Кабинет доктора Либидо. Том I (А – Б)

Сосновский Александр

Книжная серия из девяти томов. Уникальное собрание более четырехсот биографий замечательных любовников всех времен и народов. Только проверенные факты, без нравоучений и художественного вымысла. С приложением иллюстраций и списков использованной литературы. Персоналии, которые имеют собственное описание, в тексте других статей выделены полужирным шрифтом. В оформлении обложки использована картина неизвестного фламандского художника Preparation of a Love Charm by a Youthful Witch, ок. 1470—1480.

 

© Александр Сосновский, 2015

© Екатерина Бирюкова, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

 

От автора

Своих героев я впервые увидел двенадцатилетним подростком. По какой-то дальней и путаной линии моя мать приходилась родственницей известной московской портнихи. Увядающая красавица с синими тенями вокруг глаз и вечно дымящейся длинной папиросой, похожая на маркизу Казатти. В молодости она блистала на московском небосклоне, потом отсидела несколько лет в лагерях за мужа-генерала, вернулась в середине пятидесятых и теперь обшивала весь столичный бомонд. Изредка моя мама тоже заказывала у нее шуршащие платья из дефицитного креп-жоржета. Когда она отправлялась на примерку, то брала меня с собой. Пока дамы обсуждали свои дела, мы с дочкой маркизы в соседней комнате пили чай из хрупких фарфоровых чашек (неужели, Веджвуд?).

Малышка Анюта, моя ровесница, внешне походила на ангелочка – белокурые локоны, голубые потупленные глазки, кружевной передничек и чуть ли не крылышки за спиной. Однако, даже маленькие женщины умеют ловко притворяться и горе тому, кто поверит во всю эту божественную атрибутику. Более всего юная инфанта любила стоять на голове, дрыгая тоненькими ножками в коротких чулочках, а также с невероятным грохотом прыгать на пол с подоконника. Естественно, чинное чаепитие быстро заканчивалось и мы с ангелочком-чертенком перебирались на широкий кожаный диван, возможно, даже Чиппиндейл. Нашим диким воплям и кульбитам не было конца. Когда бурное веселье заходило слишком далеко, с верхней полки обрушивался монолитный древний фолиант и на пороге возникала прекрасная портниха в халате с китайскими драконами:

– Дети! – с напускной строгостью восклицала она, выпуская клубы дыма, – Немедленно прекратите, как ни стыдно, Аня!

И поспешно удалялась, подтолкнув нам кончиком туфли распластавшееся на паркете чудовище:

– Вот лучше бы картинки посмотрели!

Мы с Анечкой покорно укладывали на колени пудовую громадину и погружались в сказочный мир. Чего только не было под бархатной темно-бордовой обложкой! Присыпанные пудрой парики, павлиньи веера, викторианские кринолины, подвязки парижских этуалей, поблекшие фотографии немых кинозвезд и многое-многое другое. Вот именно тогда, вглядываясь в незнакомые лица, я впервые почувствовал необъяснимую и неутолимую грусть. Захотелось побольше узнать о тех, кто изображен на фото: как они жили, кого любили, о чем мечтали? Некоторые образы несли явные следы порока. Они страдали, мучились греховными желаниями, стремились к невыполнимым и запретным целям. Мне показалось, что несчастные тени молят о прощении, ищут утешения и поддержки.

Давно уж нет на свете прекрасной портнихи, исчез ее дивный чертог в сретенских переулках, истлел на помойке бархатный альбом, а я все собираю и собираю свидетельства былых страстей. Наконец, набралось на целую книгу. Своих героев специально не приглашал, они сами явились. Пускал всяких, без различия пола и половой ориентации, единственно, чтобы не душегубы и не изуверы. И еще одно непременное условие: попасть в мой кабинет можно только через загробный мир. Живым романтического флера не хватает, да и мороки с ними много. Не исключаю, что в дальнейшем число моих героев будет возрастать по вполне понятным, но прискорбным причинам.

Итак, Вашему вниманию предлагается собрание нескольких сотен биографий замечательных любовников всех времен и народов: тайные эротоманы и вдохновенные давалки, монаршие особы и бесстыдные куртизанки, небесные уранисты и неистовые лесбиянки. Каждый, по мере сил, служил греху и растленной плоти.

Однако «Не судите, да не судимы будете» (Евангелие от Матфея, 7, 1).

Думаю, самым лучшим эпиграфом к моей книге является «Баллада о дамах былых времен» великого грешника Франсуа Вийона:

Скажи, в каких краях они, Таис, Алкида – утешенье Мужей, блиставших в оны дни? Где Флора, Рима украшенье? Где Эхо, чьё звучало пенье, Тревожа дремлющий затон, Чья красота – как наважденье?.. Но где снега былых времен? Где Элоиза, объясни, Та, за кого приял мученья Пьер Абеляр из Сен-Дени, Познавший горечь оскопленья? Где королева, чьим веленьем Злосчастный Буридан казнен, Зашит в мешок, утоплен в Сене?.. Но где снега былых времен? Где Бланка, белизной сродни Лилее, голосом – сирене? Алиса, Берта, – где они? Где Арамбур, чей двор в Майенне? Где Жанна, дева из Лоррэни, Чей славный путь был завершен Костром в Руане? Где их тени?.. Но где снега былых времен? Принц, красота живет мгновенье. Увы, таков судьбы закон! Звучит рефреном сожаленье: Но где снега былых времен?..