АшОтр нашёл отца в гостиной родового манора. Он сидел в любимом кресле, комната была залита ярким светом электрических ламп из республики. На столе громоздились книги из самых разных областей, как будто отцу было всё равно что и зачем читать.

Юный маг вспомнил, как наткнулся на отца на площади в АшХашбаше перед правительственным дворцом. Глава дома «густой крови» лежал на мраморных плитах подобно брошенной кукле. Сначала АшОтр подумал, что он мёртв и в тот момент острая игла кольнула его сердце, но подбежав ближе, он понял, что отец жив, просто без сознания, видимо пережив мощнейшую ментальную атаку.

АшОтр помнил, как он замер на площади АшХашбаша склонившись над отцом, а за спиной у него стояли его товарищи из отряда сопротивления, а вокруг были боевые маги и простые горожане, с которыми они бились и которых убивали ещё только вчера. И которые убивали в ответ их.

Он стоял над отцом, чувствуя, как внутри борются две силы. Тот, кем он был — избалованным любимым сыном главы клана страстно увлечённом манящими идеями о новом мироустройстве. Тот, кем он стал — младшим лейтенантом в одном из отрядов армии сопротивления. Он остался жив в страшном бою, но что-то изменилось внутри.

Юный маг поднял отца и развернулся к соратникам ожидая от них чего угодно, от осуждения, до открытой ненависти. Но неожиданно для самого себя он встретил их одобрение.

— Позволь, я посмотрю, — предложила АшШана. Она была из другого отряда, частично разбитого и поэтому перешла к нему. Они удивительно быстро, как бывает только на войне, сошлись. Но что будет теперь, когда всё закончилось и, одновременно, АшОтр понимал это, всё только начинается? Смогут ли их начавшиеся во время войны и бродящей всегда неподалёку смерти отношения продолжиться в мирное время?

Он держал тело отца на руках. Подойдя вплотную к нему АшШана сосредоточилась, сканируя его. Её лицо, как всегда, когда она была чем-то занята, приобрело удивительно милое выражение.

Открыв глаза, АшШана сказала: — Он придёт в себя через несколько дней, но последствия ментального вторжения будут ощущаться ещё несколько месяцев. Повелитель не был аккуратен.

— Я должен отвезти отца в родовой манор, — сказал АшОтр и только потом подумал, что манор их дома в столице мог не уцелеть и тогда он привезёт отца к груде развалин.

Он посмотрел на АшШану и спросил: — Ты поедешь со мной?

Она помотала головой и его сердце закаменело: — Не сейчас. Если командир отряда и его заместитель одновременно исчезнут — начнётся такая неразбериха. А командующие офицеры землян повёрнуты на порядке и могут плохо подумать о нас. Я разберусь с делами и приеду позже.

Она приедет позже! Грудь АшОтра распирало, будто он проглотил воздушный шарик, какие до мятежа или, сейчас правильнее говорить, до войны с драконьей империей, за копейки пучок покупали у землян торговцы, чтобы потом перепродать в домене втридорога.

АшШана стояла рядом, практически вплотную. Их разделял только его отец, лежавший у него на руках. Такой грозный, такой властный, такой беспомощный сейчас, нуждающийся в помощи и заботе.

Вокруг были люди, ещё вчера находившиеся по разные стороны фронта. Гражданская война могла надолго, если не навсегда, разделить их. Могла остаться глубокой, плохо заживающей раной. Но война окончена! Они победили! Все они — так сказал вернувшийся Повелитель и его слова стали законом.

Они победили.

С тех пор как АшОтр привёз отца в родовой манор в столице домена, тот понемногу начал приходить в себя. К счастью их родовое гнездо не пострадало, если не считать того, что почти все слуги и члены дома разбежались кто куда и сейчас в большом, приличествующем древнему роду, дворце жили всего четыре человека. Сам АшОтр, его отец — всё ещё Глава дома и два отпрыска побочных ветвей дома. Благодаря этим двоим родовой манор встретил вернувшихся владельцев в целом и почти приличном виде. В ночь падения власти коллегии аристократов столицу захлестнула волна грабежей и погромов их опустевших домов, но грабители совершенно зря решили поживиться в пустом, как они думал, маноре дома «густой крови».

Запасливые родственники пустили незадачливых грабителей на ингредиенты, цена на которые постоянно возрастала с тех пор как идеи землян о «ценности каждой жизни» проникали в консервативное общество магов с молчаливого одобрения Повелителя.

— Отец, — позвал АшОтр.

Сидевший в кресле старый маг повернул голову.

— Я уезжаю, отец, — сказал юный маг, — уезжаю учиться в республику. Но не беспокойся, за тобой найдется кому присмотреть, обо всём уже договорено.

Губы АшОйлока растянулись в усмешке, а секунду спустя он засмеялся хриплым, каркающим смехом.

— Что такое отец?

— Ничего, просто мне пришло в голову, что весь этот мятеж, коллегия, война — всё было только для того, чтобы я изменил своё мнение, и ты смог поехать к чужакам, как давно этого хотел.

— Ты отпускаешь меня, отец?

— А тебе всё ещё нужно моё разрешение? — удивился АшОйлок и пожал плечами. — Тогда езжай. Аш-амоном изменился и скоро изменится ещё сильнее. Цвет старой аристократии вырезан. Кланы и дома потеряли власть. Но Повелителю и землянам понадобятся кто-то, на кого они смогут опереться, взамен старой аристократии и кому будут доверять. Поэтому вот тебе моё благословение. Говорят, ты на хорошем счету у землян и сможешь очень высоко взлететь, если всё сделаешь правильно. Сейчас, когда старые вороны сброшены вниз и на верхних насестах освободились множество мест, для этого самого подходящее время.

— Отец!

— Всё так же наивен, — покачал головой АшОйлок. — К счастью юность это не навсегда. Езжай сын, ты получил моё разрешение и благословение. А пока оставь меня одного. Благодаря нашему милосердному Повелителю, от долгих бесед у меня начинает болеть голова.

* * *

Тихо скрипнула входная дверь. Он вошёл в полутёмную прихожую, не зажигая света. Наконец-то дома.

Она ждала его, должно быть предупредил Рассвет или позвонили работавшие с ним учёные и безопасники. Просто стояла в полутёмной прихожей, освещённой только отблесками догорающего вечера, проникающими через окна в комнатах. Лица не видно, только силуэт.

С кухни пахло свежей выпечкой и ещё чем-то вкусным. Он совсем не хотел есть, поел, когда уезжал от безопасников, но теперь, видимо, придётся. Его ждали, это было прекрасно.

Первым не выдержал сын Иван. Он вырвался из материнских рук и бросился к Константу. Кто-то из тройки незримо присутствовавших в каждом доме, в каждой жилой ячейке, интеллектов включил верхний свет. И не пришлось касаться выключателя.

Яркий свет высветил лица Маты, Вани и самого Константа. Сын висел на нём, вцепившись в одежду, как будто боялся, что отец может исчезнуть, растворится. Но он никуда не исчезнет, он наконец-то вернулся домой.

— Папа, спроси у Рассвета, — сквозь слёзы и сопли потребовал сын.

— Что спросить?

— Спроси у него, он скажет, что пока тебя не было, я был настоящим коммунаром.

— Я знаю, что так и было, — согласился Констант, — мне не нужно спрашивать у Рассвета.

Мата поцеловала его и их поцелуй длился целую бесконечность, а когда он всё же закончился, Констант смущённо кашлянул и сказал: — Вообще-то я не один. У нас вроде как гости. Там, на лестнице стоит. Хотел сначала с вами поздороваться. Сейчас приведу.

Он открыл входную дверь и поманил худенькую девочку, робко и настороженно оглядывающуюся вокруг, словно пугливый зверёк.

— Это Номи, — сказал Констант. — Она оттуда и ей у нас всё в новинку. Когда предложили остаться в общежитии института, впала в истерику, пришлось взять с собой. Она поживёт у нас немного. Пока не привыкнет.

— Номи, — представил Констант, — это моя жена Мата и мой сын Иван.

— Привет, — буркнул сын. Он пытался незаметно вытереть набежавшие на глаза слёзы, но получалось не очень.

Но Номи смотрела не на него, а на Мату. Та присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне и сказала: — Здравствуй, Номи. Добро пожаловать в наш дом.

Девочка внимательно посмотрела на неё и вдруг сказала на языке землян, смешно и необычно расставляя ударения и проглатывая окончания некоторых слов: — Ты красивая. Ты жена Константа?

— Всё верно, — согласилась Мата.

— Я тоже его жена, — заявила Номи. Подумала и добавила: — Но ты не бойся, я согласна быть младшей женой!

Позже, когда дети уснули, а кухонная техника, негромко урча, домывала посуду, Констант оправдывался перед Матой: — Не мог же я оставить её там? Знаешь, какие у них порядки? Людоедские, честное слово. Хуже того, людоеды, по сравнению с этими драконолюбами просто сама вежливость и доброта.

Жена попыталась что-то сказать, но Констант продолжать кипятиться: — Я не мог помочь никому из них, из всех тех людей, кому не повезло родиться в империи драконов. Я почти никому не могу помочь, но хотя бы ей одной. Ни за что не простил себе, если бы не выдернул девочку оттуда, не забрал с собой.

— Это всё понятно, — сказала Мата, — но почему она называет себя твоей женой?

Констант отмахнулся: — Формальности.

— Ничего себе формальности!

— Ну, надо было придумать какое-нибудь основание, чтобы забрать её с собой. Рабы те же вещи, их бы взять не позволили. Пришлось сказать драконолюбам, что хочу на ней женится. Не удочерять же мне её было, в самом деле!

Мата улыбнулась: — Лет ей хоть сколько, многожёнец?

— Даже не начинай, — попросил Констант, — знаешь сколько я наслушался подобных шуток, пока учёные пополам с безопасниками в карантине держали? Поживёт у нас пару дней, привыкнет. Потом переедет в детский дом при какой-нибудь школе. У Номи никакого образования, она даже считать умеет только до двадцати. Ей учиться надо. А сколько ей лет она и сама не знает. Около четырнадцати, я так думаю.

— Что ты за человек, — вздохнула Мата, — как в новый лепесток попадаешь, так сразу жену находишь.

— Когда это я жену…, -пожевав губами, Констант счёл за лучшее не продолжать тему.

Протянув руку, Мата взъерошила ему волосы. Константу очень не хватало этой простой, незамысловатой ласки любимого человека.

— Хотя бы признала меня за старшую, значит с пониманием, хорошо.

— Постой, ты это серьёзно? — удивился Констант.

Мата пожала плечами: — У моего отца было две жены, а сколько наложниц уже не помню. Они постоянно менялись, я плохо запомнила.

— Средневековое варварство!

Она рассмеялась и снова взъерошила ему отросшие волосы.

— Я пошутила, — улыбнулась Мата. — Номи ещё ребёнок, причём совсем дикий. Ей учиться и учиться надо. А если захочешь завести вторую жену, то мы тебе подберём кого-нибудь получше. Человек ты большой — целый инженер и заместитель директора института. Да за тебя, любимый, кто угодно с радостью пойдёт даже младшей женой.

— Дикарка, — проворчал Констант. — Туземка!

— Аборигенка, — подсказала Мата и шумно вздохнув впилась в губы Константа поцелуем, крепко, до боли. — Никому тебя не отдам, ты весь только для меня одной.

* * *

Где-то на большой Луне, в своём кабинете в подземном городе работал координатор лунной республики. Он внимательно изучал ранее бегло просмотренные документы из новой республики. Хроника не случившейся войны. Ведь по краю прошлись, по самому краю.

Приобрели нового союзника в лице драконьей империи, хотя это такой союзник, что разговаривая с ним, стоит держать под рукой импульсную винтовку. Общественное устройство империи отвратительно и античеловечно, но здесь пока ничего невозможно сделать. Империя совсем не то же, что домен Аш-амоном, уже практически вошедший в состав республики. Империя и больше и мощнее. Во всех смыслах мощнее. Уйдут века, чтобы изменить её и это такая задачка, за которую пока даже не понятно с какого конца браться.

Да уж, союзничек. С голодным волком в одной яме безопаснее, чем с таким союзником, но выбирать не из чего. Лучше уж иметь империю в союзниках, чем воевать с ней. Опять же: враг моего врага… С такими «друзьями» и врагов не надо. Но ведь они всё равно есть эти враги — сообщество Тар, с которым республикам никогда не ужиться, никогда не простить уничтожения прекрасной Земли. Другие сообщества, империи и домены из центральных и «периферийных» миров.

Информация требует многократной проверки, но теперь известно, что можно открывать порталы между мирами с помощью техники. Можно обычного человека сделать паранормалом. Главное знать, что это в принципе возможно, а товарищи учёные рано или поздно разберутся как именно. Желательно, конечно, раньше, а не позже. Он возьмёт эти вопросы под личный контроль.

Плохо, что засветили «стимулятор». Теперь его уже не спрятать и ставки в игре неизбежно повысились, а сама игра стала жестче. Хотят земляне или не хотят, но придётся влезать в «высокую политику» центральных миров и доказывать, что они способны защитить свои интересы. Средневековые феодалы-паранормалы правящие в центральных мирах признают только силу и, по их мнению, лишь сильный может иметь собственные интересы, удел слабого подчиниться. Значит, придётся раз за разом, снова и снова, доказывать, что земляне сильны. Пока, наконец, не дойдёт до самых тугодумов.

— Координатор, — мелодичным голосом позвала интеллект Октябрина. — Вы просили известить, когда тяжёлый транспорт «бурлак» с последним блоком новой орбитальной станции успешно закончит набор скорости и ляжет на устойчивый курс к красной планете.

Работавший с электронными документами мужчина свернул голографический монитор и помассировав глаза привычно поинтересовался: — Положение ранее доставленных к Марсу блоков новой орбитальной станции стабильно?

— Они находятся на устойчивой орбите, — подтвердила Октябрина. — Как только будет доставлен последний блок, можно будет переходить к финальному этапу сборки промежуточной станции на орбите Марса. Время полёта «бурлака» составляет семь с половиной месяцев. Две трети этого времени придутся на торможение. Согласно плану, все прочие работы по монтажу ранее доставленных на орбиту Марса блоков к этому сроку должны быть завершены.

— Работы не выбиваются из сроков? — уточнил Координатор.

— Идут с опережением, — в голосе искусственного интеллекта слышалась улыбка, — после того как Зелиновский пригрозил лично подтягивать отстающих, отставания по срокам больше нет.

— Не зря его называют «лучшим монтажником солнечной».

— Он обижается, когда его так называют и начинает некультурно ругаться, — уточнила Октябрина.

— Зелиновский что-нибудь просит?

— Просит прислать стажёров-паранормалов взамен тех, что у него забрали. Говорит, что те, кто могут в невесомости летать без помощи реактивного двигателя скафандра и передвигать предметы взглядом, не прикасаясь к ним — прирождённые монтажники.

— Скажи, пусть лучше учит нашу молодёжь работать руками, а не ждёт, когда ему иномирных волшебников в подчинение дадут, — посоветовал Координатор и спросил: — Есть изменения по состоянию главы новой республики?

— Ранее замеченные положительные тенденции закрепились. Диктатор новой республики явно идёт на поправку.

— Это просто прекрасно! — обрадовался Координатор за своего бывшего ученика. — Пусть скорее встаёт на ноги, нас ждёт очень много работы.