После школы Мэдди пришлось солгать еще раз, помимо того, что она уже скрыла кое-что от Гвен. Она попросила у Кевина свободный вечер, говоря, что они с Гвен решили поработать вместе над своими заданиями. Настала очередь Кевина проявить скепсис.

— Ты же терпеть не можешь работать в группе — сказал он, выкладывая на тарелку сандвич «рубен» и жареную картошку. — Ты в конечном итоге делаешь всю работу самостоятельно. Особенно когда участвует Гвен Мур.

— Я знаю, — отозвалась Мэдди, ее мысли понеслись вскачь. — Я просто подумала, что помогла бы ей. Если она не сдаст свои предметы в этом семестре, она не наберет достаточно баллов для выпуска. Она действительно волнуется.

Кевин глубоко вздохнул, внезапно почувствовав острою боль вины перед Мэдди. Он снял трубку с их старого телефона.

— Я позвоню Сьюзи и посмотрим, сможет ли она выйти на замену. — Мэдди поблагодарила его, стараясь излишне не показывать своего облегчения, и поспешила к дому.

Солнце садилось, и лучи света снаружи становились длинными и золотистыми, посылая ей новую волну цепенящего беспокойства. Она закрыла за собой дверь и заперла ее. Поднявшись наверх, она пошла по узкому коридору, направляясь в сторону своей комнаты с Кевином, пока не подошла к маленькому квадратному люку в потолке. Она протянула руку и потянула его. После некоторых усилий, люк со скрипом отворился, Мэдди развернула деревянную лестницу, которая была прикреплена к нему. Глубоко вздохнув, она поднялась на чердак.

В комнате под крышей было жарко, мирно и тихо. Она пахла старым деревом и крысиным пометом. Частички пыли, танцевали в воздухе, кружась в золотом луче света из окна. Как и в большинстве старых домов, чердак был большим и треугольной формы, и Мэдди обнаружила, что могла комфортно стоять там. Она огляделась вокруг. Под стенами стояли ряды картонных коробок, подписанных черным маркером. Более новые коробки лежали в беспорядке, их принесли сюда за последние несколько лет. На большинстве из них не было надписей, а некоторое даже не были закрыты и их содержимое вываливалось на пол. «Кевин с годами стал мягче», — подумала она с улыбкой.

До этого Мэдди только один раз была на чердаке. Это было тогда, когда Мэдди была еще маленькой девочкой, и она по-прежнему боялась каждого стука и звуков, которые издавал старый дом. Кевин поднял ее через люк наверх однажды, что бы она могла убедиться, что нет никаких монстров живущих над ее кроватью. Когда она огляделась вокруг, она не увидела никаких монстров, зато увидела кое-то другое. И теперь она пришла за этим.

Она отодвигала коробки в сторону, одну за другой, расчищая себе дорогу назад. Новые коробки были крепкими, в то время как старые были хрупкими и рассыпались в руках. Она должна была передвинуть их по полу, издающему раздражающий скрежет, от которого она съежилась как паук в поисках укрытия. Наконец она увидела ее. Ее сердце сделало небольшой скачок, поскольку она заметила коробку, отложенную далеко позади, помеченную единственным словом. «Регина». Ее мать. Кевин никогда не говорил много о ее родителях и к тому же он потерял почти все их вещи. Ее родители умерли, говорил он Мэдди, поэтому не стоит сохранять их вещи. Так что для нее было большим удивлением увидеть коробку в тот день, когда они с Кевином пошли на охоту, поэтому она о ней не забыла. Она передвинула ее на середину комнаты и открыла картонные закрылки. Старая упаковочная лента снялась почти без усилий. Она открыла коробку и заглянула внутрь. Драгоценности. Часы. Несколько старых книг. Гребень. Она достала все сразу и бережно разложила на полу чердака. Это было намного эмоциональнее, чем она ожидала. Здесь были вещи ее мамы. Мама Мэдди купила их. Прикасалась к ним. Они были частью нее… а теперь они были единственной частью того, что от нее осталось.

Через мгновение Мэдди обнаружила то, что искала. Это была стопка аккуратно сложенной одежды. Мэдди ощутила едва уловимый аромат духов, когда начала бережно раскладывать платья. Он был сладким и почему-то знакомым. Она выбрала и развернула кремовое винтажное платье с кружевным подолом, Откинулась назад и посмотрела на него в теплом освещении. У ее матери был стиль, вне всякого сомнения. Мэдди вытащила старое, потрескавшееся по краям зеркало, сбросила с себя шорты и сняла майку. Она осторожно надела платье и плавно застегнула молнию. Ткань плотно облегала ее изгибы, будто откуда-то помнила ее тело. Это казалось невероятным, но Мэдди была абсолютно права. У них с матерью был одинаковый размер. Она посмотрела на себя в зеркало, и у нее по рукам пробежали мурашки. Никогда прежде Мэдди не была так близка к своей матери. Едва сдерживая слезы, она разгладила ткань вдоль своего тела. Затем Мэдди взглянула на коробку и на небольшую горку из драгоценностей, которые она положила на пол. Она разглядывала украшения, пока не обнаружила ожерелье на золотой цепочке. Оно было сдержанным и элегантным. Она застегнула ее на шее. Она в последний раз взглянула на себя в потрескавшееся зеркало, потом сложила мамины вещи обратно в коробку и спустилась по деревянной лестнице.

Она проверила время. Было 7:52. Она пошла в ванную, где она нанесла тени, тушь и блеск для губ. Совсем немного, но вполне достаточно. Ее прическа была в порядке. Она чистила зубы, когда в дверь раздался звонок, заставив ее сердце застучать сильнее. Через небольшое окно ванной она могла услышать мурлыкание двигателя «феррари». Забежав обратно в комнату, она нацепила свою единственную пару туфель на шпильках и выудила из-под кровати черный клатч, который летом забыла Гвен. Затем глубоко дыша и крепко держась за поручни, она спустилась по лестнице к ангелу, который вежливо ожидал ее у двери. Когда Джекс увидел Мэдди, то набрал воздуха и открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл его, оставив свою мысль при себе.

— Снова привет, — наконец выговорил он. Мэдди посмотрела на почти что возмутительный вид Джексона Гадспида, стоящего у нее на крыльце. На нем был смокинг поверх рубашки с серым воротником, узкие джинсы и стильные классические кеды. Как и всегда, он выглядел так, словно сошел с рекламного щита. Его глаза были темнее, чем обычно, скорее кобальтовыми, и совершенно пьянящими. Мэдди собрала разбегающиеся мысли и постаралась поддержать светскую беседу.

— Привет — выдала она, и покачнулась на своих каблуках. — Со мной что-то не так? — выражение лица Джекса было непроницаемым.

— Мэдди, — сказал он тихо, — ты прекрасна.

Он протянул руку. Мэдди приняла ее и он отвел ее к машине. Они наполнили грохотом Гало Стрип, привлекая взгляды людей из ресторанов и бутиков, а также из очередей перед клубами. Мэдди чувствовала себя неловко. Она думала, знал ли Джекс насколько чуждым это все было нее. Нарядиться. Пойти на свидание. И она гадала, что означало это непроницаемое выражение его лица на крыльце. Может быть, он полностью поменял свое мнение о ней, когда проснулся этим утром? Вчера ночью не имело значения, кто знаменитый ангел, а кто официантка из ресторанчика Кевина. Но может быть сейчас все иначе, и у него было время подумать обо всем при дневном свете. Может, он жалеет обо всем, что произошло.

— Я действительно рад, что ты решилась пойти со мной сегодня, — наконец произнес Джекс.

— Да, — сказала Мэдди, играя с подолом ее платья. — Обычно я не делаю вещи, подобные этому.

— Знаешь, — начал Джекс, усмехаясь над ней, — они сфотографировали нас прошлой ночью.

Мэдди вспыхнула:

— Знаю, моя подруга, Гвен, показывала мне.

— Не волнуйся насчет этого. Мой представитель все уладила. — Джекс улыбнулся. — Сегодня ты с ней познакомишься.

Сердце Мэдди бешено колотилось.

— Кстати, какие у нас планы… на сегодня?

— О, это просто мероприятие. — Мероприятие? Ладони Мэдди стали влажными.

— И какое же мероприятие? — спросила она осторожно.

— Ну, это как — бы вечеринка, но это также часть моего Вступления в Обязанности. — Вечеринка. Даже хуже. Это слово также означало неизбежность другого слова — танцы. И Вступление? Мэдди задумалась, что случится, если она откроет дверцу и выпрыгнет из машины на дорогу. Продолжит ли Джекс движение и позволит ей уйти? Вряд ли.

Вопросы молоточками стучали у нее в голове. Кто будет там? Другие похожие на нее? И почему Джекс пригласил именно ее?

— Ты ведь не против, верно? — спросил Джекс, прервав ее панические размышления.

— Что?

— Ты не против? Что мы идем на вечеринку? — Мэдди прикусила язык.

— Угу, — солгала она и начала смотреть в окно.

Снаружи первые вечерние звезды мерцали в багряном небе. Джекс понизил передачу и повернул на бульвар Ла Ченега. Мэдди ощутила запахи натуральных, экзотических деликатесов, доносящиеся из ресторанов и кафе, в которых она не могла себе позволить питаться. Где-то под ними виднелись прожектора, пронизывавшие мягкий ночной воздух. Если она действительно собиралась это сделать, то обязана была преодолеть свое обычное невежество в вопросах, касающихся ангелов. Ей была нужна информация:

— И… это все в честь твоего вступления в обязанности? — робко спросила она.

— Угу, — кивнул Джекс. — Я и другие номинанты.

Мэдди колебалась, пытаясь не выглядеть полной идиоткой:

— Это когда ты станешь… — Мэдди остановилась, пожалев, что толком не слушала Гвен, хотя у нее было столько возможностей сделать это.

— … Ангелом-хранителем, — закончил за нее Джекс. Краем глаза он бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Ты вообще не следишь за ангелами, так?

— Не особо — сказала Мэдди, немного смутившись.

— Почему нет? — спросил Джекс, искренне заинтересовавшись.

— Наверно, я просто не понимаю этого. — Джекса это позабавило.

— Хорошо, я расскажу тебе. Это довольно легко. Я вступлю в обязанности как ангел- хранитель и затем архангелы назначат мне подопечного. — Мэдди обдумала его слова, затем посмотрела на Джекса.

— А почему ты не можешь выбрать? — Джекс нахмурился.

— Что?

— Почему ты не можешь выбирать, кого тебе защищать? — Джекс остановился. Эта мысль никогда не посещала его раньше.

— Я имею в виду, почему бы тебе не сказать: «Эй, а я думаю…» — Она посмотрела в окно и увидела вывеску «Уборщики Карлоса». — Карлос… довольно милый парень. Я собираюсь приглядывать за ним.

Джекс рассмеялся:

— Карлос?

— Ага, я имею в виду, какая разница. Я просто говорю, почему ты не можешь выбрать?

Джекс замер:

— Это не так работает, Мэдди. Это не так легко. Мы не можем спасать каждого. — Мэдди открыла рот, чтоб заговорить, но передумала. Она откинулась назад и скрестила ноги на вибрирующем сидении. Ей это казалось очень простым.

— А ангелы всегда были такими… важными? — Джек серьезно взглянул на нее, как будто действительно хотел ответить.

— Что ты имеешь в виду? Типо популярные?

— Ага, все внимание и тому подобное. — Неоновые огни Города Ангелов мерцали за окном, пока Джек вел «феррари».

— Ну, сначала были репортажи о наших спасениях в газетах, знаешь, типа «Сенсация! сенсация! Этим вечером ангел спас Карнеги!». Выпуски со спасениями разбирали как горячие пирожки. Потом пришло немое кино. Моя тетя Клара Гадспид, когда она была еще хранителем, ее спасения были известны во всем мире. Ее называли Жемчужиной Бессмертного города. Теперь она живет в Санта-Барбаре, но до сих пор может надрать мне задницу. В любом случае, потом было радио, потом кинохроники. Ты удивишься, если узнаешь, сколько ангелов стали популярными по радио. Потом появилось телевидение, спасения начали показывать, и довольно скоро запустили круглосуточную сеть. — Мэдди думала о безостановочном показе AКН, о том, как даже неангельские сети были заполнены тоннами отчетов об ангелах и шоу наподобие «Американской защиты». Джексон продолжил: — Теперь, когда есть SaveTube и Angelcam, любой может мгновенно увидеть спасение. Круто, да?

В глазах Мэдди появилась тревога.

— И у тебя есть, эта, Angel…

— Angelcam? — Джек мягко рассмеялся. — Нет, еще нет, они до сих пор тестируются и не были признаны комиссией, помнишь?

Они свернули направо, и прожекторы, которые Мэдди видела впереди, приближались. Вдруг в голову пришла ужасная мысль. Что, если это и было их назначением? С тревогой она осознала, что так и есть.

— А это…? — она сказала, приподнявшись и показывая вперед.

— О. Да, возможно, — ответил Джекс. — Волна адреналина накрыла Мэдди. Как она могла быть такой наивной? Это была не просто прогулка. Это была не просто вечеринка. Это было праздник Джексона Гадспида. Он должен был стать событием.

Мэдди смотрела на приближающуюся сцену с растущей паникой. Металлические баррикады сдерживали толпу фанатов по всей длине тротуара. Люди в костюмах с наушниками стояли на улице, управляя движением черных лимузинов, которые боролись за место на обочине около отеля SLS. Появилась красная ковровая дорожка, сжатая фотографами и журналистами. Везде мигали вспышки камер, пока один за одним прибывали восхитительные ангелы. Мэдди видела их, красивых и величавых. Ряды прожекторов залили сцену, стало так ярко, что Мэдди зажмурилась. «Как будто сияющий взгляд какого-то монстра», — подумала она. Монстра, который хочет съесть её. Люди с наушниками заметили «феррари» и показали, чтобы они проезжали. Милая женщина с наушниками на голове и планшетом в руках указала на свободное место на обочине, и Джек легко припарковался. Приглушенные крики девушек заполнили салон «феррари». Фанаты, фотографы и даже другие ангелы повернулись и ждали, когда откроются двери машины. Мэдди сидела в пассажирском сидении как парализованная. Она не могла заставить себя двигаться.

— Что не так? — спросил Джекс, его лицо было картиной спокойствия.

— Н-ничего, — заикнулась Мэдди, — я просто…

Она замолчала, когда увидела фотографа, держащего камеру над капотом машины и снимающего её. ПОУ! ПОУ! ПОУ! — щелкала вспышка.

— А, это? — Сказал Джекс, смотря на хаос вокруг машины так, как будто только что заметил. — Да, раздражающе, я знаю. Я бы хотел, чтоб папарацци нашли нормальную работу. Поверь мне, единственный способ справиться с ними — это игнорировать их. Просто будь собой, ладно? Они тебя полюбят.

Мэдди молча кивнула. Что еще она могла сделать? Для Джекса всё это не могло быть более обыденным. Для нее — более захватывающим. Или ужасающим. Джекс улыбнулся ей. Затем помощники открыли двери машины, и Мэдди Монтгомери вступила в свет.