Запыхавшаяся, я прибежала к Мицкевичу почти одновременно с девятым ударом часов. Я быстро обошла памятник, высматривая высокого блондина с лицом, отмеченным благосостоянием (описание Лешека). Распознаю я его среди других? Достаточно ли окажется моего английского? Я обежала Адама дважды. Нету его. Уже три минуты десятого, а эти датчане обожают пунктуальность. Наверно, он подождал три секунды и ушел. Но куда он мог пойти?

– Ты, наверно, и есть Малина? – услышала я за спиной. – Извини, что опоздал, но была чудовищная пробка.

Я обернулась и увидела почти двухметрового великана в серых брюках. Под тоненьким свитером с норвежским узором рельефно выделялись бицепсы, трицепсы, дельтовидные, грудные, трапецеидальные, разнообразные брюшные и спинные мышцы. В сумме более девяноста килограммов мускулов, драпирующих мощный костяк. В дополнение к этому опаленное морским солнцем лицо блондина, беззаботные голубые глаза, мощный подбородок и прямой, короткий – скандинавский – нос. Современный символ беспечности и благосостояния.

– Мистер Яспер Педерсен? – протянула я руку.

– Вполне достаточно Яспер. – Он взглянул на мою руку. – Я должен поцеловать?

– Вполне достаточно крепкого пожатия. – Ну что ж, взаимное представление мы прошли. – Что вы хотите осмотреть в нашем прекрасном городе? Куда бы вы хотели пойти?

– Нельзя ли в какой-нибудь бар с подачей кислорода? – пошутил он.

– Вы, наверное, ехали по Аллее?

– Если только это можно назвать ездой. Два километра в час.

– Кошмар, правда? – спросила я, не скрывая гордости.

– Такси у вас нужно снабжать противогазами, – улыбнулся он.

– Недельки две-три, и вы привыкнете.

– Если доживу. Я чувствую, как меня со всех сторон атакуют миллиарды свободных радикалов.

Эх вы, скандинавы! Больно вы зазнаетесь. Наверно, от переизбытка кислорода. Должно быть, я состроила грозную мину, потому что Яспер поспешно добавил:

– Шучу, Малина, шучу. У нас в Копенгагене тоже и пробки, и миллиарды свободных радикалов.

– Правда? – Я изобразила изумление. – Ну хорошо. Куда идем?

– Я бы с удовольствием чего-нибудь перекусил.

– Какие-нибудь особые пожелания имеются? Китайская кухня? Мексиканская? Итальянская?

– Мне бы хотелось съесть обычный завтрак. Что-нибудь без проростков сои, спагетти и соуса чили.

Я отвела его в вегетарианский бар. Мы заказали яичницу из четырех яиц и ведро хлопьев с молоком. А для меня соевый кофе.

– Что ты делаешь в Польше? – поинтересовалась я.

– Да, собственно, ничего. Отдыхаю, осматриваю, – прямо тебе викинг на отдыхе.

– А почему именно Польша?

– Понимаешь, я объездил чуть ли не полсвета, побывал в Южной Америке, в Индии, Новой Зеландии. А тут никогда не был. – Он извиняющеся улыбнулся. – Вот я и подумал, что пора посмотреть, кто нам отравляет Балтику, убивает беззащитных медуз.

– Вы, скандинавы, вроде бы такие экологисты, а китов убиваете без всякого сожаления.

– Это не мы, норвежцы. Два разных народа, как русские и поляки. Вроде бы и те и другие славяне, а какие различия! Возьмем, к примеру, алкоголь. Средний русский пьет больше.

– Зато нам принадлежит рекорд мира, – похвасталась я.

– Да, слышал.

– А что еще ты знаешь о Польше?

– Немного. Сплошь статьи из энциклопедии: Шопен, Валенса, полонез, Кислевский. Разумеется, Папа, соленые огурцы и польская шинка. Пожалуй, все.

– В общем немало. Я про Данию столько не знаю.

– А что ты знаешь?

– Что? – задумалась я. – Андерсен, Гамлет. Разумеется, Ларс фон Триер и банда Ольсена. Нет, разве это не поразительно, что мы знаем столько об Америке, которая находится за тысячи миль отсюда, и не знаем соседа, который живет за межой?

– А что тут удивительного? Американцы – большие специалисты по саморекламе.

Мы допили кофе, и мне уже пора было бежать на собеседование. Яспер предложил сопровождать меня.

– Заодно посмотрю на один из самых старинных университетов Европы, а ты будешь чувствовать поддержку. Само собой, счетчик работает.

Никогда еще я не получала денег за участие в сдаче экзамена. Но если Ясперу хочется платить… Минут пятнадцать нам пришлось подождать. Яспер делал вид, будто читает объявления, а я делала вид, будто не нервничаю. Внезапно дверь отворилась.

– Входи, Малинка. – Профессор широко улыбался, демонстрируя пустоты на месте последних зубов.

Я вошла. Мне задали несколько вопросов, я отвечала, что хотела бы вести исследования на тему интеграции и сотрудничества стран балтийского региона. Мне это пришло в голову в последний момент.

– Это должна быть работа на стыке социологии, управления и экологии с использованием новейших статистических методов.

– Отлично! – обрадовался директор, борец за экологию и любитель статистических методов.

– Благодарим вас, пани Малина. Это все.

Я вышла.

– Уже? – удивился Яспер.

– Да. Несколько простеньких вопросов – и дело сделано.

– Меня уверяли, что поляки страшно сдержанные, а ты такая бесшабашная.

– Я только притворяюсь бесшабашной, а душа у меня в пятках. Я даже не помню, о чем меня спрашивали. Интересно, как я там выступила?

– Превосходно, Малинка, выпускница и без пяти минут аспирантка, – заверил меня профессор, появившийся из боковой двери.

– Если меня примут, это будет замечательно.

– Да, но не забывай, что аспирант – это нечто среднее между курьером и уборщицей, – остудил мой пыл профессор.

– Главное, чтобы мне было чем заниматься в ближайшие четыре года. У меня была бы цель.

– Да, цель – это очень важно. Но мне пора. Да, вот еще о чем я хотел бы спросить… – Профессор смущенно кашлянул. – Не могла бы ты поговорить со своей бабушкой, чтобы она приняла меня?

– Погадать?

– Ради бога, тише! Зачем же всем слышать?

– Малинка, ты что, знаешь хорошую гадалку? – выглянула из секретариата пани Чеся.

– Мою бабушку.

– Тогда запиши и меня, ладно? Вместе с паном профессором.

– Я еще не уверен, что пойду, – пробурчал профессор.

– Тут нечего стесняться, – защебетала пани Чеся. – Все великие этого мира ходили к гадалкам. Политики, диктаторы… О, простите! Я вовсе не имела в виду, что пан профессор… – Пани Чеся прервалась, ища подходящие слова. Но, видно, в голову ей ничего не пришло, так как она сменила тему: – Малинка, ты слышала про Пызяка?

– Да, что он разбился.

– Нет.

– Не разбился?

– Разбился, но я собиралась сказать не об этом. Поступили самые последние сведения. Сенсация. Жена доктора Пызяка привезла с Канар его останки, точнее сказать, то, что удалось собрать, а именно голову. Сделали вскрытие, даже не знаю зачем. Ну и все стало ясно.

– Что ясно? – заинтересовался профессор.

– Почему наш доктор Пызяк так обошелся с Касей и несколькими другими студентками. Потому что, мои дорогие, у него была опухоль, опухоль лобной доли мозга.

* * *

Ну не поразительно ли? Маленький вырост величиной с вишню может превратить человека в изверга.

* * *

В среду объявили результаты. Я прошла! И вдобавок мне назначили стипендию – целых 800 злотых. Яспер дал мне выходной, чтобы я оформила все бумаги в институте. Это прошло молниеносно, пани Чеся вручила мне аспирантский матрикул, и я отправилась в обход по библиотекам. Я продлила четыре читательских билета, записалась в две новые библиотеки. Научную я оставила на самый конец, учитывая сложнейший процесс получения там книг.