Когда мы объяснялись снова, говоря прямо по радио Джухачу, мы не получили совершенно враждебной реакции, как я предполагал. Казалось, он осознал, что может быть что-то большее, чем саботаж, насланный злыми земными правительствами для того, чтобы разрушить его великую миссию. Но он, также, был недоволен тем, что все еще существовала паутина внушительных предположений. Он хотел чужака, мертвого и анатомированного с их многосторонними талантами, проявляющимися в исчерпывающем изучении их невероятной философии.

Неприятность была связана с жидкой протоплазмой, так как она разлагается значительно быстрее, чем человеческая структура. Спасательная экспедиция доставила назад целый труп с места моей эпической баталии. А образцы тканей, которые они собрали, стали уже непригодны, когда Зено, Ангелина и биологи «Ариадны» попытались выявить отличия, способные определить их свойства. Попытки доказать нашу гипотезу не имели успеха Катерина д'Орсей приказала, чтобы никто не выходил из купола в одиночку, а вооруженная охрана охраняла оба шлюза, чтобы не допустить вторжения и быть готовыми использовать огнестрельное оружие.

Естественно, этого было недостаточно.

В течение второго дня нашей попытки найти доказательства в лаборатории, исчезли двое людей. Их послали собрать останки подстреленных Ангелиной чужаков. Они были радиофицированы и поддерживали контакт до тех пор, пока были поблизости. Затем наступило молчание.

Катерина д'Орсей пришла в больничное отделение, чтобы сообщить мне эту новость. Лицо ее было пепельным, когда она рассказывала это мне. Думаю, она знала тогда, что все кончено и что мое предсказание точно, но не могла согласиться с ним. Она была обязана увериться в окончательности доказательства, но миссия «Ариадны» теперь была серьезно скомпрометирована, чтобы прекратиться без самых точных доказательств. Она могла приказать любому оставаться в куполе, но не стала. Она знала, что это только приведет к замедлению в получении заключения. Вместо этого она сделала упор на абсолютной осторожности и ждала, что всплывет что-то однозначное.

Это произошло на следующий день.

Двое из экипажа «Ариадны» — мужчина и женщина — были атакованы двумя личностями в стерильных костюмах. К счастью, хотя чужаки теперь имели два ружья, у нападавших не оказалось огнестрельного оружия. Возможно, оно не было им свойственно; возможно, они не были достаточно умны, чтобы воспользоваться им. Женщина была ранена во время рукопашной схватки одним из нападавших, но мужчина сумел унести ее после того, как нападавшие бежали. Он был уверен, что оба нападавших были ранены пулями, но тем не менее они успешно бежали. Он не преследовал их, сказал он, так как это было не по силам его спутнице. Катерина д'Орсей немедленно выслала поисковую партию, уполномочив их преследовать раненных чужаков, но Ангелина попросила ее подождать.

Раненную женщину перенесли в больничное отделение и уложили возле меня.

Ангелина спросила женщину, могла бы она узнать лицо того, кто на нее напал и та ответила, что сможет.

— Ты можешь встать, Ли? — обратилась ко мне Ангелине.

Я встал и повернулся лицом к кровати раненной. Катерина д'Орсей присутствовала, внимательно наблюдая.

— Это лицо? — спросила Ангелина.

Выражение женщины было совершенно непостижимым, когда она глядела на меня.

— Да, — сказала она. — Но когда он напал на меня, нос у него был целым.

— Конечно нет, — сказал я. — Это наследственный опыт, а не генетический.

Я повернулся к Ангелине и сказал:

— Счастье, что я так молод. У меня все еще есть лицо, которое природно заданно… более или менее. К сорока годам, как я говорю, люди имеют лицо, которое они заслужили.

Катрин д'Орсей я просто сказал:

— Ну?

Она попробовала держаться бесстрастно в ответ, но было ясно, что ее надежды окончательно разрушены кладбищенскими грезами.