежнему было запрещено, но в остальном чинить препятствия перестали. Так что по поводу фильма вопросов не должно возникнуть.

Лента про аспирин была самой натуральной рекламой. Ну и поощрительная премия близнецам. Они, когда себя на экране удивили, возгордились. Темпы работ сразу возросли. Еще в фильме были засняты члены семьи Афанасия Петровича. Супруга очень натурально демонстрировала головную боль, потирая виски. Младшая дочь изображала ребенка с высокой температурой. И всем помог чудо-препарат аспирин, спрашивайте в аптеках вашего города! На всё про всё полторы минуты.

Последнюю неделю Чернов спал урывками по два-три часа. Все отснятое нужно было скопировать, пленки обработать и упаковать. Кинопроектор везли один, потому что линз для изготовления больше не было. Если что, Серега попозже закажет. Я оставил два кинопроектора в Екатеринодаре, хотя Вера Степановна тоже просила для себя в Крымскую.

Афанасий Петрович как только расположился в купе, так сразу и уснул. Мне же пришлось присматривать за молодежью и усмирять пацанов. Эмоции мальчишек зашкаливали. Я же оглядывал помещение вагона критически. Не так уж и плохо. От окон, конечно, сквозит, но летом это нормально. Даже душно, пока поезд стоит на станциях. Обеды в ресторанах по пути следования поезда меня немного удивили. Представьте, тормозит поезд на станции, проводник объявляет, что здесь господа могут откушать. В ресторане уже столы скатертями застелены, холуи стоят, ожидая господ.

Мальчишки, не обращая внимания на мои слова, заглатывали еду буквально за пару минут и мчались обратно в вагон, опасаясь, что поезд уедет без них. Честно говоря, даже Васька, стоило нам отъехать от Екатеринодара, стал ходить за мной, как цыпленок за курицей. Поездка на поезде нервировала мальчишек.

В Воронеже мы сгрузили немного "гуманитарной помощи" и двинулись дальше. Пейзаж за окном становился все более удручающим. Пожухлая трава, пыль, ветер. Только перед Петербургом пошел небольшой дождь. Он так и моросил, пока выгружали из вагонов наш багаж и технику.

— Серега! — обнимался я с другом. — Как ты тут, справляешься?

— Ничего, нормально, — сиял друг довольной улыбкой.

С собой он привел на вокзал целый караван. Четыре повозки под продукты, две под наши чемоданы. Еще две специальные конструкции под трактора. Тащить их будут четверки лошадей. Передвигаться по городу на гусеничном тракторе я не рискнул. И ехать далеко, и кто его знает, как на это отреагируют городовые. А так в огромных холщовых чехлах доставили трактора на территорию строящегося завода. Там же оставили мальчишек и охрану. Их расположат в бараке. Мы же с Афанасием Петровичем были приглашены к Сергею домой.

Ничего секретного в строительстве заводов не было, потому Серега открыто рассказывал при Чернове, как и что делает, сколько людей набрал, какие трудности.

— Экскаватор нужен в Кривой рог, — сообщил неожиданное Серега, а я чуть у виска не покрутил, демонстрируя свое мнение на этот счет. — Думаю купить, — продолжил Сергей.

Вот это меня действительно удивило. Оказывается, в это время уже существовали такие машины! Только я все равно с трудом представлял доставку такого агрегата.

— Английский инженер Растом в позапрошлом году выиграл тендер на поставку своих машин в Россию, — продолжал Серега. — Я написал ему письмо о том, что готов выкупить экскаватор вне правительственного контракта.

— Любезнейший Сергей Петрович, позвольте поинтересоваться, что сия машина будет делать? — заинтересовался темой беседы Чернов.

— Это такая огромная лопата. Которая заменит сто двадцать рабочих и поможет выбирать грунт. Мы с компаньоном будем строить огромный комплекс в Кривом роге. Добывать руду, перерабатывать её, выплавлять чугун и высококачественную сталь для своих заводов в столице.

— Да неужели?! — воскликнули мы с Черновым хором.

— Николай, я же тебе писал, что если заниматься, то не только добычей руды, — укоризненно посмотрел на меня Серега. — А то будем как те французы, которые тоже добывают в Кривом роге руду и теперь не знают, кому ее продать.

— Хм… а высококачественная сталь означает, что вопрос с добычей марганца ты в Никополе решил успешно? — спросил я.

— Потом расскажу подробности, — отмахнулся Сергей и снова вернулся к обсуждению наших вопросов.

Российское техническое общество возникло по инициативе промышленников и преподавателей Санкт-Петербургского университета. Вот меня и пригласили для демонстрации самодвижущейся техники на Университетскую набережную перед зданием Двенадцати коллегий. Я примерно представлял, где это. Но моим подопечным все казалось сказкой наяву.

Петербург ошеломил моих учеников с первых минут. Мы приехали на три дня раньше назначенной даты, и почти всё это время я посвятил знакомству этих "цыплят", в том числе и Болота, с городом. Одно то, что они видели дворец, где проживает государь, уже не укладывалось в сознании провинциальных мальчишек. А тут еще белые ночи. Причём я им всю дорогу зачитывал статьи из своего журнала и рисовал схемы, как движется солнце, про наклон земной оси, но все равно меня забросали вопросами на тему: "Почему всю ночь светло?"

Наша группа привлекала к себе внимание. Я не сразу понял, что мы выделяемся на фоне столичных жителей Петербурга конца девятнадцатого века. Именно так, как может выделяться турист из двадцать первого века. Гуляли мы по Невскому проспекту, я решил и сам посмотреть, а заодно и всей группе показать Пассаж.

— Куда прешься! Видишь, господа иностранцы идут! — прикрикнул швейцар на какого-то мещанина, с поклонами пропуская нас вперед.

Только тогда я понял, что иностранцы — это мы. Покрой одежды, ее качество и необычные аксессуары делали нас похожими на кого угодно, но только не на провинциалов с юга России.

Шестнадцатого июля примерно в семь утра мы отправились на Университетскую набережную. Трактора везли все на тех же платформах в чехлах. Мальчишки волновались и радовались одновременно. Афанасий Петрович старался не демонстрировать своей нервозности, но пенсне то и дело поправлял. В его задачу выступление перед публикой не входило, но он будет снимать демонстрацию тракторов.

— Погода сегодня хорошая, — пытался я отвлечь Афанасия Петровича. — С освещением повезло.

С этим он не мог не согласиться и переключился на рабочий режим, рассуждая вслух, где лучше поставить кинокамеру.

— Покажите немного общий план, так чтобы в кадр попал Зимний дворец, Исаакиевский собор, или сами смотрите, что будет удачнее, — рекомендовал я. — Затем, когда подойдут господа из комиссии, обязательно снимайте их.

"Показательные выступления" были назначены на десять часов утра. Но мы были готовы уже в восемь тридцать. Проезжавшие мимо извозчики косились на нас, кто-то из пассажиров высовывался посмотреть на нечто задрапированное.

В девять я велел снять чехлы и отогнать платформы и лошадей, доставивших трактора, назад. Расставил мальчишек и велел Афанасию Петровичу начать съемку. Мы с Серегой не спеша прогуливались вдоль набережной, подошли ближе к тракторам. Мой кивок означал, что общего плана хватит.

Следующий час тянулся бесконечно.

— Может, я сбегаю с порученьицем? — суетился Болот, переживая, что про нас забыли и никакой комиссии не будет.

Примерно в половине одиннадцатого члены комиссии все же появились. В количестве трех штук. Мда… негусто. Но две большие железные машины мужчин заинтересовали. Пока я приветствовал господ и доводил до них первичную информацию, Чернов снимал крупным планом этих "трех калек". Те в свою очередь решили, что это какой-то очень странный и суетливый фотограф. И какое-то время постояли, замерев возле тракторов (вырежу потом эти кадры).

— Болот, Селиман, начинайте, — отдал я команду.

Парни заняли водительские места, двигатели взревели, а потом трактора буквально рванули вперед. По крайней мере, создалось такое впечатление. Я-то знал, что скорость у них от силы километров тридцать в час. Но на фоне неспешных и редких извозчиков трактора смотрелись гоночными автомобилями. Доехав до оговоренной ранее отметки, парни лихо развернулись и двинулись обратно.

— Вот, наглядно продемонстрированы возможности двигателя на ситниковском топливе, — поведал я ошарашенным членам комиссии. — Здесь все документы и номера привилегий, — протянул я папку.

Затем поинтересовался, где мне демонстрировать следующее изобретение? Господа из комиссии никак не могли прийти в себя. Они ожидали увидеть провинциального горе-изобретателя, который начнет впаривать им очередной "прожект".

Я же не только продемонстрировал готовую модель, но еще и сообщил, что строится завод по производству более мощных тракторов. А когда господа долистают мою папочку до рисунков, где трактора используют в качестве тягловой силы для перевозки пушек, причем по любому бездорожью, то, надеюсь, задумаются серьезно. Если не задумаются, то у меня еще журнал "Наука и жизнь" имеется, где я "выступаю с трибуны". В зависимости от результата нашей встречи, напишу или хвалебный отзыв, или статья будет о том, как техника, что может помочь стране в любой войне для подвозки оружия и людей, была проигнорирована, и прочие бла-бла.

В целом, встречей я остался недоволен. Не то чтобы ждал оркестр и фанфары. Но и такое показное игнорирование меня возмутило. Между прочим, мне эта поездка обошлась в двести рублей, и это без учета сборки тракторов.

Господа из комиссии пригласили пройти за собой для демонстрации следующего изобретения.

— Серега, отправляй платформы, — попросил я. — Трактора пусть идут своим ходом. А сам лови извозчика и сопровождай технику до издательства газеты, с которой ты неплохо общаешься.

— На гусеницах по Петербургу? — усомнился Сергей.

— Вес тракторов небольшой. Ничего с брусчаткой не случится, — отмахнулся я. — Пусть нас услышит и увидит как можно больше людей. Репортеру газеты пообещай фото трактора из числа тех, что я для журнала привез. Перечисли технические характеристики, прорекламируй свой завод. Ну, не мне тебя учить.

Больше задерживаться я на набережной не стал. Афанасий Петрович уже ждал. Мишка и Пашка несли технику, Васька — плакаты с чертежами.

Лекционный зал мне выделили хороший. И даже публики было уже с десяток человек. Окна в аудитории тоже большие и высокие, как и потолки.

— Как же мы… — сразу растерялся Афанасий Петрович.

— А мы им чертежи и сами аппараты покажем, — ничуть не смутился я тем, что все мои пожелания, отправленные заранее в письме, были проигнорированы.

Возмущаться и качать права не я не собирался. Мне вообще на это техническое общество было наплевать. Серега хоть и ворчал, но здание-развалюшку прикупил. Устроил ремонт и перепланировку. Осталось нарисовать афиши и можно уже демонстрировать кино. Не сразу, но народ разберется с этим "аттракционом". До того момента, как на фильмы обратят внимание высшие чиновники, мы успеем много чего показать.

В общем, я совершенно спокойно читал лекцию. Такого вдохновения, с которым я выступал в первый раз перед Черновым, не было. Сыпал техническими терминами и долго разглагольствовал о физических законах и оптике в частности. Народ в аудитории начал позевывать, явно дожидаясь, когда я закончу.

— Аппарат и кинопроектор вы здесь видите, — сообщил я под конец выступления. — Жаль, что продемонстрировать фильм мы вам не сможем.

— Уважаемый господин Ситников, вы, кажется, из купцов? — поинтересовался у меня седовласый дедок. — Мы вас внимательно выслушали. Ваша придумка абсолютная чушь. Это не может в принципе работать так, как вы описали!

Афанасий Петрович после этих слов побледнел и схватился за сердце. Допустим, я тоже не ждал, что мне тут сразу нобелевскую премию выдадут (Нобель, кажется, их уже года два как раздает), но и такого откровенного игнорирования не ожидал. Эти профессора, или кто там, в комиссии, совсем ничего не слушали? У Васьки, складывающего плакаты, заметно тряслись руки, а Мишка с Пашкой растерянно хлопали глазами, не понимая, что, собственно, произошло.

— Уважаемые члены комиссии, приношу свои извинения за потраченное время. Я действительно из купцов. И вижу прежде всего коммерческую, а не научную выгоду в этом изобретении. — После этой фразы я поклонился и спустился с кафедры.

— А вы пробовали что-то сделать с картинками? — застал меня чей-то вопрос уже на выходе из аудитории.

— Да, конечно. У нас подготовлены для демонстрации три короткометражных фильма. К сожалению, это помещение не подходит, я заранее высылал вам свои требования, но, как видите… — ответил я.

— А какое подходит? — поднялся со своего места молодой мужчина и последовал за мной.

— Нужно затемненное и еще что-то в виде экрана. На всякий случай мы взяли белую простынь, — дополнил я.

— То есть все то, что вы только что говорили, реально существует? — продолжал мужчина расспросы.

— Мне казалось, что я четко дал понять, что фильмы готовы к показу для широкой публики.

— Подождите, — притормозил нас незнакомец и вернулся в аудиторию. — Господин Пуркеев, вы отчего не подобрали помещение согласно просьбе милейшего Николая Ивановича?

Ответа я не услышал, похоже, в комиссии нашелся здравомыслящий специалист, оценивший моё "изобретение". Комнату для демонстрации фильмов нам оборудовали в течение получаса. Пришли какие-то рабочие, вынесли часть мебели в коридор, мою тряпицу как-то закрепили на стене, прикрыв ею чьи-то портреты. Но главное, на окне были плотные портьеры, сквозь которые не проникал свет.

— Можно начинать, — сообщили мне члены комиссии, устроившись в креслах.

Афанасий Петрович уже все расставил и был готов крутить ручку кинопроектора.

— Мини-трактор! — огласил я название первого фильма. Затем показали прибытие поезда, третьим шел "Зверь". Дружный возглас ученой братии огласил аудиторию. Думаю, что оценили. Еще три раза прокрутили по кругу все фильмы.

Тот седовласый старик долго собирался с силами, не зная, как со мной беседовать дальше. Он же меня, по сути, обосрал прилюдно, было очевидно, что извиняться ему не хотелось, но и не заметить мое изобретение он не мог. В результате мы договорились, что мне пришлют еще одно приглашение для демонстрации уже перед большим числом людей.

— Господа, если по срокам это затянется, может получиться так, что я не смогу присутствовать лично, — довел я информацию. — Но в Петербурге живет мой компаньон, он предоставит все в лучшем виде.

Вечером у Сереги дома я, конечно, не удержался и высказал все, что думал, об этой комиссии и ситуации в целом. Но, в принципе, ситуация была ожидаемой. Не так просто и в это время изобретателям пробиться наверх. Если нет известного покровителя, то, считай, никто и не заметит открытия.

— У тебя хоть есть кого поставить директором кинотеатра? — спросил я у Сергея.

— Да, Аркадий Аносов. Думаю, он справится. Так-то он мне и самому нужен, но кинотеатр — это реальные деньги, быстрые и без особых хлопот. Кстати, надо бы и охрану нанять на случай беспорядков.

— Тогда доставай краски, будем афишу для кинотеатра рисовать, — скомандовал я.