Несмотря на его готовность ко всяким неожиданностям, сюрприз привел его в некоторый шок — настолько он ни на что не походил. Дверь распахнулась, раздался звон, плеск воды, затем снова звон, как будто что-то упало на пол. Фокс уже был футов на шесть от двери, сделав хороший прыжок в сторону. В нос ударил резкий и сильный запах, он прыгнул еще футов на шесть назад и замер, пристально и подозрительно глядя на маленький эмалированный тазик, выкатившийся в холл. И тут позади него раздался голос:

— Привет! Извини, я немного запоздал, — зарокотал своим басом Диего. — Я был, эй… дверь-то открыта? Что такое?..

Фокс схватил его за руку:

— Потише, спокойно. Давай-ка отойдем подальше.

— Какого черта…

Фокс удержал его на месте.

— Ни за что не поверишь! Я бы тоже не поверил, если бы сам не видел. Наверное, таким трюкам, когда мальчишки ставят миску с водой, чтобы она упала на голову их отцам, как только те откроют дверь, уже добрых пять тысяч лет. Однако тут не вода, а либо цианистоводород, либо нитробензол, и если нитробензол, то чем меньше мы его вдохнем, тем лучше для нас. Я пришел четыре минуты назад. Дверь была не заперта и чуть приоткрыта. Я позвонил, окликнул себя, ответа не получил и осторожно толкнул дверь. И тут тазик упал, и вылилось из него столько, что впору убить лошадь, упади на нее тазик.

— Убить? — опешил Диего.

— Да. Если это нитробензол. Он смертелен, как залп из пулемета, и поражает так же быстро.

Диего уставился на тазик, на влажные пятна на полу по обе стороны от порога и прорычал:

— Пойду-ка я посмотрю…

— О'кей, если только у тебя на ботинках хорошие подошвы, но лучше в лужу не ступай, имей в виду: пары могут на тебя подействовать. Не прикасайся к тазику. Не трогай ничего около двери.

Диего подчинился. Он обошел влажные пятна и остановился лишь в середине гостиной. Фокс прошел дальше, к окнам, и широко распахнул их. Когда он повернулся, Диего оглядывал комнату.

— Здесь кто-то был.

— Учитывая обстоятельства, — сухо заметил Фокс, — удивляться не приходится.

— Точно. Погляди только на книжные полки!

Фокс уже видел их, когда шел открывать окна. Половина книг валялась на полу. Прочие стояли в полном беспорядке. В шкафу были выдвинуты два ящика, и Диего поспешил к ним. Фокс пошел в ванную, открыл дверцы шкафчика и обследовал полки, затем вернулся в гостиную и увидел, как Диего плюхнулся в кресло, лицо у него было мрачнее тучи, верхними белыми зубами он закусил нижнюю губу.

— Вазы, — сказал Фокс, — нет на прежнем месте. Ты переложил ее куда-нибудь?

Диего не ответил.

— Не будь дураком! — Фокс начал терять терпение. — Я знаю, что это ваза Ван Ли, которую украли у Помфретов. Я узнал ее сразу же, как только увидел.

Диего вытаращил на него глаза:

— Каким образом? Ты ведь ее никогда раньше не видел?

— Я видел ее изображение и вообще немного разбираюсь в вазах. Ты переставил ее в другое место?

— Да, переставил… — Диего помолчал и через минуту снова заговорил: — Какого черта! Ваза исчезла, я спрятал ее в верхний ящик и запер его, замок взломали и вазу украли.

— Так, — Фокс прошел к креслу у окна и сел, — понятно. — Он забормотал про себя: — Парад деревянных солдатиков…

— Заткнись! — рявкнул Диего.

Фокс сделал вид, что очнулся, и попросил прощения:

— Я заговорился, извини. Итак, ваза исчезла. Если бы ты пришел домой раньше меня и открыл дверь, как открываешь обычно, ты, возможно, тоже исчез бы. Сразу или постепенно. Я ведь тебе жизнь спас. Тебе это о чем-нибудь говорит? Кстати, может, мне позвонить в полицию, или ты сам это сделаешь?

— О чем ты говоришь? Почему я должен вызывать полицию?

— Господи, — мягко сказал Фокс, — любая причина — ограбление, крупная кража, попытка убийства.

Голова Диего медленно опускалась, пока подбородок не коснулся груди. Руки он свесил между коленей. Диего потер ладонями друг о друга. Фокс ждал. Диего покачал головой, не поднимая ее:

— Не верю. Эта штука не может убить человека.

— Это решит полиция, Диего.

— Не может… Я не хочу сообщать в полицию. — Диего поднял голову. — Это моя квартира, верно? Ее взломали? И я сам должен был открыть дверь, верно?

— Предположим. — Тон Фокса стал жестче. — Но дело можно повернуть иначе. Тебе было известно, что я приду сюда в шесть часов. Ты знал об этом с без пятнадцати пять. У тебя была уйма времени, чтобы прийти сюда и все подготовить. Поскольку я обнаружил вазу в твоем шкафу, ты испугался, что я могу стать серьезной помехой для тебя.

Диего не отрываясь смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Дар речи он обрел лишь для того, чтобы недоверчиво и тихо процедить грязное ругательство.

Фокс посмотрел ему в глаза и спокойно сказал:

— Так обстоит дело, Диего. Именно так. Вас восемь человек, и один из вас вор и убийца. Чертовски опасен.

Чертовски хитер. С незаурядным воображением. Лак в скрипке Тьюсара — это верх изощренности, которая встречалась в моей практике. Или предел низости. Я сомневаюсь, что этим человеком являешься ты, но если это так, я докопаюсь до улик и докажу твою вину. К твоему сведению, я расследую убийство Данхэма по заказу миссис Помфрет. И мне нужно получить от тебя ответы на кое-какие вопросы. Во-первых, любишь ли ты Гарду Тьюсар? Во-вторых, что ты знаешь о ее связях с другими мужчинами или мужчиной, включая Перри Данхэма? В-третьих, откуда ты взял эту вазу? В-четвертых, кто хочет убить тебя и почему? Начнем с самого простого. Откуда у тебя ваза?

Диего хрипло выпалил:

— Никто меня не хочет убить!

Тогда поставим вопрос иначе. Зачем ты пытался убить меня?

Диего открыл рот и закрыл его, не произнеся ни слова. Он молча смотрел то на Фокса, то на ящик, все еще открытый, то на дверь, все еще распахнутую, с разломанным краем косяка. Он глубоко и судорожно вздохнул, по его телу прошла судорога, и затем снова уставился на Фокса.

— Хорошо, — сказал он, — вызывай полицию. Я знал, что тебе известно, чья это ваза. Я знал, что ты хотел сегодня прийти ко мне, чтобы потребовать объяснений.

Я мог дать только одно объяснение: признаться, что я украл вазу, а этого мне делать не хотелось. Поэтому, как ты сказал, я все подготовил. Мне следовало бы догадаться, что ты не попадешь в такую ловушку.

— А затем через несколько минут после того, как я вошел, ты прибежал, чтобы убедиться, что она сработала?

— Да, я… посмотреть, как ты… посмотреть, что…

— По тупости тебе, Диего, нет равных!

— Знаю. И зачем я только стащил ее…

— Да, это ты плохо придумал. Что ты будешь говорить, когда тебя станут допрашивать полицейские? Где ты взял нитробензол? Тебе, разумеется, нужно будет доказать это.

А тазик? Ведь ты был у себя в конторе безотлучно до своего прихода сюда? Зачем ты взломал замок на двери, почему ты не воспользовался ключом? И с ящиками то же самое. И что ты сделал с вазой? Я целый час могу задавать вопросы. Самый тупой полицейский на свете будет хохотать, как лошадь, глядя на тебя.

— Пускай себе, — упрямо сказал Диего.

— Господи, — с отвращением вскричал Фокс, — неужели ты думаешь, что кто-то проглотит твое вранье!

— Я хочу сказать, что, если ты вызовешь полицию, это все, что они узнают от меня, — сказал Диего, хладнокровно встретив взгляд Фокса. Его лицо перекосила непроизвольная гримаса, обнажив зубы и десны. — И все прочие.

Включая тебя. Если ты хочешь расследовать убийство, я не возражаю, я хочу этого так же, как и ты, но ищи не здесь.

Я не убийца, черт тебя подери! Какое отношение к убийству имеют мои чувства к Гарде? Или эта проклятая ваза?

Диего замолчал, но челюсть его шевелилась. Он поднял руку и тут же опустил ее снова.

— Извини, Фокс, — сказал он, неуклюже пытаясь придать своему голосу мягкость. — Ты думаешь, что спас мне жизнь. Спасибо. Это все, что я собираюсь говорить. Кому бы то ни было. — Он протянул руку. — Телефон вон там.

Фокс посмотрел на него, на излом его губ, на прищуренные глаза, которые прячут смертельно раненную гордость и самоуважение. Что-то заставляет его смириться с позором и взять на себя чужой грех. Было совершенно ясно, что сейчас от него ничего не добьешься — ни лестью, ни доводами разума. Руки его двигались, и Фокс увидел, как кончики указательного и среднего пальцев на правой руке делали маленькие круги на культях левой руки. Фокс никогда раньше этого не видел. Да и никто не видел. Диего никогда не позволял себе делать это на людях.

Фокс встал, подошел к столу, оторвал кусок газеты, пошел в прихожую, газетой взялся за тазик, вернулся и поставил его на стол, потом забрал свою шляпу со шкафчика с ящиками и остановился перед Диего, тот поднял на него глаза и тут же опустил.

— Не прикасайся к тазику голыми руками, — сказал Фокс. — Жидкость маслянистая. Даже одна капля опасна, если попадет на кожу. Не смертельна, но может причинить вред. Возьми резиновые перчатки, тряпку, моющую жидкость и протри пол, дверь и все деревянные части. Обработай тазик спиртом, прежде чем выкинуть, — если только не хочешь сохранить его на память. Дверь запереть нельзя, замок сломан. Кто-то пытался тебя убить и может сделать еще одну попытку. Не будь дураком.

— А как же полиция? — спросил Диего. — Я не жду… не прошу об одолжении. Я просто хочу…

— Полиция занята расследованием поножовщины в Гарлеме, — отрезал Фокс и пошел прочь.