Когда пришел Риши, футболка любимого была насквозь мокрой от моих слёз, а я истерично вздрагивала в его объятьях.
— Эй! Ты что с ней сделал, дубина? Утром, когда я уходил это была улыбающаяся девочка, — он отодрал меня от супруга, усадил на диван и, обняв, принялся гладить по шевелюре, — что бы он не сказал, это неважно слышишь? Он вообще дурак! Ну не плачь. Нет, что ты с ней сделал? Вот чёрт тебя принёс! Ты что сначала ко мне прийти не мог? — меня продолжали сотрясать отголоски рыданий, Герман же стоял потрясённый и беззащитный, переводя взор то на меня, то на Риши.
— Да, что здесь происходит? — в его зрачках зажглись злые огоньки, — допустим, Асе есть, за что на меня обижаться, ты-то что бесишься? Откуда я знал, что она у тебя? И где, прости, я тебя должен был искать? И вообще отпусти её!
— Ну конечно, я рискую ей и собой, привожу её сюда, а он злится непонятно почему, — тон врача сменился на добродушно-ворчливый, он последний раз погладил меня по черепушке и пошёл к барной стойке где я разместила накрытое полотенчиком блюдо, приподняв край он блаженно потянул носом, — м-м-м пирожки! Я с детства их не ел! А с чем они?
Я размазала слёзы по красной опухшей мордахе и написала:
— Эти с мясом, я нашла немного в холодильнике. В духовке с капустой, и ещё буду запекать с яблоками.
— Ася. Я счастлив! — Риши вернулся к созерцанию свежей выпечки, после того как прочёл ответ, — а можно съесть?
— Подожди немного, скоро всё сготовится, вот и сядем кушать.
— А с малиной нет? — моська супруга была очень серьёзной и немного грустной. Я отрицательно мотнула головой и слегка улыбнувшись, развела руками, как бы говоря, что малины-то раздобыть негде.
— А если я достану, сделаешь? — я лишь улыбнулась.
Пока мужчины сооружали пригодную для ужина столешницу, подоспела вторая партия, и я засунула третий противень в печку. Они, негромко переговариваясь, поставили рядом с софой две тумбочки. Я за хлопотами не слышала, о чём они беседовали, хотя надо признать, прислушивалась. По тону я поняла, что Риши за что-то распекает мужа.
— Ася, — голос Кары прозвучал тихо и испугано. Я, тут же бросив всё, подбежала к кровати. Подруга забилась в угол и глаза её были, наверное, размером с блюдце, — кто здесь ещё?
— Кара, это наш приснопамятный друг — Герман, — врач подсел к мулатке и начал привычными движениями щупать подруге пульс и проверять температуру, — сейчас у тебя есть возможность поглядеть на того человека, ради которого тебе пришлось идти пол материка.
За нашими спинами появился Герман, было чувство, что он заполнил собой всё пространство в нише у лежанки, такой он был большой.
— Привет, — лицо его было суровое и настороженное, — почему ей пришлось пройти пол материка? — вопрос был обращён уже к нам.
— Ася встретила её по пути, и Кара помогла ей путешествовать дальше, — через плечо пояснил Риши, — да не пугайся, он ручной — как граната. Милейшее создание если с ним не общаться, — но Кара продолжила таращится и вжиматься в стену.
Я пошла к столу, цапнула пару пирожков и вернулась угостить подругу. Взбив подушку, мы с Риши усадили, и я принялась кормить её, отламывая по кусочку. Мужчины поначалу расположились поодаль, но потом отошли, потому что девушка продолжала затравленно смотреть на Германа.
— Это правда он? — шепотом спросила подруга, когда они сели на топчан, ожидая ужина. Я кивнула, — он красивый, но я его почему-то боюсь. У него такие глаза… синие…страшные…
Посмотрев на мужа, я пожала плечами. Мне его глаза никогда не виделись страшными, строгими, серьёзными, отсутствующими — да, но страшными — нет. Да, на заре наших отношений я побаивалась его, но не потому, что думала, что он может меня как-то обидеть, скорее опасалась не угодить.
— Объедение! Ты тоже, оказывается, умеешь готовить так, что пальчики оближешь. Ты иди к ним. Ты же так давно его искала, — сыто, неуверенно усмехнулась Кара, — я тут побуду одна. Иди.
Послушавшись совета, я, переложив пирожки с капустой в миску, поставила её перед мужчинами. Сама же примостилась на стуле рядом. Они ели как будто постились несколько дней. Врач периодически счастливо мычал, супруг просто заглатывая огромные куски. Наконец я не выдержала:
— Я бы поверила, что вы голодаете, если бы сама не приготовила Риши завтрак сегодня утром, — написала я. Сначала любимый прочитал записку и глупо ухмыльнулся, затем его друг и выдал точно такую же дурацкую гримасу.
— Аська, это же просто объеденье, — сказал он, проглотив очередной пирожок, — это самое лакомое, что я когда-либо кушал в своей жизни и уж прости, это самое вкусное, что ты мне стряпала.
Герман согласно кивнул. Я довольно фыркнула и продолжила смотреть, как они едят. На сладкое их не хватило. Они сидели, сыто откинувшись на диване:
— Сможешь меня отсюда вытурить, только если пригонишь подъёмный кран. Сам я двигаться не в состоянии, — осоловело пробормотал муж.
— А придётся, как минимум, сползти вниз, здесь спит Ася.
— Ну, сползти я смогу.
— И чего, мне с тобой одеялом делиться? Шел бы спать к своей группе, — мужчины бурчали друг на друга, чтобы не дать сну сморить их, это было понятно.
— К дьяволу его, сам им укрывайся.
Охая словно обожравшиеся колобки, которые вот-вот лопнут, они улеглись на полу, положив ладони за голову, и синхронно смежили веки. Я проверила спящую Кару и укутала её потеплее. Подруга выглядела значительно лучше. Её шрамы заживали. Через пару дней ей можно будет вставать. Потом легла сама, потушив лампу