Запыхавшийся Конан обогнул большую хижину. Пробежав мимо стайки хихикающих девчонок, он обдал их снегом, подняв ногами настоящий буран. Подросток, на бегу отряхивая рукава коричневой куртки от налипших белых хлопьев, поднырнул под растянутой тушей лося. Он чуть не лишился уха, когда проскальзывал между разделывавшими ее двумя мясниками.

Отсюда уже можно было услышать голос отца, вещавший из самого центра деревни:

— Если киммериец чувствует жажду, то это жажда крови.

Раскатистый бас Корина превращал слова в команды, но для Конана они все же звучали как предостережения. Те же самые выражения кузнец использовал в качестве поощрения парней вроде Ардела после того конфуза с его сыном.

На пути торопящегося мальчика попадались воины, которые отрабатывали приемы боя или заостряли свои мечи.

— Когда киммериец чувствует холод, это холодный край стали.

Мимоходом, Конан успел удивиться, почему слова отца не вызывали у него желания немедленно взяться за меч. Он улыбнулся про себя, понимая, что все же усвоил некоторые из преподанных ему уроков. Первый проблеск осознания глубины отцовской мудрости коснулся мальчика, и это подталкивало его бежать еще быстрее. Он хотел не разочаровывать отца, а наоборот удивлять своими успехами. Храня верность методам обучения, Конан обязательно достигнет больших возможностей.

Молодежь выстроилась в линию перед Корином. Кузнец держал в руках корзинку с голубоватыми в крапинку вороньими яйцами, которые Конан сам собрал на прошлой неделе, что явилось частью его домашних обязанностей. Каждый юноша открывал рот, а Корин торжественно клал яйцо ему на язык.

Увернувшись от зубов уличной собаки, Конан пристроился в конце шеренги на снежной дорожке. Грудь мальчика тяжело вздымалась. Хотя отец и заметил его, однако не подал виду.

— Киммериец должен быть в меру отважен, — провозгласил кузнец. — Он ни не боится смерти, но и не мчится ей навстречу, сломя голову.

Конан согнулся, изо всех сил пытаясь отдышаться. Косясь на шеренгу молодых людей, он сделал наблюдение, что те немногое поняли из речи его отца.

Между тем, кузнец вложил яйцо в рот последнего юноши.

— Чтобы стать киммерийским воином, вы должны проявлять хитрость и держать равновесие в сочетании с силой и скоростью.

Конан, наконец, выпрямил спину. Отец составил утром для него длинный список хозяйственных работ, с намерениями занять сына на целый день. Как то, он послал его колоть дрова для старого Эйрана, и попросил старика дать Конану тупой топор. Затем предстояло зарезать цыпленка для Дейрдр. Но не одного из тех, что в курятнике, а который сбежал оттуда накануне… Таким образом, все поставленные задачи были направлены на то, чтобы Конан не болтался свободно по деревне. Только отец не предполагал, что в тот день все это мальчик сможет проделать довольно быстро и без особых усилий. А там, где силы и скорости явно не хватало, он выигрывал за счет хитрости.

Корин все-таки удостоил сына взглядом.

— Я вроде бы давал тебе различные задания.

— Уже все готово, отец, — Конан не смог сдержать довольной улыбки.

Кузнец обратился к другим:

— Первый, кто обежит вокруг холма и вернется с неразбитым яйцом, получит право тренироваться вместе с воинами.

Молодые люди гурьбой бросились к холмам.

Конан смотрел им вслед с отвисшей челюстью. Отец глянул в корзинку, достал одно из оставшихся яиц и протянул сыну.

— Кром! А ты, мальчик, чего ждешь?

Запихнув хрупкий предмет в рот, Конан припустил за юношами, подгоняемый досадой и гневом. Поднажав, он быстро настиг группу и тут увидел, как один паренек упал, поскользнувшись. Содержимое яйца с кусочками голубоватой скорлупы потекло по подбородку. Неудачник плюнул с отвращением и бросил снежок в спину юноши, который его подтолкнул. Остальные словно ничего и не заметили.

«Хитрость. Выдержка» — синие глаза Конана сузились. Для того чтобы завершить круг с неповрежденным яйцом требуется не только быстрота ног, но и сноровка. Не разбей тот парень при падении злосчастное яйцо, то он мог бы вполне продолжить состязание: «Значит, яйцо во рту — всеобщая слабость».

Ардел, который не отличался особыми скоростными качествами среди сверстников, тоже это понял. Когда юноши огибали холм, он подцепил ногу ближайшего конкурента, заставив того уткнуться лицом в снег. Как ожидалось, лопнувшее яйцо вылетело изо рта. Тем временем, Ардел выбросил кулак в сторону пробегавшего Конана, однако мальчик сумел увернуться.

«Хитрость». В то время как другие подростки занимались толканием друг друга, Конан покинул тропу, чтобы срезать путь. Дополнительные обязанности, возложенные на него отцом в зимний период, сейчас приносили пользу. Мальчик изучил окрестности так, как его соперникам и не снилось. Он перепрыгивал с валуна на валун и подныривал под стволы поваленных деревьев. Конан перемещался по диагонали поперек склона, хватаясь за молодые деревца, замедляясь и меняя направление. Таким образом, вернувшись, наконец, на проторенную тропу, он опередил всех старших товарищей. Конан вприпрыжку мчался вперед, улыбаясь летевшим ему в спину недовольным выкрикам.

Внезапно Конан поймал себя на мысли, что в лесу кроме них присутствует еще кто-то. На мгновение он подумал, что это волки решили поохотиться. Уж больно быстро и незаметно перемещались от дерева к дереву некие смутные фигуры. Но когда вдалеке промелькнула человеческая нога, а потом рука, сомнения насчет волков сразу отпали. Мальчик остановился, инстинктивно поднимая руку, чтобы предупредить других. «Это пикты!».

Остальные подростки замерли, как вкопанные. Кто-то из них пытался закричать, но подавился яйцом. А между тем, четверо разведчиков пиктов появились на опушке. Завидев их выбритые виски и пучки волос, утыканные иглами дикобраза, киммерийские юноши ударились в бегство в обратном направлении.

Один лишь Конан остался стоять на месте, раздувая ноздри и сжимая кулаки.

В руках одного из пиктов кружилась бола. Просвистев в воздухе, кожаные шнурки с шарами на концах оплели лодыжки юного киммерийца, тем самым повергнув его на землю. Мальчик перевернулся на спину и вытер с лица снег.

Квартет пиктов медленно приближался. Казалось, они совсем не боятся его. В их взглядах читалось скорее любопытство, чем что-нибудь еще, и такое пренебрежение разожгло пламя гнева в душе Конана.

Он разглядывал чужаков, покрытых боевой клановой раскраской и топоры с двойными лезвиями, служившие им оружием. На настороженных лицах врагов лежал отпечаток усталости. Находясь на большом расстоянии от родных краев, пикты не имели при себе никаких припасов, что не могло не сказаться на их общем самочувствии. Они не знали, как поступить с ребенком, и начали обсуждать его судьбу на своем резком языке.

Один указал рукой на юго-запад, где проживали пиктские племена. Другие принялись горячо жестикулировать. По татуировкам и раскраске можно было определить, что они принадлежат к Выдрам. К клану, который обычно промышлял набегами вблизи аквилонской границы. Каким ветром их занесло так далеко на северо-восток, Конан даже не предполагал, но ясно, что пришли они сюда не с добрыми намерениями.

Пока враги были заняты обсуждением, мальчик стал пальцами распутывать длинные ремни, стягивающие ноги. Прежде, чем начать бой, следовало для начала освободиться от пут. Он успел вызволить лишь одну ногу, когда вождь пиктов, оттянув назад за волосы голову Конана, высоко занес кривой нож, намереваясь перерезать пленнику горло. У юного киммерийца времени оставалось только на то, чтобы выскользнуть из сапог и метнуть в противника один из шаров болы по короткой дуге.

Зашитый в кожу круглый камень попал пикту в правую сторону лица. Снаряд раздробил скулу и глазницу. Человек провернулся на месте, разбрызгивая кровь, хлещущей из ужасной раны, и рухнул рядом с босоногим мальчиком.

Конан вытащил оружие из-за пояса побежденного врага и молниеносно откатился в сторону. Замешкайся он хоть на миг, удар топора второго пикта размозжил бы его череп. Кувыркнувшись назад, Конан тут же поднялся. Он стоял в глубоком снегу, игнорируя сковывающий ступни холод. Сейчас важнее всего было не потерять равновесие.

Третий пикт замахнулся топором, чтобы одним ударом разрубить мальчишку от макушки до промежности. Но Конан выставил обретенное оружие «вверх — вправо» и заблокировал этот удар. Глаза дикаря расширились от удивления, тем не менее, он снова поднял топор. Тогда мальчик метнулся вперед, к незащищенному торсу противника и обрушил свой топор на его коленную чашечку. Лезвие прошло сквозь кожаные гетры и человеческую плоть. Колено подогнулось, и пикт начал оседать. Следующий удар Конана разворотил ему грудину. Харкая кровью, вражеский воин завалился на спину. Между тем, Конан отведя удар четвертого пикта, поднырнул под его руку. Таким образом, он закрылся телом человека от атаки последнего из четверки, будто щитом, а после опрокинул врага, сбив подножкой.

Второй пикт попытался быстро поставить защиту, но киммериец превосходя дикаря в скорости, полоснул ему по правому бедру. Пикт отпрыгнул назад, с трудом удержав себя в вертикальном положении. Пару мгновений он смотрел на подростка, а затем опустил плечи и ринулся на него, словно разъяренный бык.

Время для Конана остановилось. Сказались бесконечные часы, проведенные в тренировках с Корином. Пикт старался использовать против мальчика свое преимущество в размерах, пусть и не столь значительное. Дикарю лишь требовалось блокировать несколько выпадов юного киммерийца, после чего его вес и напор должны принести ему победу. Достаточно свалить мальчишку на землю, а уж тогда завершить схватку тяжелым ударом по голове.

Конан взметнул оружие к топору пикта, как будто хотел отвести его в сторону. Вражеский воин нанес удар навстречу лезвию, но мальчик вдруг опустил свой топор, оглушив лежащего на снегу человека. Дальше киммериец предпринял быстрые перемещения то влево, то вправо и крутился подобно смерчу. Внезапно он раскрылся, позволив пикту атаковать, но в последний момент увернулся. Противник пронесся мимо. Его топор просвистел над левым плечом Конана, который вдогонку ударил двухлезвийным оружием по пояснице пикта. У того сразу подкосились ноги, и дикарь ткнулся носом в сугроб.

Последний из пиктов пришел в себя и вытирал налипшие снежные комья с перекошенного от ярости лица. Поскольку агония мужчины со сломанным спинным хребтом заканчивалась, Конан отошел от него, чтобы заняться оставшимся в живых противником. Пригнувшись, пропустив сокрушительный удар над головой, киммериец похоронил лезвие своего топора глубоко в животе пикта. Человек сложился пополам, тщетно стараясь набрать в грудь воздуха. Он все же вытянул руку, чтобы отразить очередную атаку. Но Конан ударил просто по ней сверху. Следующий его удар пришелся по затылку врага, раскроив тому череп.

На поле боя наступила тишина, если не считать последних хрипов третьего разведчика пиктов и раздраженного вороньего карканья. Мальчик присел и пробежался взглядом по прилегающей территории с целью обнаружить любое другое движение. Не заметив ничего подозрительного, победитель вернулся к оставленным в снегу сапогам. К тому времени, когда он натянул их на замерзшие ноги, умирающий пикт перестал дышать.

Конан нагнулся и подобрал кривой нож, который был изначально предназначен, чтобы отведать его крови. Ему предстояло еще выполнить некоторую малоприятную работу.

* * *

Когда первые из молодых людей появились в деревне, удрученные, с подбородками, перемазанными яичным желтком, Корина это не встревожило. Так или иначе, ничего страшного не произошло, ведь мальчики только учатся. Сам он гордился фактом, что Конана среди них не оказалось. Однако увидев страх в глазах самого старшего, Корин почувствовал, как внутри у него зарождается тревога.

Тут Ронан остановил одного паренька и перекинулся с ним парой слов. То был его сын Ардел, на которого как раз смотрел кузнец.

— Корин! Пикты в лесу. Они охотились на мальчиков.

— Сколько их было, Ардел?

— Много, — пробормотал побледневший юноша. — Слишком много.

— И вы, значит, побежали прямо сюда? Собирались привести их в деревню?

Ардел плюхнулся на колени.

— Слишком много…

Корин развернулся, чтобы объявить сбор воинов, но заметил, как одинокая фигура выходит из лесу с южной стороны. Он двинувшись было ей навстречу, остановился и решил подождать.

Между тем, человеческая фигура перешла на бег трусцой, устремившись к деревне. Достигнув деревенской площади, Конан перешел на шаг. Дыхание вырывалось из его рта в виде густых клубов пара. Весь в крови, он не реагировал на перешептывание людей, их вздохи или одобрительные кивки. Продолжая свой путь, он также не обращал внимания на других подростков. На его лице, наполовину скрытом растрепанными волосами, глаза пылали синим огнем.

Конан бросил отрубленные головы пиктов к ногам отца, затем выплюнул совершенно целое яйцо.

— Единственная жажда, которую я знаю, это жажда крови. Единственный холод, который мне известен, — холодный край стали. Моя храбрость умерена. Я не боюсь смерти, но и не ищу безрассудно с ней встречи. Скорость и сила, хитрость и баланс. Я готов обучаться, как воин, — произнося это, мальчик не отрывал взгляда от лица Корина.

Его отец улыбнулся.

— Вижу, ты действительно готов, сын мой. Так сколько?

— Всего лишь четверо, — Конан пихнул одну из голов носком сапога. — При них не было запасов продовольствия. Думаю, где-то в округе расположен их лагерь.

Корин оглядел соплеменников.

— Я хочу, чтобы воины обыскали холмы. Вперед!

— А мне тоже идти, отец?

— Конечно, — кивнул Корин. — Я ведь обращался к воинам, не так ли?

— Да, отец, — Конан просиял, и его радостный вид не мог не тронуть сердце кузнеца.

Мальчик повернулся, собравшись тут же кинуться обратно в лес.

— Эй, Конан.

— Что-нибудь еще, отец?

— Зайди-ка сначала домой и прихвати с собой аквилонский меч. Теперь ты стал воином, — со значением сказал Корин. — Кром! Я сильно подозреваю, что к концу этого дня твой клинок вдоволь напьется вражеской крови.