Терик медленно погружался во тьму. В зале горели десятки свечей, освещая усталые лица посвящённых.

Совет шёл с раннего утра, лишь на короткое время прервавшись на обеденный перерыв. Иеронимус сидел со скучающим видом и с большой неохотой слушал выступление очередного докладчика. Посвящённый Догариус, глава одного из светлых орденов, сокрушался о внутренних междоусобицах, которые, по его мнению, и являются основной причиной сложившейся ситуации.

Два предыдущих докладчика говорили приблизительно о том же, только немного другими словами. Как и следовало ожидать, Совет не пришёл ни к какому конструктивному решению. Безусловно, все до единого члены Совета считали, что необходимо как можно скорее принять меры против все разрастающегося могущества Слуг Неба, но, к сожалению, ни у кого не было чёткого плана. Все понимали, что посвящённые слишком слабы, чтобы в открытую выступить против Сына Неба. Тем более что с каждым днём их Сила становилась все менее могущественной.

Единственную здравую мысль высказал посвящённый Тириариус. Это был давний друг Иеронимуса. Во время обеденного перерыва Иеронимус и Бротемериус успели с ним поговорить. Они вкратце пересказали Тириариусу историю о казни. В свою очередь, Тириариус выступил с докладом после перерыва. Посвящённый обладал гораздо большей информацией, нежели многие другие. Он подробно изложил Совету о ренегатах и природе их Силы. Безусловно, многие посвящённые давно уже знали о своих коллегах, перешедших на сторону Служителей Неба. Тёмные и светлые посвящённые равно относились к подобным перебежчикам с презрением, хотя некоторые втайне завидовали вновь обретённому могуществу ренегатов. После доклада Тириариуса Иеронимус выступил с ответным словом. Он предложил объявить негласную войну ренегатам. Для открытой борьбы, конечно же, сил не хватит, но если уничтожать предателей поодиночке, то власть Слуг Неба значительно уменьшится.

Затем выступил друг Иеронимуса, светлый посвящённый Бротемериус. Со свойственной старому посвящённому последовательностью и неторопливостью он говорил о причинах появления ренегатов. По мнению Бротемериуса, ренегаты появляются из-за противоречий внутри самих орденов. Светлый посвящённый настаивал на внедрении специальных воспитательных мер, направленных на формирование устойчивых взглядов у юных соискателей их ремесла. Как впоследствии понял сам докладчик, эти слова были серьёзной ошибкой. Тут же вспомнились старые обиды между посвящёнными. Кто-то кого-то когда-то оскорбил, кто-то у кого-то переманил ученика, и так далее и тому подобное.

Первый день Совета подходил к концу, но не принёс никаких результатов. Звук гонга возвестил о конце заседания, и посвящённые стали медленно расходиться. В коридоре Бротемериус и Иеронимус подождали Тириариуса. Посвящённый Тириариус вышел из зала последним. Рыжая борода была всклокочена, а в голубых глазах сверкали искорки гнева.

— Безумцы, — проворчал посвящённый, — нашли время выяснять между собой отношения.

— Ты ожидал чего-нибудь другого? — усмехнувшись, ответил Иеронимус.

— Нет, — вздохнул Тириариус.

Тириариус считался одним из самых могущественных и авторитетных посвящённых на острове. Про него ходило множество разных противоречивых слухов. Многие посвящённые старались избегать его общества. Но Бротемериусу и Иеронимусу Тириариус был явно по душе. Он отличался рассудительным нравом, излагал свои мысли обстоятельно и никогда не повышал голоса, даже если был сильно рассержен. Несмотря на высокое положение в Совете, собственной школы или ордена у него не было. По слухам, у него занималось всего лишь несколько учеников. Ещё одной странной чертой его поведения было то, что он всегда носил серый балахон. Другие посвящённые обычно носили либо чёрный, либо белый цвет, в зависимости от того к какой Силе они прибегают. Нередко также они носили цвета своих орденов. Но серый цвет не носил никто. Конечно же, это была всего лишь традиция, которая не имела особого значения, и такой уважаемый посвящённый, как Тириариус, мог позволить себе носить балахон любого цвета. Тем не менее для многих поведение их уважаемого коллеги оставалось непонятным.

Что же касается Иеронимуса и Бротемериуса, то они никогда не придавали значения подобным вещам. Сам факт того, что они являлись адептами двух враждебных друг другу начал, уже говорил о многом. Под властью Неба многие старые ценности утратили первоначальный смысл.

Утомлённые Советом посвящённые стали разбредаться по многочисленным тавернам Терика, чтобы за кружкой эля, не торопясь, обдумать полученную информацию. Иеронимус и Бротемериус пригласили Тириариуса отужинать вместе с ними в «Пропащей душе». Посвящённый с радостью принял это предложение.

Зала «Пропащей души» была полна людьми. Торговцы и ремесленники из соседних домов, а также бродячие актёры наполнили таверну громкими разговорами и звоном кружек. Посвящённые уселись за самый дальний от двери стол. Обслужить их пришёл сам Бромир. Он считал большой честью, что сразу три уважаемых посвящённых решили отужинать в его скромном заведении. Остальные посетители бросали на посвящённых косые взгляды, но никто не смел ни словом, ни действием выказать им своё неуважение. Люди посвящённых пока ещё побаивались.

— А где наш друг? — спросил Иеронимус, имея в виду Тильво.

— Он ушёл, как стемнело, — ответил Бромир, — наверное, отправился выступать на пир к какому-нибудь господину.

— Понятно. Будем надеяться, что его выступление пройдёт успешно, — сказал Бротемериус. При этих словах в его памяти тут же всплыл эликсир.

— Хозяин, ещё эля! — прозвучал пьяный голос с противоположной стороны зала.

— Господа, если что-нибудь нужно, то я к вашим услугам. — Бромир удалился.

— А кто это самый Тильво? — спросил Тириариус.

— О-о-о, — улыбаясь, протянул Иеронимус. — Тильво замечательный молодой человек.

— Он посвящённый? — недоверчиво спросил Тириариус.

— Он певец. — На лице Бротемериуса тоже появилась добрая улыбка. — Если бы ты только слышал, какие песни он поёт. — Бротемериус поймал хитро прищуренный взгляд Иеронимуса.

— Буду счастлив познакомиться с вашим другом, кивнул Тириариус.

— Правда, у нас есть некоторые опасения за него. — Иеронимус давно знал Тириариуса и поэтому не считал нужным скрывать от него что-либо. — Мы даже дали ему эликсир.

— Эликсир? — Тириариус удивлённо посмотрел на тёмного.

— Это очень долгая история… — Бротемериус отхлебнул из кружки.

— Так расскажите мне её, — в глазах Тириариуса читалось любопытство, — хотел бы я знать, что это за человек, которому посвящённые отдают свои эликсир.

— Понимаешь, — Иеронимус дотронулся рукой до плеча Тириариуса, — он может пронзать Небо.

— Пронзать Небо?

— Именно так, — подтвердил Иеронимус.

— Как это?

— Боюсь, что тебе трудно будет в это поверить, но он поёт на языке учителей, правда, при этом не понимает слов. И когда это происходит, Небо исчезает, и мы видим сверкающие огни в вышине.

— Поразительно. И он не боится Слуг Неба?

— Все мы чего-нибудь боимся. Но он может преодолевать свой страх. Конечно же, он скрывает свой Дар. Но иногда его способности выходят из-под контроля и становятся неуправляемыми.

— Но откуда у него этот Дар? Язык учителей… Его же невозможно выучить, — не унимался Тириариус.

— Вот это и есть самая большая загадка. — Иеронимус допил остатки эля. — Он… Он ведь человек. Но у него есть Сила, я это чувствовал на протяжении всего пребывания с ним. Я посвящённый и такие веши ощущаю остро. Это Сила Света.

— Я чувствовал то же самое. — Бротемериус начал немного волноваться. — Однако мне кажется, что парню явно грозит опасность. Не могу ничего объяснить, просто чувствую, и все тут.

— Успокойся. Пока ничего страшного не случилось, — стал успокаивать его Тириариус. — Так что вы там говорили об эликсире?

— Когда мы вместе с Иеронимусом собирались утром на Совет, то решили оставить Тильво эликсир. Да, ты не ослышался. Я могу понять твоё удивление. Но если отбросить в сторону смутные предчувствия, то все равно нашему другу может угрожать опасность от Слуг Неба.

— Тогда почему же они ещё раньше не прикончили его? — спросил Тириариус.

— Мы всё время были рядом с ним. — Иеронимус нахмурил брови.

— Да, не отходили ни на шаг, — добавил Бротемериус. — Но все равно мы постоянно чувствовали, что за нами следят. Мы, конечно же, не хотели пугать нашего юного друга. Посвящённый, а тем более если он посвящённый высокого ранга, может сам за себя постоять. А эликсир… Безусловно, это очень полезная вещь, но сейчас она гораздо нужнее нашему другу, и не спрашивайте меня почему.

Десять всадников во весь опор мчались по большаку. Оранжевые одеяния Воинов Неба развевались на ветру. По чисто выбритым головам скатывались капельки пота. Но всадники, казалось, не замечали этого. Они гнали лошадей во весь опор. Впереди Воинов Неба скакал человек в сером плаще. Несмотря на то, что всадники скакали уже очень долго, они едва поспевали за лидером. Рандис не жалел лошади: чувствовал, что осталось совсем немного. Далеко он уйти не мог.

Меч Неба не мог вспомнить, когда он в последний раз был так зол. Да это, собственно, и не было особенно важным для него. Самое главное: он допустил ошибку. И какую… Столько лет он был Мечом Неба. За это время он десятки раз изъездил остров вдоль и поперёк. Множество человеческих судеб было в его руках, и он, не задумываясь, использовал их по своему усмотрению. Таковы были приказы, и он их всегда выполнял. Но на этот раз приказ не выполнен, и само осознание это факта приводило Рандиса в бешенство. Несмотря на бессонную ночь и бешеную скачку, ход его мыслей оставался по-прежнему ясным.

Снова и снова, прокручивая в памяти происшедшие события, он силился понять: как такое вообще могло случиться? На первый взгляд дело не стоило и сгоревшей свечки: молодой человек, посягнувший на самое святое — миропорядок, должен был умереть. Безусловно, как и в любом деле, порученном Мечам Неба, здесь имелись определённые сложности. Во-первых, этот самый певец путешествовал вместе с двумя влиятельными посвящёнными, а во-вторых, по некоторым данным, он был каким-то образом связан с легендой о бессмертных. Но, несмотря на это, певец был самым обычным человеком из плоти и крови. К тому же, что существенно облегчало выполнение задачи, он был юноша, не имеющим весомого жизненного опыта, а значит, подверженным многим желаниям и страстям. А страсти и эмоции, как известно, губят в человеке здравый смысл. План был предельно прост. Всё должно было случиться, как в старой, всеми давно забытой легенде. Добренький музыкантишко, приглашённый на пир, не выдержав лжи и фальши, должен спеть «правдивую песню», а затем злой хозяин дома должен одарить его чашей с отравленным вином.

Один из Мечей Неба отлично справился со своей задачей, сыграв роль прикормыша. Это должно было разозлить певца и вынудить его исполнить что-нибудь эдакое. Ведь Тильво, так звали певца, в сущности ещё мальчишка. К тому же, как и все бродячие актёры и певцы, воображает о себе невесть что. Кто из нас не мечтал в молодости о героической смерти? Рандис не мечтал, но он не в счёт. Но не это было главным. Главное — произвести должный эффект на публику. Терик — большой город, и убить музыканта не представляло большого труда. Но, как назло, в это время в Терике проходил Совет посвящённых, и двое его влиятельных членов были друзьями певца. В их глазах всё должно выглядеть предельно ясно: их дружок сам нарвался на неприятности, и Служители Неба к этому не имеют никакого отношения. Конечно же, посвящённые не дураки. Только вот доказательств у них никаких не будет.

Рандис вздохнул. Пока что ещё рано было думать об уничтожении посвящённых. Но скоро, так скоро, что сами посвящённые об этом не догадываются, их власти придёт конец. По крайней мере так считал Сын Неба, и у Рандиса не было оснований ему не верить.

Так что же необычного было в этом происшествии?

В чём состояла главная ошибка? Рандис не мог сказать, что его план был лишён оригинальности, но ведь это теперь не важно. Операция провалена. Быть Мечом Неба — это не значит виртуозно владеть оружием и разбираться в политических интригах. Меч Неба должен на шаг предвидеть действия своего противника. Про эликсир посвящённых известно немного. Но то, что он существовал, не вызывало никаких сомнений. Сам Рандис видел его у одного из ренегатов.

Рандис покрепче сжал поводья. Он нарушил одно из основных правил Меча Неба: думай так, как думает твой противник. Забыв это простое правило, Рандис тут же потерпел неудачу. Но как подобное вообще могло случиться? Посвящённый отдаёт чрезвычайно дорогое снадобье какому-то проходимцу. Рандис не верил ни в дружбу, ни в любовь. Это слова придумали глупые поэты. Миром руководят выгода и здравый смысл. И если посвящённые решились отдать певцу эликсир, то у них на то были веские причины. Рандис голову дал бы на отсечение, если это как-то не было связано с бессмертными. Он не знал, он чуял это, словно собака, взявшая след волка.

Восстановить происшедшие события не составило большого труда. Тем более большую часть работы сделали уже до него. Если бы те трое Мечей Неба остались в живых, то Рандис убил бы их собственноручно. Безусловно, тут сразу же возникало много вопросов. Много ли узнал этот самый певец о делах Мечей Неба? И главное — каким образом он умудрился убить аж трех агентов? Когда Рандис услышал это в первый раз, то чуть не присвистнул от удивления. Какой-то музыкантишко убил троих Мечей Неба! Причём убил профессионально. Вопрос о том, как и где зелёный парнишка научился так фехтовать, остаётся открытым.

Рандис метнул короткий взгляд на скакавших вслед за ним Воинов Неба. Как назло, кроме него, в Терике было всего лишь двое живых Мечей Неба. Один из них разбудил среди ночи его самого, а другой в это время уже занимался поисками певца. Мечей Неба было не так уже много, и все они находились в разных частях не только острова, но и всего известного мира. Трое из них этой ночью погибли в столице.

Рандис не был уверен, что версии Гериана можно верить на все сто. Безусловно, он был опытным агентом, но, учитывая последние события, можно было ожидать всего, что угодно. Головы двух пьяных стражников давно уже были выставлены на всеобщее обозрение у тех самых ворот. Пусть другим не будет повадно нарушать приказы. Всем стражникам были даны предельно чёткие инструкции: из города по ночам никого не выпускать. Эх, ведь нельзя же на каждом углу поставить преданных людей…

Оставив двух Мечей Неба в городе, Рандис кинулся вслед за фургоном циркачей. Это были единственные люди, покинувшие город за последние сутки. После того как стало известно об инциденте, из города вообще никого не выпускали даже днём. Безусловно, Терик огромен и затаиться в нём до поры до времени не представляло труда, но Рандис почему-то был уверен, что певец попытается тут же выскользнуть из города. По крайней мере он сам бы так сделал на его месте.

Слишком много времени потеряно. Пока нашли сменившийся караул, пока допросили с пристрастием.

За это время могло произойти все, что угодно. Но, с другой стороны, дорога из Северных ворот была только одна, а до ближайшей развилки, по расчётам Рандиса, фургон не успел ещё добраться. Рандис ещё сильнее пришпорил своего коня.

Тильво проснулся от того, что фургон стал двигаться значительно быстрее, чем обычно. Певец успел привыкнуть к мерному постукиванию колёс. Благодаря заботам Тэли рана болела гораздо меньше. Тильво лежал внутри фургона и дремал под мерный стук колёс.

Певец услышал удары кнута. Эльвин нещадно гнал Лошадей. Нехорошее предчувствие, мгновенно возникшее у Тильво, тут же прочно укрепилось у него в мозгу. Приподнявшись, он посмотрел на сидевшую рядом с ним Тэли.

— Что происходит? — спросил Тильво.

— Кто-то скачет вслед за нами.

Злость мгновенно завладела разумом Тильво.

— Я же предупреждал вас! Я же говорил! — в гневе прошипел певец.

— Мы увидели клубящуюся позади нас пыль. По-видимому, скачут несколько всадников.

— Остановите фургон.

— Ты собираешь им сдаться?

— Я успею спрятаться в лесу.

— Это ничего не изменит. Они все равно будут гнаться за фургоном.

— Но если они никого не найдут, то оставят вас в покое.

— Я так не думаю. — Тэли вздохнула.

Тильво сел, тут же ощутив жжение в плече. Он подобрался к краю фургона и отодвинул полог. Всадники были не так уж и далеко. Сквозь поднявшуюся пыль можно было разглядеть их силуэты. Их было не меньше десятка.

— Они приближаются, — сказал Тильво, обернувшись к Тэли.

— Если мы остановим фургон, то они тут же догонят нас. Тем более не исключено, что они заметят, как ты выскочишь из фургона. Если мы доберёмся до города, то у нас будет гораздо больше шансов на спасение.

— В любом городе острова хватает Воинов Неба.

— Мы высадим тебя в каком-нибудь глухом переулке.

— Ладно, — Тильво обречённо махнул рукой. Он взялся за рукоять меча и проверил, хорошо ли он выходит из ножен. — Мне очень жаль, что я втравил вас в эту историю.

— Все в порядке, — Тэли улыбнулась и провела ладонью по взлохмаченной шевелюре Тильво. — Эльвин, мы можем ехать быстрее?

— Дорогая, я и так гоню во весь опор. Так быстро мне ещё никогда не приходилось ездить.

— Всё будет хорошо, Тильво, — Тэли ободряюще улыбнулась певцу.