Пьяный смех затих. Шумливость сменилась тишиной. В ресторане словно похолодало, как будто бы дунуло ледяным ветром. Увешанные драгоценностями женщины опустили глаза, чтобы через мгновение поднять их и осмотреться. Всегда тихие передвижения официантов теперь казались как никогда призрачными. В воздухе остались лишь отголоски звона серебряных приборов о фарфор. Забывшие о еде посетители смотрели на троицу, вошедшую в обеденный зал.

Первым внимание привлек мужчина. На женщине оно задержалось. Третьим был официант, поддерживающий мужчину за руку, пока тот, спотыкаясь, шел между рядами столиков, походкой напоминая автомат или паралитика. На первый взгляд этот человек казался опьяненным, но голову он держал высоко, и его глаза смотрели прямо вперед, не опускаясь, хотя все присутствующие сидели за столиками, ниже линии его взора. Казалось, что официант и женщина несут его в крепко сжатых руках.

Это женщина привнесла в зал тишину и холод. Она была высока, осаниста, одета в черный сатин с блестящим поясом, поражавшим блеском шелка. А лицо под белоснежными волосами привлекало внимание своим отталкивающим обаянием. Старость, ужасная старость. Сотня лет, если только не две: глубокие морщины, сплетаясь и переплетаясь, избороздили подбородок, лоб, впалые щеки. Ничто не сглаживало возраст; только холод и мрак заката жизни. Даже угольно-черные глаза казались черными ледышками. Призрак старости явился в царство молодости и легкомыслия.

Тишина сменилась тихими перешептываниями, пока она, взяв мужчину за руку, вела его по проходу между столиками.

— Серебряные сандалии! Смотрите! — бормотали обедающие, наблюдая за отблесками под атласным платьем. Сразу было видно, что они не из серебристой кожи, а из полированного металла, с ремешками из тонкой сетки.

Женщина совершенно не обращала внимания на зрителей. Казалось, что она совсем не замечает присутствующих. Она шла, совсем как королева идет меж рядов придворных — небрежно и безучастно. Мужчину, шагавшего, словно автомат, и поддерживаемого руками, вскоре перестали замечать. Все внимание было приковано к женщине.

Старший официант почувствовал холод, идущий от новоприбывших, и возмутился ему. Его всегда возмущало то, что может отвлекать посетителей от увеселений. Также он знал, что новоприбывшие не относятся к тому типу клиентов, которых привыкли обслуживать его подчиненные. А официант, помогавший мужчине, делал что-то неслыханное! Его обязанностью были еда и напитки. Старший официант намеревался выяснить, каким образом получилось так, что он оказался у входа и предложил свою помощь. На его лице был оправдывающийся хмурый взгляд. Он хотел заговорить, но женщина встретилась с ним глазами, и извиняющаяся улыбка мгновенно испарилась. Раболепная покорность охватила старшего официанта. В словах не было необходимости. Холодные глаза отдавали распоряжения.

— Мадам желает столик? — отступил официант.

— Он должен быть заказан, — сказал мужчина каким-то тяжелым, гортанным звуком. Это выглядело сверхъестественно, так как его голова не двигалась, а густая борода полностью скрывала движения губ.

— О, прошу прощения! — глава официантов смиренно извинился, но в его глазах было какое-то странное выражение, когда он посмотрел на официанта, поддерживавшего бородача.

— Мистер Карл забронировал столик, — объяснил официант.

Взгляд старшего официанта смягчился. Женщина в странном костюме и мужчина с парализованными конечностями, очевидно, были важными персонами. У их столика должен присутствовать официант, которому было приказано помогать инвалиду. Старший официант быстро откланялся, находясь под впечатлением ледяного взгляда женщины, которая взглянула на него всего лишь на мгновение. Хотя с ним говорил мужчина, старший официант, как и все находившиеся поблизости, понял, что подчиняться нужно женщине.

Он отодвинул стул от пустовавшего столика. Мягко и осторожно официант и женщина помогли мужчине сесть. Женщина нежно опустила руку своего спутника на скатерть. В этом простом жесте выражалась привязанность, и на какое-то мгновение сквозь морщинистое лицо проступили эмоции. Но это было так быстро, что официант, придерживавший мужчину за вторую руку, ничего не заметил. Затем женщина села на стул напротив.

Мужчина снова заговорил, оставаясь неподвижным:

— У вас есть наш заказ. Проследите за ним. Мы недолгие гости на бренной земле. Приходим. Уходим. Видения во сне нашей жизни. Конец одного сна — это начало другого.

Голос, исходивший из густой бороды, был до того низким, что, находясь всего в нескольких шагах, можно было принять его за гул. Но девушка, сидевшая за соседним столиком, кажется, все услышала. Ее стройное тело содрогнулось. Рука, державшая бокал, дернулась, и несколько капель напитка цвета соломы пролилось на ее одежду. Глаза женщины в серебряных сандалиях встретились с взглядом девушки. Угрюмые глаза смягчились при виде красивого лица с полными алыми губами и румяными щеками, обрамленными волнами золотистых волос. Затем угольно-черные глаза вновь помрачнели. Линия иссохших губ натянулась, а зубы за ними сжались.

Старший официант застрял у столика, опасаясь, что важные посетители найдут какой-то изъян. Старуха снова взглянула на него. Он поклонился и поспешил прочь, подчинившись невысказанному приказу. Что-то во взгляде говорило, что его присутствие не требуется. Он понимал это, не зная толком, почему.

Рука девушки тряслась, когда она подняла бокал, чтобы сделать глоток вина. Она не смотрела на соседний столик. Тоже подчинилась непроизнесенной команде.

Другие посетители были бесстрастны. Возможно, они были более типичными нью-йоркцами. Они явно глазели на странную пару. Женщина сидела за столом прямо и неподвижно. Левая рука мужчины все еще лежала на скатерти — там, куда ее положила старуха. Вторая рука расслабленно лежала у бокала. Взгляд мужчины был сосредоточен на лице спутницы. Он смотрел, не мигая, что было жутковато. Его глаза ярко горели.

За столиками в зале перешептывались, комментируя новоприбывших. Серебряные сандалии, серебряный пояс, платье из черного сатина, скроенное не по моде, но соответствующее возрасту женщины. Все это вызывало обсуждения и интерес.

У столика появился официант с ведерком льда для вина. Старший официант поспешил помочь, ведь официант с ведерком был новичком в профессии, и нельзя было допустить, чтобы он что-то сделал не так. Официант держал бутылку так, чтобы клиент мог увидеть этикетку.

— Все верно, — звук вновь доносился из глубин бороды, безо всякого движения тела.

Старший официант заметил этикетку и удивился. Это был «Пол Роджер» 1856 года. За все годы его службы это вино еще не заказывали. Он внимательно наблюдал за тем, как вино наливается в бокал женщины. Осторожный взгляд предупредил официанта, начавшего обслуживать человека, державшего бокал слабыми пальцами.

Бородач тихо и торжественно заговорил:

— Жизнь есмь вино, а вино есмь жизнь. Его пузырьки выходят из глубин, чтобы вырваться ввысь — в вешние пределы. Только полбокала. Я не хочу пить.

Старший официант уходил. Вот странный человек! Официант взглянул на одинокую девушку, и удивился испугу на ее лице. Она вновь поднесла бокал к губам, опустив голову. Девушка без сопровождения в бродвейском ресторане! Как она вошла? Как она прошла мимо мужчин у дверей? Нужно рассказать ей о бродвейских правилах, касающихся женщин без сопровождения.

Но как только он направился к ее столику, некий официант бесцеремонно обогнал его и обратился к девушке:

— Мистер Смит у телефона, мисс. Он перезвонит через минуту.

Он взял бутылку из ведерка со льдом и наполнил ее полупустой бокал. Теперь старший официант явно нахмурился. Этот официант явно обогнал его, чтобы помешать ему попросить девушку покинуть ресторан. И с такой явной ложью! Какой у этого новичка-официанта интерес к девушке с золотистыми волосами? И почему она ждала в одиночестве? Он пальцем поманил официанта. Этот вопрос нужно разрешить. Официант должен знать свое место.

— Официант! — резкое требование исходило от бородача, сидевшего за столиком с серебряной старухой.

Вместо того чтобы идти на зов манившего его пальца, официант изменил маршрут и поспешил к посетителям.

— Наполните мой бокал. Пузырьки жизни больше не появляются.

Официант безмолвно повиновался, медленно налив вино. Когда он выпрямился, чтобы заменить бутылку, старший официант перешел к другому столику. Его взгляд встретился с глазами женщины. Он медленно и вежливо опустил голову!

Женщина в серебряных сандалиях подняла свой нетронутый бокал. На мгновение она поднесла его к своему спутнику. А затем, с изяществом королевы, пьющей за здоровье своего феодала, она медленно опустошила бокал с пузырящимся вином. Почти благоговейно опустила пустой бокал и промокнула губы салфеткой. Медленно поднялась, как всегда не обращая внимания на наблюдателей и обошла вокруг столика. Серебряные сандалии сверкали под атласным платьем. Посетители ресторана затаили дыхание, когда она положила руку на плечо бородача. Она склонилась над ним, и сотня приглушенных вздохов огласила зал, когда ее губы коснулись лба спутника. Обласканный человек был недвижим. Лишь низкий голос откуда-то из глубин бороды произнес: «Благодарю». Серебряная женщина обернулась, на мгновение склонила голову, а затем вышла из зала точно так же, как вошла в него — с царственно прямой осанкой и ничего не замечающими холодными глазами.

Официант снова наполнил ее опустевший бокал. Девушка за соседним столиком дрожащим полушепотом позвала его. Он кивнул и, подобрав упавшую салфетку, коснулся ее руки. И ушел, очевидно, исполняя полученный заказ.

Бородач неподвижно сидел за столиком в центре зала, а подвыпившие посетители ресторана продолжали тайком смотреть на него. Старший официант подошел и потрогал бутылку в ведерке, чтобы убедиться, что она все еще холодна. Он вопросительно поднял глаза, но мужчина не обратил на него внимания.

Девушка за соседним столиком нервно теребила ножку бокала. Это напомнило старшему официанту, что нужно получить объяснение от новичка-официанта. Последнего не было в зале. Старший официант поспешил уловить возможность поговорить с ним так, чтобы посетители не смогли их услышать. Но официанта не было ни на кухне, ни в частном баре, где выпивали служащие. Старший официант десять минут искал его, пренебрегая прочими делами. Затем решил обратиться к менеджеру. Мистер Карл должен узнать о недостатках нового служащего.

Менеджер учтиво обходил ресторан. Слушал, кивал и переходил к очередному столику. Вежливо обратился к бородатому человеку. Но получил от него тот же ответ, какой он мог бы получить и от Сфинкса. Менеджер испуганно взглянул на него, но тут же вспомнил о сотне других посетителей. Они не должны заподозрить, что он думает, будто что-то идет не так. Он окинул взглядом помещение, и его лицо засветилось, когда он увидел седовласого человека с худощавым бледным лицом, спрятанным за очками с дымчатым стеклом в черепаховой оправе.

— Выполняйте свою работу, — приказал он старшему официанту, начав продвигаться вдоль столиков, кланяясь и улыбаясь знакомым посетителям, словно ему не досаждали никакие тревожные мысли.

— Добрый вечер, мистер Карл, — поприветствовал его человек в очках, когда он добрался до его столика.

— Как поживаете, мистер Колтон? — нервная дрожь в голосе управляющего мгновенно пробудила интерес собеседника, и тот спросил:

— Что-то с той странной парой, о которой мне рассказал Сидни? С тем человеком, что остался за столиком в одиночестве?

— Да. Думаю, что-то с ним не так. Не могли бы вы пройти туда со мной, как если бы вы хотели представиться? Если все в порядке, я могу извиниться. А если нет, то вы можете сообщить мне об этом, не беспокоя посетителей. Этот человек не двигается и не отвечает, когда я говорю с ним.

Торнли Колтон поднялся. Он был слепым проблемистом, для которого решение криминальных головоломок стало самым большим удовольствием в жизни.

— Сидни, я вернусь через пару минут, — обратился он к румяному черноволосому юноше, сидевшему с ним за столиком.

Затем он продолжил разговор с управляющим:

— Эти двое сразу заинтересовали меня. Особенно голос мужчины. Он все еще сидит, положив одну руку на скатерть и сжав ножку бокала во второй?

— Да. Старший официант говорит, что он совсем не двигался с того момента, как сел, и ничего не говорил с тех пор, как женщина ушла.

Они пошли обратно, пробираясь между столиками. Со всех сторон был смех и веселье. Богато наряженные женщины и подвыпившие мужчины перестали обращать внимание на одинокого человека за столиком и думали лишь о собственном веселом времяпрепровождении. Управляющий остановился у столика, как бы для того, чтобы заговорить. Колтон коснулся запястья лежавшей на столе руки. Он охватил запястье чуткими пальцами. Поднял голову. Его ноздри подрагивали, как будто он уловил некий странный запах.

— Запястная артерия рассечена в трех местах, — тихо сказал он. — Он давно мертв!

Со стороны соседнего столики раздался резкий звук — девушка судорожно сжала пальцы и сломала ножку бокала.