Иван Антонович что-то негромко объяснял Пашке с Анкой. Пудель играл с висящим на руке старика поводком. Пашка, увлекшись разговором, не заметил «Газели». Да он даже не заметил, что Саня отошел в сторону!

«Конечно, – подумал Саня, – старается показать Ивану Антоновичу, какой он знаток в области оружия: что-то болтает про лазерную пушку да приборы ночного видения. Как сейчас быть? Рассказывать всем о «Газели», о выносе трупа – длинная история. А незаметно проследить за машиной при Иване Антоновиче и Анке вряд ли получится».

Но, несмотря ни на что, Саня никак не мог допустить, чтобы «Газель» в очередной раз исчезла!

Он подошел к водителю.

– Моя собака только к знакомым машинам подходит. А вашу машину я первый раз вижу. Странно… – прикинулся он.

– А чего она, номера запоминает? – хмыкнул водитель. – Псине лишь бы колесо обгадить. А какое – от «Запорожца» или от «мерса» – ей по фигу!

– Но, наверное, вы сюда частенько заезжаете, да? – не прекращал свой «допрос» Саня.

– Ездим, ездим. По всем дворам ездим. И здесь были, и там, и там, – махнул куда-то в сторону водитель.

– А сейчас надолго приехали?

– Ты че, пацан, невоспитанный? С расспросами лезешь… Иди гуляй!

Водитель посмотрел на часы и на дверь «комода».

«Труповозка это, что ли? – холодея, подумал Саня. – Как мебель возят…»

Он побрел к старику и своим друзьям. В эти минуты в его голове творилось черт знает что. И это «черт знает что» настолько заполнило голову, что Саня не обращал на внешний мир никакого внимания.

Картинка, которую он видел внутри собственной головы, была ужасной.

Эта квартира, оказывается, место казни! Сюда приглашаются люди, чтобы никогда не переступить порога обратно!

Человек садится в кресло и совсем не подозревает, что уже служит мишенью. А потом – потом его труп выносят и грузят в помятую «Газель», чтобы спокойненько вывезти за город.

Кто это? Шайка киллеров, выполняющая жуткие заказы? И один из них сидит сейчас с винтовкой в руках в ожидании, когда его сообщники усадят в страшное кресло очередную жертву?

Или это безропотные слуги какого-нибудь маньяка, который наслаждается стрельбой по живым людям?

На эти вопросы Саня, конечно же, не мог ответить. Но ему казалось, что предназначение страшной квартиры он разгадал.

И зачем они с Пашкой какими-то голубями занялись? Когда люди гибнут, не до голубей! Кто бы там ни нажимал на спусковой крючок винтовки – ясно, что стреляет он по голубям из любопытства или для тренировки. Короче, из баловства. А главное для него – это цель, сидящая в квартире напротив.

«Сказать? Не сказать?» – думал Саня, остановившись совсем рядом с Иваном Антоновичем.

А вдруг старик поднимет тревогу, сразу вызовет милицию, которая просто спугнет преступника. Ну, схватят вот этого водителя – а дальше что? Где улики, доказательства? И Саня решил не спешить. Иван Антонович и так готов им помочь в поисках той квартиры, откуда ведется огонь. Так ведь этого пока и достаточно! Главное сейчас: обнаружить огневую точку и предполагаемого стрелка. А дальше обстоятельства сами будут диктовать, что делать.

– Что с тобой, Санек? – вдруг обратился к нему старик. – Да на тебе лица нет!

– Что-то плохо, – постарался улыбнуться Саня. – Наверное, мало бываю на свежем воздухе. Голова закружилась.

– Ты что, Чибис? – подскочил Пашка. – И правда, бледный стал… Пошли домой?

Саня незаметно приложил к губам палец:

– Тихо. Это я придуриваюсь.

– Зачем? – шепотом спросил Пашка. – Ничего себе – придуриваюсь! Ты же как мел белый.

Саня махнул рукой – ничего, мол.

– Оглянись, тихонько только, – сказал он. – Видишь «Газель»? Та самая. Я сейчас домой поднимусь, а вы погуляйте немного. Посмотришь, что они грузить будут. Только старику не показывай, что за машиной следишь. А то запутаем его.

Пашка понимающе кивнул.

– Анка, – скомандовал он, – поднимись на всякий случай с Чибисом. А я Бармалея догуляю.

– Может, пойдем все вместе? – спросил обеспокоенный Иван Антонович. – Такими вещами не шутят. Весна, организм ослабленный. Тебе, Санек, сейчас не хулиганов выслеживать, а в бассейне плавать надо, да в солярии лежать, да бананы трескать. Не стоит этот стрелок того, чтобы нормальные ребята тратили на него свое драгоценное время и здоровье!

– Да ничего страшного, Иван Антонович, – притворно бодрился Саня. – Раз уж вышли, побудьте с Пашкой здесь еще минут десять. А мы с Анкой сверху, из моей квартиры, крышу того дома осмотрим. Вдруг опять охота началась?

Но не успели они сделать по направлению к подъезду и нескольких шагов, как Анка остановилась как вкопанная.

– Ой! – только и вымолвила она.

– Ты чего? – повернулся к ней Саня.

И тут он по направлению Анкиного взгляда понял, что ее так испугало. Через двор неторопливо двигался навстречу им огромный дог.

– Да не бойся, это собака одной нашей соседки. Я его знаю – старый, совсем безобидный пес, – успокоил Саня. – Он только молодых собак не любит, а про людей даже не думает.

– Откуда ты знаешь, про что он думает? – опасливо спросила Анка. – В прошлый раз, когда я здесь стояла, этот дог меня так испугал! Я чуть не умерла! Говорю хозяину: уберите собаку, а он: псина безобидная. Тоже мне, специалист…

– Хозяину? – не понял Саня. – У него же старушка хозяйка. Ветхая такая старушка.

– Да вон они! – воскликнула Анка. – И старушка твоя, и кретин этот в очках. Очки как у слепого. Там разные стеклышки – он какие хочет, такие и выдвигает.

«Кретин» догнал наконец дога и прицепил поводок к его ошейнику. Анке сразу стало спокойней.

Мгновенно оказавшийся рядом Пашка толкнул Саню локтем.

– Помнишь? – прошипел он. – Это же его мы видели и у ресторана, и у памятника Пушкину! И я уверен: по лестнице – ну, когда я вышел следить на площадку – тоже он спускался!

«Конечно! – Саня наконец понял суть вчерашнего недоразумения. – Пашка увидел на лестнице этого Канарейку. А из парадного вышел Иван Антонович. За ним и стала следить Анка. Но как этот Канарейка вышел на улицу? Может, и правда есть другой выход? А даже если есть! Зачем нормальному человеку через черный ход пробираться?»

Саня повернулся к Ивану Антоновичу:

– А вы знаете этого типа?

Старик внимательно вгляделся в Канарейку.

– Собака-то Марксэнина, – сказал он. – Да вон и она сама у подъезда, собирается птиц кормить. А паренька я вижу впервые.

Саня даже запрыгал от нетерпения.

– Иван Антонович! Так много всего сходится! Странный это тип. Мы его еще вчера заметили!

Старик похлопал его по плечу:

– Санек, успокойся. Теперь я понимаю, почему ты побледнел. Надо держать себя в руках. А я сейчас все выясню. Мы с Марксэной старые знакомые!

Иван Антонович не спеша подошел к старушке, приветливо поздоровался. Они и в самом деле заговорили как добрые знакомые.

– А чего ты не сказала нам про этого Канарейку? И про дога? – накинулся Пашка на Анку.

– А вы спрашивали? – огрызнулась она. – Сказали следить за подъездом, я и следила. Что я не так сделала? И какая еще канарейка?

– Да правильно все, правильно, – успокоил ее Саня. – Сами мы запутались. А Канарейкой Пашка этого очкарика прозвал.

– И ни капельки он на канарейку не похож, – проворчала обиженная Анка. – Скорее уж на сову.

Тут вернулся переговоривший с Марксэной Иван Антонович.

– Ты, Санек, не то чтобы на верном пути – об этом пока рано говорить, – сказал он. – Но на правильном. Как вы думаете, есть разница? Верный – это, так сказать, единственно правильный. Ну ладно, к делу. Не упускайте из виду этого паренька. Это внучек Марксэны. Месяц назад перебрался к ней из Ярославля, потому я его и не знаю. Вроде с родителями поссорился да и к работе, говорит, поближе.

«К работе! – подумал Пашка. – Гадать по руке возле памятника – это его работа, что ли?»

– А про голубей вы не спросили? – допытывался Саня.

– Ну нет, так сразу нельзя, – улыбнулся Иван Антонович. – Если бы я сразу сказал, что внучек такими делами занимается, старушке бы «Скорую» вызывать пришлось. И так она причитала, что мальчик ходит куда-то, ни о чем ей не докладывает, даже в комнату к себе не всегда пускает.

– Вот! – воскликнул Саня. – Чего же больше? Он и подкормку такую же швыряет на крышу, какой Марксэна птиц во дворе кормит!

Старик заулыбался:

– Я рад за вас. И рад, что помог вам кое-что выяснить. Но, Санек, должен вас предупредить: все это пока только предположения. Не пойман – не вор. Надо вам, по-моему, еще чуток последить. Тем более, я вижу, вам это занятие нравится. Вот и занимайтесь, – сказал он, как скомандовал. – А мне, извините, пора. Кстати, а где же ваш клиент?

Тут ребята увидели, что Канарейки действительно уже нет во дворе. Марксэна мирно кормила голубей, предусмотрительно привязав дога к дереву, а ее внук исчез!

– Вот те на… – разочарованно протянул Пашка. – Опять проморгали! Где его теперь ловить? Старик улыбнулся, подтягивая к себе поводок Чубика:

– Вам, я думаю, надо сидеть у Санька в квартире. Пока вы еще раз не станете свидетелями охоты. А потом звоните мне. Участковый – мой знакомый. Я его быстренько вызову, а он-то по горячим следам и сцапает голубчика! Ну, все, ребятки, не могу дольше оставаться.

С этими словами Иван Антонович пошел к подъезду «комода», у которого все еще стояла «Газель».

А ребятам было уже не до него. Они так были заняты своими размышлениями, что даже забыли на прощание поблагодарить отзывчивого старика.

– Опять по нулям! – кипел Пашка. – Да я как увидел этого Канарейку, так сразу понял, что с него глаз нельзя сводить!

– Ну и не сводил бы, – отмахнулась Анка.

– Не сведешь тут! Этот ваш Иван Антонович так сладко поет, что все на свете забудешь.

– Ладно, – произнес Саня. – Правильно он все поет. И помог как! Сколько бы мы еще узнавали, кто этот очкарик? А теперь уже многое ясно. Осталось только его застукать во время охоты…

– Когда это еще будет, – разочарованно протянул Пашка.

Тут «Газель», о которой они успели забыть, взревев мотором, исчезла в подворотне. Саня чуть не ахнул.

– Ты хоть номер на этот раз запомнил? – спросил он Пашку.

Тот пожал плечами:

– Ну, запомнил, и что толку? Пустая она укатила.

Анка обиженно взглянула на них, ничего не понимая.

– Опять вы в какие-то свои игры играете? При чем тут эта машина? Ладно, мальчики, я домой поеду. Позвоните, если что.

И, как всегда, не оглядываясь, Анка направилась к остановке.