Челнок, доставивший Джесона Хармалла и Ангелину Хесс с марсианской базы, пришвартовался ранним вечером за четыре часа до обусловленного с "Земным Духом" срока. До нас уже дошел слух, что они прибыли для совещания с Шуманом, и мы ждали в лаборатории вызова, который, как было понятно, должен последовать. Долго ждать его не пришлось.

Хармалл был высоким мужчиной — почти таким же, как и Зено — но очень стройным; пальцы у него были длинными и изящными, челюсть продолговатая и зауженная. Он был блондином с голубыми глазами. Ангелина Хесс в противовес ему была много проще, с серьезными темно-серыми глазами и каштановыми волосами. Обоим им было около сорока, что делало меня, я полагаю, частично ребенком (Зено, если перевести его возраст в наше исчисление, стукнуло пятьдесят).

Человек из космического агентства, демонстрируя превосходную способность не видеть очевидного, вежливо поинтересовался сколько мне лет. Я объяснил, что сделал так много в своей жизни, что мой возраст не имеет никакого значения. Он продолжал делать такие же пошлые (и немного оскорбительные) замечания Зено и относительно своего собственного положения на Суле. Я старался не обращать на них внимания и был рад, когда мы смогли перейти к делу.

Благодаря Шуману у нас был настоящий конференц-стол; кроме него открытый стенной экран, указывавший, что в нашем распоряжении небольшой проектор для демонстрации кинопленки и слайдов. "Земной Дух", очевидно, был занят передачей на узком луче информации марсианской базе.

— Мне бы хотелось, чтобы вы поняли, — пояснял Хармалл нам с Зено, что эта работа только для добровольцев. Если в какой-то момент вы захотите отказаться, просто скажите и вы вернетесь. Еще хочу вам сказать, что вся информация находится под жестким контролем и я должен просить вас не распространяться об этом… это всего лишь формальность. Нужно еще сказать, что работа связана с опасностью. Мне бы хотелось знать, готовы ли вы взяться за нее, доктор Каретта?

— Да, — согласился я без колебаний. Легко быть смелым, когда идет абстрактный разговор.

Он только глянул на Зено, который спокойно кивнул.

— Хорошо, буду краток. Капитан д'Орсей, последняя с «Ариадны», прибудет на "Земном Духе" и она сможет подробно рассказать вам всю историю в деталях. «Ариадна» была нацелена в созвездие, отстоящее на 150–140 световых лет в направлении ядра Галактики. В созвездии было порядка сорока звезд и более половины из них относятся к спектральному классу Ж. Достигнув места назначения, она сделала перелет к еще двум звездам, чтобы осмотреть их на предмет обнаружения земноподобной планеты, но ничего кроме пустоты не обнаружила.

"Ариадна", как вы знаете, корабль-колония, несущая три экипажа с остановленными жизненными циклами. Офицеры периодически просыпались, чтобы осуществлять проверки систем и оценивать поступившую информацию.

В одном из созвездий она попала точно в точку — по всему было видно, что, по крайней мере, десять звезд имеют планетные системы, которые смогут поддерживать жизнь. И «Ариадна» направилась прямо для тщательного исследования и нахождения этой.

Шуман приглушил свет и Хармалл слегка нажал кнопку на экране одним из своих длинных пальцев. Это был слайд, не видеозапись, но он был таким же отчетливым, как и в действительности.

Земля из космоса выглядит голубой с участками белых полос. Континенты никогда не были различимыми достаточно четко и всегда были смазанными… испещренными и грязными… по сравнению с гладким, ярким океаном. Этот мир в отличие был больше бело-зеленым. Облака могли быть и земными, белыми и обширными. Другой «земноподобный» мир не имел облаков похожих на эти. У них даже атмосфера, обновляемая растениями. Поверхность под облаками, если она действительно твердая, была повсеместно зеленой. Если же там была вода, она, по всей видимости, была наваристым супом из фотосинтезирующих водорослей.

Краем глаза я глянул на Ангелину Хесс. Она разглядывала меня. Ясное дело, она тоже увидела брошенный украдкой взгляд.

— Это простая разновидность нашего собственного мира, — продолжал Хармалл. — По всей видимости, хотя этот и более устойчивый. Меньше осевой наклон, немного меньше и с более коротким днем. Одна луна, но много меньше нашей собственной… меньше влияние приливов и отливов. Слабые признаки тектонической активности и нет заметного вулканизма. Гор не много; моря — мелкие, вместе с огромными мелководными болотами покрывают почти половину поверхности планеты. То, что мы с вами называем твердой поверхностью, занимает всего лишь семь процентов всей площади, если не считать островков посреди топей, которых — легион. Пустынь нет, но полярные ледяные поля, скрыты здесь, под облачным покровом. Имя, данное этому миру дежурным экипажем — Наксос.

— Почему? — заинтересовался я.

— Наксос, — пояснил Хармалл, — был островом, где Тезей оставил Ариадну, и с которого она была спасена Дионисием, поместившим ее среди звезд.

Я не был убежден в правильности этого, но спрашивать мне было неудобно.

— Был оживлен один экипаж, — продолжал блондин. — Капитан д'Орсей, в соответствии с планом, произвела посадку технического персонала на поверхность. Они установили резиновый купол, придерживаясь правила создания стерильной среды проживания. Купол был полностью герметичен, с промежуточным пространством между двумя оболочками, двойным шлюзом и обычными приспособлениями для слива вниз. Никто не выходил наружу без стерильного костюма. Эта наземная команда состояла из двадцати человек. Тридцать резервных ожидали на борту корабля. Шестеро из двадцати были аналитиками экосистемы, но, как вы можете представить, у них не было возможности для экспериментирования, это рутина нашего времени. Дело в том, что их оснащение было не приспособлено для таких работ в полевых условиях.

Все предварительные результаты предполагали, что планета была обитаема и безопасна. Одной из очевидных угроз было кислородное отравление: удельное давление кислорода в атмосфере на уровне поверхности немного больше на Наксосе, чем на Земле. Они не обнаружили явного признака биологической угрозы. Удалось определить, что основой жизненной системы была нуклеиновая кислота, обычная ДНК, и биохимическая клетка была приемлемым аналогом нашей собственной. Они работали, конечно, главным образом с установленными особями, и проводили свою работу со всеми обусловленными предосторожностями… по крайней мере мы полагаем, что так было. Однако, если иметь в виду то, что случилось, должны появиться некоторые сомнения. Возможно, они стали небрежны, когда не было обнаружено ничего опасного.

Он выждал и снова начал тыкать кнопку под экраном. Зеленый мир исчез, уступив место серии видов запечатлевших поверхность планеты. Все стихли. Мгновенная смена слайдов и увеличение изображения перемежевались. Виды деревьев, одиночных цветущих растений, ровная поверхность, поросшая высокой травой. Водоемы и ручьи, заросшие густой растительностью или стелющимися плантациями сорной травы. Насекомые занимали внушительную популяцию, от маленьких округлых жуков до крупных стрекоз, за которыми выпрыгивали химероподобные бестии… Несколько созданий несли свои скелеты снаружи, вместо того, чтобы иметь их внутри, но ни одно не больше моей руки. Главная особенность — мягкая и влажная кожа, вряд ли они оскорбились, если бы вы назвали бы их лягушками.

В чередовании кадров было несколько моментов, когда мне хотелось остановить демонстрацию, но в последний момент я удержал себя. Еще будет время. Путешествие на сверхсвете — довольно нудное занятие… что еще делать при невесомости, как не изучать тщательно материал?

Затем слайды стали отображать внутренние помещения. Купол и его штат.

Люди — в работе и на отдыхе. Лаборатория, где каждый носил пластиковые мешки и полифеновые гирлянды, что превращало всю рабочую зону в подобие камеры, перегороженной мембранами. Хроматограммы чужой жизненной системы. Белая мышь, защищенная пластиковыми оболочками, свободно бегала и ждала, чтобы предупредить любые патогены своим заболеванием или смертью. Канарейки тоже испытывали местные семена на удобоваримость. Мышь и канарейки оказались подозрительно здоровыми, комментировал Хармалла, внесшего свой последний взнос в сагу Наксоса.

Демонстрация закончилась без показа чего-то неприятного. Вспыхнул свет.

— И? — спросил я человека из космического агентства.

— Кто-то нанес удар, — сказал он. — Они все мертвы. Все до последнего человека умерли в одну ночь. Они так и не получили шанса узнать, что же это было. Экипаж корабля не нашел ничего, что могло бы разгадать эту головоломку. Они стали умирать и возможности бороться у них не было.

— Перекрестная инфекция, — констатировал я. — Мгновенная эпидемия. А вы что думаете?

— Не знаю что и думать, — признался Хармалл. — Решить предстоит вам, если вы согласитесь работать.

— Никто еще не выходил с корабля?

Хармалл покачал головой.

— К этому времени экипаж установил ГПП на орбите и готов был к перемещению. Капитан д'Орсей считала, что возникло критическое положение. Совет капитанов провел обсуждение и командование перешло к Джухачу. Он решил не посылать второй экипаж вслед за первым, а подождать решения через гиперпереход. Он считал, — вполне обоснованно — что за триста пятьдесят лет технического прогресса и накопления знаний, можно накопить значительно большие ресурсы, чем они имели на «Ариадне». Все дальнейшие наблюдения на планете производились невозвращаемыми автоматическими зондами.

— Нас троих, как я понял, пригласили поиграть в детективов? — пришел вопрос от Зено.

— Верно, — согласился Хармалл. — Как я уже сказал, существует явная опасность. С другой стороны, вы начнете с очевидным преимуществом: есть тела для исследований. Вскрытие может выявить причину смерти. Предупрежден заранее — значит вооружен.

— Сколько времени они оставались покойниками? — поинтересовался я.

— Около двух месяцев, — ответил он.

Очевидно предстоит работа не из приятных. С другой стороны, я — всего лишь скромный генетик. Ангелина Хесс — психолог. В моем понимании это выдвигало ее в кандидаты номер один на должность потрошителя. Мы с Зено были тертыми ребятами и не проходили никакого курса лечения, чтобы суметь идентифицировать какую-либо болезнь.

— Почему нет паталогоанатома? — допытывался я.

— Есть один, — ответил Хармалл. — Он прибудет на станцию.

— Русский?

— Да. Везенков… знаете его?

Я отрицательно покачал головой. Теоретически, принцип свободы информации употребляется, чтобы исследовать находки «чистой» науки. Но бюллетени, публикуемые в Англии русскими не интересовали меня, поскольку я давно уже убедился, что не найду в них того, чего бы уже не знал. Вероятно, у нас были агенты, которые знали все, что публиковалось в русских бюллетенях, точно так же, как и они имели агентов, осведомленных о состоянии перспективных направлений науки в Англии. Но эта информация не просачивалась к чернорабочим науки, делавшим основную работу.

— Это дело интересует всю расу, — примирительно произнес Хармалл. Мы делаем одолжение, разрешая советскому наблюдателю участвовать в наших исследованиях. Мы попросили их обеспечить соответствующим профессионалом и они, конечно же, согласились. Он прибудет через два дня. "Земной Дух" тоже будет готов к отправке, если вы сможете загрузить его необходимым оборудованием достаточно быстро. Габаритные размеры и вес можете обсудить с квартирмейстером. Остаетесь с нами?

Я все еще был с ними. Мне и в голову не пришло отступить. По-всему видно, команда «Ариадны» ошиблась. О себе я думал, как о человеке, который никогда не ошибается. Поэтому, там нет ничего страшного.

Я начал разговор о том, что мне казалось более важным.

— На основе всего, что вы нам показали, — сказал я, — Наксос не так… хорошо развит… как Земля. В эволюционном смысле так это и есть. Все позвоночные, представленные на этом снимке, есть то, что мы называем примитивным. Амфибии. Я подозреваю, что у них еще нет даже внутренней температурной регулировки, как у земных млекопитающих. Я исхожу из того, что уже было сказано. Такое состояние не может быть слишком удивительным — климатическая стабильность и изобилие воды там в порядке вещей. Я прав?

— Не обнаружено доказательств существования млекопитающих, — ответил он. — Тем не менее, наша информация весьма ограничена. Мы затрудняемся сделать об этом заявление всему миру на основе того, что было открыто в одном районе за двадцать дней.

— У вас есть дополнительные доказательства, полученные при помощи роботов. — Очень мало, — сказал он.

Он разыгрывал застенчивость. Это не было простой научной предосторожностью. По какой-то причине, он не хотел прыгать к ох-какому-впечатляющему заключению, что Наксос — девственный мир, пригодный для заселения. Хотя он и был в состоянии продемонстрировать, что люди могли жить там. Может быть, думал я, это официальная линия, выбранная так, чтобы обеспечить оправдание за сдерживание Советов подальше от радикального заключения. Если Наксос был тем, чем он казался, тогда он мог угрожать ей, как любая иная биологическая головоломка без реального практического применения. И в этом случае космическому агентству было бы легче его контролировать.

Я не стал развивать эту мысль. Меня это и в самом деле не очень интересовало.

— Закончим ли мы вовремя? — спросил Шуман.

Хармалл кивнул, что времени хватит, продолжая разглядывать нас, надеясь увидеть не собирается ли кто-то отступить.

— В таком случае, — сказал директор, — возьмите лучше доктора Хесс в вашу лабораторию, Ли. С марсбазы оборудование не прибыло, и сомневаюсь, захватит ли его Везенков на Пояс. Лучше вам решить, в чем вы нуждаетесь до того, как квартирмейстер "Земного Духа" начнет говорить вам, что этого вы не можете получить.

Я покидал комнату последним и, когда обернулся, Шуман сказал: «Удачи». Тогда я определил, что он уже смирился с существенной потерей.

— Не думаете ли вы, что там действительно есть что-то, с чем мы не сможем справиться? — спросил я его.

— Как ты думаешь, почему включили и Зено? — возразил он. Сказал это негромко, хотя Зено был уже в коридоре и удалялся.

— Потому что мы с ним хорошая команда? — предположил я.

— Клоп, нокаутировавший людей, возможно предпочитает вот этих, — сказал он, сцепив пальцы. — Каликосца могли также взять, чтобы проверить разницу в выживании. Может быть, это сработает каким-то образом. В любом случае, кто-то может оказаться покрепче, видеть как это все произошло и воспроизвести историю. Это опасно, как и думает Хармалл.

— Вы чересчур опасаетесь, — сказал я.

Все директора склонны к осторожности до самой паранойи. Я предпочитал думать, что Зено включили по той же причине, что и Везенкова. Потому что каликосцы были также заинтересованы в открытии "Ариадны".

— Ну, — сказал он, — всяческих удач.

— Благодарю, — сказал я. — Я расскажу вам обо всем, когда вернусь.

Мне пришла в голову мысль, что я, со своими обещаниями, уж очень великодушен.