Я обнаружил «Леону» в десяти милях от предполагаемого курса. Чтобы убедиться, я снизился, включил посадочные огни и увидел ее название на борту. С палубы ответили пулеметными очередями.

Только две попытки. Это все, что у меня было.

Я сделал первый заход с кормы и сбросил бомбу. Оглянувшись, я увидел желтую вспышку и сильный крен судна, которое приняло на себя удар близкого разрыва. На палубе загорелись огни, забегали люди, и меня попытались поймать в луч прожектора, но не тут-то было.

Я набрал высоту и начал делать заход на сто восемьдесят градусов, когда вдруг почувствовал сильный рывок с левой стороны. Внутри у меня все похолодело. Далеко внизу вторая бомба бесполезно взорвалась в полумиле от «Леоны».

Какое-то мгновение я думал о таране. Но у меня не хватило на это смелости. В беспомощной ярости я кружил над «Леоной», проклиная свой потрепанный самолет и то, что я не проверил все сам. В последний раз я взглянул вниз. Но там что-то изменилось. Корабль остановился. Он сильно накренился и начал тонуть.

Первая бомба разорвалась совсем рядом, и старая обшивка корабля не выдержала. Черт возьми! Я... мы победили!

Я взял обратный курс, но не мог удержаться, чтобы не посмотреть назад. Я был уже высоко и далеко от «Леоны», когда она взорвалась. Никакой яркой вспышки. Никакого облака. Она, должно быть, была уже под водой, когда это произошло. Просто красивое разноцветное свечение, постепенно затухавшее по краям.

А завтра сейсмограф выдаст данные о странной подводной активности, рыбаки обнаружат большие косяки мертвой рыбы или счетчик Гейгера отметит повышенную радиоактивность. И это все.

Я обогнал язык урагана, который протянулся в сторону Флориды, и приземлился на ту же полосу. Шарон все еще ждала меня у ангара, ветер срывал с нее платье. С вышки подавали сигналы, чтобы я заруливал в укрытие, и навстречу мне ехал грузовик с включенными фарами. Я помахал руками, показывая, что сейчас буду опять взлетать, шофер прокричал что-то неинтеллигентное и развернулся.

Но двигатель начал барахлить, и я перевел его на высокие обороты. Я не смогу сейчас остановить его и пустить снова, если не залезу в него и как следует не покопаюсь. Старые поломки опять давали о себе знать, несмотря на работу, выполненную Чарли.

Я подрулил поближе к воротам ангара, где меньше дуло, заблокировал тормоза, выскочил из кабины и подставил колодки под колеса. То, что я делал, никуда не годилось, но выбора у меня не было.

Шарон бросилась мне в объятия и положила голову на грудь. Сквозь рев двигателя за моей спиной я прокричал, что все в порядке.

— Корабля больше нет. Мы сделали это. А теперь внутрь. Мне нужно еще позвонить. — Я взял трубку и начал набирать номер.

— Кому ты звонишь? — спросила она.

— Связному. Есть кое-что, в чем я должен быть уверен.

Голос, раздавшийся от двери, произнес:

— Ты можешь быть в этом уверен, Фэллон. Повесь трубку.

Мы оба обернулись.

Там стояла Лоис Хэйс, держа в руке пистолет. Я повесил трубку.

— Да, теперь я уверен, Лоис. Я знал, как меня нашли Дел Рид, Джонс и Смит — но не Андро Марсель. Ты была единственным человеком, который знал о мотеле «Парамаунт».

— Ты совершенно прав. Я сказала ему.

— Ты агент, Лоис?

— Думай что хочешь.

Ветер надрывно завывал. Ураган был совсем близко. Так же близко, как и смерть. Я проговорил:

— Слишком поздно, Лоис. «Леона» на дне, бомбы нет. Пропаганда — это мертвое дело.

— Разве? Я так не считаю.

Я подумал о пистолете Шарон, который был рядом со мной, в ее кармане.

Но Лоис Хэйс словно читала мои мысли.

— Нет, — сказала она нам обоим. — У васничего не получится. Абсолютно ничего.

Пытаясь потянуть время, я спросил:

— Как ты это сделаешь?

— Если ты думал об этом, то поймешь. Завтра в газетах появится статья, и мы все же выиграем. Жалко, что ты не сможешь ее увидеть.

— Какая статья?

— О том, как американский гражданин совершил акт неслыханной жестокости при содействии, помощи и участии правительственного агента этой страны и уничтожил невинное торговое кубинское судно, шедшее в нейтральную страну. Это будет мой рассказ.

— А что о нас?

— А вы, когда вас обвинили в том, что вы совершили, попытались захватить меня и мне пришлось вас пристрелить. Никто не будет отрицать этого. Да, Фэллон, ты проиграл. И тебе лучше умереть.

Она снова улыбнулась и подняла пистолет немного выше.

— Наружу, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно услышал выстрелы.

Она, не поворачиваясь к нам спиной, прошла в дверь, и мы последовали за ней.

Ногти Шарон впились мне в ладонь, но я крепко держал ее руку.

Слова Такка «Кто-то из нас еще остался» вспомнились мне.

Да, кто-то остался.

Мы оказались под ужасным ветром, песок впивался нам в лица. Я так же крепко держал Шарон и продолжал идти, Лоис шла спиной, готовая нажать на спуск. Мы шли вперед и шли, и нас было трое, трое тех, которые еще остались, — двое впереди и один сзади. И единственное, что мы слышали, — завывание урагана.

Пистолет поднялся, Лоис сделала последний шаг, и тут только по нашим лицам поняла, что мы все же победили. Кто-то из нас все еще остался, как сказал Такк, — двое впереди и один сзади нее.

Она закричала, попав под вращающиеся лопасти «мустанга», и превратилась в красную пену, которую, как туман, унесло ветром.