Сражение

Старк Ричард

Часть вторая

 

 

Глава 1

— Смотри, — сказал Келайто.

Он только что отдал О'Харе деньги, и теперь все четверо стояли, наблюдая, как парень перекидывает сумку через запертые ворота “Острова развлечений” и перебирается через них. Затем он спрыгнул по другую сторону ворот, схватил сумку и исчез.

— Слышу сирену, — сказал Бенниджио.

Келайто прислушался.

— Близко, — подтвердил он. — Едут сюда.

— Нам лучше уйти, — предложил Бенниджио.

Уловив в его голосе тревогу, Келайто подумал, что Бенниджио обязан его охранять, но вслух не произнес ничего. Не перед полицейскими же.

О'Хара тоже нервничал, глядя на конверт в своей руке и, по-видимому, желая, чтобы поблизости оказался выдвижной ящик, куда можно было бы его запихнуть.

— Что касается нас... — начал было он.

Келайто сердился, когда возникала паника, потому что она мешала правильно оценивать ситуацию.

— Это касается не вас, а нас, — перебил он. — Они могут заявиться, словно в туфлях на резиновой подошве, и все ради парня, который спрятался на “Острове развлечений”. Пойди послушай, что говорят по радио.

— Хорошо, — ответил О'Хара и побежал к патрульной машине.

Данстен, второй полицейский, пошел вместе с ним. Келайто заметил, что, прежде чем включить радио, О'Хара сунул конверт в отделение для перчаток.

Машина с сиреной пронеслась мимо, по улице Абелард, очень близко от патрульной машины, проехала немного дальше и остановилась. Послышался вой и других сирен.

— Мне это не нравится, Кел, — сказал Бенниджио.

— А мне не нравится, что ты выходишь из себя при виде полицейских, — отрезал Келайто. — Возьми себя в руки.

— Но деньги у меня, — сказал Бенниджио, ударив себя в грудь. — Ты знаешь, что будет, если меня поймают.

— Такого парня, как ты? Просто наденут на тебя наручники. Ты здесь потому, что можешь позволить себе рисковать, я же не могу. Держись, Бенни! Еще ничего не случилось.

Келайто подошел к кассе и посмотрел направо, откуда появился парень с сумкой. Там, на перекрестке у забора, лежала на боку машина, рядом никого не было. Когда услышал, как открылась дверь патрульной машины, вернулся назад. Вышедший из машины О'Хара выглядел взволнованным и сказал:

— Банда напала на бронированный автомобиль как раз около бейсбольного парка. Тот, должно быть, один из них.

— Их машина не завернула за угол, — сказал Келайто, — перевернулась там. Ты еще не сообщал об этом?

— Еще нет.

— Так сообщи диспетчеру, — сказал Келайто, — будто видел, как он вылез из разбитой машины, пересел в другую и поехал по улице Брауэр, после чего ты потерял его след.

О'Хара не понял.

— Зачем это?

— Как ты думаешь, что у него в сумке?

О'Хара был поражен.

— Понял, — сказал он.

— Дошло? — спросил Келайто.

О'Хара понял. Келайто понимали все, кому он подсказывал, так как он был прирожденным лидером. Ему исполнилось тридцать восемь, и он точно знал, что еще до пятидесяти будет править всем городом. Главный теперь Лозини, но он стареет и по многим вопросам считается с мнением Келайто. Он пока еще занимается оплатой услуг, что входит в обязанности администратора, но через несколько лет станет слишком важной фигурой для такой работы. И когда получит повышение, то Лозини наверняка согласится с его кандидатурой как своего преемника. Он выжидал терпеливо. Давно убедился, что талантливый потенциальный руководитель не должен раздражать нынешнего главу, который не любит, чтобы его окружали те, кто только и метит на его место. Не у одного парня с превосходными способностями карьера оказалась необычайно короткой только потому, что он поторопил своего начальника. Келайто никогда такой ошибки не сделает. Он в самом деле терпеливо ждал, не торопился попасть туда, куда все равно попадет, а те наверху, особенно Лозини, заметили его терпение и потому не волновались.

Пока О'Хара разговаривал по рации в патрульной машине, Келайто сказал:

— Бенни, соедини меня по телефону с Лозини.

— Конечно, Кел, — ответил Бенниджио.

Он был молод и возбудим, но в основном с ним было все в порядке. Пошел к “линкольну”, сел на заднее сиденье и начал набирать номер.

О'Хара вышел из патрульной машины очень расстроенный.

— Начальство велело нам организовать погоню, — сказал он.

— Так организуй.

— А как с ним? — О'Хара кивнул в сторону входа в парк.

— Побудет там, — ответил Келайто. — Знаешь ведь, выбраться не сможет.

— Ты не пойдешь за ним без нас? — О'Хара явно волновался о своем куске пирога.

— Я и шагу не сделаю без блюстителей закона, — ответил Келайто. — Ваша форма сослужит хорошую службу.

— Мы освободимся в шесть.

— Мы будем здесь.

О'Хара все еще колебался, беспокойно глядя через дорогу на парк аттракционов, затем пожал плечами и сказал:

— Конечно. Но вам лучше начать действовать.

— Хорошо.

О'Хара заторопился к патрульной машине, а Бенниджио вылез из “линкольна”, крикнув:

— Готово, Кел!

Келайто подошел к “линкольну”.

— Следи, — чтобы он не вышел, — сказал он. Сел на заднее сиденье и захлопнул дверь. Краешком глаза увидел, как патрульная машина выехала на улицу Брауэр и повернула налево. Он поднял трубку телефона и сказал: — У телефона Келайто.

— Подожди минутку мистера Лозини.

У секретарши легкий английский акцент. Все правильно. Пожилой преуспевающий Лозини может позволить себе секретаршу-англичанку. Возможно, и он, Келайто, когда-нибудь захочет поважничать. Но только не тотчас, когда займет руководящее кресло. Первые несколько лет руководитель должен вести себя скромно и тихо, словно один из многих. Терпеливый не показывает свою силу до времени.

— Кел? — По голосу нельзя было сказать, что Лозини пожилой человек, он говорил твердо и уверенно. Таким и был на самом деле. — Что-нибудь стряслось?

— Да. Но нечто хорошее. — Он кратко рассказал Лозини о случившемся. — Мы останемся, пока О'Хара с приятелем не вернутся, затем войдем в парк, и они законным образом изымут деньги. Парень, разумеется, попытается бежать.

— Сколько там денег?

— Не знаю, но ограблен бронированный автомобиль, а на таком мелочь не возят.

Помолчав, Лозини сказал:

— Если не можешь сделать все тихо, лучше отступись.

— Хорошо.

—Ты понимаешь, сейчас ситуация несколько запутана, так что нам нужно быть осторожными.

— Знаю, — сказал Келайто. — Поверьте, я знаю, что делать. Если возникнут затруднения, прекращу операцию.

— Молодец. Помощь нужна?

— Нет. У него только сумка.

— Послать на помощь надежных ребят? — снова спросил Лозини.

— Конечно, — теперь уже согласился Келайто.

— Пошлю троих. Какие-нибудь пожелания?

— Только не Рино и не Талаймезо.

Лозини рассмеялся.

— У тебя неплохая голова на плечах, Кел, — сказал он. — Позвони, когда все закончится. Если будет еще не поздно, поужинаем вместе и обо всем расскажешь.

Келайто знал, как Лозини гордится своей стряпней. В ней, право же, нет ничего особенного, но он считал ее превосходной, и приглашение на ужин было большой честью, поэтому Келайто сказал:

— В таком случае закончим рано, и у меня появится аппетит.

— Договорились, Кел. Посылаю ребят.

 

Глава 2

Данстен ужаснулся.

— Джо, — сказал он, — это совсем другое, далеко не то же самое.

— Большие деньги, — ответил О'Хара. — Только наша часть побольше суммы, переданной мне Келайто в конверте.

Над головой выла сирена, О'Хара сидел за рулем, и они мчались за выдуманным грабителем по улице Брауэр.

— Джо, а ты понимаешь, что нам придется убить его, — сказал Данстен.

— Кто говорит об убийстве? Может быть, он сдастся, когда увидит, что окружен?

— Джо, не говори глупостей, мы не можем оставить его в живых. Так же думают и остальные. Ну отберем деньги, отвезем в участок. И стоит только ему хоть раз открыть рот...

О'Хара выглядел озабоченным, будто не хотел слушать Данстена.

— Придумаем что-нибудь, — сказал он. — Необязательно везти в участок. Договоримся, возьмем деньги и отпустим.

— Ты знаешь, мы не можем рисковать. — Данстен покачал головой, взглянув на дорогу впереди. — Кроме того, Келайто не позволит ему уйти. Он будет против.

— Мы не подчиняемся Келайто, — сердито сказал О'Хара.

Данстен взглянул на него, но хватило здравого смысла не сказать сейчас правды. Рано или поздно О'Хара поймет, что Келайто руководил О'Харой так же, как тот руководил Данстеном. Это не имело ничего общего ни со старшинством по званию или стажем службы, ни с возрастом, ни с чем-либо еще. Все основывалось исключительно на неофициальной иерархии. О'Хара был главным над Данстеном, оба знали об этом и о том, что Келайто был главным над О'Харой.

В действительности О'Хара был старше Данстена и годами, и по службе в полиции. Данстену было двадцать семь, в полиции — четыре года. За три года добровольной службы в армии стал военным полицейским: прошел подготовку по избранной специальности инженера по хладотехнике, а после окончания технического училища ему присвоили звание военного полицейского. После службы в армии не смог получить никакой работы, а потому пошел на службу в полицию. Он никогда не мечтал стать в будущем комиссаром или начальником полицейского участка — лишь рассчитывал на спокойную жизнь на службе и приличное жалованье, к которому добавлялись бы незаконные вознаграждения.

Ограбление бронированного автомобиля потрясло Данстена, он предчувствовал беду. Приятно было брать взятки, в полицейском участке они были в обычае, ими не гнушались около четверти состава, включая высшие чины. Это было не очень опасно, и Данстен не возражал. Но в ограблении бронированного автомобиля почувствовал опасность. Он опять попытался возразить.

— Я в жизни никогда никого не убивал, Джо, — сказал он. — Не смогу просто так застрелить человека. Заставить сдаться, а потом пристрелить. Господи, Джо, ты тоже на это не способен.

— Нет, — ответил О'Хара. — Если дойдет до этого... Заметь, я сказал “если”... То, знаешь, этим займется Келайто. Такое его не волнует — не в новинку.

— Мне это не нравится, — упрямо повторил Данстен. — Я не хочу быть замешанным в этом деле.

О'Хара быстро взглянул на него. Затем снова уставился на дорогу.

— Скажись больным. Позвони и сообщи, чтобы на тебя не рассчитывали, и я отвезу тебя домой.

Данстен нахмурился.

— Не знаю, что и делать.

— Отправляйся.

— Но я все же об этом знаю. Джо, может быть, лучше позвонить и рассказать правду, что он повернул назад и пробрался в парк?

— И какая нам от этого польза?

— Может быть, получим вознаграждение, если там много денег. Возможно, получим.

О'Хара состроил гримасу, глядя вперед.

— Не думаю, что Келайто согласится, — сказал он. — Как мы разделим с ним это большое вознаграждение? Вот, мол, Келайто, двадцать долларов за беспокойство и спасибо, что сторожил добычу, пока мы ездили вокруг да около. — Он покачал головой. — Иногда, Пол, ты говоришь глупости.

Данстен промолчал. Он просто сидел, кусая пальцы, и смотрел, как перед ветровым стеклом бежит дорога. Сирена все еще выла, но скоро привыкаешь и перестаешь ее замечать. Когда, поездив некоторое время с сиреной, ее выключишь, воздух вдруг загудит и закружится голова, будто теперь слышен шум, а раньше была тишина.

Как поступить? Можно последовать совету О'Хары и сказаться больным, и никто не засомневается, ведь он никогда не болел. Может, доложить прямо сейчас и О'Хара отвезет домой? Он выйдет из дела, и оно его никак не коснется. Однако все не так просто. Конечно, можно отсидеться дома. Превосходно! Но он же знает обо всем этом. Если теперь или когда-нибудь в будущем дельце откроется, О'Хару привлекут к ответственности за участие в преступлении, и его, Пола Данстена, поймают в ту же сеть и осудят за молчание. Он ведь знал, где грабитель и что О'Хара с другими собираются сделать, но не сообщил начальству. Этого будет достаточно. Если все пойдет прахом, то Данстену не поможет, что он был дома.

Ах, как хотелось, чтобы ограбления вовсе не было! Потому что, как ни крути, это дело — беда. Если сейчас пойдет домой, не только окажется виновным, но и не получит своей доли. Значит, будет рисковать, не рассчитывая на деньги, что ему в некотором отношении не по душе. Кроме того, О'Хара никогда не даст забыть об этом. И он, и Келайто, и друзья Келайто с этих пор будут считать Пола Данстена трусом, станут относиться к нему пренебрежительно, а О'Хара, вероятно, сделает жизнь невыносимой. Но пойти туда — значит участвовать в убийстве. В первом убийстве. Он не обманывался, и это скребло по нервам, словно проволочная мочалка. И он, как и О'Хара, не мог пренебречь этим или выйти из игры. Какой бы ни была их основная мотивировка или главная цель, не уйти от того, что собираются убить человека, пристрелить безоружного и спрятаться за формой полицейских.

Отвратительный тупик, и с какой стороны ни посмотри, выхода не видно. Он не может доложить начальству, ибо О'Хара взаправду превратит его жизнь в кошмар. Не говоря уж о Келайто. Он даже представить себе не мог, что сделает Келайто, если он, Данстен, испортит дело. Приходилось выбирать одно из двух: сказаться больным, отправиться домой и не участвовать в деле — и лишиться своей доли денег и сохранить за собой часть вины; или же участвовать, быть замешанным в убийстве, но получить свою долю.

Он раздумывал так около пяти минут, пока О'Хара не притормозил наконец патрульную машину и не выключил сирену, сказав:

— Достаточно. Мы потеряли его. — Он взглянул на Данстена. — Скажешься больным?

Тот неохотно покачал головой.

— Нет, я остаюсь.

— Молодец! — одобрил О'Хара.

И у Данстена возникло странное ощущение: О'Хара вроде бы успокоился, будто тревожился, что придется участвовать в деле без Данстена.

Впечатление было, должно быть, ложным, но несколько секунд Данстен был потрясен, словно в невидимой стене мира вдруг открылась дверь и он заглянул по ее другую сторону, в совершенно незнакомый мир, где цвета и формы — все другое. Впечатление исчезло почти сразу же, как призрак на экране телевизора, оставив неясное неприятное чувство. Данстен предположил, что оно возникло из-за принятого решения. О'Хара съехал с основной дороги и остановился. Он позвонил по радиотелефону, сообщил об их местонахождении и сказал, что они потеряли бандита, который пересел в другой автомобиль и, должно быть, куда-то свернул. Им дали указания подождать минутку, и О'Хара, воспользовавшись паузой, сказал Данстену:

— Ты не можешь с уверенностью предположить, как все произойдет. Может быть, есть простой способ все сделать, никого не убивая.

— Каким образом? — спросил Данстен.

— Откуда я знаю? — раздраженно ответил О'Хара. — Откуда я могу знать, пока мы не приехали туда и не оказались на месте. Вполне возможно, что все уладится. Никогда не следует рассчитывать на худшее.

Через несколько минут диспетчер приказал им ехать к заграждению на Западном проспекте. Затем спросил:

— Мне сообщить кому-нибудь?

— О чем? — спросил О'Хара.

— Вы вроде бы должны освободиться в шесть?

Данстен поднял глаза.

— Так что? — спросил О'Хара, насторожившись, как будто зная, что за этим последует.

— Не получится, — сказал диспетчер, — если его к тому времени не поймают. Но мне думается, вам предстоит длинная ночь. Так хотите, чтобы я кого-нибудь предупредил?

— Черт побери!

— Согласен, — сказал диспетчер. — Так мне позвонить кому-нибудь?

— Нет! — сердито ответил О'Хара и выключил телефон.

Взглянув на Данстена, он спросил:

— Ты чего смеешься?

— Я? Я не смеюсь.

Но он смеялся именно потому, что вдруг увидел возможный выход. Они с О'Харой продежурят всю ночь у заграждения на дороге и не вернутся к Келайто. Если тот и сделает что-нибудь, то это будет на его совести, а Данстен и О'Хара останутся в стороне. Грабитель может даже убежать, получив достаточно времени. Но ему удалось сделать озабоченное лицо — ради О'Хары.

— Может быть, я смеюсь над тем, как тебя рассердил Флойд, — сказал он. — Он же ничего не знает об этом.

— Не над чем смеяться, — ответил сердито О'Хара, резко рванув автомобиль, и развернулся прямо перед носом идущей навстречу машины.

Данстен больше не улыбался.

 

Глава 3

— Ключ у тебя? — спросил Келайто.

— Конечно, — ответил Бенниджио. — Что случилось?

Келайто ткнул большим пальцем в здание кассы рядом с ним.

— Можешь провести нас туда, — спросил он, — не взламывая дверей?

— Минутку, — сказал, отходя, Бенниджио, подняв левой рукой полу пальто, и полез в карман.

Келайто стоял у переднего бампера “линкольна” и смотрел через дорогу, на ворота “Острова развлечений”. Он знал, что сейчас делает бандит в парке. Обходит вокруг забора в поисках другого выхода. Еще не обнаружил, что второго выхода нет, о чем давно знал Келайто. Парень в ловушке и готов, чтобы его поймали.

Келайто был хорошо осведомлен о зимнем распорядке в парке, так как несколько лет назад работал тут в конторе по распоряжению Лозини. Тогда Келайто, выслушав приказ, усмехнулся, а Лозини наставлял его: “Если парк будет процветать, мы получим свою часть”, — подразумевая под “мы” не только себя, но и ту небольшую группу людей, фактически заправляющую всем в городе, возглавляемую сейчас им, Лозини. Когда-нибудь и Келайто будет на его месте.

То, что сказал тогда Лозини, было в основном правильным. Значительная часть города: бары, рестораны, игральные автоматы, кинотеатры — это места скопления молодежи. А “Остров развлечений” привлекает ребят сотней различных приманок. Игральные автоматы, лицензии на продажу спиртного в ресторанах, стирка белья и уборка мусора, стриптиз в театре на “Заколдованном острове”, печатание билетов, карт и подарочных программ — все это связано с той же категорией посетителей.

Итак, “Остров развлечений” был хорошо знаком Келайто как администратору. Он знал, что зимой там только один вход и выход, на который он смотрит. Бегающий внутри бандит еще не знает об этом, но скоро поймет. Бенниджио вернулся с важным видом.

— Открыто, — доложил он. — И там все нормально.

— Хорошо. Опусти стекла у машины с этой стороны, а затем войди.

Бенниджио выглядел несколько смущенным, но сказал только:

— Конечно, Кел.

Именно этого от него ждали. Келайто вошел в открытую дверь и поднялся по лестнице в квадратную контору с бледно-желтыми стенами, старыми деревянными столами и круглыми зелеными корзинами для мусора. Боковые окна кассы были закрыты ставнями, но небольшое окно посредине выходило на дорогу, и через него можно было наблюдать за воротами “Острова развлечений”. Келайто подошел к окну и постоял, вглядываясь в улицу и спрятав руки в карманы пальто, пока не вошел Бенниджио. Не поворачивая головы, приказал:

— Закрой дверь и открой ставни, чтобы можно было видеть машину.

— Хорошо, Кел.

Келайто наблюдал за “Островом развлечений” и прислушивался к тому, как Бенниджио позади него ходит по конторе. Когда он услышал, что тот остановился, сказал:

— Иди сюда и смотри за воротами. Можешь присесть на стол.

— Хорошо.

Келайто отошел от окна, и Бенниджио занял его место. Здесь было холодно также, как на улице, и они не расстегивали пальто. Когда он сел, его пальто задралось кверху, к талии. Бенниджио засунул руки в карманы. Было неудобно, но он терпел.

Келайто сел на вращающийся стул у другого стола, около левого, освобожденного от ставня окна. Через отверстие в стекле, куда обычно протягивают деньги, проникал холодный воздух. Напротив стоял “линкольн”, стекла с этой стороны опущены. Келайто сидел курил сигару и ждал. Как всегда, чрезвычайно терпеливый. Бенниджио, не отрываясь от окна, окликнул:

— Кел?

— Что?

— Почему мы сидим здесь, а не в машине? Там можно включить обогреватель и расположиться поудобнее.

Келайто вынул сигару изо рта и внимательно посмотрел на затылок Бенниджио. Будучи не только терпеливым, но и во многом терпимым, он был не прочь объяснить, когда вокруг ничего не происходило.

— За углом, Бенни, — сказал он, — миллион полицейских. Если их там еще нет, то скоро будут. Некоторые могут заглянуть сюда. Их головы заняты ограблением бронированного автомобиля. И тут они увидят двоих парней, сидящих в припаркованной машине в безлюдном месте и без видимых на то причин. Прямо за углом от ограбленного бронированного автомобиля.

— О да, — сказал Бенниджио. — Да, я понимаю.

— Их может заинтересовать, как и почему мы здесь очутились, — продолжил Келайто. — Они могут остановиться и спросить нас. И оказаться не из нашей команды.

— Да, теперь понял, — повторил Бенниджио, оглянувшись на Келайто. — У меня не такой склад ума. Не умею смотреть на все таким образом.

— Следи за воротами.

— Хорошо. — Бенниджио глянул в окно.

— А стекла в машине я опустил, чтобы услышать радиотелефон.

— Правильно.

Бенниджио кивнул, не отрываясь взглядом от окна.

— Теперь все в порядке, — сказал он. — Все.

— Да, — согласился Келайто.

 

Глава 4

Тони Чейка смотрел по телевизору мультфильмы, самую любимую из телевизионных программ. Именно ради них он и купил цветной телевизор. Но Роуз думала, чтобы сделать приятное ей. Он позволил ей и впредь заблуждаться, дабы не обидеть, но правда заключалась в том, что он купил цветной телевизор ради цветных мультфильмов. Когда у левого локтя зазвонил телефон, он нахмурился и, глядя на экран, сощурился, будто стало трудно смотреть. Он всегда так реагировал, когда возникала опасность, что его посреди мультфильма оторвут от телевизора, и теперь, так как телефон продолжал звонить, он сильно потер лицо и так сильно сощурился, что едва мог видеть Багса Банни. А еще он ссутулился и прижал левую руку к телу, чтобы она была как можно дальше от телефонного аппарата.

Наконец в комнату вошла Роуз и, взглянув на него, ничего не сказала. Они давно решили, кому отвечать на телефонный звонок, когда он смотрит телевизор, и теперь она может смотреть на него как ей угодно, но ничего не скажет и возьмет трубку. Возможно, звонят ей, так часто бывало. Ее мама, одна из сестер или одна из подруг, какая-нибудь болтливая дама из Общины. В этом случае Роуз сложит руку трубочкой у телефона, чтобы не беспокоить его, и скажет: “Я перезвоню тебе”. Правильно, когда мультфильмы закончатся. Но в этот раз она обошла за его спиной вокруг софы, подняла трубку, поздоровалась вполголоса, а затем сказала:

— Подождите минутку.

Чейка нахмурился еще больше, глядя исподлобья на экран, будто в мире ничего больше не существовало. Роуз наклонилась к нему и все еще вполголоса, прижав трубку к груди, сказала:

— Тони, это мистер Лозини.

Недовольное выражение лица и косой взгляд исчезли. Пораженный, он повернулся и схватил трубку, приказав:

— Звук!

Она выключила его, оставив изображение, так что Багс Банни бежал по экрану в полной тишине.

Чейка приложил трубку к уху и мягко спросил:

— Мистер Лозини?

Женский голос с легким английским акцентом ответил:

— Подождите, пожалуйста, соединяю с мистером Лозини.

— Хорошо, — сказал он.

Роуз внимательно посмотрела на него и, тяжело ступая, пошла на кухню. Чейка сел на софу, держа трубку у уха, и смотрел, как бежит Багс Банни. Он видел этот мультфильм уже много раз, и ему не нужен был звук, чтобы следить за сюжетом.

— Тони?

— Да, мистер Лозини!

Чейка сел прямо и отвел глаза от экрана.

— Ты сегодня свободен, Тони?

— Да, сэр. Все нормально.

— Хочешь заработать тысячу долларов?

— Вы меня знаете, мистер Лозини.

— Дело простое. За него отвечает Келайто.

— О'кей.

— Он тебе все объяснит.

— Хорошо, мистер Лозини.

— Возьми с собой двоих свободных ребят. Они тоже получат по тысяче.

Чейка стал прикидывать, кого взять.

— Будет сделано, — сказал он.

— Только не Рино, — предупредил Лозини. — И не Талаймезо. Других.

— Хорошо, — ответил Чейка. — Есть двое хороших ребят.

По телевизору стали показывать рекламу с говорящими куклами, бессмысленную, без звука. Но Чейка и ее раньше видел и также вспомнил текст.

— Знаешь автостоянку около “Острова развлечений”? Прямо напротив главных ворот?

— Конечно, мистер Лозини.

— Там найдешь Кела. Поезжай туда как можно скорее.

— Да, сэр.

Они одновременно повесили трубки, и Чейка пошел выключить телевизор. Немного постоял, задумавшись, а затем вернулся и сделал два звонка: один Майку Эбаданди, а другой Арти Палсону. Оба были не заняты, и он сказал, что сейчас заедет за ними. Затем зашел на кухню.

— Я ненадолго уеду по делам.

Роуз оглянулась.

— Будешь к обеду?

— Позвоню, если смогу.

Она пожала плечами.

— Хорошо.

Он прошел в переднюю и открыл дверь стенного шкафа. Надел охотничью куртку в черно-белую клетку и кепку с коричневым козырьком. За задней стенкой хранился карабин 30-го калибра, предмет его гордости. Длина один метр, вес три килограмма, регулируемый прицел, обойма на семь патронов. Очень надежное оружие. В кармане куртки лежал автомат 22-го калибра, но не взять ли еще и карабин? Надо было бы спросить у мистера Лозини, что за ситуация, но только в тех редких случаях, когда ему звонил сам мистер Лозини, он всегда лишался дара речи. Кроме того, если бы Лозини счел нужным, сам рассказал бы о ситуации. Итак, карабин он взял.

В шкафу лежало небольшое потрепанное красное одеяло. Он завернул в него карабин, слегка замаскировав, и отнес его в светло-зеленый фургон, положив на заднее сиденье. Сел за руль и поехал за Майком и Арти.

 

Глава 5

Келайто почти докурил сигару. В стеклянной пепельнице на столе лежали совершенно круглые, словно маленькие гильзы, окурки, а вся комната была заполнена теплым запахом ароматного дыма. Келайто осторожно вынул окурок из мундштука, сунул в него новую сигару и снова выглянул из бокового окна кассы.

За последние пятнадцать минут мимо проехали три полицейские машины: две — с улицы Брауэр, куда раньше умчались О'Хара с Данстеном, а третья — в обратном направлении, в сторону улицы Абелард. На стоящий перед зданием “линкольн” полицейские взглянули лишь мельком.

Бенниджио все еще, уже более получаса, сидел на краю другого стола, глядя через окно на ворота напротив. Хотел было завести разговор, но Келайто не был расположен болтать, да и разговаривать, повернувшись спиной к собеседнику, неудобно, так что последнюю четверть часа просидели молча.

На дороге еще ничего не произошло, но этого и нужно было ожидать. Парню за забором потребуется время, чтобы понять, что он в ловушке. Интересно, попытается ли он тогда выйти? С точки зрения Келайто, это было бы самым легким для всех. Подождать, пока он не перекинет сумку через ворота и не перелезет через них, затем выйти ему навстречу и пристрелить. А потом взять сумку, сесть в машину и уехать, оставив тело на дороге. Если когда-нибудь и свяжут его с ограблением, то не скоро, так как О'Хара и Данстен сообщили, будто грабитель убежал с добычей.

Но Келайто сомневался, что все получится так просто. Все зависит от того, профессионал ли тот парень за воротами или нет. Если да, не уйдет из парка, а найдет подходящее местечко, чтобы спрятаться на день-два, пока все снаружи не успокоится, а затем выйдет и скроется. Есть ли там сейчас хоть какая-нибудь еда? Может быть, на ресторанных кухнях завалялись остатки продуктов или консервы. Но их, если они есть, должно быть немного. Парню, вероятно, хватит дня на два, после чего он неизбежно выйдет. Но вряд ли пробудет там два дня.

Он подумал: действительно ли парень такой профессионал, чтобы выйти, когда О'Хара его позовет? У Келайто был план, согласно которому О'Хара и Данстен должны войти в форме полицейских и предложить парню сдаться. В патрульной машине есть рация, так что он сможет услышать их разговор. Профессионал выйдет, не будет никакого убийства, и ему предъявят только обвинение в краже. Профессионал должен выйти: ведь ему грозит только тюремное заключение, он не станет прятаться, зная, что в этом случае его застрелят.

Но никогда нельзя быть уверенным заранее. Парень может растеряться и, так как кража не удалась, поступить глупо, непрофессионально. А если, что вполне возможно, разыскивают еще и за убийство, то сдаваться ему бессмысленно. Именно поэтому Келайто согласился на предложение Лозини прислать троих. Он сможет потратить триста долларов, держа их в запасе на случай, если план с О'Харой и Данстеном не удастся.

Шум на улице заставил выглянуть в боковое окно, и он увидел, что прибыл фургон. Он остановился на улице, дал задний ход и замер у “линкольна”, там, где раньше стояла патрульная машина О'Хары. Келайто гадал, кого прислал Лозини, и увидел троих громил, вылезающих из машины. Тони Чейка, Майк Эбаданди и Арти Палсон. Отлично.

— Открой дверь, Бенни, к нам гости, — сказал Келайто.

Бенниджио вздрогнул, как будто спал.

— Хорошо!

Он встал со стола, выпрямился, охая, затем подвигал плечами и потер затылок.

— Можно попросить одного из них помочь мне с окном?

— Конечно, — согласился Келайто.

Бенниджио подошел к двери, отворил ее, и они дружно ввалились в контору. На холодном воздухе от их дыхания струился пар. Первым вошел Чейка, за ним Палсон и Эбаданди.

— Привет, Бенни, — поздоровался Чейка. — Здравствуйте, мистер Келайто.

Келайто кивнул в ответ. Он подождал, когда Бенниджио закроет дверь, затем спросил:

— Лозини объяснил вам, в чем дело?

— Нет, сэр. Он сказал, что вы введете нас в курс.

— Бенни, встань на минутку у окна, — сказал Келайто.

Бенниджио поднял глаза к небу, но усмехнулся, показывая, что это лишь шутка. Он вернулся к окну, но на этот раз не присел. Стоял, опираясь о подоконник, и смотрел на улицу.

— Сегодня ограбили бронированный автомобиль, — сказал Келайто.

— Да, — ответил Чейка. — Мы слышали об этом.

Двое других кивнули. Келайто заинтересовался.

— Знаете, сколько украли?

— Говорят, семьдесят три тысячи долларов.

Бенниджио оглянулся, затем снова стал смотреть в окно. Келайто не показал виду, что удивлен.

— Через дорогу в парке парень с кое-какими деньгами. Я не знаю, сколько там. Мы должны взять их у него и отдать мистеру Лозини.

Все они были готовы на это, но, казалось, без особого энтузиазма.

— Он спрятался там, когда их машина перевернулась, — продолжил Келайто. — Нам известно: он в парке и он не сможет оттуда выбраться. Выход один. Только через ворота. С нами работают двое копов. Как только они снимутся с дежурства, приедут сюда и посмотрят, смогут ли взять его тихо. Если нет, мы войдем туда и отыщем его.

— Оставим в живых? — спросил Палсон.

— Нет.

Они согласно кивнули.

— Есть ли возможность получить дополнительные деньги, мистер Келайто?

Келайто отрицательно покачал головой.

— Нет. Деньги перейдут к мистеру Лозини, а вы получите по сто долларов из сумки, когда мы ее заберем. Остальное достанется мистеру Лозини.

Бенниджио опять оглянулся и снова посмотрел в окно.

Келайто владел методикой лидерства. Один из основных принципов заключался в том, что подчиненные не должны знать полного несоответствия того, что получают они, и того, что получает он. Пока Чейка, Палсон и Эбаданди думают, что остальные присутствующие работают за жалованье, они останутся довольными своими ста долларами. Но если обнаружат, что получили только по сотне, тогда как некоторые из участников поделят семьдесят три тысячи, почувствуют себя несчастными. А несчастные подчиненные хорошо не работают. Поэтому Келайто прибегнул к невинной лжи, и они остались довольными.

— Эбаданди, займи ненадолго место Бенни у окна, — велел Келайто. — Наблюдай за всем происходящим у ворот. А вы двое сидите тихо. Если мимо пройдут какие-либо полицейские, не показывайтесь в окне.

Они устроились, Бенниджио опять выпрямился, ворча отошел от окна и сел на складной стул в углу, вытянув ноги. Келайто неохотно вынул сигару, окурок которой был таким же аккуратным и плотным, как вначале, когда он только что закурил. Он курил тоже терпеливо и ловко, испытывая полное удовлетворение от того, что никогда не торопился.

Было четверть пятого. О'Хара и Данстен должны приехать самое большее через два часа, то есть в начале седьмого. Остальные разговаривали вполголоса, в основном о профессиональном футболе. Эбаданди сидел на месте Бенниджио, наблюдая за воротами. Все было готово. Келайто положил руки в карманы пальто и снова сел на вертящийся стул. Он ждал.

 

Глава 6

Без четверти шесть Бенниджио выиграл пятьдесят семь долларов. Он распахнул пальто и включился в игру, почти забыв, зачем они на самом деле здесь находятся. Покер увлек его настолько, что он забыл обо всем на свете, кроме Келайто, которого Бенниджио услышал бы, несмотря на игру.

Бенниджио был молод, но понимал многое, в частности то, что он, как и остальные, подчиненный. И так будет всю жизнь. Он никогда не окажется наверху, но для Альфреда Бенниджио и так неплохо. Тем, наверху, перепадали взятки, это верно. Но у них принятие решений, ответственность и неудобства, а также опасность, тревога и необходимость заботиться о тех, кто внизу, о таких, как Бенниджио. Да, быть, как и остальные, подчиненным во многих отношениях выгодно. А поскольку это так, можно стать помощником подходящего парня. Нельзя не быть с кем-либо связанным, но если ошибешься и спутаешься с парнем, которому на роду написано плохо кончить, то можешь последовать за ним. Этого не должно случиться с Бенниджио, о нет, сэр. Он связал себя с парнем по имени Келайто, и не возникло ни малейшего сомнения или сожаления. Келайто надежный и станет важным лицом, а его приятель Бенниджио будет отставать от него лишь на шаг.

— Бенни!

Бенниджио поднял глаза на голос хозяина. Он только что начал серьезную игру, но тотчас оторвался, чтоб ответить:

— Да?

— Телефон звонит.

Бенниджио казался озадаченным. На другом столе стоял телефон, но не на том, за которым он, Тони Чейка, Майк Эбаданди и Арти Палсон играли в покер, и он не звонил. Во всяком случае, Бенниджио звонка не слышал.

— Телефон? — спросил он.

— В машине, — пояснил Келайто.

Он сидел у стола, около окна кассы, и поэтому мог его слышать. Остальные находились у стола, откуда они могли выглянуть через переднее окно и увидеть ворота “Острова развлечений” через дорогу.

— О-о, — сказал Бенниджио и встал, бросив остальным: — Играйте без меня. — Он сказал бы это, даже имея на руках выигрышные карты. Затем вышел и подошел к “линкольну”.

Было странно слышать телефонный звонок из автомобиля, Бенниджио никак не мог привыкнуть к этому. Чувствуя даже по другую сторону окна присутствие Келайто за спиной, сел на заднее сиденье “линкольна” и взял телефон.

— Алло?

— Келайто? — быстро спросил чей-то голос.

— Кто у телефона?

— Это Келайто?

— Мистер Келайто хотел бы знать, кто звонит, — сказал Бенни.

На другом конце линии слегка замялись, затем тот же голос неохотно сказал:

— Скажите ему, что звонит мистер О'Хара.

— О! Почему ты раньше не сказал? Это Бенни.

— Я не был уверен, кто говорит, — ответил О'Хара.

— Подожди немного.

Бенниджио прикрыл трубку ладонью и высунулся в открытое окно, позвав Келайто.

— Это О'Хара.

В окне кассы ясно виднелось стекло с длинной щелью внизу. Бенниджио увидел, что Келайто кивнул, и услышал:

— Спроси, чего он хочет.

Стекло несколько заглушило голос. Бенниджио кивнул, втянул голову в машину и сказал в трубку:

— Кел интересуется, чего ты хочешь.

— Меня задержали здесь, — сердито ответил О'Хара. — Нас вызвали дежурить у заграждения на дороге. Передай ему, я не знаю, когда отсюда выберемся. Я отошел только на минутку, сказав, что мне нужно в туалет.

— Подожди.

Бенниджио опять прикрыл трубку, высунулся из машины снова и крикнул:

— Он не придет в шесть. Они задержали его на дорожном заграждении.

— Спроси, когда освободится.

— Говорит, что не знает.

Келайто нахмурился. Бенниджио, наблюдая за ним, почувствовал, что в машине холоднее, чем в здании, хотя оно не отапливалось. А может, его нагрели они, пятеро, своими телами? В любом случае пожалел, что не застегнул пальто, прежде чем выйти на улицу.

— Передай ему, сторож приедет в десять. Скажи, что он — честный человек, и лучше, если покончим с этим до его появления.

— Хорошо. — Бенниджио приложил трубку к уху и повторил сказанное Келайто.

— Господи! — воскликнул О'Хара. — Я постараюсь приехать и сделаю все от меня зависящее.

— Хорошо.

— Передай Келайто... — наступила небольшая пауза. — Скажи ему, чтобы без нас не начинал.

— Он знает, — ответил Бенниджио.

— Да. Хорошо. Скажи, что я позвоню позже, когда узнаю точно, в чем дело.

— Я передам, — сказал Бенниджио и вышел из машины.

Он взглянул на “Остров развлечений” — там ничего не происходило. Никакого движения. Все оставалось неизменным с тех самых пор, как туда вошел этот парень. А вдруг парень неслышно ушел? Они все здесь ждут, чтобы ворваться и схватить его, а он уже удрал через какую-нибудь другую дыру, как мышка от кошки. Но Кел сказал, что другого выхода, кроме ворот, нет, а Кел никогда не говорит о том, в чем не уверен. Никогда. Значит, парень все еще там.

Бенниджио вернулся в здание и захлопнул за собой дверь. У стены около двери стоял карабин Тони Чейка, красное одеяло сползло, приоткрыв ствол. Когда он некоторое время назад о нем упомянул, Кел приказал забрать оружие из машины. На случай, если полицейские заинтересуются стоящими здесь двумя машинами и один из них пройдет мимо и заглянет в них. На всякий случай не стоит привлекать их внимание к таким вещам, как завернутый в одеяло карабин на заднем сиденье. Это лишний раз подтвердило, что Кел действует осторожно и основательно, чем и вызывает восхищение Бенниджио. Когда он вошел, Келайто посмотрел на него и спросил:

— Что-нибудь еще?

— Нет, все. Позвонит снова, если что-нибудь узнает. — Бенниджио усмехнулся. — Очень беспокоится, что справимся без него, — добавил он.

Келайто нахмурился и слегка покачал головой. Бенниджио сразу понял, что сделал какую-то ошибку, и очень расстроился, хотя и не догадывался, какую именно. А потому стоял, моргая. Келайто слегка кивнул в сторону троих находившихся тут же парней, Тони Чейка бил их карты. И Бенниджио вдруг понял, в чем ошибся: они не должны знать, что кто-то с ними в доле. Бенниджио незаметно кивнул в ответ, показав, что понял, и застенчиво улыбнулся, извиняясь и прося прощения. Келайто кивнул в ответ, но не улыбнулся, а повернул голову, чтобы выглянуть в окно. Майк Эбаданди, сдавая карты, сказал:

— Играешь, Бенни?

— Конечно, — ответил тот громко и дружески. Пересек комнату и сел на свое место. — Когда я отказывался от игры?

 

Глава 7

В половине десятого Келайто вынул из кармана куртки металлический ракетообразный портсигар, чтобы достать очередную сигару, но раздумал, посмотрел внимательно, повертел его в руке и положил обратно в карман. Он уже выкурил три сигары, последняя оставила во рту неприятный привкус, и незачем попусту закуривать еще одну. Курить только для того, чтобы убить время, расточительно, а для хорошей сигары даже преступно. Но, Господи, как медленно! К шести тридцати стало слишком темно — не разглядеть карты. Пришлось покер оставить и поискать другое занятие. Начались разговоры. Эбаданди и в особенности Палсон были от природы хорошими рассказчиками, Эбаданди поведал истории об удавшихся или неудавшихся обольщениях женщин из своего богатого прошлого, а Палсон — сюжеты кинофильмов и третьесортные военные анекдоты. Но становилось все темнее и темней. Когда уже не смогли различать лиц собеседников, разговор смолк, и они теперь сидели там, в темноте, один или двое с закуренной сигаретой, словно солдаты, ожидающие высадки на какой-то остров. На “Остров развлечений”. Но когда?

В желудке у Келайто урчало. Около восьми он послал Чейку за пиццей и кофе для всех. Аромат еды все еще висел в воздухе, смешиваясь с затхлым запахом окурков сигар Келайто и свежим запахом дыма сигарет, а также едва уловимым запахом пятерых крупных мужчин, закутанных в плотную одежду и три часа проторчавших вместе в небольшой холодной комнате с плохой вентиляцией. Смесь их “благовоний” была скорее неприятной, чем непереносимой. Но желудок Келайто плохо воспринял пиццу и кофе, кроме того, они все еще были здесь и ждали.

О'Хара позвонил без четверти девять, и в этот раз Келайто разговаривал сам, но О'Хара не знал, когда освободится. Он был взбешен, нетерпелив и на грани невменяемости, что помогло Келайто умерить собственное растущее беспокойство, вернуть обычное терпение. Он слишком долго сидел в одном месте, в холоде, в одной и той же одежде, и ел плохую пиццу, пил плохой кофе, слишком много курил, и почувствовал первые острые приступы изжоги. Терпение — одно, самоистязание — другое. Стоит ли терпеть неудобства, выжидая, чтобы совершить преступление, ведущее в ад?

Можно, конечно, потерпеть неудобства перед одним-двумя днями свободы до приговора суда, но зачтется ли это? Он почти усмехнулся, вообразив реакцию своей матери, очень религиозной женщины, на подобный вопрос. Эта мысль на малое время успокоила его, рассмешила и, как показалось, сняла небольшую напряженность в плечах и неприятное ощущение в желудке.

Но все больше и больше темнело. Помимо прочего, включая личное удобство, беспокоил вопрос о стороже, который должен прийти в десять вечера. Хотелось бы со всем покончить и исчезнуть до появления сторожа, но О'Хара не сможет примчаться сюда за несколько минут. И что тогда? Келайто резко встал. Это взволновало остальных, они очнулись от полудремы, поменяли положение и не отрывали глаз от его неясной в темноте фигуры.

Если бы только можно было зажечь свет! Сидеть в темноте не очень приятно даже самому терпеливому человеку. Но этого сделать нельзя, так как поблизости ходят полицейские. Вернувшись с пиццей, Чейка сказал, что бронированный автомобиль, все еще перевернутый, лежит на улице Абелард. Копы привезли туда передвижной электрогенератор, и огни там сияют так, словно в бейсбольном парке через дорогу идет ночная игра. Полно копов и их машин. Поэтому ни в коем случае нельзя включать свет в этом здании.

Существенное неудобство, еще больше закручивающее гайки.

Келайто осторожно пробрался в темноте к двери, задевая плечом то стол, то стену. Бенниджио, чей голос зазвучал удивительно близко и громко, сказал:

— Хотите, чтобы я что-нибудь сделал?

— Смотри за воротами, — велел Келайто, хотя все они уже знали, что парень не выйдет. Во всяком случае, сегодня вечером. Келайто открыл дверь.

— Я сейчас вернусь, — бросил он и вышел, закрыв ее за собой.

Взглянув через дорогу на “Остров развлечений”, один или два раза они вроде бы видели там слабый свет и слышали звуки музыки, как в летний сезон, но не были уверены в этом. Во всяком случае, все уже прекратилось. Что делает парень там, за воротами? Сидит, спрятавшись где-нибудь в уголке? Келайто стало интересно, подозревает ли он, что здесь происходит и что произойдет? Он, конечно, видел их, как и они его. Он понимает это? Может быть, даже сомневается в этом? Они знают, что рано или поздно войдут туда. Если вообще войдут.

Келайто обошел вокруг здания, подошел к “линкольну”, сел на заднее сиденье, достал телефон, набрал домашний номер Лозини и подождал. Вечерами на звонки отвечала дочь босса. Келайто представился, и через минуту Лозини подошел и сказал приятным голосом:

— Ты опоздал на ужин.

— Мы еще ничего не предприняли, — доложил Келайто. — Все еще ждем наших копов. — Сообщил, что О'Хара и Данстен работают сверхурочно.

— Жаль, — ответил Лозини. — Значит, вы там просто сидите?

— Пока да.

— Ты ничего не предпримешь без полиции, — предупредил Лозини. — Мы не хотим поднимать шума, Кел.

— Знаю. Вопрос упирается в ночного сторожа.

— Что именно?

— В десять часов в парке на дежурство заступает ночной сторож, — пояснил Келайто. — Что нам делать, когда он придет?

— Боюсь, тебе придется отступить, Кел.

— Но есть и еще проблема.

— Какая?

— Двое наших полицейских сообщили начальству, что парень пересел в другую машину и уехал, а они преследовали его, но упустили. Что будет, если ночной сторож на “Острове развлечений” обнаружит его? Или если он убьет сторожа и убежит, а позднее выяснится, что убил именно он? Если полицейские каким-то образом узнают, что их добыча находится на “Острове развлечений”, а двое их копов сказали неправду?

— Сложно, — отозвался Лозини.

— Конечно, сложно. О'Хара и Данстен приедут. Тот или другой может отказаться, это тоже надо учитывать. Тогда у нас останутся одни проблемы.

— Мне это не нравится, Кел, — сказал Лозини. — Я согласился, когда это представлялось простым делом. Усложнять ситуацию на тебя не похоже.

— Это вышло само собой, — оправдывался Келайто. — У меня есть идея.

— Надеюсь, хорошая, — сказал Лозини. Он, должно быть, фыркнул.

— Когда придет сторож, — продолжил Келайто, — мы захватим его, предварительно закрыв лица, свяжем и посадим где-нибудь на холодке, откуда он не увидит и не услышит, что происходит. Затем, когда прибудут наши копы, сделаем все, как запланировали. Когда сорвем куш, отпустим сторожа. Он вызовет полицейских, они все осмотрят, но ничего не найдут. И никогда не поймут, что случилось на самом деле.

— Звучит рискованно, Кел, — засомневался Лозини.

— Думаю, это менее рискованно, чем отказаться, — возразил Келайто. — Но все, разумеется, зависит от вас. Если прикажете выйти из дела, я так и поступлю.

На другом конце линии наступило молчание. Чистый холодный наружный воздух творил чудеса со ртом, носом и желудком Келайто. Наконец он получит план и предельный срок действий. Не вечно же ждать и только ждать. Если Лозини скажет “да”, они станут дожидаться определенного времени. Не позднее десяти часов.

— Полагаю, лучше рискнуть, — сказал наконец Лозини. — Я доверяю твоему благоразумию, Кел.

— Надеюсь оправдать его, мистер Лозини.

— Позвони, когда все закончится.

— Да, сэр.

Келайто вышел из машины, выпрямился, глубоко вздохнул, посмотрел через дорогу на парк и вошел в здание, чтобы передать остальным хорошие новости.

 

Глава 8

Точно в десять часов шестидесятичетырехлетний Дональд Снайдер в своем голубом “фольксвагене” подъехал к воротам “Острова развлечений”. Он всегда был точен как часы и очень гордился этим. Он тридцать восемь лет проработал на вестмаунтской литейке, пока его в шестьдесят лет не отправили на пенсию, и за все это время ни разу не опоздал. Бывало, неподолгу отсутствовал, когда болел гриппом или еще чем-нибудь, но в остальные дни приходил всегда вовремя. Того же придерживался и будучи на пенсии. С тех пор у него было несколько работ, сезонных или с неполным рабочим днем, но рекорд неопозданий держался. Даже здесь, на “Острове развлечений”, где не надо было отмечать приход и не было начальника, чтобы следить, в какое время он прибудет, Снайдер был пунктуален. Он приходил в десять вечера, регулярно делал обход и уходил ровно в шесть утра. Хорошая работа для пожилого человека, во всяком случае, для того, кто не может много спать. Дайте только ему занятие, чтобы скоротать время, возможность всю ночь упражняться в ходьбе по парку и немного карманных денег, добавку к пенсии.

Снайдер, плотный пожилой человек в длинном пальто и невообразимой шляпе, вышел из “фольксвагена”, испытывая из-за холода небольшую неподвижность в суставах. Подошел к воротам в свете фар своего автомобиля, из кармана пальто вынул связку ключей, нашел нужный, открыл ворота и распахнул обе створки достаточно для свободного проезда машины. Затем вернулся, снова сел за руль, въехал в парк и остановился за воротами. Он выключил двигатель, но фары оставил включенными, чтобы снова закрыть и запереть ворота. Как только он вылез из машины, через ворота прошли трое с оружием в руках, прикрыв носовым платком нижнюю часть лица. Сторож уставился на них, отказываясь верить своим глазам. Они ему что-то сказали, голоса звучали приглушенно из-за холода и носовых платков, он не понял что. Просто пристально смотрел. Они рассердились и стали размахивать оружием. Он увидел их холодные раздраженные глаза над носовыми платками и понял, чего они требуют, хотя оставалось неясным: почему? Он медленно поднял руки над головой.

Двое наставили на него оружие, а третий встал за спиной и обыскал его, найдя в правом кармане пальто “Кольт-44”, вытащил.

Снайдер долгие годы носил его с собой, но на работе ни разу не использовал. В прежние дни, когда жил около городской свалки, где сейчас стоят новые дома с меблированными комнатами, стрелял по мишеням и убивал крыс, но ни единого разу не поднял оружие на человека. Даже не направлял. Он не подумал об этом, когда увидел подходящих к нему троих вооруженных в масках. А теперь револьвер у него отобрали.

Он был по годам стар, но до сегодняшнего дня никогда этого не чувствовал и не осознавал себя слабым, беспомощным или обреченным. Никогда — до нынешнего момента.

— Вы не сделаете этого, — сказал он с ненавистью, услышав новую интонацию своего голоса. Он никогда не был раздражительным.

— Идите в контору. Живо! — приказал один из них.

Он послушался. Шел медленно, с поднятыми руками. Двое следовали за ним, подталкивая его. Третий остался у машины и ворот.

— В это время года здесь нет денег, — сказал Снайдер, но они молчали.

Дверь в контору оказалась прикрытой, но замок был сломан.

— Посмотрите на это, — сказал он. — Ваша работа? Зачем?

Один из них посветил фонариком на дырку в двери.

— Думаешь, он еще там? — спросил другой.

— Есть один способ узнать, — ответил первый и подтолкнул Снайдера. — Открой дверь, старик, — приказал он. — Войди и зажги свет. Но не делай резких движений и не поворачивайся.

Снайдер послушался. Вошел в контору, включил свет и сразу увидел, что кто-то там побывал. Кофейная чашка стоит на полу, открытая карта парка лежит на столе, а стул придвинут к окну. Они подождали несколько секунд, затем тоже вошли.

— Садись, — велел один из них, и он сел. — Убери руки за спину. — И он убрал руки за спину.

Они грубо и туго привязали его к стулу. Затем клейкой лентой залепили рот. Один из них прошел в туалет, вернулся с двумя небольшими шариками скомканной туалетной бумаги и засунул их Снайдеру в уши, а другой наклеил поверх них ту же ленту. Он подчинился всему, но когда увидел, что хотят заклеить глаза, попытался сопротивляться, откинувшись назад, мотая головой вперед и назад. Это было совсем другое дело, намного худшее, пугающее. Но они сделали это. Один из них держал его голову, другой заклеил глаза, и он оказался в темноте и тишине. Не мог ни видеть и ни слышать их. Стал совершенно беспомощным, но мозг работал напряженно, стараясь догадаться, что они делают. Опираясь ногами о пол, чувствовал вибрацию. Люди ходили по конторе, что-то там делая, но не трогали его.

Ему казалось, что он отдаленно слышит их. Через закрытые веки и толщину ленты проник темно-красный с оранжевым отливом свет. Значит, включили электричество. Огонь? Он вдруг подумал об огне и ужаснулся при мысли: что, если сожгут контору вместе с ним? Он не знал, по какой причине кто-либо может сотворить нечто подобное, и не было разумных оснований так думать, но раз эта мысль пришла ему в голову и он утвердился в ней, сердце заколотилось от ужаса и он задвигался на стуле, пытаясь убежать.

На плечо легла чья-то рука и задержалась там, сжимая не сильно и не причиняя боли. Просто крепко сжала плечо, в некотором смысле ободряюще. Снайдер успокоился, и рука, похлопав по плечу, исчезла. После этого ему стало легче.

Через минуту вибрация пола прекратилась, и красно-оранжевый отсвет почернел. Появилось ощущение, что дверь закрыли. Он был один. Знал, что остался один.

 

Глава 9

Келайто стоя смотрел из окна на “Остров развлечений”. Он видел, как Чейка, Эбаданди и Палсон пересекли улицу и окружили старика. Один из них подал рукой сигнал отбоя.

— Хорошо. Пойдем туда, — предложил Келайто, открывая дверь.

— Да, — сказал Бенниджио и шагнул вслед за ним.

Келайто был рад наконец выбраться из комнаты, где проторчал шесть часов, ничего не делая. Для него это слишком долго. Выйдя на улицу, вдохнул холодный ночной воздух и подождал, пока Бенниджио снова осторожно закрыл дверь и запер ее.

— Завтра, — сказал Келайто, — нужно будет послать кого-нибудь убрать оставшуюся после нас грязь.

— Ладно, Кел, — согласился Бенниджио. — Я запомню.

— Хорошо.

Когда стали переходить через дорогу, за спиной зазвонил телефон.

— Господи, — тихо сказал Келайто, — неужели Лозини передумал? Скорее всего, О'Хара становится все более нетерпеливым. — И приказал: — Пойди туда и проследи, чтобы не слишком напугали старика. Пусть сделают все, как надо.

— Хорошо, Кел.

— Закрой ворота, но не запирай. Я скоро приду.

— Хорошо.

Келайто вернулся к “линкольну”, сел на заднее сиденье, взял телефон и приложил трубку к уху.

— Алло?

— Это О'Хара. Мы все еще у заграждения. Что нам делать с ночным сторожем?

— Мы уже все сделали, — сказал Келайто и рассказал о новом плане.

— Вы хотите сказать, что пойдете в парк? — спросил О'Хара.

— Да. Поэтому сюда больше не звони — отвечать будет некому.

— Но вы не будете ничего делать? Только войдете и останетесь у ворот, пока мы не приедем?

— Я уже сказал. Сколько еще там проваландаетесь?

— Господи, наверное, недолго, Келайто. Клянусь, что скоро. Не мы одни возмущаемся, все остальные тоже недовольны. К этому времени ни один заслон на дороге так никого и не поймал.

— Даже если б и было кого ловить.

— Даже если так, — согласился О'Хара. — Говорят, нас задержат до полуночи, но это просто глупо.

Еще два часа.

— Посмотри, не сможешь ли приехать скорее? — спросил Келайто.

— Постараюсь.

— Хорошо. Когда придешь, зажги у ворот фары. Будем знать, что это ты.

— Сделаю.

Положив трубку и перейдя через дорогу, где у ворот сторожил Палсон, Келайто вышел в парк, и Палсон указал на освещенный дверной проем, где были остальные. Войдя в контору, Келайто увидел, что сторож хорошо связан, но дергается резко, как рыба на удочке. Посмотрел на него, затем на Бенниджио.

— Я велел тебе проследить, чтобы он не очень испугался.

— Ему никто ничего плохого не сделал, Кел, — оправдался Бенниджио. — Старик вел себя тихо, затем начал так вот подпрыгивать на стуле.

— Мы не хотим, чтобы он умер от сердечного приступа, — сказал Келайто и подошел к связанному, положив руку на плечо. Постоял рядом, чувствуя, как старческие мускулы напряглись под его рукой. Постепенно старик успокоился.

— Наш парень побывал здесь и взломал дверь, — сказал Бенниджио.

— Контору обыскали?

— Здесь ничего нет, мистер Келайто, — доложил Тони Чейка. — Он не оставил следов. Он показал старый “Кольт-44” с длинным стволом. — Это мы нашли у старика, — сказал он. — Он вам нужен?

Келайто хотел было отказаться, но остановился, подумав, что он здесь единственный, кто не вооружен. При обычных обстоятельствах даже лучше быть безоружным, именно поэтому он брал с собой Бенниджио всюду, куда бы ни шел. Но это случай особый.

— По правде говоря, да, — сказал он. Взял у Чейки револьвер и сунул его в карман пальто. Затем снял руку с плеча старика. — Мы пойдем к воротам и будем ждать там, — сказал он.

— Хорошо.

Они выключили свет. Вышли, закрыли дверь и вернулись туда, где еще светились фары “фольксвагена”. Келайто приказал Эбаданди выключить фары, что тот и сделал, после чего на них опустилась темнота. День был облачным, а теперь наступила облачная беззвездная и безлунная ночь. За воротами на улице Брауэр на большом расстоянии друг от друга горели фонари, один из них отбрасывал отсвет на ворота, достаточный для того, чтобы выделить предметы в темноте, но не более.

— Что теперь, Кел? — спросил Бенниджио.

— Теперь нужно опять ждать, — сказал Келайто. — Будем стоять на улице и ждать.

 

Глава 10

В десять пятьдесят О'Хара, согнувшись над рулевым колесом патрульной машины, мчался по улице Брауэр в сторону “Острова развлечений”. Он не посмел включить сирену, так как она могла привлечь другую патрульную машину, но в столь поздний час движение было небольшим и встречные уступали дорогу полицейской машине независимо от того, включена сирена или нет. Он вернулся к заграждению на дороге десять минут назад, в последний раз позвонив Келайто из будки у ближайшей закрытой бензоколонки, и обнаружил, что потерял драгоценные пять минут, ибо их отпустили ровно в десять. Данстен сообщил эту новость с вытянувшимся лицом, будто жаждал продежурить у заграждения всю ночь.

Возможно, так и было. Данстен трус, О'Хара знал это, и боится дела с ограблением бронированного автомобиля. Тогда, днем, он возражать не пытался, но и не горел желанием включиться в дело. По мере того как шел час за часом, а они все еще вынуждены были оставаться у заграждения, построенного, чтобы поймать плод воображения напарника, он не выказывал ни нетерпения, ни разочарования. О'Хара знал, что Данстен не испытывает того же, что и он, и это в некотором отношении может вынудить его, старшего патрульного, переживать за них обоих, что может даже повредить делу. Но теперь нервозность прошла, а с нетерпением и волнением они почти справились. И наконец-то ехали к “Острову развлечений”, а Келайто ждал его у ворот и не пошел сам за деньгами.

О'Хара понимал, что Келайто выгоднее поделиться с ним и Данстеном. Это создавало ему защиту впоследствии и обеспечивало безопасность, когда они пойдут брать того парня. Понимал и верил, но в то же самое время помнил, что Келайто громила, а таким доверять нельзя. К тому же семьдесят три тысячи баксов — большие деньги, а такие счастливые случаи, как этот, не проходят гладко, и громила легко может все испортить, заграбастав все деньги и вычеркнув его, О'Хару. Этого не может, не должно случиться, но опасения оставались, и подавить их он не мог. Тем более, что когда попытался подумать, как поступил бы, если бы это в действительности произошло, то понял: ничегошеньки не сможет с ним сделать, ровным счетом ничего. Донести на Келайто? Но как можно это сделать, не бросив тень на себя? Или пожаловаться боссу Келайто, Лозини? И этого нельзя. Пожаловаться одному громиле на другого громилу? Даже представить такое невозможно. Да и не обязательно. Они наконец снялись с дежурства, а Келайто там, у “Острова развлечений”, как и парень с деньгами, и все еще только предстоит совершить.

Четвертая часть семидесяти трех тысяч долларов составит восемнадцать тысяч двести пятьдесят долларов. Это много? Это половина его жалованья за два года и три недели, и еще шестьдесят долларов лишку. Два года и три недели. Дежуря этим вечером у заграждения, он вспоминал два прошедших года с тремя неделями и что он сделал за это время. Понял, все было очень давно. Два года назад — целая вечность. И у него перед глазами был парень, перебрасывающий через забор сумку, куда собраны все эти деньги.

На последнем участке улицы Брауэр не было вообще никакого движения. О'Хара нажал на газ, и они понеслись, пока Данстен не произнес беспокойно:

— На дороге кое-где подморозило. Не спеши. — А затем добавил вроде бы с усмешкой: — Нам нужно жить, чтобы тратить деньги, не так ли?

Это была правда. В любом случае они уже приехали. О'Хара сбросил скорость, и по обеим сторонам дороги стали разматываться, постепенно замедляясь, заборы: слева — серый, деревянный, вокруг парка, справа — цепочный, вокруг автостоянки. Фары патрульной машины высветили впереди здание кассы, затем луч света пересек дорогу и остановился на главных воротах парка. Он нажал на тормоз и тут заметил у “линкольна” Келайто вторую машину, светло-зеленый фургон. Он нахмурился. Зачем?

— Здесь есть кто-то еще, Джо, — сказал Данстен.

— Вижу. — О'Хара почти притормозил патрульную машину, свернув с дороги, и остановился, блокируя обе машины.

Данстен смотрел на фургон.

— Как ты думаешь, кто это?

— Узнаем, — ответил О'Хара.

Они вышли из патрульной машины, О'Хара с усилием натянул черные перчатки и увидел, что к ним от входа в “Остров развлечений” направляется Келайто. Он, не уверенный в себе, а потому с важным видом, подождал, пока Келайто подойдет ближе, а потом, кивнув в сторону фургона, сказал:

— Вижу, у нас появилась компания.

— Дополнительная сила, — пояснил Келайто. — Если понадобятся.

— Зря их позвали.

Келайто усмехнулся.

— Они работают за жалованье, — пояснил он. — Троим по сотне долларов.

— О! — ответил О'Хара. — Тогда нормально.

Подошел Данстен и молча встал около них, всем своим видом красноречиво показывая, как ему неловко.

— Дело вот в чем. Они не знают, что мы в доле, — сказал Келайто. — Думают, передадим все мистеру Лозини.

— Но мы не передадим, да? — спросил Данстен.

Келайто улыбнулся.

— Не волнуйтесь, все наше. Но остальным не скажем: они могут забеспокоиться.

— Понял, — сказал О'Хара.

— Хорошо. У вас есть мегафон?

— Конечно.

— Принесите.

— Хорошо.

О'Хара повернулся было к машине, но Данстен сказал:

— Я принесу, — как бы пытаясь искупить свою нерешительность.

Они подождали, пока Данстен не вернулся с мегафоном, а затем все трое перешли через дорогу и вошли через открытые ворота в парк. Здесь стоял один из пополнения, коренастый головорез, которого О'Хара не узнал. Тот усмехнулся, кивнул О'Харе и Данстену и закрыл ворота. О'Харе стало не по себе, когда увидел, что кто-то кивает ему, ухмыляясь, как будто они в сговоре, партнеры или члены одного клуба.

— Прежде всего, — сказал Келайто, — вы с Данстеном пойдете по главной дороге до середины парка, где он наверняка вас увидит. Затем объявишь, что парк окружен и мы знаем, что он здесь, игра закончена и ему лучше сдаться, и тому подобное. А затем посмотрим, что произойдет.

О'Хара кивнул.

— Хорошо, — согласился он.

— А как насчет места ограбления? Оно с другой стороны забора, немного дальше. Там кто-нибудь еще есть?

Келайто покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Все очистили и увезли машину. Пять минут назад. Я как раз посылал одного проверить.

— Хорошо, — одобрил О'Хара.

Он огорчился, что не догадался задать этот вопрос, и удивился, что это сделал Данстен. Но тут же оправдал себя: он взволнован и полон ожидания, а Данстен просто боится. Все же хорошо, что кто-то догадался проверить. Было бы плохо, если б они начали вопить в мегафон, а полицейские стояли бы по другую сторону забора и слушали.

— Во всяком случае, ты готов, О'Хара?

— Да. Давайте быстрее покончим с этим парнем.

— Мы отойдем в сторону, чтобы нас не увидели, — сказал Келайто.

— Хорошо.

Оба, О'Хара и Данстен, несли фонари. Они зажгли их и прошли по главной дороге в глубь парка, к центру, где летом бил фонтан, освещаемый цветными огнями. Они прошли мимо “Пустынного острова” слева и “Острова Земля” справа, затем мимо закусочной и аттракциона для катания. По пешеходному мостику перешли через небольшой ручей, протекающий через парк. Справа остался аттракцион для катания “Путешествие через Галактику”, слева — “Дом развлечений”, наверху которого красовалось огромное круглое смеющееся лицо с широко открытым ртом.

Они остановились у бетонной чаши фонтана и посмотрели друг на друга. О'Хара видел, как его тревога отражается в глазах Данстена, и на секунду заколебался будто еще мог передумать и поступить по-другому. Конечно, в действительности он ничего изменить не мог. Было слишком поздно, даже если бы захотел. Он приложил мегафон к губам.

— Мы знаем, что ты здесь, — взревел вдруг усиленный голос. — Тебя видели, когда ты перебирался через ворота с сумкой с деньгами. Выходи, брось оружие и сдавайся. Говорит полиция. Парк окружен.

Эхо еще некоторое время повторило сказанное. Он опустил мегафон, посветил фонарем в разные стороны и стал ждать какого-либо подтверждения, что его услышали. Но не обнаружил ничего. Снова поднес мегафон к губам, и вдруг сзади, словно взрывная волна, на него обрушились свет, шум, смех. Он вскрикнул, выронил мегафон и прыгнул вперед. Споткнувшись, чуть не упал в пустой бетонный бассейн, где летом был фонтан. Повернулся и пристально посмотрел назад.

“Дом развлечений”. В середине тихого, пустого, темного, замерзшего парка вдруг вернулся к жизни “Дом развлечений”. Горели все желтые, белые, оранжевые и красные огни, у входа быстро вращались колеса с разноцветными лампочками, на крыше вертелись мигалки, везде мерцали огни, словно огромное пламя на фабрике римских свечей. Со всех сторон шум. Огромное смеющееся лицо на фасаде “Дома развлечений” двигалось по своему механическому кругу, а из-за него раздавался записанный на магнитофон громкий, сильный, маниакальный, с переливами смех. К нему прибавлялась записанная на магнитофон исполняемая на каллиопе музыка, оглушительно рвущаяся из усилителей по углам здания.

— Господи! — вскрикнул О'Хара, в ужасе повернулся и увидел, что Данстен, обезумев, кинулся в темноту, к воротам.

 

Глава 11

Когда “Дом развлечений” ожил, Келайто поразился настолько, что невольно отступил назад и ударился локтем о стойку ворот. Боль вернула самообладание. Он снова взглянул на все это сверкающее обилие света и почувствовал, что улыбается с истинным удовольствием. Он не ожидал, что обреченная жертва поведет себя столь непредсказуемо. Парень должен был либо тихо сдаться О'Харе и Данстену, либо спрятаться где-нибудь в уголке и сидеть, согнувшись над сумкой с деньгами, пока Келайто и его люди не найдут его. Но такой контратаки, причем в самом начале, Келайто никак не ожидал. Оба полицейских, явно испуганных, уже бежали к нему, и Келайто увидел, что они уже достаточно близко, и это вернуло ему спокойствие. Прежде чем один из них приблизился, он выкрикнул приказ:

— Эбаданди и Палсон, оставайтесь у ворот! Чейка, подойди к дому сзади, посмотри, если ли там другой вход. Бенни, пойдешь со мной.

Данстен уже подбежал, запыхавшийся, тяжело дыша, будто пробежал километра полтора. Пока другие послушно исполняли приказ, Келайто сказал Данстену:

— Возьми себя в руки. Мы хотим войти за ним в дом.

Появился О'Хара.

— Он... Он...

— Это всего лишь “Дом развлечений”, — язвительно заметил Келайто, — а не атомная бомба.

О'Хара глубоко вздохнул, и Келайто увидел, как он приходит в себя.

— Я знаю, что это такое, — сказал наконец О'Хара. — Но для чего он это делает? Если здесь вообще есть кто-либо поблизости...

— Он сделал это потому, что догадался, что будет дальше, — сказал Келайто. — Он видел нас и понял, в чем дело. Но главное в том, что он, чтобы включить механизм, должен находиться в этом доме. Живей!

Он пошел, торопясь по занесенному снегом асфальту, чувствуя в кармане пальто непривычную тяжесть оружия, изъятого у старика. На бегу вытащил револьвер из кармана. “Дом развлечений” все еще бесновался.

— Будь осторожен, входя в дом. Он наблюдает за дверьми, — бросил на ходу Келайто.

— Почему бы не подождать, пока он не выйдет? — спросил О'Хара.

— Потому что нам нужно выключить этот гвалт.

Они осторожно вошли через основной вход. Впереди — Бенниджио, рядом — Келайто, за ним — полицейские. У всех в руках оружие и фонари, хотя фонари были сейчас не нужны. Вошли, но ничего не случилось. Они стояли во “взбесившейся” комнате: стены и пол странным образом наклонены, необычная мебель и все вещи расположены так, что создавалось впечатление, будто нагибаетесь в одну сторону, в то время как на самом деле нагнулись в другую, и если не будете очень осторожны, то потеряете равновесие и упадете вперед. Внутрь вели несколько дверей.

— Разделитесь на группы. Сначала нужно найти главный выключатель. Но не волнуйтесь: он должен быть где-то здесь, внутри.

Один из трех прошел через одну из дверей, двигаясь с медленной поспешностью, оглядываясь по сторонам, оглушенный громким смехом, музыкой каллиопы и сверкающими огнями. Келайто оказался в узком, полутемном проходе. Казалось, что пол качается и извивается под ногами, будто под резиновым настилом бегают взад-вперед мыши. Стены из непонятного материала, и каждая очень противна на ощупь, какая-то осклизлая, липкая, с весьма неприятным налетом.

С потолка на тонких черных проволочках свисали пауки и летучие мыши, некоторые равномерно опускались и поднимались, другие просто висели на одном месте, лениво поворачиваясь. Аккуратный и очень разборчивый Келайто брезгливо шагал по этому отвратительному проходу, а когда одна из летучих мышей коснулась его пушистыми крыльями, отпрянул, как от удара электрическим током.

В конце прохода висела также отвратительная на ощупь, будто из змеиной кожи, черная занавеска. У Келайто осторожность уступила место отвращению, неодолимому желанию как можно скорее выбраться из этой ужасной комнаты. Он вошел в другую комнату и вдруг увидел свое размноженное отражение — десятки отражений. Увидел длинноствольный “Кольт-44” в правой руке и незажженный фонарь в левой. Снова и снова, десятки раз... Было странным только то, что на всех изображениях у него на груди белел круг.

Его нервы были взбудоражены шумом, огнями, комнатой с наклонным полом, проходом с летучими мышами и пауками, а теперь еще и собственными многочисленными отражениями в десятках дверных проемов. Он струхнул — не настолько, как О'Хара и Данстен с мегафоном посреди “Острова развлечений”, но достаточно, чтобы на секунду задержаться и посмотреть на свою грудь, будто ожидал увидеть там белый круг. Его не оказалось, а когда он поднял глаза, увидел не только свое отражение, но и отражения других мужчин. Те, другие, были вооружены так же, как и он.

Он почувствовал: все кончено, он сейчас умрет в этой комнате, и его единственной мыслью было: “Как жаль...” Итак, с будущим и его соблазнительными перспективами покончено. Как жаль... Кто бы мог подумать, что его жизнь оборвется таким образом? Он поднял свой кольт, хотя и знал, что это бесполезно. Все же выстрелил первым, целясь наугад в одного из похожих друг на друга мужчин впереди, и мужчина исчез в каскаде осколков разбившегося стекла.