Пустые земли между чащобами предков и степью.

Конец четвертого дня пути.

Дагаркхал Наносящий Много Ран -- вождь союза племен Лесов Заката.

Бег... Бег... Бег... Бег сквозь чащу.... Бег по стволам упавших деревьев... Бег, когда мышцы устали и просят пощады, но все равно бег... Хищная кошка с клыками как сабли прыгает с высоты -- в воздухе ее встречает копье, у земли второе, на земле топор отрубает ей голову, но ни что из этого не прерывает бег... Стадо кабанов едва успевает убраться с пути 3-х сотен воинов, а вдалеке удирает стайка косуль, и те, и другие -- вкусное мясо, но ничто не может остановить бег, и мясо удирает на своих ногах... Бег... Прямо на пути ''пасти'' (боевого отряда) встает шош -- покрытый иглами зверь размером с большого медведя: ''пасть'' не останавливаясь обтекает его с двух сторон, летят тяжелые копья. Полсотни охотников ненадолго отстанут от основного отряда -- вытащить копья и нарезать мясо ровно на 300 истекающих кровью полос. Вскоре они догонят ушедшую вперед ''пасть'', копья вернутся к владельцам, а мясо пойдет по рукам -- продолжается бег... Сотни блестящих от пота тел скользят сквозь притихший лес, и смерть ждет всякого кто в станет у них на пути, не по злобе, не из-за голода, не ради добычи, просто ничто не должно остановить стремительный бег к цели... Бег -- раз в два часа отмеченный духами шестипалый шаман-карлик, которого несут на руках двое бегунов, читает заклинания выносливости, раз в девять часов каждый воин делает глоток зелья из особой берестяной фляги, раз в сутки каждая десятка воинов имеет право отстать, сделать стыдные дела и догнать ушедшую вперед ''пасть'' -- такой бег продолжается четвертый день подряд, и три ночи без сна уже позади... Ничто не может остановить или замедлить личную ''пасть'' великого вождя... Бег... Бег... Бег...

Восемь месяцев назад великого вождя Дагаркхала одновременно посетила милость богов, и случилось великое горе: радостью стало рождение сына у молодой недавно взятой в род жены, а горем -- исчезновение сразу двух старших детей, наследника и его сестры-близняшки. Горе отравило великую радость и погрузило потерявшего детей молодого отца в сумрак и боль неизвестности. Лучшие следопыты, преданные друзья, сильнейшие шаманы -- все пытались выяснить судьбу пропавших детей -- не сумели, и великий вождь не знал радоваться ли ему, что холодные тела его детей так и не смогли найти или горевать от того, что дочь и сын останутся без достойного погребения, а сам вождь так и не узнает над кем свершить жестокую месть.

Бег... На пути ''пасти'' возникло неожиданное препятствие -- болото, которого судя по меткам не должно было быть, или по крайней мере не было здесь год назад. Невеликое болото, но обходить его много часов, возможно даже полдня. Приказ вождя и ''пасть'' пошла напрямик! Шаман прочитал заклинание, воины издали одновременный боевой рык, и в воду полетели подожженные комки трав -- болото вскипело сотнями спешащих убраться прочь змей и других тварей, ну а тех кого не отпугнули ни рык, ни заклинание, ни тлеющие травы прикончили копья и топоры воинов, что ловко запрыгали по не успевшим сгнить древесным стволам. Воины прыгали со ствола на ствол, как мяч перебрасывали друг другу недовольно верещавшего шамана, били копьями вниз, пробивая шкуры не пожелавших уйти тварей, иногда 2-3 воина спрыгивали в мутную воду, и топоры заканчивали работу копий. Бывало и твари лезли наверх, тогда брошенное умелой рукой копье или даже два прикалывали рычащие, не желавшие умирать тела к древесным стволам, а воинам не приходилось спускаться по пояс в грязь для того чтобы обагрить топор. ''Пасть'' прошла болото без потерь, лишь оставив в нем три десятка копий, но ничего -- не зря каждый из воинов нес с собой по два копья. ''Пасть'' вновь набрала скорость, безостановочный бег продолжался...

Четыре дня назад неожиданно ожил полу-заброшенный ''круг голосов'' на границе пустых земель и через такой же ''круг'', но в главном поселении сильнейшего племени союза передал удивительные вести: оказывается детей вождя похитила одна из банд пустых земель, затем банда перешла дорогу клану Красного Дракона, была им уничтожена, и теперь клан желал вернуть детей обеспокоенному отцу. Сообщение передал отпущенный Драконами пленник-изгой, член другой банды, так же разбитой этим малоизвестным в чащобах кланом. Если бы все зависело от измучившегося неизвестностью отца, то он немедленно бросился бы за своими детьми, тем более Драконы установили жесткий срок -- 10 дней, 4 из которых отпущенный пленник добирался до ''круга голосов''. Но даже такой могучий вождь как Дагаркхал не мог решать все в одиночку, и целый день был упущен зря. Ну как зря? Собрался совет старейшин племени и целый день, хотя с другой стороны всего лишь день, решал как племени поступить. Сперва старейшины обсудили все что племени было известно о Драконах, неожиданно оказалось, что знали старейшины не так уж и мало: не самый большой клан из разных изгоев эльфийского и орочьего народов, но сильный и богатый, прославившийся удачной войной в Гоблинских горах. Немалую славу клану приносил и его Глава -- в отличие от большинства членов клана не эльф и не орк, а представитель почти вымершего народа фейри. Но не расой был знаменит Глава Драконов, а тем что единственный из ныне живущих сумел убить бога. Потом умудренные опытом старцы пытались понять, что Драконы могут потребовать за детей их вождя, обсуждали не может ли сообщение быть ловушкой и Драконы тут вовсе не причем, а в условленном месте вождя встретит засада враждебных их союзу племен или тех же бандитов. Один из старейшин сообщил о ходивших последние месяцы слухах из пустых земель: будто бы от обитавших там банд изгоев перестали приезжать торговцы, а вместо них прибежали немногочисленные беглецы, что с ужасом в глазах рассказывали о золотом стяге с красным драконом на нем и о смерти, что повсюду сопровождала этот стяг. За тот день было сказано немало слов и произнесено несколько страстных речей, и в конце дня под бешеным напором вождя родилось решение: вождь и его личная ''пасть'' из 300 лучших бойцов союза отправится сперва к передавшему сообщение ''кругу голосов'', а затем к условленному месту, ну а старейшины соберут столько воинов, сколько сможет, успеет за пять дней выделить союз племен, и через пять дней эти воины последуют по следам личной ''пасти'' вождя. Не прошло и часа как вождь и его богатыри-герои выступили в поход, и начался БЕГ...

Бег... На пути у ''пасти'' оказалось небольшое становище изгоев. Дозоры изгоев успели поднять тревогу, и личную ''пасть'' вождя встретил наспех сбитый строй из 6 с лишним сотен воинов-мужчин.

Карлик-шаман сказал несколько слов -- вокруг воинов союза возникла сиреневая пленка, и уже летящие стрелы отскочили от нее как от каменной стены.

Пришло время копий и топоров, время неравного боя и пусть изгоев было в два раза больше, неравного именно для них, ведь против них сражались лучшие воины союза сорока племен и вождь этого союза -- лучший воин среди них всех.

Дагаркхал послал копье в голову врага, не глядя на результат послал и второе, отклонил прилетевшее уже в него копье щитом, увернулся от метательной палицы, отбил другую щитом, а затем ворвался в строй врагов, закрутившись в нем несущим смерть вихрем... Удар топором -- нога прочь! Взмах щитом -- вспоротый отточенной кромкой живот! Тычок навершием топора -- одним врагом меньше, а на коротком острие некоторое время болтался кровоточащий язык! Снова лезвие -- упала сжимавшая меч рука! Опять лезвие -- хрипящий воин с разрубленным по вдоль хребтом не может больше сражаться! И снова безжалостное лезвие топора -- рассеченное бедро! Щит -- начисто снесенная челюсть! Топор -- заточенный крюк прорвал кожу, вырвал ключицу и несколько ребер! Щит -- от могучего удара враг улетает прочь, сбив по пути еще двоих! Топор -- перерубленное у острия копье! Щит -- и новый вскрытый от ребер до ребер живот! Топор -- раздробленный обратной стороной локоть! Вождь по имени Наносящий Много Ран оставлял за собой действительно МНОГО РАН, но сам не получал ни одной!

Не отставали от своего вождя и другие воины: вот могучий Кургхат, тот кто не смог бы ходить, если бы надел на себя клыки всех убитых им чудовищ, разрубал врагов напополам, в отличие от вождя он не наносит ран -- каждый его удар нес смерть; вот стремительный Хайклан, чьим именем пугают детей в так называемых цивилизованных городах, змеей стелится по земле и никому еще не удалось отразить его всегда неожиданный, подлый и внезапный нижний удар копьем; вот благородный Тикхал, младший брат вождя второго по силе племени союза, спешит будто боится куда-то опоздать и срубает уже шестую голову в скоротечной схватке. Каждый воин из личной ''пасти'' вождя немногим уступал этим троим -- изгои были обречены.

Стальные зубы безжалостной ''пасти'' перемололи всех, не пожалев ни воинов, ни женщин, ни детей -- через несколько минут за спиной у удалявшейся ''пасти'' осталось не разграбленное становище, горы мертвых тел и немногие живые из тех, кто не мешал движению, не кричал, не путался под ногами и не пытался сражаться, а с самого начала неподвижно и тихо-тихо лежал на земле. Бег продолжался...

Два дня, всего два дня, нет не так, день, ночь, день и половина ночи понадобилось Дагаркхалу и его воинам чтобы преодолеть путь, который в обычное время занимал не меньше десяти полных дней, и достичь окраины пустых земель, того самого ''круга голосов'', откуда пришла полная надежды весть. Встретивший вождя изгой подтвердил свои слова, передав вождю послание от сына, то что знали только отец и сын и не мог знать посторонний, конечно мальчишку могли пытать, но в сердце отца ярким пламенем вспыхнула надежда. Дагаркхал наградил изгоя браслетом со своей руки, правом вернуться в чащобы предков и жить на землях союза, а ''пасть'' продолжила свой бег, все дальше и дальше углубляясь в пустые земли.

*

''Круг голосов'' -- общая система связи варварских племен на континенте. Каждый ''Круг'' -- немалых размеров постройка, сложенная из диких или слегка обтесанных камней, крыша из неошкуренных стволов деревьев, сверху обычно земля, бывает на ней растет мелкий лес. Единственный длинный вход-коридор приводит в центральный зал, где стоит единственный же предмет -- каменный постамент с полностью очищенным от мяса черепом живого существа наверху. По всей окружности зала находятся входы в небольшие камеры, в камерах так же не густо с обстановкой -- единственное грубое, мутное, почти не пригодное к обычному использованию зеркало из слюды. В зависимости от размеров ''Круга'' камер от десяти до ста. Каждый ''Круг голосов'' имеет собственное уникальное имя, а каждая камера номер. В черепе на постаменте живет дух -не дух, нежить-не нежить -- в общем созданное с помощью магии существо, существо способное только на одно -- устанавливать связь с подобными ему созданиями. Желающий использовать силу ''Круга'' должен подойти к черепу, положить руку на гладкую кость и четко произнести название того ''Круга'', с которым он хочет установить связь, произнести свое имя и имя того, с кем он хочет говорить. Если нужный абонент присутствует на той стороне, огнем полыхает номер над одной из камер, соответственно полыхает номер над камерой на той стороне, и желающие пообщаться могут не только поговорить, но даже увидеть друг друга. Если же желающего поговорить никто не ждет, можно оставить сообщение служителю ''Круга'', обычно молодому ученику шамана, реже калеке, который живет милостью тех, кто использовал силу места. Ученик или калека не дает лесу и глупым лесным тварям проникнуть в помещение, принимает сообщения, следит за чистотой внутри и разумеется следит за сохранностью черепа.

*

Бег... Трехсотенный отряд бежит четвертый день и второй не по своей земле: вождь спешит, боится не успеть, ведь восемь из отведенных десяти дней уж прошли, он не знает что сделают с его детьми Драконы когда срок истечет, а потому все подгоняет и подгоняет воинов и себя. Бег...

И вот она наконец заветная цель -- холм посреди открытого пространства между двух дубрав и изгиба реки. Воины смогли попадать на листву и отдохнуть -- зелья зельями, заклятья заклятьями, но беспрерывный четырехдневный забег дался нелегко каждому из них. Лишь вождь и несколько его ближайших соратников не последовали примеру остальных, а осторожно прокравшись к краю принявшей ''пасть'' дубравы, внимательно уставились на то, что открылось их глазам....

Любой взгляд сразу же приковывал к себе укрепленный на вершине холма флагшток -- широкое полотнище с расправившим крылья красным драконом на фоне золотого солнца трепетало на ветру. Дагаркхалу стоило больших усилий немедленно не бросится вперед и лишь стиснутое до хруста древко знало, как близко он был к способному погубить и себя, и детей, и верных воинов поступку. Но вождь не зря стал вождем -- он все-таки совладал с собой и, разжав посиневшие пальцы, продолжил смотреть... пока только смотреть. Помимо флагштока невысокий и пологий холм уродовало шесть жердяных платформ, что торчали из него как козырьки, на каждой из платформ находилось не меньше двух вооруженных луками людей. Нет, не людей, гораздо хуже -- эльфов, а ведь каждая из платформ могла принять до двадцати стрелков. 120 стрелков-эльфов -- страшная сила, способная заставить считаться с собой даже личную ''пасть'' вождя. Если бы вместо эльфов были люди, а у его воинов большие щиты, то еще можно было бы о чем-то говорить, но у них есть только легкие щиты из двух слоев кожи -- в прямой атаке на открытом месте 120 эльфов перестреляют их за пару минут. Вождь с надеждой взглянул на шамана -- мудрый карлик без слов догадался, о чем хочет спросить его вождь, и отрицательно покачал своей большой головой:

-- У них не меньше восьми магов и 3-4 друида, все друиды сильнее меня -- я не смогу сделать проход, - шаман имел в виду живую стену, что окружала воинский стан. - Маги тоже сильнее -- я не смогу защитить вас и от стрел. -

-- А что ты можешь!? - несколько грубовато спросил вождь, его можно было понять -- его дети, его кровь, вот они, только руку протяни, но он все так же не может прижать их к груди.

-- Я могу сказать, что кроме живой стены есть и еще ловушки в земле перед ней, везде кроме двух мест, где можно пройти, одно из них выводит к реке. Могу сказать сколько там эльфов: их не 120 как ты решил по количеству платформ, а не меньше 300 (шаман посчитал всех: эльфов-стрелков, спецназовцев, игроков) и почти столько же людей и других (заготовки-кавалеристы, заготовки-универсалы, орки-игроки, фейри, Белки).

Вождь едва не застонал -- призрачный шанс отбить детей силой исчезал-растворялся с каждым словом шамана, а значит детей придется выкупать и надеяться, что названная Драконами цена не окажется непомерно велика. Между тем задетый тоном вождя карлик продолжал:

-- Могу сказать, что твои дети точно там (Дагаркхал встрепенулся при этих словах), они живы, здоровы и им не причиняют боль. И еще, я могу сказать, что те кто в лагере знают что мы здесь, и МЫ на опушке, и вся ''пасть'' в лесу. -

-- Удивил, - пробормотал один из сотников. - Это ведь ЭЛЬФЫ -- конечно они знают. -

Дагаркхал кивнул на мудрые слова, смирил свой гнев и поблагодарил шамана, а затем задумался, и никто не посмел побеспокоить его в этот момент -- он ведь не только вождь, но и отец и ему, и только ему, решать как все произойдет.

-- Я пойду к ним и буду с ними говорить, - через несколько минут принял единственно верное решение вождь. - Вам, - вождь взглянул на друзей и шамана, - ничего не предпринимать, даже если меня убьют или будут пытать. -

-- Но как же так? - немного по-детски спросил Кургхат и непроизвольно почесал абсолютно лысую испещренную шрамами голову.

-- Может напасть ночью? - деловито спросил сотник, что сказал мудрые слова про эльфов.

-- Нет! - запретил вождь и повторил: - Ничего не делайте и будьте настороже -- эльфы сами могут на вас напасть. -

-- Я прослежу, - кивнул шаман и задал вождю вопрос, не мог не задать: - Ты надеешься договориться? -

-- Да, между нами нет крови -- им не за что лишать меня жизни, ни меня, ни моих детей, а если я буду мертв или попаду к ним в плен, никто не заплатит им выкуп -- в союзе выберут нового вождя, и он обязательно отомстит за меня и моих детей. -

-- Отомстим, обязательно отомстим, не сомневайся, брат, - положил руку вождю на плечо Кургхат. - Нас будет больше чем листьев в этом лесу, и никакие луки, никакие маги не помогут им избежать нашей мести! -

-- Я знаю, - вождь улыбнулся идущим от сердца словам и встал, - пойдемте к остальным -- я буду с ними говорить. -

Спустя полчаса вождь лишь с двумя воинами эскорта вышел на открытое место и медленно без угрозы направился к лагерю Драконов: вот он достиг живой стены, вот стена расступилось перед ним, вот сомкнулась за ним и двумя сопровождающими -- потянулись казавшиеся вечностью минуты и часы. ''Пасть'' застыла в напряженном ожидании, закатил глаза шаман, пытаясь расслышать сказанные за щитами и живыми стенами слова, а где-то далеко-далеко собиралось ополчение Лесов Заката.

Около трехсот километров к югу от города Ожившей Бабочки, условная граница между степью и лесостепью.

Сотенный отряд степных орков.

Старый битый жизнью и сталью орк привстал в седле, пытаясь увидеть край-конец болота, в которое превратился когда-то вполне проходимый лес, и не увидев желаемого, грузно хлопнулся обратно в седло. Сплюнул в жидкую грязь под копытами коня (скорее даже под брюхом), подумал, выругался на семи известных ему языках, сплюнул еще раз и поворотил узду.

Сотнику было обидно: по всему выходило зря он загнал своего Огонька в вонючую грязь, осторожно объезжал многочисленные коряги и подозрительные места, проверял дорогу перед собой копьем, постоянно ожидая нападения различных тварей, обычных обитателей таких вот болот, напрягал глаза и... все это оказалось впустую -- дорогу он так и не нашел. Без малого 20 лет тому назад он и несколько сотен воинов из его клана преследовали в этих самых краях обнаглевшую банду: бандиты забыли кто они есть, угнали табун и убили двух пастухов. Расплата была неотвратимой: сброд из изгоев и короткоживущих людей не долго радовался похищенным коням -- те кого прикончили сразу отделались легко, другие умирали много дней. Судьбу навлекшей на себя месть банды разделили четыре соседних, а так же местные лесовики-данники всех пяти банд. Орк облизнулся давнему воспоминанию: он тогда хорошо позабавился не меньше чем с полусотней мягких и визжащих баб, аж натер кой-какие места, заодно привез домой целый мешок мехов. Рабов орки не брали -- какой толк с лесовиков, тем более лесовиков-людей в степи? Мужчины не выдержат дорогу до рабских рынков, женщины не смогут выносить детей. Что же касается нынешнего болота, то раньше на этом месте рос хороший, светлый и главное легкопроходимый верхами лес, за ним отличный заливной луг и ручей со сладкой, вкусной водой -- прекрасное место для временной стоянки, даже ужин можно было подстрелить в том же лесу. А что теперь?! Мерзкое болото, через которое никак не получится пройти даже пешком, не то что провести больше 2-х сотен коней.

Всхрапнул уставший и недовольный конь -- орк, забыв о собственных чувствах, тут же припал в седле и несколько минут уговаривал коня потерпеть, гладил гриву, обещал отмыть запачканную шкуру при первой возможности, нежно трепал по ушам и губам и как аванс будущих благ скормил жеребцу кусочек соленого сухаря. Ласка и забота хозяина утешили Огонька, и конь, тяжело вздохнув, продолжил путь, с хлюпаньем переставляя вязнувшие в грязи копыта. Через полсотни метров коню стало полегче: закончилась вода, осталась только грязь, а еще через полсотни метров под копытами застелилась нормальная трава.

На окраине болота сотника ждали: молодой, очень молодой, но талантливый шаман, в недавнем прошлом ученик, и его сестра из девушек, что избрали путь воина, а не хранительницы домашнего очага.

-- Только ухмыльнись, щенок! - думал сотник, выбираясь на сухое. У молодого шамана был повод ухмыляться: не более получаса тому назад он предупредил командира о том что болото не пересечь, но знавший эти места сотник решил ''умыть'' мальчишку, а получилось, сам выставил себя дураком. - Ну?! - сотник с нетерпением ждал что-то вроде ''А я говорил'' и в нетерпении поглаживал обернутую человеческой кожей рукоять.

Молодой шаман не позволил себе даже тени ухмылки и вообще старался поменьше смотреть сотнику в глаза: как и всякого юношу из народа орков его воспитали в почтении к старшим, да и знал он таких стариков (его учитель был таким же), потому бывший ученик не сомневался, стоит ему показать свою радость, как тут же на спину опустится плеть и не важно шаман он не шаман, опустится в любом случае, может и не один раз. Сестра шамана не хуже брата контролировала свое лицо.

-- Молодец, - неохотно буркнул сотник, проезжая мимо парочки, - ты правильно увидел болото. - Трехсотлетний орк, 9/10 жизни которого прошла в походах, умел признавать свои ошибки.

Молодые орки поворотили коней и последовали за сотником. Только у него за спиной они обменялись улыбками: молодой шаман был доволен собой, а его сестра радовалась за брата.

Тем временем на опушке превратившегося в болото леса творилось духи знают что...! Без малого сотня молодых горячих юношей и девушек, для которых это был первый поход, развлекали себя как могли: пара десятков устроили скачки, пытаясь выбросить друг друга из седла на полном скаку; вдвое большее число образовали круг, внутри которого звенели мечами в шутейном поединке; не утерпевшие до ночного привала парень и девушка наслаждались молодостью и здоровьем в ближайших кустах, а не меньше пяти зрителей (три парня, две девушки) увлеченно наблюдали за происходящим, стоя в седлах. Сотник быстро навел порядок и смог наконец по назначению использовать плеть, досталось всем: и тем кто должен был присматривать за заводными лошадьми, и дозорным, и нетерпеливым любовникам, и зрителям их любви, и победителю поединка на мечах, и его противнику, и тому кто принимал ставки, и вообще всем, кто подвернулся под горячую руку. Молодежь стоически перенесла наказание -- заслужили, и через несколько минут, когда отряд отправился в обход непроходимого леса, наказанные шутили и смеялись наравне со всеми.

Сотник с отеческой любовью наблюдал за весело перешучивающейся и гогочущей молодежью, его подпорченное задержкой настроение неуклонно росло, он вспоминал себя в их годы и словно сам молодел телом и душой. Совсем скоро юные орки узнают азарт битвы, убьют первых настоящих врагов, возьмут первую добычу, испытают непередаваемый экстаз победы, насладятся-позабавятся с пленниками и пленницами, познают чувство абсолютной власти над ними и в то же время прочувствуют боль от ран и потери товарищей, поймут что такое настоящая ярость, оценят необходимость дисциплины в бою -- они станут воинами, и все их нынешние детские дурачества сразу станут не важны.

Час спустя сотник смог полюбоваться на причину и источник болота -- огромная плотина-бурелом перегородила путь лесной реке и пустила ее вспять и вокруг. Старый орк не сошел с ума чтобы лезть, тем более посылать своих подопечных в жуткое переплетение корней, стволов и веток, а потому отряд продолжил путь, но сперва спешившийся орк внимательно осмотрел несколько пеньков, а также составлявших бурелом стволов и покивал сам себе, увидев на древесине пусть и старые, но явственные следы топора. Еще полчаса и изуродованный лес закончился, сотня поворотила коней, скользя по глубоко втиснутому меж лесов участку родной им степи...

Крик! Воин и конь провалились под землю!

Крик! Кричит красавец конь под ничего не понимающим орком! Всадник едва успел соскочить с упавшего на бок и забившегося от дикой боли скакуна! Из переднего копыта что-то торчит, и бьет струей кровь!

Молодые орки растерялись, вертя во все стороны головой, но рык сотника привел их в чувство: воины успокоили напуганных коней, появились луки, на тетивы легли стрелы. Между тем шаман пытался найти врагов, а спешившийся сотник подбежал к бьющемуся в припадке коню и его столбом застывшему рядом хозяину. Звонкий хлопок ладони по затылку привел юношу в чувство, и он достал щит, прикрывая склонившегося над конем старого орка. Конь уже не бился, а дрожал и на своем конячьем языке жаловался на боль в передней правой ноге. Командир сотни внимательно осмотрел глубоко сидевший в конской ноге кол, бросил взгляд на ямку, что осталась после него, поцеловал коня в глаз, в губы, сказал тому на ухо несколько успокаивающих слов и... одним внезапным отточенным ударом кинжала прервал мучения коня. Сотник держал голову коня пока тот окончательно не затих, ласково перебирая его гриву, попросил у него прощения, а потом другим, резким, громким, злым голосом приказал всем спешиться и внимательно смотреть под ноги.

-- Вокруг нет никого кроме неразумных зверей, - сообщил подошедший шаман. Сотник кивнул, он и сам это понял -- если бы засада, уже летели бы стрелы.

Командир отряда вытер кинжал о гриву коня, встал и внимательно глядя себе под ноги отправился к тому месту, где раздался первый крик. Чутьем опытного воина он уже знал что там увидит, но все равно не смог сдержать яростного рыка, глядя на пронзенные кольями мертвые тела -- шестнадцатилетний мальчишка и четырехлетка жеребец больше никогда не поскачут по степи.

Обидная, горькая потеря не смогла парализовать волю опытного воина, и меньше чем через час он, стоя у погребального костра, размышлял о том что произошло, о том, что обнаружилось после обыска окрестностей, и решал что сотне делать дальше. Яма-ловушка и стоивший коня кол оказались не одни -- нашлись еще три подобные ямы и 6 десятков коварно спрятанных в высокой траве кольев. Помимо них обнаружили просто выкопанные, но замаскированные ямки, способные сломать ногу неосторожно наступившему на невидимую опасность коню, а для тех кто попытался бы объехать опасный участок по лесу, имелась утыканная кольями колода на веревках. Тяжелая колода со страшной скоростью падала с высоты и легко могла смести трех всадников зараз. Еще на старого сотника бросилась змея, вроде бы и обычная змея, только вот такие змеи уместнее были дальше к югу, а не здесь, впрочем могла и приползти -- змею орк поймал на копье. Так же как и молодые воины сотник рвался отомстить тем, кто устроил такую подлость, но его сильно обеспокоило КАК была организована ловушка, ведь устроили ее не конкретно против их отряда, а против любого кто пришел из степи, и если учесть сотворенное из леса болото и рукотворный бурелом, то возникало много вопросов...

За время вынужденного простоя орки успели многое: устроили погребальный обряд товарищу, разделали добитого сотником коня (не пропадать же мясу), закопали ноголомные ямки, вытащили колышки-ловушки из земли, а затем... не поехали вперед по очищенному пути, вместо этого старый орк отвел сотню назад и повел ее параллельно лесу за уходившим в глубину бандитской территории участком степи. Чем дальше тянулся многокилометровый лес, тем больше хмурился орк -- его подозрения обретали плоть: значит верны слухи и у этих мест появились новые хозяева, которым не очень по душе незваные гости из степи и в отличие от разрозненных банд у них есть силы, чтобы претворить свое желание в жизнь.

-- Посмотрим! - яростно оскалился старый воин. - Мальчишку я вам не прощу! Кровью умоетесь и не помогут вам все ваши подлые ловушки! - Сотник твердо решил отомстить, заставить нынешних обитателей этих мест, кто бы они ни были (по слухам эльфы), заплатить цену кровью. - Ага! - внимательный, опытный взгляд заметил кое-что интересное в глубине изуродованного упавшими стволами леса, и сотник поднял руку останавливая отряд.

Получивший приказ Огонек замер каменной статуей, а его хозяин встал в седле, вернее на седло, не спеша достал лук, выбрал стрелу с широким наконечником, глубоко наклонился вперед и, поставив левую ногу между конских ушей, тщательно прицелился, а затем спустил тетиву. Пущенная умелой рукой стрела исчезла в переплетении корней и кустарника у самой земли... в то же самое мгновение хлопнул взведенный когда-то самострел! Короткий тяжелый болт с ржавым, но вполне еще годным железным наконечником безобидно вонзился в толстый ствол дуба.

-- Ну вот, что и требовалось доказать, - злорадно оскалился довольный собой командир, - ловушка для тех, кто полезет разбирать завал, и разумеется она не одна. -

Взмах руки и сотня продолжила свой путь вдоль завала. Ехали орки долго, почти полтора часа, а затем наткнулись на новый язык наступавшей на лес степи.

Орки спешились и повели коней на поводу, копьями проверяя землю и траву перед собой. Старались воины не зря: уже знакомые вкопанные колья и ямки, незнакомые конструкции из трех связанных вместе кольев с обожженными на огне наконечниками, растянутые меж двух штырей веревки в траве, а одну девушку напугал и вовсе неожиданный зверь -- присыпанный землей тугой капкан перекусил древко копья (орки встретили пять таких капканов -- два стальных взяли с собой, три из дерева разломали). Примерно через десять минут впереди идущих атаковали полезшие из земли корни -- смертельная ловушка для одного или двоих и легкое развлечение для сотни мечей. Корни порубили, а пострадавшему от ядовитых шипов воину шаман дал выпить исцеляющего зелья. Через несколько минут опасный участок остался позади, и вновь усевшиеся на коней орки продолжили свой путь.

Казалось бы все вновь стало по прежнему, по крайней мере так решила молодежь, вновь сначала робко зазвучали шутки и смех, орки и орчанки зафлиртовали и завыделывались друг перед другом, заспорили сколько они убьют врагов когда начнется бой, захвастались еще даже не взятой добычей, но старый орк в отличие от них был напряжен и собран, собран был и ехавший рядом с ним шаман. Прошел час, прошел другой, но сотник ждал и не ослаблял внутренней готовности, вслед за ним не ослаблял готовности и шаман, хотя надо сказать, полному энергии и желаний парню было не легко отказаться от участия в забавах сверстников (и сверстниц).

Молодой шаман не зря равнялся на умудренного жизнью командира -- когда из густого орешника вырвался рой пчел, с пальцев шамана мгновенно сорвался огненный шар и тут же еще один в орешник, внутри которого скрывался улей. Реакция шамана спасла сотню от больших неприятностей -- вместо яростного роя долетели всего несколько пчел, больших и злых пчел размером с кулак. Доспехи спасли воинов, а вот коням досталось и, прежде чем плети и мечи сбили на землю злобно гудящие мохнатые шары, восемь лошадей получили больнючий укус, а одна кобыла и вовсе целых три. Схватившую тройную порцию кобылу спасти не удалось, но остальным коням шаман сумел помочь, и все вроде было хорошо, но сотню сегодня словно преследовал злой рок, и вскоре две новые беды обрушились пчелам во след: отпущенные попастись кони нажрались отравленной травы, а на решившую проинспектировать кусты девчонку напал скелет с мечом. Впрочем если сотню и преследовал рок, то и кто-то из богов был сегодня на их стороне: всего две лошади пали от отравы, ну а девчонка как и все орки в походе отправилась делать стыдные дела в доспехе и с оружием, так что сумела продержаться до подхода помощи.

Старый орк не захотел оставаться в проклятом месте ни одной лишней минуты и, сразу как покусанные кони смогли бежать, повел сотню вперед и прочь. Теперь проняло и молодежь: обозленные и едва вновь не лишившиеся товарища воины были злы и держали стрелы на тетивах. Ну а сотник наоборот расслабился (по крайней мере внешне) и скакал в седле с отсутствующим лицом. На самом деле старого орка мучили нехорошие предчувствия -- ему не хотелось вперед, а еще он запомнил сколько времени прошло с тех пор, как отряд миновал промежуток между двумя участками леса, и еще он считал, считал время.

Прошел час, начался второй -- сотня почти замерла: кони шли шагом, передовые воины во главе с сотником свесились в седле и практически рыли носом землю, остальные держали стрелы на тетивах. Но все-таки первым угрозу заметил шаман, гортанным выкриком и выброшенной рукой указав на поросший лесом холм. Через минуту из-за него выскочил конный отряд. Шаман снова уберег сотню от неприятностей -- если бы всадники вылетели полностью неожиданно, в них конечно сразу полетели бы стрелы, а так орки и главное их командир были готовы и потому не нашпиговали стрелами пятерых дозорных другой орочей сотни.

-- Плохие места, - через двадцать минут жаловался сотнику старый друг, товарищ по многим походам и десяткам битв. - Все родники или засыпаны, или загрязнены, или отравлены -- на одном таком я потерял пятерых коней. Всюду бурелом -- не проехать. Во всех местах, где можно устроить стоянку, растет отравленная трава и ловушки. На переправе через реку какие-то твари вкопали колья и привязали веревочные петли ко дну -- у меня погибло 7 коней: три утонули прежде чем успели перерезать петли, четыре напоролись грудью или вспороли брюхо о колья. Да еще парнишка едва не погиб когда нырял -- конь врезал копытом по голове, хорошо оказался из племени Лунного Коня -- у них у всех от рождения прочные черепа без мозгов, но все равно едва-едва обошлись без потерь. Плохие места! -

-- Да, - согласился со старым другом сотник. - Двадцать лет тому назад ничего похожего не было. Ты заметил как расположены ловушки? -

-- Заметил, еще бы не заметить: полоса, за ней можно проехать и расслабиться и снова полоса, но если увидишь удобное для стоянки место, то знай: почти наверняка там есть что-нибудь гадкое, как минимум отравленная трава. -

-- Кто же такое наворотил? - озвучил давно мучивший его вопрос сотник, задал скорее себе чем находившемуся с ним в равном положении соратнику. - Для эльфов слишком мудрено и мало магии, для людей слишком умело, но это точно не бандиты -- не хватит ума и сил. Ты вот откуда шел? - неожиданно задал он вопрос.

Старый друг подробно описал маршрут своей сотни и все ее мытарства, сотник кивал, вспоминая знакомые места.

-- А я думаю это все-таки эльфы -- не совсем, но похоже на них, - поделился своими соображениями второй сотник. - Я слышал в больших людских городах юго-востока живет много эльфов-изгоев и изначальных, и снежных, и лесных. Они сбиваются в отряды и сражаются за тех кто им платит, а еще принимают к себе всех: людей, гномов, хопешей, гремлинов и даже дроу. Представляешь эльфы сражаются плечом к плечу с дроу?! Куда катится наш забывший старые обычаи мир?! Бывает и наши изгои (орки) тоже вступают в подобные отряды. -

-- Считаешь что такой отряд или несколько таких заняли место бандитов? - задумался над словами друга старый орк. - А знаешь, возможно ты прав: тут пахнет эльфами -- такое знание леса и подлых ловушек, пахнет людьми -- не все ловушки лесные, например, я вот вспомнил, похожие колючки из трех связанных шипов я встречал только у людей, пахнет нашими изгоями-- тем кто размещал ловушки подсказали, как мы ходим в поход и как нанести нам наибольший ущерб. -

-- Проклятые выродки! - яростно оскалился друг сотника. - Мы вырвем им кишки и привяжем к вырванным кишкам их дружков-эльфов -- пусть побегают в одной упряжке! -

-- Так и будет, - улыбнулся сотник. - Интересно сколько всего таких полос? -

-- Мы пока прошли две как и вы, наш лагерь как раз перед третьей. -

-- А почему не на той стороне? - удивился сотник. - Ах да! Ты ведь говорил, мало мест пригодных для стоянки. -

-- Не в этом дело, - поморщился друг, - пошли покажу. -

Сотники неторопливо миновали отдыхающий лагерь, вышли за его пределы и через пару десятков шагов подошли к поросшему ромашками полю.

Старый орк сморщившись кивнул -- конечно же поле располагалось между двух участков леса и любой кто путешествует верхом предпочел бы проехать здесь, а не лезть меж деревьев.

-- Смотри, - хозяин стоянки метнул подобранный по пути камень прямо в цветы и не сдержал улыбки, когда его друг дернулся всем телом, увидев судьбу мгновенно исчезнувшего с поверхности булыжника. Некоторое время по ''ромашковому'' полю (на деле страшной колдовской трясине) ходили круги, а затем ловушка приняла свой прежний невинный вид.

Сотники поговорили о том о сем, решили пока действовать вместе: отряды пройдутся вдоль полосы ловушек на запад и восток и поищут более-менее проходимый путь, потом вернутся на место общей стоянки, поделятся тем что нашли, переночуют и завтра поутру воспользуются лучшим из найденных путей. Сказано сделано, не прошло и десяти минут как сотни разошлись каждая своим путем.

Через два часа сотня повернула назад, старый орк был доволен: они не только нашли удобный проход, но и сумели без потерь очистить его от ловушек. Сотник спешил, через три часа начнется солнце-закат и пока дает светило желательно достичь лагеря, позаботится о лошадях, может даже помыть их в ближайшей реке, ну и самим отдохнуть и поесть при свете дня. Инстинкт подсказывал ему не раскладывать обычные ночные костры, и сотник собирался последовать редко подводившему его чутью, именно поэтому так важно было достичь стоянки до темноты. Уже на подходе внезапно и страшно застонал шаман и чуть не вывалился из седла, благо скакавшая рядом сестра успела ему помочь.

-- Чего там у тебя?! - недовольно спросил у шамана сотник и осекся, увидев белые без зрачка глаза и будто вываленное в муке лицо. Он не раз видел подобные лица прежде и знал насколько бесценны бывают слова, что изречет впавший в транс шаман. - Говори! -

-- Вторая сотня все без одного мертвы, - не своим голосом прошептал-пропел шаман и снова едва не упал с коня. Руки сестры и сотника поддержали безвольное тело. - Тот кто жив, сейчас испытывает сильную боль, его спрашивают, - продолжал вещать шаман, пытаясь нашарить руками что-то невидимое и задевая сотника по лицу.

-- О чем его спрашивают?! Кто?! - старый орк, не обращая внимания на залезавшие в глаза и уши пальцы, встряхнул неожиданно легкое тело, пытаясь получить ответ.

-- О нас, - из последних сил прошептал шаман и потерял сознание.

Сотник действовал быстро и так, как велел ему опыт многих десятков как удачных, так и неудачных походов: шамана привязывали к седлу уже на скаку -- тот еще трюк, но сестра и несколько помощников справились; на ходу же всем лошадям скормили вымоченный в особом зелье сухарь -- сильное и опасное для лошадей средство, но усталость лошадей мгновенно прошла и как минимум десять часов им не будет страшна любая скачка. Ну и разумеется к стоянке сотня не пошла, наоборот развернулась и по своим собственным следам вернулась к ближайшему пересекавшему путь ручью, а затем, вытянувшись цепью, сколько можно неслась по его руслу.

Несмотря на зелье сотник не гнал лошадей во весь опор, а выбирал путь с умом, отдавая предпочтение низинам, балкам, подножьям холмов и укрытым со всех сторон лесом местам, и лишь когда сотня выбиралась на степной простор, орки пускали лошадей в карьер, пытаясь скорее достичь менее открытого места. Повинуясь все тому же инстинкту, старый орк не повел сотню по проторенному ей пути, туда где сотня пересекла вторую линию ловушек (пчелы, скелет, отравленная трава), вместо этого сотня мчалась к реке, к той самой реке, переправляясь через которую друг сотника потерял семь лошадей. Но и тут многоопытный орк схитрил и срезал путь, увидел удачный глубоко вдававшийся в реку косогор, вспомнил про через чур крутой, но вполне преодолимый берег на той стороне, который он видел пять минут назад и, сделав остальным знак ''Делай как я!'', бросил своего Огонька к краю косогора, сотня беспрекословно последовала за своим вождем....

Орки на конях или кони под орками летели в воду с обрыва, с шумом разбивали водную гладь, выныривали, одинаково отфыркивались и мощно и умело загребая копытами устремлялись вперед, течение было им в помощь. Хаштра (степные оркские кони) -- злые в бою и скачке, невероятно сильные, неприхотливые и удивительно выносливые привыкли и не к такому, к тому же зелье совершенно отбило у них страх и болевые ощущения, так что ни один из коней, даже заводные, не испугался прыгнуть с высокого обрыва, а потом выгребать на самую середину реки. Орки, все как один помогали своим коням в воде и в то же время каждый из них твердой рукой урожденного наездника направлял своего скакуна к нужному берегу реки.

Через пару минут показался подъем, и кони без понуканий устремились к нему, вскоре они уже не плыли, а брели, сначала по грудь, потом по брюхо, потом по бабки, а потом лошади начали вылезать на берег и с трудом подниматься по крутому склону вверх. Своеобразный пляж-подъем оказался не слишком велик, и в воде перед ним возникла давка, но стрелы ударили не в скопище всадников и лошадей в воде, а в тех кто уже поднимался наверх...

Первая же стрела чиркнула сотника по шлему, не пробила сталь, но вышибла из него дух -- старый орк повис на боку коня, мертвой хваткой вцепившись в луку седла.

Вторая, третья стрелы убили коня под почти вскарабкавшейся на вершину обрыва оркой! Ловкая девушка успела соскочить с уже мертвого скакуна, и тот кубарем покатился вниз, едва не подрубив ноги трем карабкавшимся за ним коням. Хаштра, именно хаштра, а не их всадники каким-то чудом сумели увернуться и избежать столкновения, но неизбежно съехали вниз, мешая подъему остальных.

Четвертая стрела убила заводную лошадь в воде -- у несчастного животного взорвалась голова, а по телу пошли страшные гнойные нарывы, запах которых заставил шарахнуться остальных.

Пятая стрела тюкнулась в щит за спиной у одного из орков -- щит из трех металлов (сталь, олово, бронза) достойно выдержал удар, хотя и обуглился как щепка над костром.

Шестая стрела пролетела мимо и безобидно воткнулась в землю, на мгновение вспыхнула ярко-рыжим огнем и тут же погасла.

Седьмая убила: стрела насквозь пробила одоспешенного орка, тот выгнулся дугой, открыл рот для крика и... разломался на куски как треснувший на морозе кувшин. Дико заржал конь и так же упал -- на боку у несчастного животного открылась щель, внутри которой блеснул красный лед. Самое ужасное -- промороженный насквозь конь был еще жив и страдал.

Восьмая стрела чиркнула по набедренному доспеху девушки-воина, оставила пламенеющий след и зашипела в воде.

Девятая со звоном сломалась о наплечник... Десятая -- очередной заводной конь... Одиннадцатая -- снова щит, не такой прочный как первый, но под щитом был полный стрел колчан, а под колчаном доспех... Двенадцатая пришпилила бедро вскрикнувшего орка к седлу... Тринадцатая вновь упала в воду -- река унесла голубоватую льдину по течению... Только теперь орки начали отвечать, одна проблема -- они не видели откуда летят стрелы, а потому пускали свои можно сказать в пустоту. Застонал и начал приходить в себя сотник. А еще всем без исключения оркам почему-то очень хотелось спать (если бы не зелье, лошадям тоже бы хотелось).

Тем временем, несмотря на обстрел, орки один за одним продолжали подниматься по круче вверх, количество тех, кто уже наверху и все еще внизу, почти сравнялось.

Новая стрела убила коня и опять в самом конце подъема! Снова ловкая всадница сумела соскочить, поднимавшийся рядом парень протянул ей руку, девушка приняла и вспрыгнула в седло позади него и... получила стрелу в спину, через секунду другую, но лишь крепче вцепилась в парня.

Гроздь стрел барабанной дробью прошлась по ругающейся конной толчее -- к невидимым стрелкам на том берегу явно пришла подмога. Тем не менее весьма скромный результат: несколько раскуроченных щитов (один из них горел, другой сгнил, третий лопнул от холода), очередной убитый под всадником конь, распотрошенная седельная сумка, сломанный прямо в руках у лучника лук, попорченное зазубренным наконечником седло и... в общем-то все. Сотник мотал головой и почти пришел в себя, пришел в себя не только сотник -- на несколько мгновений очнулся шаман: взмах руки и от воды пошел молочный пар, что скрыл подъем, а так же весь берег реки внутри себя.

Шаман вновь впал в забытье, но окончательно пришел в себя сотник: старый орк приказал прекратить лупить в белый свет как в копеечку и всем сосредоточиться на подъеме. Вражеские стрелы продолжали прилетать, но в своем большинстве стегали воду или втыкались в землю, правда такой вот слепой обстрел смог отнять еще трех лошадей: двух заводных убили обычные зазубренные стрелы, а вот в круп солодовой кобылы под седлом попала очень необычная стрела -- вся задняя часть несчастной лошади превратилась в пыль.

Бум! Не стрела, а что-то другое со страшной силой ударилось в землю и осыпало сотника и его коня комьями земли.

Бум! Вновь удар в землю между двух поднимавшихся всадников, кони храпят от изумления, но понукаемые седоками продолжают карабкаться вверх.

Плюх, бум! Невидимый удар пришелся в воду у берега, еще секунду назад там был всадник, ведущий на поводу двух заводных коней.

Бум! Бум! Бум! Каждый раз удары приходятся мимо и достают лишь землю, а орков осыпает лишь комьями земли.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Враги бьют по уже пустому берегу, а сотня тем временем оставила реку за спиной и летит от нее прочь.

Сотник вновь положился на чутье и не повел сотню к расчищенному пути, а повел к другому тоже расчищенному, но от которого не вели их следы (место, где в ловчей яме погиб мальчишка и его конь). На этот раз орки дали волю коням и больше часа вихрем неслись вперед, пытаясь оторваться от наступавшей на пятки погони.

*

Орки не зря жертвовали будущим здоровьем своих коней -- через 15 минут погоня (20 спецназовцев и 8 игроков, плюс петы) перебралась через реку. Петы мгновенно взяли след, а бандитские лошадки с большой примесью хаштра в крови не намного уступали в скорости оркским коням. Кстати, чутье не подвело старого сотника -- за отринутым им проходом беглецов ждал рейд игроков (маг, убийца и два воина) и десять эльфов-стрелков, а так же мины в земле.

*

Орки дружно взвыли, как нитка в игольное ушко входя в свободный от ловушек проход, впереди была степь, а значит спасение, лишь сотник не поддался общей эйфории, он сумел заставить молодежь задержаться на несколько секунд и только потом нырнуть в степной простор. Чем же орки занимались эти несколько коротких секунд? Использовали все свои зажигательные стрелы и подожгли лес и степную траву, приволокли бревно-ловушку и бросили его на пути преследователей. Как последний штрих, когда орки уже устремились в степь, сотник прямо на скаку подбросил высоко в воздух небольшой круглый и плотный мешочек из кожи, развернулся в седле и пустил стрелу так, что острое как бритва лезвие вспороло кожу в наивысшей траектории полета -- из закрутившегося мешочка щедро повалила красноватая пыль. Ну а старавшийся не дышать сотник пришпорил коня изо всех сил и молился чтобы ветер не подул на него. Вскоре на землю упала темнота.

*

Игроки и спецназовцы не испугались огня, а магия помогла принудить лошадей, но именно огонь помешал заметить утыканное кольями бревно, как результат -- питомец повредил лапу и полетели кубарем двое коней, подминая сидевших на них игроков. Но все это оказалось ерундой по сравнению с тем, как сыграл развеянный сотником порошок из похожего на мяч мешочка: ВСЕ кони разом взбесились и сбросили седоков, питомцы, выхаркивая кровавую пену, покатились полными боли клубками...

Игроков и спецназовцев уберегли многочисленные амулеты и не менее многочисленные бафы, уберегли от отравления, а вот последствиями жестких падений и иногда прилетавших вдогонку копыт стали переломы рук и ног. В итоге никто из спецназовцев не погиб, удалось вылечить всех питомцев и сохранить пять коней, но остальные коняшки сдохли или разбежались по степи -- погоню пришлось прекратить.

*

Сотник сильно рисковал -- ночная степь опасное место, но тем не менее он гнал воинов всю ночь, постоянно меняя направления и путая следы. Вскоре оркам повезло и они наткнулись на свежий след дикого табуна, несколько часов шли по нему, а затем очнулся шаман, и сотня покинула вытоптанную тысячами копыт ''тропу'', пару километров шаман затирал за ними след, затем у него пошла носом кровь, и он вновь потерял сознание.

Лишь под утро старый орк прекратил безумную скачку. Неприметная балка приняла усталый отряд и нет, орки не смогли сразу отдохнуть, тем более поспать, а долго, несколько часов прошагивали лошадей, вытирали с них пот, поили, хвалили, говорили с ними, но все равно половина коней умерла. Орки оплакали не только спасших их коней, но и еще одного из своих, последнюю жертву неудачного похода: словившая спиной две стрелы девушка все-таки умерла, пена на губах и лопнувшие сосуды в глазах не оставляли сомнений -- яд.

*

Эта сотня оказалась одной из трех сумевших вырваться обратно в степь, одной из трех из двенадцати сотен и единственной потерявшей так мало бойцов. Всего три погибших воина -- практически ничто по сравнению с тем, что было у остальных. От другой вырвавшейся сотни осталось всего 11 бойцов: орки этой сотни также сумели прорваться в ночную степь, но загнали ВСЕХ лошадей, а потом три месяца добирались до своих пешком (за время пути потеряли еще двоих). От третей сотни и вовсе осталось четверо, и они сумели сохранить коней, но... вновь не всегда справедливая судьба -- израненным оркам на усталых лошадях встретилась ''небольшая'', голов этак тысячи в три, орда степных троллей. А вообще всем трем вырвавшимся сотням сказочно повезло, ведь в отличие от тех кто не вырвался они так и не увидели в небе грифонов, а значит у них был шанс.