Алтарный маг

Степанов Николай Викторович

Утопающий хватается за соломинку, умирающий – за любую возможность выжить. Александр Еремеев, оказавшись у черты, откуда обратной дороги нет, не раздумывал ни секунды, когда ему предоставили шанс на новую жизнь. Правда, не уточнили, что начнется она где-то на Смоленщине, поворотом истории и вмешательством злобных колдунов отброшенной на несколько веков назад. Там, где встретить вурдалака, кикимору или лешего, столкнуться ночью с костяным монстром или угодить в магическую ловушку проще, чем найти белый гриб в лесу. И выживать «счастливчику» придется в облике семнадцатилетнего русича, получив вместе с новым телом «богатое приданое» в виде своры кровожадных врагов, которые спят и видят, как отправить молодого человека к праотцам. В мире магов, ночных монстров и могущественных потусторонних чужаков другого пути у алтарного мага просто нет: или он, или его.

 

Глава 1

Второй шанс

– Все, хватит с него, Демид! Сам видишь – не жилец более, – тяжело дыша, пробормотал щуплый мужичок, держась за разбитую скулу.

– Так давай и прибьем, чтоб уж наверняка. Вона как зенки вылупил – взглядом готов пришибить. – Второй выглядел здоровяком, но досталось и ему: мужик постоянно шмыгал носом, пытаясь остановить кровь.

– Э нет… Пущай муки перед кончиной полной мерой изведает – сейчас тут шакалы объявятся и живьем сожрут. Это ему за Корнея и Потапа хоть какая-то месть будет. Слышь меня, Никитка?! Так и сдохнешь в неведении, кто твою смертушку нам заказал.

– Скоро рассвет, Кондрат. Надо топать отсюда. – Оба душегуба двинулись прочь, постоянно оглядываясь.

«Какой Корней, какой Потап? Да еще Демид с Кондратом в придачу… Что за ахинея снится?! Опять приступ, что ли? – Он испытывал боль теперь даже во сне, часто просыпаясь от очередной волны, но сегодня добавились еще и странные видения. Его будто и вправду только что избили и оставили на твердой земле, хотя он был точно уверен, что лежит сейчас на ватном матраце. Повернув голову, избитый разглядел неподалеку два бездыханных тела. – О них, что ли, шла речь? А чего ж те уроды их не забрали?»

Потом он увидел в небе узкий серп месяца, краем зацепившийся за находившуюся вдалеке башню. Порыв ветра принес густой запах гнилого болота. Где-то вдали раздался протяжный вой…

Тот, кого назвали Никиткой, попытался приподняться, но внутри резануло так, что он закричал. И сразу очнулся.

Палата со слабым освещением, две койки, капельница и чернота ночи за окном – его окружала ставшая за последние две недели привычной обстановка.

Какая тоска! И самое обидное – эта «красота» будет сопровождать его уже до конца. Правда, недолго. Псевдооптимистичные заверения доктора подсказывают, что до следующего месяца одному не в меру наблюдательному типу не дожить. Славно его отделали. И было бы за что? Подумаешь, перевел ворованные деньги тем, кому они нужны больше, – онкоцентру. Тех долларов и было-то всего около миллиона, могли бы и не заметить.

Правая рука онемела, и пациент принялся работать кистевым эспандером, чтоб не стать напоследок совсем уж беспомощным. Единственное, что у него осталось хоть немного невредимым, – руки, и прикованный к постели боялся лишиться еще и их подвижности.

Александр не отличался мощным телосложением или высоким ростом, но и в слабаках никогда не числился. Занятия самбо после школьной секции он продолжил во время службы в армии, да и потом нередко заходил в спортзал, чтобы размять кости в спарринге с тренером.

Когда на него напали сзади, отработанные навыки помогли вывести из игры сразу троих, но остальные озверели. Его повалили на землю, с остервенением отдубасили ботинками и для верности пару раз пальнули. Причем специально стреляли не в голову или в сердце, а ниже – хотели, чтобы дольше мучился. В результате – почти полная неподвижность и перспективы скорого, но мучительного ухода в лучший мир.

Шум со стороны двери заставил приподнять голову.

«Кому там еще не спится?! – недоумевал Александр. – Неужели медбрат все-таки решился?! Было бы очень кстати, сегодня боль особенно донимает. Разве так трудно прекратить чьи-то мучения, да еще за хорошие деньги?»

– Ну чё, дышишь еще, Шурик? – раздался чей-то неприятный хриплый голос. – Виктор переговорить желает. Машину за тобой прислал – цени!

В палату заглянули «шестерки» потерявшего круглую сумму типа. Видать, деньги еще можно вернуть, хотя бы частично.

– Какая забота! – усмехнулся перебинтованный с головы до ног Александр. – Только пусть он засунет ее себе…

– Нехорошо так с боссом, Шурик, некультурно. Тем более тебя, тварь такую, никто и не спрашивает. Хочешь нажать кнопку вызова? – Вошедший заметил движение руки больного. – Валяй! Любой, кто сюда заглянет, тут и поляжет, а ты все равно двинешь с нами.

«И ведь не девяностые, но этот тип точно никого не пожалеет. – Александр отдернул руку и скривился от боли. – Не погнушался об меня дорогую обувку марать, да еще потом пару раз выстрелил. Видать, это его пуля мне позвоночник перебила».

Страха прикованный к постели не испытывал. Когда вторую неделю мучительно балансируешь на краю и уже сам мечтаешь, чтобы кто-нибудь спихнул в пропасть… Однако потешить напоследок самолюбие Виктора, попав к нему в лапы, он не желал.

– Тогда не будем заставлять ждать занятого человека, – произнес больной, мысленно прикидывая, как испортить обедню ночным гостям. – Кто-нибудь поможет мне встать?

Естественно, никто из посыльных не знал, что поднять его можно только вместе с кроватью. Один из боевиков Виктора, получив приказ командира, направился к больному.

Александр Еремеев, сорока двух лет от роду, дважды разведенный, до недавнего времени работал в приличной, как ему казалось, конторе с небольшим штатом сотрудников. Электронные переводы, проверки, отслеживание счетов и прочая рутина. Если бы по окончании школы он мог предположить, что интерес к математике спустя несколько лет приведет к столь скучной службе, он бы с радостью сменил престижный мехмат на менее популярный геолого-минералогический факультет, поскольку с малолетства любил возиться с камнями. Это самое хобби в конечном счете и подвело под монастырь. Оказавшись в отсутствие шефа в его кабинете, Еремеев увидел на полке увесистый осколок тенорита – минерала, из которого добывают медь. Движимый любопытством и желанием проверить свое предположение, он взял камень в руки. Да, все верно, это действительно был тенорит. Вот тут бы положить чужую вещь на место и убраться восвояси, но не в меру наблюдательный сотрудник заметил в камешке необычное углубление с какими-то белыми вкраплениями. Геолог-любитель не помнил, чтобы данный минерал содержал подобные примеси, и начал в нем ковыряться. Используя штопор перочинного ножа, с большим трудом извлек посторонний предмет, не имеющий никакого отношения к геологии, – бумажку с буквами и цифрами. Чертыхнувшись про себя, вернул «примесь» на прежнее место. А поскольку память у математика всегда была хорошей…

И ведь никто не видел, как Александр в отсутствие босса заходил внутрь. Его попросила минут пять подежурить в приемной секретарша, чтобы самой ненадолго отлучиться. Однако Еремеева все равно вычислили. А цифры и буквы оказались кодом доступа к неким счетам. Он и прежде иногда натыкался на запросы неизвестного пароля, когда «случайно» запускал не те команды…

А еще любовь к математике научила его просчитывать не только свои действия, но и реакцию окружающих. Многократные проверки показали, что ошибался Александр редко – в основном, когда требовалось спрогнозировать поведение женщин. Сейчас в палате находились исключительно мужчины.

Боевик наклонился над пострадавшим и потянул его за плечи.

«Руки у помощника заняты, да и вряд ли он ожидает, что я в таком состоянии смогу сопротивляться, – решил Александр. – А пистолет наверняка на взводе. Эти ребятки оружие всегда держат на изготовку».

Мужик не застегнул пиджак, и Александр заметил у него под мышкой открытую кобуру.

Остальные постоянно в сторону двери смотрят. Только бы пальцы не подвели!

– Разреши? – Пациент, якобы для того, чтобы быстрее подняться, ухватился за шею «доброго самаритянина» и…

Резким движением Александр выдернул пистолет из кобуры и первым выстрелом свалил ближнего к нему бандита. Отбросив тушу в сторону, дважды пальнул по командиру, которого считал самым опасным. Еще три выстрела уложили двоих остававшихся в палате, последние патроны достались заскочившему из коридора.

«Да уж… Никогда не думал, что смогу стрелять по людям, а тут перед смертью таки пришлось. И ведь абсолютно никаких угрызений совести! Наоборот, даже боль перестал ощущать. Наверное, действие адреналина», – Он так и держал пистолет с отведенным назад затвором, направив его в сторону распахнутой двери.

И даже еще раз инстинктивно нажал на спусковой крючок, когда в проеме появился старик из соседней палаты, который вчера заходил по-соседски поболтать.

– Ты всех гостей по ночам так встречаешь? – абсолютно невозмутимо спросил он.

– Нет, только особо надоедливых.

«Смелый старик, – подумал мужчина. – Другие, наверное, под кровати забились, носа не кажут, а этот…»

– А чего заходили? – спросил сосед, неторопливо окинув взглядом трупы.

Лысый, невысокого роста, с седой, почти белой бородой, узким клином опускавшейся до пояса, старик напоминал Еремееву монаха из восточных фильмов о древних бойцах.

– Прощения попросить за то, что не добили сразу. Ну, я их и простил, как смог.

– А говорил, что одной ногой в могиле…

– Теперь уже двумя, но это не повод позволять всяким подонкам себя добивать.

– Гм… – Седобородый как-то по-особенному посмотрел на больного. – А знаешь, ты, пожалуй, подойдешь.

– Куда? К краю могилы? – усмехнулся Александр, почувствовав возвращение боли. – Я ног не ощущаю, а вы говорите…

– К могиле тоже по-разному подойти можно. Хочешь получить вторую попытку? – спросил тот. – Правда, не здесь.

– О чем вы?

– О новой жизни. Только что открылась вакансия. Если согласен, скажи. У тебя десять секунд.

– Я-то согласен сразу и на все. Только в моем положении…

– Тогда лови!

Вошедший бросил ему что-то блестящее. Инстинктивно дернув рукой, чтобы поймать, пациент вскрикнул – боль вспышкой погасила зрение.

«Чертов старик, разве можно так издеваться над умирающим! – Еремеев что было сил сдавил пистолет. А еще он почувствовал жжение в кулаке с пойманной вещицей. – Жаль, так и не узнал о вакансии. Скорее всего, у старика крыша поехала, но было бы интересно понять, что он хотел сказать».

Еремеев снова очнулся от того, что кто-то больно стиснул руку. Открыл глаза и в полумраке увидел волчью морду. Пистолет по-прежнему оставался в руке. Александр нажал на спусковой крючок, заведомо ожидая нулевого результата, потом замахнулся, и морда, выпустив руку из пасти, отскочила в сторону, обиженно заскулив. Размерами животное явно уступало волку.

«Не иначе дворняга, – пронеслось в голове, – но кто ее пустил в больничную палату?! А кстати, кто и саму палату спер?! Да и пистолет мне втихаря подменили! Что это за антиквариат с двумя стволами?!»

Сереющее небо над головой, догорающие звезды и прохладный воздух подсказали, что больного действительно вышвырнули из больницы, только было неясно, насколько давно это произошло.

«Неужели не всех прикончил? Почему-то патронов всегда меньше, чем подонков. Так на какую свалку меня выбросили? И почему в живых оставили? Как же там Виктор без меня? Тоскует небось, мерзавец!» – размышлял Александр.

Впрочем, риторические вопросы сейчас были явно не ко времени – внимание теперь уже бывшего пациента привлекло раздававшееся невдалеке громкое чавканье и недовольное рычание. Он приподнялся на локтях.

В десяти шагах от него несколько дворняг дружно раздирали два трупа. Обиженная Александром зверюга также присоединилась к коллективной трапезе.

«Это когда в Москве успели расплодиться собаки-людоеды? Или меня так далеко вывезли, что…» – Он прислушался. Помимо чавканья от собачьего пиршества, больше не было слышно никаких звуков.

«О, а по дороге еще и приодели? – удивился Александр, обратив внимание на рукава незнакомой одежды. Последний раз, кроме бинтов, на нем ничего не было. – А может, накачали какой-то гадостью и у меня память отшибло?»

Еремеев взглянул на сжатый кулак – дворняга успела оставить на коже глубокие кровоточащие раны.

«Не хватало еще перед смертью подхватить бешенство и кого-нибудь покусать. – Он с трудом разжал кулак и только теперь увидел многолучевую звездочку золотистого цвета. – Вот что швырнул старик! Ну и зачем? А это еще что за глюки?»

Вещица начала таять быстрее мороженого и сразу впитываться в кожу. Несколько секунд – и от звездочки не осталось и следа, зато рука зачесалась нестерпимо. Александр поднес ладонь к глазам, поскольку не поверил увиденному.

«Все-таки чем-то накачали… Не могут раны так быстро затягиваться! – от кисти до плеча, а затем и по всему телу пробежали мурашки, как от уколов тысячи игл. Затем бывший пациент расслышал дружный хруст собственных костей и поежился. Неестественность происходящего не позволяла мыслить четко, но версия причастности к случившемуся людей Виктора ушла на самый задний план. – Уж не старика ли это фокусы? «Новая жизнь», «вакансия», «не здесь»… Что он там еще говорил?»

Висевший в небе узкий серп месяца краем касался видневшейся вдалеке башни. Порыв ветра принес густой запах гнилого болота… Вдали раздался протяжный вой…

«Не может быть! – мысленно воскликнул Александр, вздрогнув всем телом. – Почему-то мне кажется, что ужин тех зубастиков раньше звали Корнеем и Потапом, а мне следует побыстрее отсюда убираться. Знать бы еще, как?»

Раздавшийся уже совсем близко басовитый вой насторожил не только псов. Еремеев интуитивно понял, что на подходе более крупный хищник, которого разряженным пистолем не напугаешь. Он не успел заметить, как оказался на ногах – на тех, которые из-за повреждения позвоночника работать не могли по определению.

«Точно, сон! Ай, больно, однако! – едва удержался он, чтобы не вскрикнуть, когда себя ущипнул. – А может, и не сон? Тогда я пойду, пока имею такую возможность».

Он двигался, заново привыкая к собственному организму. С каждым шагом боль утихала, тело наполнялось энергией, а разум – необъяснимой радостью. Хотя почему – необъяснимой? Только что он валялся в кровати с девяностодевятипроцентной вероятностью не дожить до следующего дня, а теперь идет, почти бежит. И пусть по незнакомой местности, среди развалин и в сопровождении леденящего душу воя, но ведь живой!

Эйфория продлилась недолго. Александр начал прикидывать шансы сохранить свалившийся на его голову подарок и сообразил, что стоит поискать надежное убежище. Заметив полуразвалившийся домик, подошел к двери и постучал.

– Кого черти принесли?! – пробурчали изнутри.

– На ночлег не пустите? – спросил он.

– Пустить я могу только кровь, ежели от дома не уберешься. Нашел дурня.

Охота стучать еще раз сразу пропала.

И тут полуночник расслышал радостный скулеж – его догоняли. Теперь надо было уносить ноги еще быстрее.

«Хоть бы дерево какое нашлось, кругом одни развалины, – лихорадочно оглядывался Александр. – Даже гадать боюсь, куда попал… И все равно полученную чудом жизнь не отдам, сам кого хочешь загрызу. Что тут у нас?»

Наступавший рассвет уже погасил даже самые яркие звезды. Александр осмотрелся. Ничего подходящего поблизости он не разглядел, а башня, на которую изначально держал курс, все еще оставалась далеко.

Строений вокруг становилось больше. И все до единого были какие-то убогие: серые, с растрескавшимися стенами и забитыми досками проломами. Чуть дальше наметились улицы и проулки. Еремеев опасался сворачивать в подворотни, но в одной из них заметил отблески костра.

Огонек – это весьма кстати. Запыхался он малость с непривычки. Виданное ли дело – после двухнедельного лежания марафоны бегать. Он решительно направился на свет.

– Да я любому горло вскрою, токмо подойди! – донесся чей-то неприятный, слегка дрожащий голос.

«Какие-то здесь местные все недобрые. То шакалам на съедение оставляют, то грозятся кровь пустить прямо на пороге. Да и у этих греющихся у костра аборигенов затевается что-то явно далекое от идей гуманизма. Зато огонь должен отпугнуть хищников, – Александру жуть как не хотелось становиться чьим-то ужином. – Кормить безмозглых тварей людьми с техническим университетским образованием – непозволительная роскошь!»

И он направился в сторону костра.

– Щенок смеет огрызаться?! Сейчас башку свернем, а потом заглянем к твоей девке. Говорят, баба в самом соку. На один раз нам ее точно хватит.

«Насилие – это отвратительно, особенно по отношению к женщине. Как бы им это вразумительно объяснить? Интересно, тут человеку с двумя стволами верят сразу или все же ставят его слова под сомнение?»

Александр вошел в небольшой дворик.

Здесь действительно горел костер, и путник в открытую подошел к нему. Даже присел на камень, положил пистолет на колени и протянул ладони к огню. Все находившиеся во дворе дружно повернули голову в его сторону.

– Господа, я не сильно мешаю? – спросил он, рассматривая местных, после чего добавил: – Если вдруг мешаю, то лучше уйти вам.

Открывшаяся мизансцена заинтриговала Александра. Напротив него, опершись спиной о будку, напоминавшую деревенский сортир, стоял худой высокий парень, напряженно сжимая в руках кинжал. Его окружали пятеро бородатых мужиков, вооруженных увесистыми дубинами.

От наглости ночного прохожего все слегка оторопели – видать, здесь не привыкли к подобным выходкам.

«Раз сразу не набросились, значит, опасаются. Ну да, у них пока легкий ступор – заявляется наглец, проходит мимо, словно их тут не стояло, и по-хозяйски располагается возле костра. Некомфортное, надо сказать, положение: с одной стороны – клинок, с другой – человек с пистолетом. Пальнуть бы сейчас для пущего эффекта, да я свой антиквариат как-то зарядить не догадался. И вообще не уверен, есть ли у меня боезапас. Все не до того было – я только четверть часа назад заново родился. И не в одной рубашке, а почти при полном наряде. Да только по карманам пошарить не удосужился. Надеюсь, бородачи поверили, что моя наглость имеет огневое подкрепление? Разубеждать не буду. Так, а вот паузу затягивать не стоит: еще решат, будто мне сказать нечего».

– Я с глухими разговариваю или как?! – продолжил наседать Александр. – Кто тут старшой?

– Я, шляхтич, Матвеем кличут. Мы тута сопляка одного проучить вздумали. Он старших не почитает, – отвечал мужик, медленно приближаясь к чужаку. Ладонь он прятал в рукаве, и явно не от холода.

«Это кого он шляхтичем обозвал, меня? А ведь за такое обращение можно и по роже схлопотать. Тем более ведет себя мужичок весьма подозрительно, не иначе – «козырь» в рукаве припрятал».

– Матвей, а тебе дыра во лбу точно нужна? – Еремеев направил пистолет в голову бандита.

– Так я… это…. – Мужик резко взмахнул рукой, но Александр был готов к броску и стремительно отстранился.

В тот же миг в спину лиходея воткнулся кинжал прижатого к стене «сопляка». Главарь попытался оглянуться и рухнул на бок.

«Любят здесь ножичками бросаться… Надо будет запомнить», – сделал себе мысленную пометку Еремеев.

Действовать следовало очень быстро. Если бандиты решат, что их всех сейчас поубивают, то отчаянно кинутся в схватку. Ведь с оружием, правда незаряженным, сейчас оставался только Еремеев. Он вскочил и навел стволы на ближайшего к нему бородача.

– А ведь я предлагал разойтись миром… Но если вы не хотите… Считаю до пяти. Кто останется во дворе, когда закончу счет, – тот труп. Один, два… – Александр знал, как реагируют люди в ситуации, когда предлагается выбор и сокращенный лимит времени на поиски альтернативы. Бандиты бросились врассыпную. – Четыре. – Еремеев прекратил отсчет, поскольку во дворе остался только худой парень.

– Ты меня застрелишь? – спросил он.

– С какой стати? Ты сохранил мне патрон, а он денег стоит.

С той стороны, куда убежали бандиты, донеслись душераздирающие крики и рычание зверья. Все-таки хищники не зря преследовали одинокого прохожего – им досталась знатная добыча.

– Кстати, о патронах, – проверив карманы брюк, Александр обнаружил четыре. – Не подскажешь, как эта штука заряжается? Если сейчас кто-то из зверюг сюда заглянет, их-то мне вряд ли уболтать удастся.

– Ты… ты… – Парень не выдержал и рассмеялся. – Ну даешь! Да я сам свято уверовал, что у тебя еще и второй пистоль за пазухой припрятан, но ты просто его до сроку показывать не хочешь. И бандюки наверняка так решили.

– Давай немного поторопимся, – напомнил о проблеме Александр. – Судя по звукам, плохих людей скоро дожуют, а потом примутся за хороших – это я о нас с тобой говорю.

– Покажи пистоль, – попросил молодой человек. Он хотел было уже взять оружие, но вдруг резко отдернул руку. – Ты волшебник?

– С чего вдруг? – опешил Александр.

– Ну, вон же знаки на стволе! Такие токмо маги наносят, чтобы их оружие чужак не смог взять.

«Мне еще для полного счастья только колдовства не хватало! А впрочем, чего туплю? Та звездочка явно не новогодней игрушкой была – вон как она меня на ноги подняла».

Между тем пауза затянулась, и паренек насторожился.

– Видать, круто мне по голове настучали. Мало того, что собственного имени не помню, так еще и понятия не имею, кто я и где вообще оказался.

– А еще гуторишь ты не по-нашенски. Точно, шляхтич какой-то. Правда, те шипят много. Неужели совсем ничего не помнишь?

– Только имена напавших. Корнея и Потапа я вроде подстрелил, а вот Кондрат и Демид меня самого скопытили и на съедение шакалам оставили. Думали, я уже не смогу подняться. Да, еще они меня Никиткой называли…

– Ты завалил Корнея? – с уважением посмотрел на Александра молодой человек. – Жуткий был человек, никого не жалел. Меня Радимом кличут, я твой должник. Ежели бы не ты, покалечили бы меня ироды.

– Раз должник, то показывай, как пистоль зарядить. Точно сейчас голодающие нагрянут.

– Жми на тот рычаг, – указал Радим пальцем, держа руку на безопасном расстоянии от оружия.

Стволы преломились, как у охотничьего ружья. Еремеев вытащил использованные патроны и вставил новые. Защелкнул стволы и взвел курки.

– Вот теперь пусть свора заходит.

– Гильзы ты зря выбросил, они тоже денег стоят, – сказал молодой человек.

Еремеев подобрал два медных цилиндра.

– Дорого?

– Десять медяков каждая.

«Еще бы я знал, много это или мало».

Александр то и дело бросал настороженные взгляды в сторону арочного прохода, но в нем никто так и не появился. Правда, и темень заметно отступила, наверняка рассвет испугал хищников.

– Зверюги никогда сюда не заглядывают, – пояснил Радим. – Неужели не видишь алтарь?

– Где?

– Да вот же! – Высокий парень указал рукой на «сортир». – Ты еще скажи, что не знаешь, как он работает.

– Не помню, – чуть ли не прорычал Никита.

Радим сразу решил, что должен пояснить несведущему:

– Там, внутри, колдовской камень, его еще алтарным называют. Раз в неделю на него нужно класть голову ночного хищника, и раз в месяц – вызывать мага зарядить алтарь. К этому чародей давно не подходил, но на двор его силы пока хватает.

– Камень? – сразу заинтересовался Александр и направился прямиком к «сортиру», желая осмотреть, что находится за дверцей. Схватившись за ручку, он ощутил сильную вибрацию, и, пока она не закончилась, не мог оторвать ладонь. – Что за фигня?

Из подворотни донесся тоскливый вой зверья, которое, похоже, дало деру.

– Я же говорил, что ты волшебник! – Радим обрадовался. – И сейчас зарядил этот алтарь. Токмо я ни разу не видел, чтобы это делали так быстро.

«Опять магия? Вот так соберешься справить нужду, а тебя током шибанет. Я тут вместо аккумулятора? Чувствую себя мощным электрическим скатом. Неужели все из-за того, что меня в детстве молнией шарахнуло? Не зря говорят, что за грехи молодости потом всю жизнь расплачиваться приходится».

Желание открывать дверцу пропало.

– Радим, мне бы хоть какие-то крохи памяти вернуть, не хочу выглядеть полным идиотом. Не расскажешь, где тут какая рыба и почем?

– За рыбой нужно идти в северные кварталы, там портовый рынок… – начал обстоятельно излагать парень.

«Ой, откуда же ему знать слова из нашей песни? Ее и молодежь-то наша нынешняя не знает».

– Извини, я не это имел в виду. Ты мне о городе растолкуй, может, хоть что-то вспомню.

– Раз ты зверюг разогнал, пойдем ко мне домой, – предложил новый знакомый. – Я про город много знаю, долго сказывать придется.

– Пошли, – согласился Еремеев.

– Погоди. – Радим остановил собеседника. – А как же трофеи?

– Ты о чем?

– Видно, и вправду здорово тебе досталось! Все ценности убитого надлежит забрать победителю. – Он кивнул в сторону тела Матвея.

– Так ты его убил, твои и трофеи. – Александру как-то совсем не хотелось обыскивать труп.

Радим с задачей справился быстро. Забрал кошель, обувь, кастет, не поленился сбегать и за метательным ножом.

– Идем? – Парень закончил.

– Далеко отсюда?

– Мигом доберемся! – Радим открыл кошель Матвея, вытащил пару серебряных монет и протянул спасителю. – Так будет правильно.

– Хорошо, тебе виднее, поскольку я не имею никакого понятия о здешних правилах.

 

Глава 2

Слуга волшебника

«Это Смоленск?! – Александр лежал на топчане и пытался хоть как-то осмыслить полученную от нового приятеля информацию. – Нет, я, конечно, не знаток истории, но точно помню – в учебниках ничего не писали про то, что город, когда-то входивший в одно из воеводств Речи Посполитой, был серьезно разрушен восстанием жителей, а после обособился в некую республику под управлением вече. По словам Радима, все это произошло около полувека назад. И уж, разумеется, ни о каких колдунах и речи не могло быть. Но если верить тому же Радиму, сейчас здесь волшебников сотни, и я – один из них. Как с трудом удалось выяснить, зовут меня Никитой Ниловым, магическая специальность – энергомаг второго кольца. Месяц назад указом того самого вече был призван в магическое ополчение. Для каких целей – о том Радим не знает, но говорит, что в городе неспокойно».

После такого рассказа еще более ошеломляющей новостью стал для Александра его собственный внешний вид. Точнее, Никиты Нилова – молодого худощавого парня семнадцати лет от роду, русоволосого, с раскосыми карими глазами и заостренными чертами лица. Такое отражение он разглядел в медном отполированном тазу, заменявшем матери Радима зеркало. Сам Еремеев в молодости выглядел совершенно иначе, начиная от цвета волос и заканчивая подбородком.

Причин впадать в ступор нашлось с избытком. Недобрыми в здешних местах оказались не только люди. По ночам в глухих улочках предместий появлялись четвероногие зубастики, и основным блюдом для них был человек.

«На окраинах ночью от хищников спасу нет, да и за городские стены они забредают нередко. Мне, как выяснилось, еще повезло с новолунием. Парень говорил, зверюги в этот период не особо активны».

Согласно обнаруженному в кармане рубахи пропуску, Никита Нилов был отпущен в увольнение на трое суток. Какого черта его потянуло на северо-западную окраину Смоленска, да еще среди ночи, когда на охоту выползали те самые зверюги, Александр понять не мог. Никаких воспоминаний, которые могли бы помочь Еремееву освоиться в здешней реальности, от прежнего владельца тела не осталось. А ведь те, кто собирался убить Никиту, вряд ли остановятся, при этом сам он, нынешний, даже не догадывается, за что.

«Надо отыскать Кондрата или Демида и задать парочку вопросов. Однако сначала стоит хорошо подготовиться – с кондачка такие вопросы не решаются, и одному точно не справиться».

– Не спишь? – В крохотную комнату вошел Радим.

– Так ведь день давно на дворе, да и поесть бы не мешало.

– За тем и пришел. Матушка просит откушать.

– С превеликим удовольствием. – Новоиспеченный Никита Нилов поднялся с топчана.

Жилище приютивших «потерявшего память» находилось в полуподвальном помещении двухэтажного здания. Со слов Радима, на окраинах редко попадались уцелевшие строения. Две трети домов разрушили во время восстания, остальные тоже постепенно приходили в негодность. Никто не пытался обустраивать окраины заново. Что толку? Очередной набег – и лучшие жилища подвергались разграблению, пока их обитатели прятались за городскими стенами. Вот и здесь крыша имелась только в некоторых нижних комнатах.

– Ты пистоль без присмотра не кидай, Никита. У нас и дома с оружием негоже расставаться. – Радим остановил приятеля, когда тот направился в соседнюю комнату. – Злодеи могут нагрянуть во двор, и мы должны показать, что готовы их встретить.

Сам молодой человек постоянно носил с собой кинжал.

Когда они подходили к дому, Еремеев успел рассмотреть двор: развалины составляли квадрат примерно сто на сто метров, а в центре располагалась площадка с алтарем против ночных зверюг.

– Похоже, меня чем-то особенным оглоушили. – Александр заткнул пистоль за пояс. – А мы – это кто?

– Все местные. У нас одних мужиков два десятка – сила немалая. Правда, огнестрела ни у кого нет, но пятеро могут неплохо из лука стрелять, отбиваемся.

«Оглоушенный» взъерошил свои русые волосы, словно пытался из них выудить нужные воспоминания.

– От злодеев совсем проходу нет?

– Так ведь на окраине живем, тут треть народу разбоем промышляет.

– Мало вам татарских набегов, так еще и свои грабят?

– Вече невсесильно, его власти пока только на город и хватает.

– Я угораю от здешней жизни! – Еремеев покачал головой.

– Тебе надо к целителю наведаться.

– Боюсь спросить, сколько это будет стоить.

«А еще больше опасаюсь, что колдун сумеет вытащить из моих мозгов, если туда полезет, слишком много опасной информации. Нет, в свою башку никого не пущу. Лучше уж побыстрее постараюсь разобраться, кто тут за наших, а кто против».

– Ты же сам волшебник!

– Ну да, который понятия не имеет о своих способностях, кроме зарядки алтарей.

Парни вошли в другую комнату.

– Благодарствую, господин маг, что уберег моего неразумного от смертушки, – поклонилась ему красивая женщина лет сорока. Одета она была в зеленый сарафан поверх белой нательной рубахи, на голове – цветастый платок.

– Злодеев нужно наказывать и не позволять им обижать хороших людей. – Гость чувствовал себя не в своей тарелке.

– Прошу отужинать. – Женщина пригласила к столу.

«Надо же – время ужина! Не ожидал, что так долго просплю. А ведь увольнительная выписана только до завтрашнего утра. Если не хочу, чтобы записали в дезертиры, пора возвращаться в казармы».

В увольнительной четко и ясно было указано, что конкретно ждет нарушителя. Проверять достоверность угроз на себе не хотелось.

– Разносолов у нас нет, – как бы извиняясь, пояснил Радим. – Ты хотел рыбу, вот мама ее и состряпала.

Приступ голода заставил активно заработать челюстями.

Женщина почти ничего не ела, но с умилением наблюдала за едоком.

– Ты угощайся, угощайся, добрый человек. Тут еще сыр есть, пряники, отвар шиповника с медом.

Когда по чашкам разлили горячий напиток, Александр почувствовал вибрацию, как от мобильника при беззвучном режиме. Глянул на пояс.

«Что за чушь?! Надписи на стволе пистолета засветились. – Он поднял взгляд и увидел – оба сотрапезника уткнулись лицом в столешницу. – Магия, чтоб ее!»

Еремеев не знал, что именно за этим последует, но не ждал ничего хорошего – вряд ли тот, кто запустил волшбу, желал добра отключившимся людям.

«А не по мою ли это душу? Точнее, по Никитину. Впрочем, теперь это совершенно без разницы, вряд ли кому удастся доказать, что я не я и хата не моя. Сначала прибьют, хорошо, если не насмерть, а уж потом начнут спрашивать. Если будет кого».

Вскочив, он потрогал пульс Радима.

«Спит. Уже хорошо. Жалко было бы его потерять».

Александр подошел к входной двери. Сквозь щель заметил четыре приближавшиеся фигуры. Вряд ли они зашли к Радиму и его матери в гости.

«Зря я сюда притащился – подставил хороших людей под удар. Надо бежать. Но куда, в окно? А если застряну? – И все же Еремеев быстро отогнул гвозди, на которых держалась внутренняя решетка, сдвинул ее в сторону и распахнул створки. – А вдруг и хозяев прикончат? Если все кругом такие, как рассказывал Радим, я лучше присмотрю за домом, пока они спят. В конце концов, чужаков всего четверо, у меня два заряда… – Он взвел курки, отыскал взглядом шкаф, и направился к нему. – Отсюда и понаблюдаю».

Как только Александр закрыл за собой массивную створку, с мощным грохотом вылетела входная дверь и в дом ворвались какие-то люди. Притаившийся сквозь щели рассохшейся мебели мог видеть их лишь наполовину и слышать речь, лица разглядеть не удавалось, для этого нужно было сменить положение, а он не хотел издавать шума.

– Вот же везучий щукин сын! Вновь утек! – пронзительно верещал заскочивший последним. – И сонный дурман его не прихватил. Карп, дуй за гадом!

– Шляхтич, да я тут застряну, окошко совсем махонькое.

– Не надо было тратить время на магию, вломились бы и положили всех, – продолжал распинаться обладатель пронзительного голоса.

– Местные тут живут общиной, без дурмана они бы все кинулись на помощь, – возразил Карп.

Еремеев понял, что с укрытием прогадал, поскольку внутри было пыльно и тянуло чихать. Сдерживаться становилось все труднее.

– Гнат, беги к Матеушу, пусть выставит кордоны у городских ворот. В Смоленск эта сволота попасть не должна. Да поворачивайся ты шибче!

– Иду я, иду, пан Дариуш.

«Опять поляки? Чем же Никита им насолил? Надо будет поспрашивать у знающих людей, какой нынче политический расклад в Смоленске. Помню, в нашей истории шляхтичи об этот крепкий орешек не раз зубы ломали».

– А ты чего молчишь, господин волшебник? – снова заговорил тот, кого звали Дариушем. – След взять сможешь?

– Не моя специальность, – равнодушно ответил тот. – Я выполнил все, для чего меня нанимали. Есть еще работа? Платите, готов выполнить.

– Не для тебя. Карп, прирежь этих двоих. Да так, чтобы остальные подумали, будто сын убил мамашу, а потом себя.

«А вот здесь фиг вы угадали, господа нехорошие. Врываться в чужой дом и убивать хозяев – вообще верх хамства, а таким образом – и подавно. У меня слишком мало знакомых в этом мире, чтобы позволить кому-то их порешить».

Раздался скрип двери шкафа. Стоявший справа толстяк начал поворачиваться на звук, направляя револьвер, но Еремеев выстрелил первым. Заметив кровавую отметину на лбу цели, он сразу нашел вторую мишень – высокого мужчину в плаще. Снова грохот, и мага отбросило к стене. У него явно имелась какая-то защита, правда, она не спасла. Массивная полка от удара сорвалась со стены и рухнула вниз, угодив углом прямо в висок пострадавшего. Оставался еще один бандит. Он сразу ринулся на стрелка, отметив, что пальбы пока не предвидится.

Александр постарался быстрее выскочить из тесной коморки. Швырнул в бандита пистоль и даже угодил в лоб, но это дало всего пару секунд.

– Да я тебя сейчас зарою! – взревел Карп. Расставив руки, он начал грозно надвигаться на противника.

«Карпика надо оставить в живых. У меня накопилось очень много вопросов, – подумал Еремеев. Увы, этим планам не суждено было исполниться. – Ты куда?»

Здоровяк неожиданно остановился, повернул голову, замахнулся и начал оседать на пол – за ним стоял Радим с окровавленным кинжалом в руке.

«Да, местные долго не думают, пускать ли в ход оружие. А ведь только-только лежал, уткнувшись носом в тарелку».

– Зря ты. Хотел сначала побеседовать с ним.

– Так упредил бы, – развел руками спаситель. Когда в одной из них зажат окровавленный кинжал, смотрится это особенно впечатляюще.

– Не заметил, как ты очнулся.

– Я подумал – хана тебе, вон он какой здоровый.

– Ладно, чего теперь толковать? Ты бы мать отвел в соседнюю комнату, пока мы тут приберем.

Женщина выглядела испуганной, но не паниковала. Радим проводил ее и вернулся:

– Трофеи собрал? – первым делом спросил парень.

«Во дает! Будто здесь не трупы, а киндер-сюрпризы валяются, и ему интересно, что у них внутри».

– Нет еще, – поморщился Александр.

– Хорошо, я сам. Добро этих двоих – тебе, а здоровяка – мне.

– Как скажешь.

Еремеева так и порывало отказаться от добытого в схватке, но приходилось привыкать к правилам нового для него мира. Не зря говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Ух ты, а толстяк из богатых будет! – радостно воскликнул сборщик трофеев. – У него в кошеле даже золото имеется, да и маг не из бедных. Какие-то амулеты и серебра на полсотни монет.

«Богатый – это плохо! – размышлял Еремеев. – Раз такого сюда занесло, мое дело дрянь. Вот же ирония судьбы! И тут я кому-то сильно насолил! В своей реальности выдалось узнать, что мой работодатель обкрадывает благотворительный фонд, попытался устранить несправедливость. А они, сволочи, решили устранить меня. Теперь и здесь ситуация ничуть не лучше. Никита наверняка разнюхал нечто, с чем жить непозволительно. Его выманивают на окраину и – будьте любезны пожаловать на съедение шакалам. А утром, видать, еще и проверить решили, хороший ли аппетит был у зверюг. Костей Никиты не обнаружили, расстроились, принялись искать пропажу и, что самое обидное, нашли. Хорошо, у меня пистоль с секретом, а то бы…»

– Ты гляди! – прервал раздумья Радим. – Настоящий револьвер. Такой, поди, не меньше дюжины монет золотом потянет. Вот это добыча! Держи. – Парень передал оружие, словно шкатулку с драгоценностями.

– Замечательная вещь! – Револьвер удобно лег в ладонь.

«Вот уж не ожидал, что здесь дошли до такого уровня. Тут у них и луки, и дубины, и пистоли. Может, и пулемет можно отыскать? Монет, эдак, за сотню?»

Радим складывал трофеи на столе в две кучки. В большой оказалось два кошелька, расшитый блестками пояс, жезл, несколько амулетов и парочка добротных кинжалов.

– Никита, слушай, а у того чужака, что под полкой валяется, неплохая обувка. И вроде как на твою ногу. Давай примерь. Твои башмаки, того и гляди, развалятся.

Александр не успел возразить, как собиратель трофеев уже стаскивал с трупа обувь. Раздался звон монет.

– Ого! Сам бы ни за что не догадался, где маги золото прячут. Пять злотых в доход! А тут еще и пластинка зеленая припрятана, глянь!

Еремеев взял ее в руки.

«Малахит, что ли? Очень похоже, но переливы странные, словно сияние изнутри исходит. И я опять понятия не имею, что это такое. Сколько же всего придется прояснять?»

– Слушай, тебе слуга, случайно, не нужен? – Радим пересчитал свою добычу. – Суток еще не минуло, а в кармане – двадцать монет серебром. За такие деньги на мертвых болотах три месяца батрачить нужно.

Мертвыми считались пересохшие болота, где добывали торф, про это парень раньше рассказывал.

– Зато там не пытаются убить по два раза на дню.

– Это где ты такое слыхал? Там зверюги в пасмурный день даже днем нападают. А после дождей, наоборот, чуть зазеваешься – или болотник в жиже утопит, или русалка зачарует, там все с амулетами работают. А ежели сама хозяйка болот пожалует, тогда и амулеты не помогут.

– Что еще за хозяйка?

– Кикимора, знамо дело. Ты и этого не помнишь?

Еремеев только головой покачал.

«Значит, говорите, Смоленск?! С колдунами, зверюгами, болотниками, русалками и кикиморами? И полагаю, это еще не худшие создания здешнего мира».

– Радим, а у вас тут, случайно, гномов или эльфов нет? – с сарказмом в голосе спросил Еремеев.

– Эльфов точно нет. Они в Смоленск не заглядывают, а гномы – те даже представительство банка открыли и оружейную мастерскую. Револьверы – их работа, больше никто делать не научился.

«Так, спокойствие, только спокойствие! Про орков и гоблинов пока даже спрашивать не буду. Что же здесь произошло? Почему все не так? Ладно, разберемся чуть позже. А вот помощник мне, пожалуй, пригодится. Только нужно будет его отучить убивать всех подряд, кто на меня замахивается. Хотя бы через одного».

– Хочешь служить? А ты сможешь провести меня в город, минуя ворота?

– Смогу.

– А мать есть на кого оставить?

– Я иногда неделями пропадаю. Да и сестрена завтра переехать собиралась, дядьки моего дочь. Это ее бандюки поминали. Гады думали, она моя девка.

– Хорошо. Ты принят на службу. Теперь давай здесь приберемся.

– А это моя забота, господин. Сейчас позову наших. Одежда чужаков нужна?

– Нет, – поспешил ответить Еремеев.

– Вот и с оплатой заморачиваться не надо. Добротный наряд дорого стоит, даже если кровью запачкан.

Радим не особо интересовался прошлым, поэтому узнать у него хоть что-то о странном повороте событий в истории оказалось крайне сложно. Единственное, что смог понять «потерявший память», – кардинальные перемены произошли в Европе во времена Черной смерти, когда чума косила народ миллионами.

Из разрозненных обрывков Еремеев, который очень старался воспринимать себя Никитой Ниловым, узнал, что в те годы нашелся «спаситель», взявшийся лечить больных с помощью колдовской книги. Где он ее отыскал и что за ритуал провел, Радим рассказать не мог, но народу в один день полегло столько… Причем скосили неизвестные чары по большей части люд знатный и зажиточный.

А потом неизвестно откуда появились кровожадные и прожорливые четвероногие существа. Они неплохо поработали санитарами, очистив местность от трупов, но, когда те закончились, принялись за живых людей.

Вот тут и пришли на помощь ранее не виданные разумные расы. Эльфы начали продавать саженцы, отпугивающие тварей, гномы создали алтарные камни, открыли торговлю многозарядным оружием. Если бы не эти пришельцы, человечество было бы обречено. А так оно лишь застопорилось в развитии.

Урон после ритуала был нанесен такой, что потребовалась пара веков, чтобы просто вернуться к уровню развития, имевшемуся до пандемии. Магия и отток материальных ресурсов к чужакам сильно затормозили технический прогресс. Здесь также шел двадцать первый век от Рождества Христова, но пока гость из другой реальности даже простенького аэроплана не видел.

Рассказал смолянин и о многочисленной нежити, которая обитала в лесах и на болотах, изредка наведываясь в гости к людям. Правда, исконные обитатели здешних мест – вурдалаки, нетопыри, лешие и кикиморы не ладили с ночными тварями, вступая в ожесточенные схватки в борьбе за место под луной.

– В первые дни новолуния из зверюг к стенам города подбираются только шакалы, остальные пребывают в полудреме. Из нежити можно наткнуться на упыря, если зазеваешься. – Радим вел своего хозяина к городской стене, а заодно рассказывал о здешних обитателях. – Но нам с тобой кровосос не страшен – они волшебников за версту чуют и стараются обходить стороной.

«Так, плюсы в моем непонятном чародействе все-таки имеются, уже хорошо. Правда, за любое благо цена обычно оказывается такой, что и сам рад не будешь».

– Хочешь сказать, чародеям можно по ночам гулять, никого не опасаясь? – Еремеев говорил еще тише своего слуги, а идти старался вообще бесшумно, как ни странно, новая обувь этому способствовала.

– Не угадал. Нежить с вашим братом и взаправду не жаждет встречаться, а зверюги – те наоборот. Им маги – как лакомое блюдо, хотя и обычными людьми не брезгуют.

«Вот почему вчерашние волки, или как их там, так долго за мной топали, даже на трупы отвлекаться не стали», – отметил про себя Александр.

– Ты сказал, мы войдем внутрь через пролом в стене? И много таких прорех в городе?

– На юге-западе с десяток имеется, но не через каждую взрослый муж сможет прошмыгнуть. Когда я мальцом был… – Радим внезапно остановился и замолчал.

– Что? – дернул его за руку хозяин.

– Там кто-то есть, – ответил молодой человек.

Снова завибрировал пистоль, Еремеев подножкой свалил слугу на землю и распростерся рядом. Над головой пролетело нечто огненное, обдав затылок жаром.

«У них что, навигатор на меня настроен? Опять колдуна натравили? И не надоело? Так ведь и до нервного срыва человека довести недолго».

Сзади раздался едва различимый скулеж. Точно такой же Александр слышал вчера, когда убегал от невидимых хищников. Его, оказывается, выслеживали не только люди.

– Радим, есть идеи, куда нам дальше двигать? Впереди волшебники, сзади зверюги, и немелкие. Прямо не знаю, кому лучше отдаться на съедение.

– Зверюги? Откуда знаешь?

– Скулеж слышал. Похоже, те самые, что людей Матвея сожрали.

– Волчары! – радостно отозвался парень. – Повезло нам, господин. – И он прикрыл хозяина своим телом, вжав того в землю.

«Лицом в грязь? И он называет это везением? Как-то меня все больше и больше напрягает новый мир. Оно, конечно, можно плюнуть на все и считать происходящее бредом сумасшедшего – с нормальными мозгами тут точно не выжить. Но хоть какая-то логика быть должна?! В одном случае, когда тебя желают сожрать, это плохо, в другом – удача? Или быть съеденным хищниками гораздо почетнее, чем поджаренным колдунами? Начинаю думать, что инквизиция, наверное, не такими уж плохими делами занималась в Средние века. Там, у нас, они не проморгали ни одного чернокнижника, а здесь к порученному делу отнеслись безответственно, и вот результат – лежу мордой вниз с полным ртом земли, а слуга, заставивший ее жрать, утверждает, что мне следует считать себя баловнем судьбы».

Наконец Радим откатился в сторону:

– Волчары тебя не учуяли и кинулись к тем, кто колдовал. От чародеев сейчас магией разит, как из нужника дерьмом.

– Тьфу! Скажи, а обязательно было меня лицом в землю втаптывать или можно было как-то обойтись?

– Видит бог, я не нарочно.

– Хоть кто-то это видит! Некалорийная здесь почва и на вкус – так себе. Веди дальше, пока наши враги заняты друг другом.

Ко второму пролому пришлось пробираться почти четверть часа. Все время Еремеева не покидала мысль о колдовском «жучке», который указывал врагам его местонахождение.

«Может, одежда? Надо было ее все-таки сменить. Хотя прежний Никита сразу бы догадался, если бы со шмотками что-то было не так. Старую обувь я выбросил. – Александр подключил прихваченные с собой навыки из другого мира, просчитывая вероятность событий. – Пистоль? Если вещь именная, да еще со знаками… Нет, не подходит. Тут нечто полученное не так давно, над которым враг мог хорошо потрудиться, и уверен, что Нилов вещицу не выбросит. Минуточку…. Если неприятности начались вместе с увольнением, то пропуск… И ведь действительно не выбросишь – по возвращении в казарму его следует сдать. Час от часу не легче! Выходит, и там затаились недруги?! И все – на несведущего меня? Одно немного утешает – толстяк очень не хотел, чтобы я вернулся в город. Может, там у них возможностей меньше? Хотелось бы в это верить».

– Лезь за мной, господин. – Радим начал карабкаться прямо по стене, цепляясь за выступы кладки.

«Нашел альпиниста. Я должен это уметь?» – мысленно бурчал Еремеев, но за проводником последовал.

Через пять минут оба протиснулись в щель, дальше пришлось двигаться на четвереньках, потом – согнувшись в три погибели. Наконец, удалось распрямиться и вдохнуть полной грудью.

«Не думал, что попаду в Смоленск столь экстравагантным способом, да еще в такой Смоленск».

До казарм ополчения они добрались под утро. Здесь вышла заминка – стражники отказались пропускать слугу и отправили Александра к главному.

– Ты должен оплатить его проживание за полгода, – нагло заявил комендант.

– Сколько?

– У тебя нет таких денег, Никита. Разве что пистоль продашь…

«Здесь тоже любят считать чужие деньги? Ничего не меняется!»

– Прошу назвать сумму, господин комендант, – стараясь сохранять спокойствие, произнес Еремеев.

– Да уж, поди, на злотый набежало.

– Где оплатить?

– Можно подумать, у тебя…

Александр положил перед комендантом желтый кругляш, и тот сразу умолк.

– Не подскажешь, где мне слугу разместить, а то я давеча башкой треснулся здорово, с памятью большие проблемы.

Обращение на «вы», как он уже понял, тут было не принято, разве что князей так величали, поскольку в их лице часто обращались ко всему роду.

– Дык тут недалече. Вон прямо по дорожке до пруда, а там слева казармы белокаменные, справа деревянная клеть для прислуги.

– Благодарствую. Пропуск тебе оставить?

– Да хоть себе забери, он больше негож. Держи другую бумагу, пусть ее твой слуга сторожу покажет.

Александр собрался уходить, но комендант его остановил:

– Ты куда с пистолем, забыл? Дуй в каморку к Фролу, сдашь ему под охрану. Дай вам волю, вы тут все друг дружку за день перестреляете.

Фролом оказался беззубый старик.

– Никитка? Здрав будь, паря. Я думал, ты деру дал. Чего возвернулся-то?

– Здравствуй, Фрол. Так получилось.

– Зазря, ох зазря. Вацлав со вчерашнего дня злой ходит, тебя дожидается. Какие-то дорогие амулеты достал. Ты уж побереги себя. Лучше все ж гонор умерить, но живота не лишиться.

– Спасибо за предупреждение.

– Земляки друг другу помогать должны. Одного не втолкую, ты нынче сам не свой. – Старик, прищурившись, взглянул на Еремеева. – Один кинжал, раз им обзавелся, на пояс привесь, – посоветовал Фрол.

– Головой ушибся сильно, когда очнулся, память отшибло. Надеюсь, скоро вернется. – Александр собрал трофеи на кусок плотной ткани, выданный стариком, и завязал тугим узлом. Вместе с узлом передал пару серебряных монеток.

– Это чересчур, – замотал головой пожилой мужчина.

– Сам говорил, земляки помогать друг другу должны. Скажи, кто еще на меня зуб имеет, а кому можно довериться? Пока мои мозги на место не встанут, любое содействие будет впрок.

– Ну, так Георг любит над тобой потешаться, но до рукоприкладства не доходило. Еще Пахома стоит остерегаться, мутный он. А сдружиться лучше с Гаврилой, вроде мужик нормальный и силенкой Бог не обидел. Только нелюдимый он.

– Еще раз благодарствую. – Еремеев собрался достать еще одну монету, но старик одарил его осуждающим взглядом.

– Лишнее это. Ты поспешай, а то скоро завтрак.

«И здесь у Никиты не все славно. Опять терки с каким-то паном? Может, Нилов собирался дезертировать? Хоть бы записку оставил в кармане. Ну да, самому себе? Представляю, насколько нужно не дружить с головой, чтобы до такого додуматься!»

Еремеев вместе с Радимом оказались внутри огороженной забором территории. Дорожка здесь была одна, поэтому заблудиться даже при большом желании не вышло бы.

– Сходить с тобой или сам устроишься? – спросил Александр.

– Бумажка есть, справлюсь, – бодро ответил парень. – Ты-то хоть припомнил что?

– Пока нет. Но мир не без добрых людей – надеюсь, подскажут. Вон пара мужичков возле казармы ошивается, с них и начну свою память восстанавливать.

 

Глава 3

Знакомство с сослуживцами

Еремеев отметил, что при его появлении мужички сразу оживились.

«Как-то нехорошо они улыбаются, не по-доброму… Чует мое сердце – с этими Никита точно дружбы не водил. Ну и как мне поступить? Кинуться обниматься – дескать, соскучился за три дня, и пусть встречающие ломают голову, что со мной стряслось? Или, наоборот, сразу драку устроить? Старик предлагал поубавить гонор. Видать, мой предшественник слыл шумным малым. Ну да, помнится, что те двое, приготовившие пирушку шакалам, успели хорошенько получить от него по роже, прежде чем уже меня отдубасили, – от раздвоения личности голова пошла кругом. Приближаясь, Александр внимательно изучал стоявших возле длинного двухэтажного здания. – Хлопцы не из мелких будут и, пожалуй, постарше семнадцатилетнего Нилова, у которого только-только начала растительность под носом пробиваться. А у этих вон уже и бородка почти оформилась. К бабке не ходи – сейчас цепляться начнут. И мне их пристальное внимание заранее не по нутру».

– Никитка, явился-таки? А мы уж и не чаяли свидеться, нежная твоя душа.

«Не нравится мне такое ласковое обращение. Нет, когда к женщинам клинья подбиваешь, можно и намекнуть, что душа у тебя как цветок, но, если мужики так говорят, негоже это, ей-богу, негоже!»

– А ты меня ни с кем не спутал, уважаемый? Давеча от избытка нежности я уже парочку ребяток «приголубил», земля им пухом. И, самое паршивое, не помню, чего мы не поделили?

Ответ обладателя нежной души удивил говорливого мужчину, которого Александру еще следовало «вспомнить». Тем не менее он ехидно продолжил:

– Неужели дела любовные?! Видать, ты не токмо амулеты заряжать можешь, еще и баб научился? Поздравляю!

Рядом собралось еще несколько парней, они громко загоготали.

«Хорошо тут ребятки кушают – самый мелкий, хоть и ростом с меня, но раза в полтора тяжелее. Может, их от магии так разнесло? А меня почему стороной обошло? Не та специализация?»

– Я-то научился, а ты так и не сподобился? Сходил бы к лекарю, может, не все еще безнадежно? – Александр решил не гадать, как бы на его месте ответил Никита. Ведь теперь им был он и имел полное право поступать по-своему.

Белобрысый разговорчивый мужчина явно косил под хохмача, видимо, не в первый раз выбирая объектом нападок Никиту. Похоже, до сегодняшнего дня тот был удобной мишенью. Однако нынче шутки не слишком получались. Раньше у парня и взгляд был другой, и слова не столь складные.

– Смотри, как бы лекарь тебе самому вскорости не понадобился. Если ты все три дня одну бабу уламывал, небось устал шибко. Поди, всю магию на нее извел – кто ж на тебя без приворота-то глянет? Ну? Хоть чем-то удалось ее удивить?

«Вот же заклинило его на бабах. Проблемы, что ли? Ну да, по документам я энергомаг второго кольца, и, судя по оценке этого типа, мои способности не самые престижные. Может, руку ему сломать, чтобы надолго пропало желание насмехаться? Или?..»

Поскольку волшебниками мечтали стать почти все парни здешнего мира, о магах они знали многое. Тот же Радим упомянул, что с ростом мастерства чародеям на каждой ступени надевали костяные кольца. Сначала – на мизинец левой руки, потом – на безымянный палец, средний и так далее. Шестая ступень начиналась с мизинца правой, и кольцо уже было непростым.

– Ага, удивил. Как рассказал про тебя, так ее чуть родимчик не хватил от смеха.

– И чего же ты ей эдакого рассказал? – купился остряк.

«Вот так инициативу в беседе и отбирают. Теперь ты задаешь вопросы, которые я тебе навязываю. Ну что ж, начнем…»

– Истинную правду. Как ты из штанов готов выпрыгнуть, только бы рассмешить публику.

– Во как подметил! А ведь и взаправду, – раздался голос из толпы.

Народ все прибывал и прибывал.

– Так я, по-твоему, скоморох?! – С лица белобрысого слетела насмешливая ухмылка.

– Скоморохи за потеху деньги получают, а ты задарма надрываешься. Может, кинуть тебе монетку для большего рвения?

– Побереги их для девок, ведь бесплатно с тобой ни одна нормальная точно не пойдет, – попытался перехватить нить разговора хохмач.

– Если мои похождения с девками тебя так волнуют, можешь в следующий раз свечку подержать да поучиться, мне не жалко.

Теперь после слов Нилова усмехнулись сразу несколько человек, перепалка вызвала немалый интерес. Один из парней даже произнес с ехидцей:

– Во как он тебя, Георг!

Еремеев отметил вспышку гнева в глазах хохмача, увидел, как сжались его кулаки. Однако белобрысый сумел себя сдержать:

– Свечку? Это для того, чтобы краля тебя впотьмах не потеряла?

– Ну, ежели ты от женщин прячешься, это не значит, что так поступают и все остальные.

– По-моему, ты нарываешься, Никитка. – Георг вплотную придвинулся к Еремееву.

– Не я первый начал плеваться словами, но, если у тебя морда лица чешется, можем и кости размять. Обещаю очень постараться и не покалечить. – Ответ прозвучал абсолютно спокойно, но в голосе чувствовалась некоторая издевка.

В это время сзади раздались тяжелые шаги. Александр по взглядам зевак понял – появился некто, кого не слишком уважали, но побаивались.

– Тебе и без меня их сейчас разомнут, – злобно прошептал забияка, после чего отступил на пару шагов назад.

– О, кого я вижу! Недоделанный волшебник! Небось скучал без моих тумаков? Могу тебя утешить – есть работенка. Зарядишь несколько амулетов – и бить буду несильно.

Еремеев развернулся и, уклонившись от подзатыльника, разорвал дистанцию. Толстяк немного удивился, но не особо расстроился.

– Ты гляди, какой он нонче ловкий… Ладно, на первый раз прощаю, добрый сегодня, а в следующий учти: я махать рукой даром не привык. Ежели второй раз увернешься, сразу в морду получишь.

«Вот и Вацлав нарисовался. Крупный детина и наглый. Если с первым его качеством ничего не поделаешь, то над вторым следует поработать».

– Насчет морды – вопрос спорный. Твоя харя вдвое больше, мимо нее промахнуться сложно. А что касается амулетов… За хорошие деньги могу и зарядить, ежели в цене сойдемся.

Гомон мгновенно смолк. Подобного дерзкого ответа никто и представить не мог, все ждали продолжения.

– Георг, потрогай малышу лобик, может, у него горячка? – Вацлав слегка нахмурился.

– Его, похоже, бешеный пес покусал, даже подходить к заразному не хочу, – отказался хохмач.

«Так, одного я вроде напугал. Хорошо. Теперь стоит проучить второго, и на ближайшее время меня должны оставить в покое, если не конченые отморозки».

– Придется лечить бедолагу. Не оставлять же его в таком убогом состоянии, – заулыбался толстяк, лениво направляясь к Никите.

Еремеев не знал, сумеет ли новое тело правильно выполнить приемы, которыми он владел в другом мире, поэтому решил воспользоваться простейшими. Собрался внутренне, оставаясь снаружи спокойным и расслабленным. Но только до того момента, когда здоровяк без замаха попытался ударить.

Снова уклонение, подсечка под ту ногу, на которую противник сейчас опирался, и зацеп за вторую. Земля буквально вздрогнула от падения громоздкой туши.

Толпа оцепенела. Присутствующие не ожидали столь стремительной развязки. Хлипкий, по сравнению с Вацлавом, парнишка за секунду уложил громилу, практически не сходя с места.

– Ах ты, пся крев! – взревел Вацлав, вскочив на ноги. – Башку вырву!

«Везет мне на поляков. То самого шляхтичем назвали, то явился пан с револьвером, теперь вот даритель тумаков пожаловал. И, чувствую, задолжал я ему…»

– Ты бы свою поберег. Хотя зачем человеку голова, ежели мозгов в ней нет?

– Сейчас не будет в твоей.

На сей раз он двинулся осторожней. Подсобрался. Чувствовалось, что чему-то его обучали.

«Боксер, что ли?» – успел подумать Никита, и сразу пришлось смещаться в сторону, пропуская выпад правой.

Скорость удара у Вацлава была недостаточной, и особенно – возвращение руки назад. Нилов успел произвести захват и, подставив предплечье под локоть, проверить на прочность связки соперника.

– А-а-а! – взвыл толстый.

Боль заставила его устремиться вперед, а выставленная на пути нога – рухнуть во второй раз.

– Ну все, Никитка, сейчас кровью умоешься! – Толстяк опять поднялся и выхватил кинжал.

Почти такой же висел на поясе и у Еремеева, но он даже не попытался сравнять шансы. Когда Вацлав подскочил на опасное расстояние, Александр произвел захват кисти и вывернул ее до хруста в суставе.

– А-а-а! – Противник снова завалился на бок, выронив клинок.

«Какие мы, однако, свирепые! Сейчас зубами в глотку вцепится. Этот тип, похоже, не умеет проигрывать! А ведь весьма полезная наука для тех, кто с головой не дружит».

Александр не обратил внимания на движение губ соперника и странное шевеление пальцами. Зато другой человек среагировал сразу: щелчок кнута – и Вацлаву тут же досталось по рукам.

– Отста-а-вить! Команды творить волшбу не было. Пан Вацлав сегодня отправляется чистить общественный нужник. Остальным завтракать – и на плац. Вопросы имеются? Раз-з-зойдись!

Спорить с мужчиной в синем кафтане и высоких сафьяновых сапогах не посмел никто. Когда и как он появился, для многих осталось загадкой. Толпа поспешила покинуть место стычки. Направился за остальными и Еремеев.

– Как же, будет он дерьмо выгребать, – пробурчал шагавший рядом молодой человек комплекции Нилова. – У него трое слуг. И ты, Никита, про них не забывай, сержант не всегда окажется рядом. Так что в городе будь начеку.

– Благодарствую за предупреждение. – Александр приостановился, чтобы отстать от основной толпы.

Задержался и попутчик.

– Слушай, ты меня не просветишь немного? Я в увольнении по башке сильно получил, теперь огромные нелады с памятью. Представляешь, свое имя только по бумажке смог восстановить, а уж про других… Ничего не помню.

– То-то я дивлюсь, речь у тебя корявая стала. Видать, сильно по мозгам хлопнули. Может, еще и магией огрели?

– Вполне возможно, но я и этого не помню. Скажи хоть, как тебя зовут?

– Ларион я, из ремесленников буду. Могу из дерева любую тварь божью вырезать.

– Знать бы еще, из каких я? – задумчиво произнес Еремеев.

– Твой отец – сельский поп. Как прознал, что в тебе колдовские силы зреют, погнал со двора. Ты у кузнеца батрачил, потом явились вербовщики и тебя в магическое ополчение загребли, – сообщил новый знакомый.

– Ну хоть какая-то биография.

– Чего? – Ларион нахмурил брови, пытаясь понять неведомое слово.

– Спасибо, что рассказал хоть что-то о моем прошлом. Вацлав часто надо мной издевается?

– Не только над тобой. Мне тоже перепадает, но в тебе он нуждается. Никто не умеет так быстро заряжать амулеты, как твои ладони. Действительно не помнишь, как тебе доставалось?

– Нет. – Еремеев покачал головой.

– Может, оно и к лучшему? Зато как ты его нынче отделал! Это надолго запомнят.

– Лиха беда начало. А слуги у него действительно хваткие ребята?

– Такие же наглые, как и Вацлав, но действуют всегда исподтишка. Могут в городе подкараулить, избить до полусмерти. И ведь не докажешь ничего. Не пойман – не вор.

– А сержанта как звать?

– Не сообщал. Говорит, не заслужили мы еще по имени его называть. Он лихой мужик и маг неслабый. Его слово тут – закон.

Новый день принес Еремееву немало новых сильных впечатлений. После завтрака их муштровали на плацу, затем сержант объяснял каждому волшебнику, где его место в бою, если таковой начнется.

Магов в полку насчитывалось до полусотни, половина из них обладала боевыми атакующими специальностями. С помощью чар огня, воды и воздуха можно было создавать стены пламени и ледяные стрелы, вызывать крупный град, смерчи и ураганы. Дальность действия составляла примерно полверсты в зависимости от силы колдуна. Такие специалисты считали себя элитой. Еще дюжина занималась обороной, это были волшебники земли и развеиватели чар. Первые сооружали преграды на пути противника, вторые уничтожали колдовство врага. Еще пятеро являлись мозгоправами, способными овладеть разумом противника и заставить его сражаться против своих. Правда, только на близком расстоянии. Остальные – целители, и отдельно – Никита.

Нилову достался дар быстрого восстановления собственных магических ресурсов. Вот только сам он ими пользоваться не мог, поэтому ему и отводилась весьма непрестижная роль – сидеть возле полковых амулетов и подзаряжать их во время боя.

Полсотни магов составляли стандартное количество для пехотного полка, включавшего десять рот, артиллерийскую батарею и разведывательный взвод. Все это Александру рассказал Ларион. Он умел работать с чужими мозгами, но сразу предупредил – вернуть память не сможет, а вот свести с ума – запросто.

Ларион заинтересовал Еремеева тем, что моментально подмечал любые мелочи. Он был единственным, кто заметил появление сержанта до того, как тот воспользовался кнутом, да и о прошлом Никиты знал не потому, что водил с ним дружбу, – просто мимоходом слышал обрывки разговоров и сложил их в единое целое.

«Шпион бы из него получился славный, – рассуждал Александр, направляясь к строению, где обитали слуги. – Выходит, каждое оброненное слово здесь не пропадает даром. Ведь Ларион не один владеет магией разума, другие тоже имеются. И одного из них зовут Пахомом».

– Никита, привет! – Радим улыбался во все свои тридцать два зуба. Но даже ослепительная улыбка не могла скрыть крупный фингал под глазом. Утром кровоподтека не было.

– И я рад тебя видеть. Откуда синяк?

– Ерунда, – отмахнулся парень. – Тут некоторые посчитали, что я за них должен дерьмо убирать. Постарался втолковать, что они не правы.

– Втолковал?

– Не мог же я отстать от своего господина? Ты, кажут, здоровяка Вацлава заставил землю жрать?

– Уже знаешь?

– Почти полдня минуло. Слуги должны ведать про все, дабы господину помощь оказать, ежели понадобится. Кстати, у слуг выход в город свободный в любое время, а у колдунов – только опосля занятий. Будет надобность послать по делу – завсегда готов.

– Радим, а слуг в клети много?

– Почитай, у каждого второго мага имеется хотя бы один, у некоторых по два, а у Вацлава – трое.

– С этими будь особо настороже.

– Да их все сторонятся. Несколько раз били по ночам, дабы не задавались. Подумаешь, господин у них из купцов, велика невидаль.

– А у Пахома и Гаврилы слуги имеются?

– У Пахома двое. Парни себе на уме, но никого не цепляют. У Гаврилы слуга на вид невзрачный, но явно из боевых холопов. Такой взглянет – и мурашки по коже. Я бы с ним силушкой мериться не рискнул. Зашибет и не вспотеет.

– Кто синяком-то наградил?

– Есть там один, он у Вацлава главный на службе. И я в долгу не остался – зуб ему, гаду, выбил.

– Молодец. – Александр похвалил улыбчивого парня. – После ужина сходим в город.

– Господин, тут через Фрола, старика, которому оружие сдают, одна дама записку передала. Он меня вызвал и просил срочно доставить. Вот. – Радим протянул конверт. – Видать, дамочка не из бедных – такой конверт денег стоит.

«А Никита, оказывается, был не промах! Если ему небедные барышни письма шлют…»

Еремеев прочитал послание. Потом еще раз. Знакомые буквы, понятные слова, но само письмо было абсолютно бессмысленным.

«Можно, конечно, допустить, что девушка мозгами не блещет, вон какой почерк корявый, и накропала несколько строк от нечего делать. Но почему-то мне в это упорно не верится. Что не так в этом послании?»

Он перевернул листок обратной стороной – ни одной строчки там не увидел, зато приметил нечто иное.

«Забавно. Некоторые слова так сильно продавлены, словно их другой ручкой писали. Чует мое сердце, неспроста это».

Когда прочитал только их, получилась совсем короткая записка:

«Срочно топай в кабак «Потьма». Не испытывай моего терпения».

У Еремеева как-то сразу возникли большие сомнения, что писала женщина.

– Что-то не так? – заволновался слуга.

– Ужин отменяется. Прямо сейчас идем в кабак «Потьма», разузнай у Фрола, где он находится. Я подойду через минуту.

Александр решил все-таки заглянуть в комнату, номер которой был отчеканен на выданном комендантом ключе. За дверью оказалась крохотная клетушка, где умещалась кровать, тумбочка, стул и стол. Даже одежного шкафа или полок внутри не наблюдалось.

«А вот это я возьму с собой! – Он несказанно обрадовался, заметив на столе открытый блокнот с записями. – Надеюсь, записи прояснят хоть что-то из «моей» прежней жизни».

– Кабак «Потьма» тут неподалеку, – объяснил Радим, когда парни вышли за ворота. – Фрол сказал, что поужинать там обойдется в десять грошей. Лучше заказывать блюда из мяса, рыбу готовить не умеют. Пиво хорошее, а белое вино – так себе.

– И все это ты сумел вытянуть из старика за минуту? – Удивился Еремеев.

– Фрол правильный мужик, с ним легко калякать.

«Надо поскорее наплечной кобурой обзавестись, таскать револьвер в штанах неудобно, – размышлял по пути Александр. Ему казалось, что брюки так и норовят упасть под тяжестью оружия и кошелька. – И дотянуться до карманов непросто – сперва надо полы зипуна поднять, потом… В общем, пока доберешься до оружия, тебя трижды пристрелят. Одежду тоже под себя сделаю, как только время появится».

Еремеев не забывал про висевший за поясом пистоль, но ему казалось, что два выстрела – это слишком мало для решения тех проблем, которые его ждут.

В пути Радим не умолкал, рассказывая новости города, которые ему пересказали сегодня. Из них получалось, что Смоленская республика, куда помимо столичного города входили и обширные территории вокруг, переживает не лучшие времена и готовится к нападению Швеции.

Король Швеции Карл Семнадцатый недавно потеснил войска Московии, но увяз в русской обороне где-то неподалеку от Пскова. Ему была необходима легкая победа, чтобы поднять дух войска, и Смоленская республика подходила для этого как нельзя лучше.

Самим смолянам справиться с врагом было сложно, а помощь им предлагали как с востока, так и с запада. И, конечно, не задаром.

«Помню, наш Смоленск входил в состав Речи Посполитой где-то веке в шестнадцатом или семнадцатом, со Швецией воевал Петр Первый уже в начале восемнадцатого. Короля тоже звали Карлом, но Двенадцатым. Была Полтавская битва, шведам наваляли по самое не могу… А тут как? Трудно ориентироваться, не зная расклада».

– Я снаружи покараулю. – Радим остался у входа в кабак.

– Хорошо, – кивнул Еремеев перед тем, как войти.

«Двадцать четыре столика. Думаю, нетерпеливый должен уже быть тут. Если учитывать, что пришел он, скорее всего, один, то вариантов немного. Либо тот полный, с осоловевшими глазами, либо… – закончить с предположениями ему не дали – мужчина в красном кафтане поднял руку, стоило встретиться с ним взглядами. – Непростой тип. Явно не из последних в городе и уверен, что я его знаю. Как бы мне его не сильно огорчить».

Александр направился к важной персоне. Сел за стол, хотя ему не предлагали, да еще и спросил небрежно:

– Чего звал?

Мужик от неслыханной наглости подавился куском свинины и долго не мог прокашляться. Наконец он успокоил дыхание:

– Пороли тебя мало в детстве, Никитка, но это несложно исправить. Ты почему исчез из города, не предупредив?

Мужчина напоминал Еремееву атамана с картины «Казаки пишут письмо турецкому султану». Длинные свисающие усы, курительная трубка, которую незнакомец не выпускал из рук даже во время еды…

– Значит, на то были причины.

– Как ты запел, малыш! Сказывай, узнал чего? Если нет, я буду сильно огорчен. А когда я огорчаюсь, некоторые наглецы плачут горючими слезами.

– Определенно я что-то пронюхал. Трижды меня за это «что-то» пытались убить. Видать, сведения были важными.

– Что значит – были? – «Казак» наклонился над столом. Он понизил голос до шепота. – Ты со мной шутить вздумал?

– Какие шутки? Мне в увольнении мозги до мозолей отбили. Пару часов имени своего вспомнить не мог, тут уж не до смеха.

«По-моему, мужик сейчас вскипит. А что ему еще сказать? Начну плакаться – так и слушать не станет, вон два пистоля за поясом. Бабахнет разок – и нет Никиты Нилова, который на самом деле Сашка Еремеев».

– Ты все забыл?

– Да. Но знаю, у кого спросить…

– Достал ты меня, Никитка. Больше нянчиться с тобой не буду. Пора платить по счетам. – Он положил ладонь на рукоять пистоля.

Дзиньк!

Когда в груди собеседника появился металлический стержень, Александр упал на пол. Второй стержень пробил спинку стула. Еремеев понимал, что стрелять здесь нельзя, но успел заметить, откуда летят болты. Выхватил пистоль и пальнул в большую картину, висевшую на противоположной стене.

В обеденном зале тут же поднялась суматоха. Полупьяные посетители заорали и начали разряжать оружие в воздух. Какой-то тип, прорвав холст, вывалился из ниши, находившейся за картиной, и угодил на лысого посетителя. Тот вскочил и врезал уже покойнику в морду. Полет трупа закончился приземлением на соседнем столе, из-за которого сразу поднялись недовольные испорченным ужином…

«У меня всего две минуты, которые нельзя тратить попусту. Пора осваивать науку Радима – он умеет быстро шарить по карманам трупа. Чем я хуже?»

Александр обыскал собеседника. Забрал бумаги, кошелек, какие-то побрякушки, а когда заметил походную сумку, стоявшую возле ног «казака», сгрузил все внутрь. Подумав, засунул туда еще и пистоли.

«Не пропадать же! Этому точно не пригодятся, а мне будет нелишним».

– Там человека важного убили! – заорал Еремеев, когда столкнулся с вышибалами у выхода. – Стражу вызвать догадались?!

Те покачали головой.

– Так чего тут торчите? Один за хозяином, другой за стражей. Бегом!

За порогом подскочил Радим:

– Никита, что там?

– Опять пытались пристрелить. Не дался. Держи торбу, и делаем отсюда ноги. Быстрее!

Они успели отойти всего на полсотни шагов, когда Радим свернул в ближайший проулок, заметив вдали городской патруль.

– Ну что, Никитка, добегался? Конец тебе пришел, малыш.

В подворотне стояло шестеро. Трое с огнестрелом, остальные – с саблями наголо. Обращался к нему безбородый тип в зеленом доломане и отороченной мехом шапке с пером.

«Нет, ну вконец достали местные! Куда ни глянешь – везде припасен негодяй со стволом в руке, который так и норовит проделать во мне дырку. Этот вообще вырядился как на парад! Не иначе – главарь. Может, хоть он скажет, чего им от Никиты надо? Забодали в край! И ведь фиг чего сделаешь. Под прицелом держат, сволочи. Никогда не ходил по ресторанам без дамы, один раз изменил привычке – и вот результат. Обидно».

– Ежели конец, то чего медлишь? Удовольствие растягиваешь? Смотри, как бы оно тебе боком не вышло, – не скрывая раздражения, огрызнулся Александр.

– А куда ты денешься? Хочешь сгинуть легко – поведай, о чем с Кузьмой балакал?

«Хоть какая-то информация. Выходит, мужика Кузьмой звали?»

– Про жизнь говорили, про погоду. Денег он мне пообещал, когда тебя грохну.

– И чё, грохнул? – рассмеялся тот, поправив шапку.

– Так он задаток не успел выдать, а я задарма не работаю, дураков нет. Все вы одним миром мазаны – так и норовите объегорить простого человека.

– Это ты у нас простой?! – Враги немного расслабились, двое даже опустили пистоли.

«Успею или нет? Хоть бы одного подстрелить перед смертью. Эх, жаль подарок! Дали второй шанс, а его только на пару дней и хватило! Надо Радима предупредить. Он малый сообразительный, умеет кинжал в цель бросать, должен бы и понять».

– А ведь я говорил тебе, Радимка, – не надо в этот проулок сворачивать. Вот из-за таких теперь приходится живота лишаться. А ну, иди сюда, морда твоя поганая! – сказал Еремеев.

Тот съежился, но подошел:

– Господин, так откуда же я знал?

Подмигнув, Александр мощно врезал слугу по скуле. Так, что парень не устоял.

– Я тебе деньги плачу, значит, должен знать, куда хозяина ведешь. – Еремеев для натуральности пару раз наподдал ногой. Тот защищался сумкой, с ней и укатился после второго удара. – Фух, отвел душу. В наше время так сложно найти хорошего слугу.

– Твоя правда, слуги нынче ленивы и неповоротливы. Уж, казалось бы, чего легче прибить такого заморыша, как ты? Так нет – самому пришлось за дело браться.

– Ладно, ты хотел услышать про разговор с Кузьмой? Уверяю, в нем ничего интересного не было. Он все важное на бумаге излагает, только бумагу эту лишь я прочитать и могу. Ежели веры нет, могу показать.

– Давай.

Никита полез было в карман рубахи, но тут же был остановлен.

– Не так быстро, малыш, – на него снова направили пистолеты. – Лех, Вит, видите – пан слуги лишился, подсобить нужно.

Два молодца направились к Нилову. Один сунул руку за пазуху и, вытащив блокнот, направился к вожаку, другой остался рядом и саблей перерезал пояс. Пистоль упал на землю, но Еремеев сделал вид, что на ногу. Он выругался, запрыгал на одном месте, споткнулся и умудрился свалиться. Противники заржали в голос.

«Негоже смеяться над чужим горем, господа нехорошие».

Александр выхватил револьвер и открыл стрельбу сначала по вооруженным огнестрелом. Двоих поразил сразу, а вот с главарем получилась заминка – пули от него отскакивали.

«Фокус не удался! Но я хотя бы попытался»

Он уже видел направленные на него глазки стволов, затем пороховой выхлоп и почувствовал дикую боль в груди. В глазах потемнело. Кто-то еще стрелял, доносились крики, стоны. Потом его понесли.

«Обещали ведь прикончить! Никому в этом мире нельзя верить!»

 

Глава 4

Нежить болотная

– Хорош прохлаждаться, времени в обрез! – Громкий голос и толчок в плечо заставили Александра очнуться. Он открыл глаза.

– Сержант? – удивился Еремеев. – А ты что здесь делаешь?

– Я-то? У себя дома? Живу.

– А я? – спросил пришедший в себя и принялся ощупывать грудную клетку, пытаясь найти рану.

– Ты здесь теряешь драгоценное время. А лишней дыры в теле не ищи. Амулет тебе добрый перепал.

«Время теряю? – мысленно пробурчал Никита. – Тут едва ребра не проломило, а я, оказывается, прохлаждаюсь. Сержант-то как на меня вышел? Радим его позвал? А сам куда подевался?»

– Какой амулет? – Еремеев приподнялся на локтях.

– Вот этот. – Сержант взял со стола малахитовую пластину. – Не скажешь, где добыл?

– У одного чародея забрал. Он пытался меня сонным дурманом взять – не получилось. Я стрельнул, однако башку ему раскроило полкой.

– Какой полкой?

– Тяжелой, похоже, кованой. Мага выстрелом отбросило в стену, там висела полка, она сорвалась…

– Понял. – Сержант остановил объяснения. – Что ж ты пластину не подзарядил? Если б хоть на полмощности вывел, глядишь – обошлось бы даже без синяков. – Он рассматривал малахит со всех сторон, явно пытаясь найти недостающую деталь.

– Что-то не так? – спросил Александр.

– Мой наставник говорил, что подобные вещи имеют важную надпись, только я ничего не вижу. Может, подделка?

– Меня от пули спас, – напомнил Еремеев.

– Ладно, все едино вещь полезная, владей. – Сержант передал амулет.

Александр положил пластину в карман рубахи и осмотрелся. Комната с невысоким потолком, кровать, большой сундук, стол, парочка простых кресел и широкая лавка, на которой он «прохлаждался».

– А где Радим?

– Скоро вернется, я отправил его за снаряжением. Поутру в Крашен пойдете. В Смоленске тебе не выжить, раз уж сам Тадеуш тобой заинтересовался! – покачал головой сержант.

– Это тот мужик в шапке с пером? – спросил Еремеев, заодно пытаясь понять, что такое Крашен.

– Тебе что, тоже полкой по башке досталось? Неужто великого пана не знаешь? В ловушку тебя заманил Матеуш, один из ближников супостата. Где-то еще Дариуш крутится, тоже опасный тип.

«Тадеуш, Матеуш, Дариуш… тройняшки или как? Что же я им всем плохого сделал? На какую больную мозоль наступил? Ведь проходу не дают паны, чтоб им…»

– Про Дариуша можно забыть, он был вместе с тем колдуном, который раньше владел пластинкой.

– Так это у тебя его револьвер? – Брови сержанта полезли на лоб. – Плотненько паны тебя обложили. А ведь я бы так и не узнал ничего, если бы за Лехом мой человек не присматривал.

– Лех? Это который у меня блокнот отнял?

– Да что с тобой? Три дня беспробудно пил или дураком решил прикинуться? Лех значился слугой Пахома, но откликался на другое имя.

– Как же здесь все запущено. Надеюсь, Матеуша схватили?

– Не успели – Радим к нему со спины подкрался и вогнал кинжал в шею, когда тот в тебя стрелять начал.

– Узнаю своего слугу: только наметишь кого-нибудь взять живым, Радим тут как тут.

– А я не уверен, что они с моим парнем его бы одолели. Шляхтич был неплохим рубакой, да еще при двух пистолях.

«Выходит, самого сержанта в той подворотне не было? И мы втроем одолели шестерых?» – Еремеев остался доволен результатом схватки. Хотя бы потому, что в ней выжил.

– Эх, столько трофеев пропало! – Александр присел на лавку. – Чует мое сердце, Радим сильно расстроился.

– О трофеях поговорим позже, а сейчас расскажи, почему пан Тадеуш так тебя боится.

«И этот туда же! И какую версию ему выдать? Как там… Если не знаешь, что соврать, говори правду? Попробовать, что ли?»

– Тут такое дело, господин сержант… Я не пил, под полку не попадал, а дурости и своей девать некуда, чтобы еще кем-то прикидываться. Просто в увольнении меня жутко избили четверо мужиков, да так справно, что даже имя пришлось по пропуску вспоминать, а свое прошлое – по рассказам сослуживцев. И до сих пор понятия не имею, за какие подвиги меня пытаются убить! В четвертый раз за двое суток.

Сержант долго смотрел на собеседника, словно пытаясь по лицу прочесть, насколько правдив его рассказ. Потом отвел взгляд и пару минут размышлял.

– Говоришь, память отшибло? А откуда вдруг сноровка появилась, что пособила Вацлава осадить?

– Еще бы я знал. Вот умею – и все. Такое ощущение, что умел всю жизнь.

– Из детства что-нибудь помнишь?

– Ни отца, ни матери припомнить не могу.

И снова Никита, который являлся Александром Еремеевым, не врал. Он был детдомовским и родителей действительно не помнил.

– Не врешь?

– Да вот тебе крест! – Александр перекрестился, хотя к верующим его можно было отнести с большим натягом.

– Скорее всего, не врешь, – задумчиво произнес сержант. – Магам креститься запрещено, и ты, как сын церковника, лучше других об этом помнить обязан.

– Сержант, скажи, а Крашен – это где? – решил выяснить Еремеев.

– Городок на западе, верст пятьдесят отсюда, – машинально ответил собеседник. – Но вернемся к Тадеушу: пан уверен, будто ты знаешь нечто для него опасное.

– Да кто такой этот Тадеуш?

– Важный тип, шляхтич по происхождению, с недавних пор – член вече. Раскинул паутину по всей Смоленщине, а прихватить его не на чем. Думаю, он вознамерился Смоленск Речи Посполитой сдать.

– Но мы же русские! – вырвалось у Еремеева.

– Хорошо, что ты это понимаешь. – Сержант на пару секунд задумался. – Ладно, рано еще с тобой о том говорить. Давай о трофеях. Твой Радим – хозяйственный малый. Ему говорят: драпать отсюда надо, а он, пока не пошарил по карманам всех убиенных, не ушел. Парни с тобой на плечах из-за этого чуть на глаза патрулю не попались.

– Радим своего не упустит, – согласился Александр. – Скажи, а кого в кабаке порешили?

– Так ты же сам с ним встречался. Что, и его не помнишь? А как тогда узнал?

– Тут ничего сложного: записку получил, пришел. Начал рассматривать, кто из посетителей без компании, а когда дошел до усатого с трубкой, он сам подал знак.

– Умен, не по годам умен. Как же я раньше этого не замечал? Хотя иначе, думаю, тебя бы давно прикончили. И что ты ему сказал, если ничего не помнишь?

– Хотел рассказать правду, да не успел. Стрелок занял очень удобную позицию – прямо за холстом. Пришлось стрелять. Хорошо, суматоха поднялась, удалось из кабака выскочить. Дальше ты знаешь.

– Кузьма – личность здесь известная. Всегда собирал слухи и сплетни, отбирал важные и проверял их достоверность, чтобы выгодно продать. Полагаю, он направил тебя на нужный след, а ты нашел нечто. И сразу стал опасен для Тадеуша. После убийства Матеуша за тебя наверняка возьмутся профи.

– Это еще кто?

– Наемники ада. Живут за счет чужих смертей. За очень большие деньги.

– Киллеры? – вырвалось у Александра.

– Как?

– Не важно. А в этом Крашене они меня не достанут?

– Полной гарантии нет, но Крашен – вотчина Тадеуша. Вряд ли тебя станут искать в той стороне.

– Наши люди-то там есть?

– Это русский город. Правда, до границы республики оттуда рукой подать.

– И что мне там делать? Затаиться и ждать?

– Нет, такой роскоши мы себе позволить не можем. Будет задание. Человечка важного требуется тайно оттудова вывезти.

– А он сопротивляться не будет?

– Только если напугается сильно. По слухам, его сейчас ищут на границе Смоленской республики, но поиски расширяются. Через пару дней и до Крашена доберутся.

– А как же ополчение? – заволновался Еремеев. – Меня в дезертиры не запишут?

– Человека, который по моему приказу отбыл в Витебск, неделю никто и вспоминать не станет. Пропуск на тебя будет выписан поутру.

– А с ним я могу и в Крашен?

– По документам в Крашен едет другой человек – Данила Ревин, начинающий купец, реальный паренек с восточной окраины республики. Ему немного не повезло, он не добрался до Смоленска, всю семью вместе с караваном степняки вырезали, но об этом никто не знает. – Сержант передал пакет. – Тут торговая лицензия и документы.

«В здешнем мире надо мной издеваются все – и враги и сочувствующие. Только стал привыкать к имени Никита, так нате, будьте любезны – ты уже Данила. Что дальше будет? Может, послать сержанта куда подальше и… Попасть в лапы Тадеуша? Неохота до зубной боли. Тогда в Крашен? Сержант хотя бы за наших. Я надеюсь…»

– Когда выходить и с кем? К кому обращаться на месте? – спросил Александр, пряча пакет за пазуху.

– Выйдешь перед самым рассветом. Куда идти, знает Радим. Доберетесь, найдешь мастера Евсея Карпова. Там всего три кузнеца, нужный на севере проживает. Передашь ему привет от Никанора, спросишь, нет ли казацкой шашки на продажу. Он должен ответить, что три дня назад последнюю продал. Только после этого передашь записку.

Сержант начал писать.

«Ну да, пароль – отзыв, ничего не меняется. А вот ручка у него интересная, думал, тут пером пишут. Не угадал. Больше похоже на карандаш с необычным грифелем».

– Что делать, если кузнеца на месте не окажется?

– Подождать пару дней, не привлекая внимания, потом уничтожить записку и возвращаться назад.

«Не судьба мне в этом мире выспаться. Третья ночь псу под хвост! Посмотреть Смоленск так и не удалось – пробежка от казарм до кабака, потом в предутренних сумерках – от дома сержанта до южных ворот, вот и все мои хождения по городу. Вместо осмотра достопримечательностей – перестрелки и потасовки. Хорошо еще, в Москве тир был недалеко от моего дома, хоть руку набить успел, – размышлял новоиспеченный купец, шагая за помощником. – В данном случае фраза как раз про меня: «Лучше набить себе руку, чем тебе набьют морду». Не помню, кто сказал, но удивительно верно».

Радим теперь значился младшим помощником купца. Для него это было привычным занятием, поскольку еще пять лет назад отец парня занимался торговлей. Ходил с караванами в Московию, деньжат скопил и уже собирался перебираться за стены Смоленска, но три года назад не вернулся из очередного похода: на караван напали татары.

– Сержант сказывал, дороги лучше обходить. Если за нами кто и сунется, то как раз по тракту двинет, а мы лесом мимо болота прошмыгнем.

– А как же болотные духи, русалки, прочая нечисть?

– Мы же в болото соваться не будем, обойдем по тропке между топями и лесом, чтобы ни леший, ни кикимора свою власть над нами не проявили.

– Может, ну его к… – У Никиты чуть не вырвалось «лешему», но сдержался, чтобы не накликать беду. – Давай по тракту? С ляхами я кое-как научился справляться, а вот с нечистью…

– Ежели на след выйдут профи, нам край. Я слыхивал, они за работу не меньше полусотни золотом берут. Всю свою жизнь только тем и занимаются, что натаскивают себя на смертоубийства.

«Ниндзя, что ли, доморощенные? Если так, то плохи наши дела. Невольно хочется спросить у господина Тадеуша: если я так дорого ему обхожусь, нельзя ли получить часть наличными? Тогда я точно никому не расскажу того, чего не знаю. Кстати, о наличных…»

– Радим, а как наши успехи на финансовом поприще?

– Чего? – Тот даже остановился, пытаясь понять слова приятеля.

– Денег у нас сколько?

– Двадцать шесть золотом, сто сорок семь серебром и медью две сотни. Это твоя доля. Моя поменьше. Плюс к этому – пять пистолей. Я оставил только с нарезными стволами, остальные продал. Зато патронов для револьвера у тебя полсотни и зарядов для пистолей по десятку на ствол.

Радим упорно не желал называть золотые монеты злотыми, а серебряные – грошами, хотя именно они являлись основным платежным средством в республике.

– Про еду не забыл?

– А как же! На два дня хватит и еды, и питья. Я даже одежку для тебя сменную прихватил. Ты же купец – человек уважаемый.

– Радим, а если мы с тобой купцы, чем торг ведем? – Александр усмехнулся.

– Так у нас амулетов десятка два имеется. Я у сержанта про каждый спросил и названия записал. Цены он мне тоже назвал. Там товара на тридцать монет золотом. В Крашен много торговцев из-за кордона захаживает, магические побрякушки должны их завлечь.

– Ого! Выходит, резон нас грабить имеется?

– Теперь сие не каждому по силам. У меня на шее амулет висит того пана, которому я шею проткнул, твоя пластинка…

– Кстати, ее же зарядить нужно, – спохватился Никита. Он вытащил амулет и обхватил его ладонями. Его дернуло, словно током шарахнуло. – Вот, теперь можно идти дальше.

Радим продолжил рассказывать о нечисти лесной и болотной. Открыто между собой те не враждовали, но мелкие пакости старались друг другу устраивать при малейшей возможности.

– Ежели лесовка близко к болоту подойдет, русалка обязательно постарается жабу прислать покрупнее, чтобы та грязью забрызгала. Вурдалаки – те мимо болота тоже не пройдут, обязательно мелкую нужду справят. Вот так и живут.

– Ну да, хоть какое-то веселье. А как они к людям?

– Тут от настроения зависит. Болотные русалки так и норовят в топь увести, анчибал страху нагоняет, но этот на край болота нечасто выбирается – ленив не в меру…

Чем дольше говорил Радим, тем сильнее не хотелось идти избранным путем.

«Хорош труса праздновать! – мысленно одернул себя Александр. – В конце концов, это их мир, и им виднее, по каким дорогам безопаснее ходить. Опять же есть надежда – если и встретимся с какой нежитью, то попадем под хорошее настроение. Нам главное с тропки не сворачивать, и все будет тип-топ! Без вариантов!»

Легко сказать «не сворачивать». А когда на этой самой дорожке появляется лохматый медведь и явно собирается опробовать тебя на вкус, как-то сразу забываешь, чего можно, а чего нельзя. Оба путника и не заметили, как оказались на высокой елке далеко в стороне от края болота.

– Чего ему надо было? – задал дурацкий вопрос Александр, когда удалось унять дрожь.

– Сожрать нас хотел, наверное.

– А почему он на дерево не полез? Медведи вроде неплохо умеют по деревьям лазать.

– Никита, ты чем недоволен?

– Всем доволен, только яблок очень хочется. Свежих. – Александр Еремеев вспомнил анекдот из прежней жизни и громко расхохотался. По-видимому, так на нем сказался стресс. Только через пару минут безудержного хохота он смог успокоиться.

– Яблок я в дорогу не прихватил. Что с тобой, чего шумишь? Медведь ведь и передумать может.

– Так вроде убежал. Или, думаешь, он за лестницей пошел? – Новый приступ смеха удалось подавить в зародыше.

– Вряд ли. А ты чего про пистоль забыл? – поинтересовался Радим, хотя у самого за поясом был такой же.

«Какой пистоль? Тут чуть штаны не обмочил с перепугу. Вот бы точно сменная одежка пригодилась. Но приятелю об этом знать не надо. В его глазах я смелый и рассудительный человек. В данном случае – больше рассудительный, чем смелый».

– Впопыхах и промахнуться недолго, а раненый зверь в сотни раз опаснее, он бы нас точно порвал, – выдал более-менее правдоподобную версию Еремеев.

– Мне такое даже в голову не пришло. Увидел зубастую пасть, и… ноги сами понесли. Как на елку взбирался – не помню.

«Рефлексы у нас одинаковые, – отметил про себя Нилов. – Хорошо еще, Радим озаботился заплечными торбами, иначе потеряли бы свой скарб».

– Хорошо взбирался, быстро. Я еле за тобой поспевал. Как думаешь, нам тут долго сидеть?

– Надо возвернуться на тропку поскорее. Ежели леший сюда забредет, может долго по лесу кругами водить, а ночью тут лучше не оставаться.

Тропку искали часа два. Помощник нервничал все больше и больше. Александр всматривался в окружавшие деревья и никак не мог понять, по каким ориентирам ведет его приятель.

– Ура, болото! – почему-то обрадовался Радим, заметив заросли камыша. Правда, в следующую секунду радость сменилась страхом. – Ой… – Лицо парня уподобилось мелу.

– Два века тут обитаю, а не припомню, чтобы моей обители так бурно радовались. – Скрипучий голос заставил вздрогнуть и Еремеева. – Добрый день, соколики.

– Кикимора, – прошептал бледный молодой человек.

Обстановка вокруг резко изменилась. Деревьев теперь даже вдалеке не наблюдалось, а островок суши, где путники оказались, был с трех сторон окружен жидкими порослями камыша, словно забором. За ним начиналось казавшееся бесконечным болото.

Посреди участка суши на корявом пне восседала лохматая старушенция весьма отталкивающей наружности. Она злорадно улыбалась, демонстрируя почерневшие зубы.

«Хороша, ничего не скажешь, – уставился на нее Еремеев. – Российский кинематограф явно сгладил сей незабываемый образ. Ну да, фильмы-то для детей, а если малышам такую показать, они три ночи спать не будут. Может, Баба-яга местная покрасивее будет? В лесу ведь живет – там и климат лучше, и воздух чище!»

– Чего морщишься, милок? Али не нравлюсь? – Бабка повернула свой крючковатый нос в сторону Александра.

– Почему же, восхищаюсь твоей естественной… непосредственностью.

«Сказать «красотой» язык не повернулся. Может, зря? Женщины ведь ушами любят. Брр. – Еремеев вздрогнул, представив на миг любовь с подобной «гламуркой». – Упаси меня…»

– Не по чего? – Старушка равнодушно оторвала от щеки пиявку и бросила в воду.

– Есть такое выражение: жить не по средствам. Это когда обстановка – так себе, а ты на ее фоне смотришься королевой!

«Ну да, среди королев уроды тоже иногда встречаются, так что ни капли лжи в моих словах нет».

– Что значит – «так себе»? Мое болото, между прочим, одно из лучших в округе!

«Как же с вами сложно, мадам. Что ни скажешь – все поперек. С такой-то внешностью могла бы быть чуть посговорчивей. Или власть любых портит? Ладно, попробуем другой подход».

– А я говорю, обстановочку можно было бы и приукрасить! – Александр повысил голос. – Вот представь: тут молочного туману напустить с переливами, здесь лилии высадить, там – фонтан. И русалок вокруг него на потеху танцевать заставить.

– Русалок, этих бездельниц? А что, мысль здравая, а то сидишь колодой в своей тоске несусветной… Хорошо, коли леший заглянет, одно развлечение – в картишки с ним перекинуться. Но ведь обленился, черт лесной, все у него дела неотложные. За месяц только один раз вчера и навестил, проклятущий.

– Потому и заходит редко, что ничего у тебя не меняется. А как прослышит, что здесь творится, сразу прибежит. Мужики – они такие, по себе знаю.

Еремеев вошел в раж. Желание выйти от кикиморы живым и максимально невредимым добавило красноречия и отогнало страх. А вот Радим так и стоял, застыв на месте, не в силах даже пошевелиться.

– Кто ж ему, милок, обскажет, чего у меня в болоте творится? Мои-то двух слов нормально не свяжут, а мне гордость девичья не позволит.

«Девичья? Я, конечно, не раз о старых девах слышал, но тут вообще случай запущенный запредельно. У такой наверняка бо-о-ольшие проблемы с хорошим настроением».

– А мы на что? Сходим и в красках все обрисуем.

– Не-э-э, так не пойдет. Я вчерась пятерых путников в карты выиграла. Он, – бабка указала на онемевшего Радима, – четвертый, ты пятый. С каких это пор я добычу из рук выпускать стану?

– Прошу прощения, госпожа, но ради выгоды иногда лучше пожертвовать малым, чтобы получить большое.

– Чего? Как это? – не поняла ни слова хозяйка болота. Когда кикимора хмурила брови, ее крючковатый нос еще сильнее загибался, едва не упираясь в рот.

– Посуди сама: чем чаще будет наведываться леший, тем чаще можно выиграть у него в карты, тем больше путников забредет на этот остров. Или я не прав?

– Прав-то ты прав, соколик, но уж больно гладко стелешь. Я тебя отпущу, а ты удерешь. Не верю, что станешь лешего по лесу искать. И ничего ему не донесешь. А я буду, как последняя дура, сидеть тут посреди тумана, пялиться на пляшущих русалок и ждать у фонтана неизвестно чего.

«А ума ей не занимать. Видать, дух болотный не всем мозги дурманит. Как выкручиваться, леший ее забери?!»

– А зачем его искать? Сама говоришь, что добычу из рук не выпускаешь. Вот представь: леший узнает, что сразу двое от тебя вышли невредимыми. Разве он не удивится?

– Знамо дело, удивится. – Старуха закивала головой.

– Наверняка захочет расспросить, почему так случилось?

– Он мужик любопытный, непременно выпытает!

«Уж не от слова ли «пытать»? – промелькнуло в голове Никиты. – Ладно, до встречи с лешим еще дожить надо. А сейчас пора ей небольшую ложку дегтя в бочку меда добавить. Радим говорил, нежить магов побаивается. Попробую проверить, так ли это».

– Вот тут я ему и скажу, что милосердная госпожа занята изменением облика своей резиденции. И ей не до нас – простого мага и его слуги.

– Милосердная – это какая такая? – снова насторожилась кикимора, пропустив мимо ушей упоминание мага.

– Милая сердцу, – поспешил объяснить Еремеев, а про себя мысленно добавил крылатую фразу: «Кому и кобыла невеста». – Такие обычно дела добрые делают.

– Добрые? Не слыхала про такие. Это как?

– Например, напоить и накормить гостя, в баньке попарить, – припомнил слова из сказки словоблуд.

– Эй, гостья, слыхала, чего я с тобой должна сотворить? – Старуха пнула ногой комок грязи возле пня. Тот застонал и зашевелился. – Оказывается, надо было тебе в рот лягушек с пиявками напихать, залить туда болотной жижи и в котле тебя сварить.

– Не надо! – закричал комок женским голосом. – Лучше убейте.

– И взаправду лучше, но ты же назвалась гостьей, а я сегодня милосердная. Не то что ты. – Кикимора снова перевела взгляд на Еремеева. – Эта девка с двумя подельниками шла по следу. Собиралась предать смерти одного слугу и одного мага. А не тебя ли, часом? – Старушка улыбнулась умопомрачительной улыбкой, от чего Радим даже икнул и рухнул без чувств.

«Не видел он наших фильмов ужасов, никакой подготовки у парня. Хотя бы живой, раз звуки издавать способен».

– Меня убить пытаются по два раза на дню. Причем понятия не имею, за что.

– Небось за добрые дела, – быстро сообразила болотная старуха. – К тебе часто гости заходят?

– Бывает. Правда, пока только те, кто живота лишить хочет.

– А ты их милосердием по темечку? Чтобы долго не мучились?

«Далось ей новое слово! Однако взгляд карги явно изменился, как узнала, что я волшебник. Если опасается, надо этим воспользоваться. Вот только просчитать женщин гораздо сложнее, у меня редко получалось».

– Иногда приходится, – ответил Александр, нахмурив брови.

– Погоди, а ты, случаем, не в гости ко мне заглянул?

– Я в милосердии не нуждаюсь.

– А он? – Старуха указала пальцем на Радима.

– Он со мной.

Еремеев почувствовал, как под ногами заколыхалась почва, и увидел выскочивший из травы темно-зеленый жгут. Коснувшись штанов волшебника, он со свистом скрылся.

– Давай так, – после небольшой паузы заговорила кикимора. – Пусть твой слуга остается у меня. Ты сходи, расскажи все лешему и вместе с ним приходи назад.

«Ну да, а вместе с лешим вы меня и одолеете, – усмехнулся Александр. – Как бы не так».

– Нельзя его тут оставлять. По двум причинам.

– А что ж не по трем-то? – Старушка сощурила глазки до размера щелок.

– Во-первых, чем больше народу отсюда выйдет, тем большее удивление испытает леший, а во-вторых, представь: заглянет к тебе ухажер, а у тебя в доме молодой мужчина. Как бы обиды не случилось, он ведь может решить, что все приукрасы не для него сделаны.

Кикимора сделала вид, что задумалась. Она не собиралась отпускать наглого волшебника без каверзы, однако опасалась, что тот успеет натворить бед. Предварительное прощупывание показало – опасной энергии у него много.

– Просто так я тебя все равно не выпущу. Возьмете с собой еще и эту. – Старуха взмахнула рукой, и из недр островка выплюнуло покрытую грязью человеческую фигуру, которая еле держалась на ногах. – Удивлять – так удивлять. Но это не все. Я вижу, язык у тебя подвешен славно. Так вот… Сумеешь рассказать историю, что меня саму удивит, – тут же все свободны, ну а нет – тогда назначу гостями и буду творить над вами добрые дела.

«Вот привязалась! Никак уступать не желает, прямо хоть дерись. Чем же тебя удивить, карга старая? Во влип – прямо анекдот какой-то, да почему-то смеяться не хочется. Анекдот? – Александр Еремеев вспомнил свою недавнюю истерику на елке. – А почему бы и нет? Только персонажей слегка поменять надо. Радим говорил – болотные не слишком лесных уважают…»

– Нужно только правдивую или выдуманная тоже подойдет? – решил уточнить он.

– Сказывай любую. – Кикимора махнула костлявой рукой.

– Хорошо, слушай. Идет медведь по лесу, видит: лосиха изо всех сил на дерево забирается, копытами в ветки упирается. Он спрашивает: «Лосиха, ты куда лезешь?» Та отвечает: «Да вот, яблочек свежих захотелось». Медведь посмотрел внимательно и говорит: «Так это же елка!» – «Ну и что, яблочки у меня с собой».

Сначала засмеялся очнувшийся Радим. Потом беззвучно затряслась измазанная грязью.

– Ступай! – указала рукой старуха. – И никуда не сворачивай.

Через полминуты раздался гогот за спиной уходивших путников.

– Гы-гы-гы… Лосиха, гы-гы-гы… эта дура безрогая, гы-гы-гы… на елку?! Своими копытами? Точно, мозгов ни капли.

«Это она еще до яблок не дошла, – размышлял Еремеев. – Никогда не думал, что нечисть может так громко смеяться».

– За яблоками – на елку? Гы-гы-гы!

Потом случилась продолжительная пауза, после чего последовал такой заряд хохота, что Александр начал беспокоиться за здоровье старухи.

Когда показался лес и они увидели спасительную тропку, мимо троицы пронеслась какая-то тень.

– А ведь это был леший, – чуть дыша, произнес Радим.

– Нам бы поскорее с болот убраться, – заметил Еремеев. – Боюсь, как бы старушке не захотелось новую историю услыхать.

– А ты еще знаешь? – Грязнуля и помощник задали вопрос одновременно.

 

Глава 5

Троицкое

Радим, отвечавший за маршрут следования, по дороге в Крашен не собирался нигде останавливаться, но из-за трех часов, потерянных на болоте, им пришлось свернуть к деревне Троицкое, не пройдя и половины пути. Судя по каменным развалинам в стороне, некогда здесь стояла небольшая крепость, однако сейчас от нее остались только груды камней.

– Там, – указал на руины парень, – наверняка днем скрываются зверюги.

– Почему не в лесу? – спросил Еремеев.

– Пришлые твари не ладят с местной нечистью, а для наших лес – дом родной.

«Конкуренция, чтоб ее! У каждого – свой ареал. Только людям от этого не легче. Куда ни сунься – хоть в лес, хоть в развалины – сожрут, и не подавятся. А мне по большому счету без разницы, кому на ужин попаду. Зубастая пасть косолапого до сих пор перед глазами, стоит их закрыть».

– Почему их называют зверюгами? – Этот вопрос давно мучал Александра.

– А как еще? Страшные, лучшим блюдом считают человечину, и сладить с ними не можем. Зверюги и есть.

– Ап-чхи! – звонко чихнула девушка.

– Будь здорова, – пожелал Еремеев. – Надо бы тебя подлечить после болота, как бы не простыла.

– Благодарствую. Я не больна.

– В деревню лучше войти со стороны пруда, – предложил Радим. – Там на самом краю постоялый двор стоит. Можно и поесть, и заночевать. Лада, ты есть хочешь?

Грязнуля после купания в ручье превратилась в стройную девушку. Она оказалась профи, которую послали в составе тройки на первое задание. На поиски и уничтожение цели по всем возможным дорожкам, ведущим от Смоленска, было отправлено сразу семь троек.

Лада вместе с двумя опытными бойцами тоже сбилась с пути из-за медведя, но дорогу они отыскали гораздо быстрее. И в гости к кикиморе попали на час раньше. Мужчины сразу схватились за стволы и попробовали решить возникшую проблему наиболее эффективным способом. Вот только в горячке забыли, что у нежити отнять жизнь пулей невозможно. Зато у старухи с этим проблем не возникло. Из болота выползли зеленые жгуты и, скрутив мужиков по рукам и ногам, просто разорвали их на части прямо на глазах у начинающей убийцы.

Затем был недолгий разговор с болотной хозяйкой, как называла себя кикимора. Лада так и не смогла отойти от ужаса, а потому отвечала невпопад и вскоре наскучила крючконосой. Старуха чисто для развлечения несколько раз окунула ее с головой в болотную жижу и, не добившись желаемого, оставила у своих ног, утопив по подбородок.

Отмыть одежду от въевшейся тины и ила не удалось, и Еремееву пришлось отдать свою сменную. Теперь они шагали втроем: два парня и отрок, если не приглядываться.

Оружие Ладе не дали – вдруг она вспомнит о задании? Однако и прогонять ее не торопились.

«Пусть лучше будет на виду. Вроде клялась, что готова служить мне до гроба за избавление от кикиморы, так что теперь у меня есть и помощник, и слуга. Почти экспедиция. А ведь не сыграй кикимора в карты с лешим, и – как знать? Возможно, эта самая девица перешагнула бы через мой труп».

– Я не голодна, – скороговоркой ответила Лада. Похоже, мыслями она была где-то очень далеко.

– Ты у нас вместо проводника, вот и веди туда, куда считаешь нужным, – сказал Еремеев приятелю.

– Данила, только в деревню заходить не стоит. – Паренек напустил в голос таинственности. – Нам не надобно привлекать лишнего внимания.

После того как бывшая профи умылась и сменила одежду, Радим приосанился, расправил плечи и даже говорить стал степеннее.

– Как скажешь, – кивнул тот, которого теперь договорились называть Данилой Ревиным, торговцем амулетами. – Но мне всегда казалось, что о любом чужаке через минуту будет знать все деревня. Или в Троицком по другим законам живут?

– Я давно тут не был, не знаю.

– Ладно, веди уже.

Они зашли на постоялый двор сразу после полудня, обойдя деревню по большому кругу.

Двухэтажное бревенчатое здание было обнесено частоколом, словно крепость. Внутри оказался небольшой дворик, коновязь с кормушкой для лошадей и одноэтажная пристройка, из которой доносилось хрюканье свиньи. На крыльце под навесом сидел бородатый мужик в синей жилетке поверх домотканой рубахи и серых штанах, снизу запачканных грязью.

– Хозяин, троих на постой примешь ночку скоротать? – спросил Радим.

– Есть две комнаты по три гроша за ночь, еда за отдельную плату. Устроит?

– Чего так дорого? – возмутился прижимистый помощник.

– Времена тяжелые для нашей деревни наступили, господа путники. И рад бы взять меньше, да не могу. Того и гляди – по миру пойду.

– Мы заплатим, – вмешался Александр. Ему хотелось скорее отдохнуть.

– Тогда устраивайтесь. Варька! Покажи гостям комнаты.

Из сарая выскочила крупная девица с толстой косой, вытерла руки о фартук, который тут же скинула и повесила на гвоздь, окинула прибывших оценивающим взглядом, поздоровалась и направилась в дом. Постояльцы двинулись за ней, и уже через четверть часа торговец амулетами спустился в обеденный зал.

«Мне одному после пережитого жрать охота или эти двое занялись более приятным занятием, чем обед? Вроде рановато. Девчонка – та чуть с катушек не съехала, вряд ли сейчас о сексе думать способна. – Еремеев по просьбе попутчиков рассказал еще один анекдот, после чего дамочка хихикала чересчур долго, а ему не сразу стало понятно, что так проявилась ее истерика. Пришлось успокаивать Ладу пощечинами. Тогда она и произнесла ту страшную клятву. – И чем тут кормят, интересно?» Изголодавшийся заметил вышедшую в зал Варвару.

В это же время в зал спустился Радим. Один.

– А где… Лад? – спросил Александр.

– Я думал, он к тебе пошел.

Имя сократили на последнюю букву – все-таки отрок привлекает гораздо меньше внимания, чем смазливая девица.

– Сбежал, что ли? Так вроде силком его никто не держал.

– Мальчонку потеряли? – спросила Варвара. – Так он недавно пытал, где в деревне пояс купить можно. Чего кушать будете?

– Радим, организуй. – «Купец» кивнул помощнику.

«Какой, к лешему, пояс? Чтобы мои штаны с нее не сползали? Так уже веревку приспособили. Сказано же было – в деревню не ходить! Или это повод? Неужели своим весточку вздумала передать? Хотя при желании уже сто раз могла бы нас убить. Подумаешь, дала клятву, что ни одного душегубства не совершит, дескать, ей сам Господь знак такой подал. Правда, Радим говорил, будто такой обет нарушать нельзя, но она же профи. Вряд ли для них… И чего я вообще рассуждаю о мире, которого не знаю?»

Лада поклялась спасением своей души, и это Еремееву показалось очень странным, ведь дамочка собиралась заниматься такими делами, в которых о спасении и думать нельзя. Однако Радим подтвердил, что клятва верная, да еще добавил: «Это все равно что кикимора своим болотом поклянется или леший – угодьями лесными».

Варвара отправилась на кухню выполнять заказ единственных клиентов.

– Чем нас сегодня порадуют?

– Скудновато у них здесь – только рыба из местного пруда да зелень и овощи с огорода. Заказал ухи и жареных карасей с картошкой. Запивать будем квасом.

– Нежирно, – вынес вердикт Еремеев.

– Варвара говорит, в деревне дела совсем плохи, урожая в этом году нет.

– Как думаешь, Лад не к своим побежал? Сам он заказ выполнить не может, но что ему мешает позвать подельников?

– Мы же его от лютой смерти спасли. Неужели?.. – Глаза Радима вспыхнули праведным гневом, а ладонь легла на рукоять пистоля. Он даже курки взвел. – Да я его собственными…

– Не торопись судить, может, он просто сбежал? Сам понимаешь: с нами гулять – дело весьма опасное, а человек такое пережил…

«Скор мой помощник на расправу. Чуть что – сразу за оружие, а девчонка, может быть, просто животом мается после болотной-то жижи. Вот так выйдет из уборной, а ей: «Сознавайся, куда бегала, а то стрелять буду?» Да и я хорош, сразу подвох ищу».

– А вон и мальчонка ваш, – раздался голос подошедшей с плошками Варвары. – Ему тоже ушицы нести?

– Будь любезна, – кивнул «купец».

– Я… это… – Лада остановилась перед столом и засунула руку за пазуху.

Радим тут же выхватил пистоль и положил его перед собой, направив стволами в сторону девушки.

– Чего это он? – тут же застыла Лада.

– Не обращай внимания, Радим у нас всегда перед едой оружие на стол кладет, чтобы не прострелить себе ничего ценного во время обеда. И носит его постоянно готовым к бою. Видишь, курки взведены?

– Да, к опасности нужно ежеминутно быть готовым, – степенно подтвердил тот.

Лада успокоилась и вытащила пояс.

– Мне его за двадцать медяков продали. Я столько…

Договорить она не успела – дверь скрипнула, и в зал ввалились четыре мужичка лихой внешности. Двое из них держали арбалеты, целясь в клиентов постоялого двора.

– О, как я удачно заглянул! – заговорил самый мелкий из вошедших. – Тут, значится, гости пируют. И мне надобно спешно проверить, насколько они нам дороги. Денежки в карманах водятся? Ась? Не слышу вашего радостного «да».

«Сержант говорил, что малахитовая пластинка при полном заряде способна и арбалетный болт выдержать. А вот амулет Радима… Не уверен. Пистоля на столе они не видят, это плюс. Но я его смогу схватить только левой – это минус. Точно промахнусь».

– Упаду – валишь стрелков, – прошептал Александр и поднялся. – Денег немного, может, лучше оружием возьмете? Пистоль у меня справный, пять золотых выручить можно. Только патронов нет, давеча два последних в лесу растратил. – Он обошел стол и приблизился к Ладе.

Еремеев припомнил коварные знаки на собственном оружии, те должны были поразить любого, кто позарится на пистоль. Оставалось только выяснить, знает ли о них наглый гость постоялого двора.

У главаря разбойников чуть слюни не побежали, когда он заметил оружие на поясе незнакомца. Он тут же направился к желанному сокровищу. Когда схватился за рукоять, мужичка словно током ударило. И в тот же миг Еремеев метнулся к Ладе. Падая, обхватил ее за плечи, прикрывая спиной. Почти сразу прогремели два выстрела. Последний разбойник понял, что остался в меньшинстве, и хотел дать деру, но впопыхах запутался в собственных ногах и растянулся на полу.

– Данила, ты жив? – В голосе Радима звучали нотки отчаяния.

– А чего мне станется? – ответил «купец». – Спиной только приложился обо что-то. Теперь точно синяк будет.

– Эта сволочь успела в тебя пальнуть! – объяснил свое волнение парень.

«Значит, пластинка действительно держит арбалетный болт. Правда, я не собирался это проверять», – подумал Еремеев, а сам произнес:

– Какая у тебя полезная привычка – класть заряженный пистоль на стол перед едой. Лад, ты как?

– Со мной все в порядке. Ты бы отпустил меня, а то сжал в объятиях, словно девку.

«Ну да! – подумал Александр, убирая руки с груди «отрока». – Эдак и до греха недалеко. Вроде за плечи хватал, а руки сами нашли что помягче». – Он поднялся и отряхнул зипун.

В зале появились хозяин с дочерью.

– Слава Господу! – воскликнул мужчина. – Наконец услышаны мои молитвы! Полгода этот лиходей обирал меня и моих гостей. Я из-за него всех клиентов лишился – и вот оно, возмездие! Спасибо, господин, век за вас буду Богу молиться.

– Погоди благодарить, давай-ка вон того типа немного попытаем.

«Хозяин ведь мог и сам лиходеев нанять. А чего? Кабак у него на отшибе, частоколом огорожен, что мешает калитку закрытой держать? Небось увидел, что гости не бедствуют… Определенно моя подозрительность зашкаливает, но пусть лучше я ошибусь. Как там говорится? Доверчивые долго не живут? А мне жить теперь еще больше хочется».

– Ну что, недорогой гость, рассказывай, как ты дошел до жизни неправедной. – Еремеев размышлял, как лучше напугать негодяя, чтобы скорее вызвать его на откровенность.

– А как тут не дойти, – бойко начал говорить бандит. – Я сам из Крашена буду. Бедствовал долго, а тут Видан привалил, кажет: айда в Троицкое, там местный колдун работенку сулит. Вот мы и подвязались. Нынче уж домой собирались, а тут глядим – трое в кабак идут, вот и пожадничали напоследок. – Он даже слезу пустил.

– Чертов колдун! – выругался владелец. – То-то я удивился, что он перестал пытать, сколько мой постоялый двор стоит.

Видан, который был у них за главного, вскоре очухался и подтвердил слова подельника. Главарь также развеял подозрения Александра по поводу незапертой калитки. Оказывается, бандит пригрозил хозяину харчевни гибелью дочери, если днем не сможет свободно попасть на постоялый двор.

Радим, не мешкая, собрал трофеи и отнес к себе в комнату. Тем временем владелец связал выживших бандитов и увел в холодный погреб.

– Видишь, как здесь опасно, а ты по деревне разгуливаешь. – Еремеев погрозил Ладе пальцем и принялся есть остывшую уху.

– Зато я столько новостей узнал. У них суд сегодня днем. Собираются десять парней за долги к ляхам увести, а эти парни тут – основная сила супротив зверюг. Местный колдун без денег не хочет алтарные камни заряжать, грозится уйти из деревни. Староста в отчаянии.

«У них тут рабство? В параллельном двадцать первом веке, почти в центре Европы? Впрочем, чего я накинулся, будто его у нас нет. А волшебник здешний, похоже, тот еще стервец. Мало того что на постоялый двор бандитов навел, так еще и шантажом промышляет».

Хозяин заведения вернулся в зал, чтобы убрать трупы.

– И куда ты их? – спросил Еремеев.

– Сейчас мужиков кликну и батюшку, отойдем дальше от деревни да похороним.

– До вечера это не подождет? – задумчиво произнес Александр.

– Ежели для дела нужно, погожу малость.

– Для дела. – Еремеев кивнул и обратился к Ладе: – И много местные задолжали?

– Поговаривают о пяти злотых либо полгода работы батраками на пана Тадеуша.

«Тадеуш?! И здесь этот гад людям жизнь портит! Ну уж нет, мы своих в обиду не даем!»

– Когда у них суд?

– Через час.

– Суд, в справедливости которого никто не может сомневаться, постановляет: немедленно выплатить представителю пана Тадеуша пять злотых либо передать в подчинение сему уважаемому мужу десять мужчин в возрасте от пятнадцати до двадцати лет для отработки долга.

Еремеев стараниями Лады узнал, что в должниках оказались именно те семьи, у кого имелись молодцы указанного возраста. Специально им «по доброте душевной» помощник Тадеуша ссудил денег на два месяца под мизерный процент. Урожай на тот момент обещал быть богатым, и люди решили воспользоваться приступом щедрости заезжего господина, не вчитываясь в долговую расписку. Кто же знал, что перед самым покосом пшеницы грянет сильная гроза без дождя, а молнии подожгут крестьянские поля.

«Классика! – размышлял Александр, слушая приговор. – Выдали кредит и создали все условия, чтобы его нельзя было вовремя вернуть, а на третий месяц накрутили такие проценты, что долг утроился. И теперь лишь один путь – в кабалу. Чует мое сердце: местный колдун приложил к этому свою мерзкую лапу. Вон стоит с довольной физиономией. Ничего, ухмылочку мы с его лица быстро сотрем!»

– Справедливый суд, господа, – обратился к присутствующим Еремеев. Он вышел из толпы и подошел к широкому столу, за которым восседали прибывшие участники процесса. – Учитывая обстоятельства, я готов выдать старосте нужную сумму в погашение долга. Люди не виноваты, что стихия сожгла урожай.

Площадь в самом центре Троицкого являлась местом сбора жителей деревушки. Здесь они обсуждали главные новости, молились, глядя на крохотную часовню, которую поставили на месте разрушенной церкви, а по вечерам устраивали гулянья.

Помимо судьи, прокурора и адвоката за столом находился еще и ксендз, который тут же принялся пристально изучать купца, стоило тому заговорить.

– Сын мой, все, что ни делается, делается по воле Божьей. Как знать, может, молния небесная – это наказание грешным за их деяния? И нам негоже вмешиваться в промысел Божий, если не являемся отступниками.

– Как знать, как знать, собрат мой. – Из часовни вышел мужчина в рясе. – Бог карает стрелами огненными дьявольские отродия, коих в округе нашей немало. Достается и людям, допустившим это безобразие, но за карой следует милость, ибо Бог милостив и любит чад своих, а потому мог ниспослать нам этого молодого человека как прощение за грехи наши. Так почему же мы должны отталкивать его, вмешиваясь в промысел Божий?

– Под какой процент ты собираешься выдать этим грешникам деньги? – Судья решил прекратить религиозный диспут в зародыше, поскольку торопился.

– Хочу построить домик в Троицком, – ответил Александр.

– Зачем тебе дом в этой глуши? Уж не из беглых ли будешь, купец? Скрываться вздумал?

– Тебе документ показать, коли купеческому слову веры нет?

Толпа загудела, и служитель закона решил не обострять ситуацию.

«Как-то опять начинаю ощущать себя Робин Гудом. В моем мире это закончилось очень плохо, и здесь, чувствую, господа заседатели уже готовы с меня живьем шкуру содрать. Но не менять же из-за них своих вредных привычек?»

– Я тебя пока ни в чем не обвиняю, и документы твои без надобности.

– Господин судья! – раздался хриплый голос местного колдуна. – Тут еще одно дело разобрать надобно. Мне третий месяц за тяжкую работу денег не плачено.

– И много задолжали? – воодушевился судья.

– Да, поди, уже три злотых наберется, ежели с процентами. Вот бумаги. – Волшебник положил на стол несколько исписанных листов.

Названная сумма возмутила селян, и те загудели, выражая недовольство.

– Суд во всем разберется, а вздумаете бунтовать – применим силу, – оборвал недовольных прокурор.

– Требование уважаемого чародея признано справедливым! – бегло просмотрев бумаги, вынес вердикт служитель закона.

Толпа снова загудела. Такого коварства, похоже, от мага никто не ожидал.

– А думаете, легко заряжать алтарные камни? Кто-то хочет попробовать сам?

– Купец, не желаешь еще и этот долг оплатить, раз уж тебя Господь послал здешним грешникам? – снова подал голос ксендз.

– А вот тут еще разобраться нужно, кто кому больше должен, – парировал Александр.

– Э-э-э, чужак, ты говори, да не заговаривайся. Справедливому суду лучше видно, – разразился праведным гневом колдун.

– Я нисколько не сомневаюсь в беспристрастности высокого суда, но для принятия решения нужно представить все факты по делу. Разве я не прав? Предлагаю вызвать свидетелей.

– Какие факты, какие свидетели?! – Судья не скрывал раздражения.

Из толпы вышел хозяин постоялого двора и рассказал о своих бедах.

– Вы напрасно тратите мое время. Свидетель хочет подать в суд на лиходеев? Пусть правильно составит бумаги… – начал было служитель закона.

– Лиходеев поймали. Давайте послушаем, кто их подтолкнул к неправедным поступкам.

Когда заговорил Видан, колдун начал опасливо озираться, а потом закричал:

– Сдохнет тот, кто хоть пальцем меня тронет! – и кинулся прочь с площади.

Народ опешил и не стал его преследовать. В наступившей тишине снова заговорил Еремеев:

– Почему-то мне кажется, господа, что молния, спалившая урожай, тоже не сама по себе вспыхнула. Одного не пойму – кто надоумил мага колдовать против своих? Ведь он кормится с ваших доходов. Неужели кто-то заплатил больше?

Жители Троицкого как-то разом посмотрели на помощника пана Тадеуша.

– Ты на что намекаешь, купец?! Хочешь запятнать светлое имя одного из честнейших шляхтичей?

– У кого совесть не запачкана, того не запятнаешь…

– Да ты, никак, бунтовщик! Воду мутить вздумал? У нас длинные руки – враз укорот дадим! – опять подключился прокурор.

– Какой бунт, господа? Сами не дослушаете, но сразу обвинениями бросаетесь. Я говорю – не запятнаешь человека кристальной честности, коим, несомненно, является благородный пан Тадеуш, а вот колдун явно продал душу дьяволу. Он непременно затаил злобу на справедливый суд и может своими чарами нанести вред вам, господа хорошие.

– То не твоя забота, купец. И не с такими справлялись! – злобно произнес судья, собирая свои бумаги.

Выездной суд прибыл в Троицкое в сопровождении шести вооруженных всадников. Один из них точно был колдуном. По крайней мере, пару раз Еремеев чувствовал легкое дрожание пистоля, уловив на себе пристальный взгляд лысого воина, стоявшего по левую руку от судьи.

Чужаки, так и не добившись желаемого, отправились в Смоленск за четыре часа до заката. Они выбрали проторенный путь в объезд болота. Крюк небольшой, и дотемна они могли успеть не только доехать на лошадях до окраины города, но и назад вернуться при большом желании.

После отъезда справедливого суда Александра пригласил к себе староста. Разговор он начал не со строительства избы.

– Благодарствую, добрый человек, что из пропасти нас вытащил. Однако кривить душой не смею. Ежели ты торговлю в нашей деревне открыть задумал, то занятие это пустое. Сам понимать должен – денег у нас нет. И мало того, алтарные камни теперь заряжать некому, а значит, скоро сюда хлынут твари. Сначала скотину изведут, потом и за нас примутся. А потому ежели за пару дней не решим проблему, нам все одно придется либо уходить с насиженных мест, либо топать на поклон к ляху.

– С камнями решим нынче же – зарядим на полную, я способ хороший знаю.

– На полную? Так это же на целый месяц! Такая работа огромных денег стоит, мы с тобой вовек не расплатимся.

– Мы, русские люди, друг другу помогать должны. Будем вместе держаться – глядишь, и благородного Тадеуша переживем. Уж очень поганый он тип, как выяснилось. И планы его мне не нравятся. Скажи, а кому принадлежит Троицкое? Или вы сами по себе?

– Почему же… Был у нас боярин, Данила Ярилович Рачинский, да поди уж год как сгинул в сече с татарами. Где-то у господина нашего сынок должен быть малолетний, но он на свою вотчину не заглядывал и где обитает, нам неведомо. А по закону, если господин или его доверенный год не появляются, считается, что и нет хозяина. Потому Тадеуш и бесится, чтобы нас под себя подмять.

– Когда срок подходит? – спросил Еремеев.

– Через полтора месяца.

– А избу когда мне поставите?

– Навалимся – так и за три недели готова будет.

– Завтра я еду в Крашен. Как судьба сложится – не знаю, но через три недели загляну дом посмотреть. – Александр достал кошель с медью и положил на стол, а из второго отсчитал сотню серебряных монеток. – Вот эти деньги даю взаймы. На год. Твоя задача – не допустить, чтобы Троицкое попало под Тадеуша.

Деньги весили не меньше того самого револьвера, и вместе они так и норовили спустить штаны с Еремеева. Поэтому он мечтал поскорее избавиться от тяжелой ноши.

– Да как же… – растерялся староста.

– Учти – спрошу тебя за каждый потраченный грош. Если на благо деревни, – никаких процентов платить не потребуется.

– Да я…

– Деньги спрячь, скажешь, что купец дал взаймы полсотни грошей на покупку зерна для посева, или сам чего придумаешь. Все понятно?

– А ты, часом, не родственник нашего боярина? – с надеждой в голосе спросил староста.

– Нет.

– Жаль, очень жаль.

Александр вспомнил о желании сделать кобуру для револьвера:

– Скажи, а в Троицком, случаем, нет мастера дел кожевенных?

– Как не быть, имеется.

– Тогда пойдем сначала камнями займемся, а потом к мастеру проводишь, есть у меня для него один срочный заказ.

 

Глава 6

Крашен

«Оно, конечно, проще не встревать в местные дрязги и без лишних хлопот выполнить задание сержанта, но стоять в стороне, когда прохиндеи гнобят простых работяг, чувствуя полную безнаказанность… Это не по мне. Жаль, не было возможности втолковать тем типам, что Троицкое теперь лучше стороной обходить, наверняка ведь новую гнусность придумают». Еремеев сидел за столом и не торопясь потягивал квас из большой кружки.

В его комнате разместилась Лада, которая к вечеру еле держалась на ногах. Радим отправился спать четверть часа назад, а вот Еремееву не спалось, хотя в этом мире у него еще не было ни одной спокойной ночи. Сегодня его встряхнула зарядка двух алтарных камней. Булыжники вытянули из Александра практически всю энергию, однако вместо упадка сил он ощущал нечто вроде удара током.

«Прямо чувствую себя «Энерджайзером» нового поколения. Работаю аккумулятором устройств, в которых ничего не смыслю. Староста говорил, что сбежавший чародей тратил по часу на зарядку каждого камня, а энергии едва хватало на пару дней. Выходит, я хоть в чем-то крут? Старик возле алтаря смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Небось теперь считает могучим волшебником. А что, кикимора – та, видать, тоже струхнула. Иначе бы ни за что не выпустила с болота, да еще с пленницей в придачу. В общем, могу считать себя непомерно крутым, только нужно следить, чтобы от этой крутости не слишком заносило».

– Господин желает еще кваску? – ласково спросила Варвара.

После судебного заседания она смотрела на заезжего гостя совсем другими глазами. А что – молодой, при деньгах, да еще труса не празднует. Мало того что от разбойников спас, так вдобавок с господами из Крашена разговаривал на равных. Теперь вот выяснилось, что чародей.

– Спасибо, Варвара, не надо.

– Может, на площадь сходим? Там сегодня знатная гулянка будет.

«Вот и первые плоды моей крутости, утром она не особо меня жаловала, а теперь прямо ест глазами. Так и хочется ответить взаимностью, но вдруг заставят жениться, а я как-то не готов морально».

– С удовольствием бы, но мне завтра рано вставать.

– Дочка, отстань от гостя! – цыкнул на Варвару хозяин постоялого двора, и та поспешила убраться.

«Ну да, осталось только с местными девками шашни завести. Вон Ладу сегодня чуть в объятиях не задушил. Тело-то мне досталось молодое, а гормоны в этом мире никто не отменял, вот они и играют в свои игры. – Еремеев припомнил, с какой неохотой выпустил Ладу из объятий. – А она молодец! За несколько минут все про деревню выведала. Прямо шпион в юбке, точнее – в моих штанах. Видать, ее учили не только убивать. Надо будет в пути расспросить, что еще она умеет».

Александр заметил, как в зал вошел крепкий мужчина средних лет. Кивнул хозяину и направился к единственному занятому столику.

«Не помню, чтоб этот человек был на площади. Чужак? Вряд ли, хозяин его знает».

– Приветствую тебя, молодой купец! Не помешаю? – спросил подошедший.

– И тебе здравствовать. Присаживайся.

– Ты, говорят, в Крашен собираешься? – Незнакомец остался стоять.

– Завтра чуть свет туда и направимся. А что?

– А ведомо ли тебе, что Крашен под Тадеушем? Там его людей – что мух в нужнике.

– Ведомо. Только дела у меня в тех краях весьма важные, так что откладывать их из-за пана Тадеуша и его прихвостней не стану.

– Добре, – усмехнулся мужчина и присел за стол. – Меня Буяном кличут, служил воем у Данилы Яриловича. Полтора года назад перебрался сюда.

– Я – Данила, чем могу помочь?

– Староста поведал, ты давеча пану Тадеушу дорогу перешел?

– Скорее – он мне, но это не важно. У тебя есть что предложить?

«Воин, похоже, опытный, – размышлял Александр, – сила от этого человека исходит немалая. А взгляд будто внутрь тебя проникает».

– Могу предложить свою службу, купец, – после недолгой паузы произнес ветеран. – Я хоть и немолод, но мечом, копьем и кинжалом владею лучше многих. Могу стрелять хоть из лука, хоть из арбалета. Из пистоля не промахнусь с полусотни шагов.

– А почему ко мне с этим пришел?

– Больно смотреть, как холуи Тадеуша пытаются прибрать к рукам вотчину моего господина. Они наверняка попробуют отомстить тебе за неудачу. А ежели я рядом окажусь, у них будет меньше шансов на успех.

«Опытный боец под рукой – всегда хорошо, но ему за службу платить надо, а в случае гибели еще и перед родными ответ держать…» – В голове «купца» пронесся рой мыслей, прежде чем он задал следующий вопрос:

– Ты не пытался найти наследника господина Рачинского?

– Ходил несколько раз в Смоленск, расспрашивал разных людей, потом понял – за мной пригляд установили. Убрался восвояси ни с чем.

– Чем здесь занимаешься?

– По ночам деревню от ночных тварей оберегаем. Парней на это натаскиваю. Но раз теперь алтарные камни заработали на полную мощь, в моих услугах надобность пропала.

«Вот почему его на площади не было – отсыпался после ночной вахты. Мужик, похоже, тертый».

– Семья здесь проживает?

– Один я. Уж лет десять как, – нахмурился Буян.

Еремеев сообразил, что данную тему лучше не затрагивать, и увел разговор в сторону:

– Сколько за службу хочешь?

– Три гроша в день будет достаточно.

– Договорились. Три гроша плюс двадцатая часть от трофеев. С сегодняшнего дня работаешь у меня охранником. С восходом солнца отправляемся в Крашен. – Еремеев положил на стол три серебряные монетки.

– Добре. – Боец сгреб монеты.

– Оружие при себе имеешь?

– Меч, кинжал и рогатина.

– Завтра арбалет получишь. Только не знаю, насколько он хорош, у бандитов отобрали.

– Разберусь. Я ведь и починить могу, ежели надобно. Мы надолго в Крашен?

– Дня на три, потом в Смоленск надо возвращаться.

– Пойду соберу вещи в дорогу.

Утром Еремеев познакомил остальных с новым членом команды, которому сразу сообщили, что Лад – на самом деле девушка, спасенная из лап кикиморы. О ее сомнительном прошлом рассказывать не стали.

«Теперь у меня еще и охранник появился. Обрастаю людьми и сильно сомневаюсь, хорошо ли это. Одному все-таки проще. Тут себя уберечь не всегда получается, а надо и за других ответ держать. Ладно, прорвемся».

Идти прежней тропой через лес не рискнули, поскольку ветеран утром явился со старой лошадью и телегой. Пораскинув мозгами, решили выбираться на тракт и двигать по нему налегке, сложив пожитки в повозку.

«Замечательная вещь эта наплечная кобура! – не мог нарадоваться Александр, ощущая под мышкой револьвер. – Да и ремень на штанах тоже к месту. Теперь нет постоянного ощущения, что портки вот-вот упадут».

Кобылу и телегу Буяну дали на время в счет оплаты за подготовку молодых парней. Он пообещал вернуть имущество на обратной дороге, о чем и сообщил нанимателю.

– Даже не знаю, каким он будет, наш обратный путь, но, в случае чего, отдадим деньгами.

На тракте то и дело попадались конные разъезды смоленской дружины, перед въездом в Крашен даже потребовали предъявить документы.

– Чей пацан? – строго спросил служивый.

– Племяш мой, – не мешкая, откликнулся Буян. – Родители его сгинули, вот и таскаю за собой.

Других вопросов не последовало, и «караван» пропустили в город.

Крашен разительно отличался от Смоленска, и не только размерами. Вместо каменных стен здесь были бревенчатые, дома сплошь из дерева и не выше двух этажей. Лишь в самом центре виднелись купола церкви и нескольких высоких строений из камня.

– Тут есть две гостиницы и постоялый двор, – сообщил ветеран. – Где остановимся?

– В Крашен по тракту была выслана еще одна тройка профи, – тихо произнесла Лада. – Они будут искать тебя там. Ой! Уже нашли. Только не оглядывайся. Он думает, что мы его не заметили.

– Один или здесь все трое? – спросил Еремеев.

– Вижу одного. Небось остальные караулят на других въездах в город.

– Какое у него оружие?

– Очень много разного. Метательные клинки, пружинный арбалет, кинжал, пистоль ближнего боя, удавка. Может, и еще чего-нибудь. Меня он учил удавкой пользоваться.

– Тонкая бечевка с двумя камешками по краям? – уточнил Александр.

– Ага.

– Амулеты?

– Наверняка имеются. Их только у новичков нет.

– Чего там шушукаетесь? – обратил внимание ветеран.

– Интересуюсь у твоего племяша, где тут малую нужду справить можно?

Все четверо продолжали идти по главной улице города, следуя за телегой.

– А чего тут спрашивать? Вон проулок, наверняка во двор выведет, там уборную и увидишь.

– Мужики, – Еремеев обратился к бойцам, – слушайте, но удивления не выказывайте и не оглядывайтесь. – Я скоро сверну в проулок. За мной должен направиться следом один тип. Если это случится, Буян, взведи арбалет. Как только он выскочит, вали его.

– Лях? – одними губами спросил ветеран.

– Хуже. Лад, громко позовешь дядю, когда тип скроется в проулке.

– Сделаю.

– Далеко не уходите, сейчас вернусь, – произнес Еремеев и направился к проулку.

Отряд чуть замедлился, но останавливаться не стал.

«А почему я решил, что он обязательно воспользуется удавкой? Нож для таких дел куда удобнее и надежней. Но, по словам Лады, убийца явно тащится именно от такого способа лишения жизни, а тут ему вроде никто не должен помешать. Кроме моего револьвера. Какой бы амулет он ни носил, с близкого расстояния выстрел будет болезненный, а я патронов жалеть не собираюсь».

– Дядя, посмотри какой дом! – донеслось сзади.

Ладонь нащупала револьвер, палец лег на спусковой крючок.

«Бесшумно движется, сволочь! Может, он совсем рядом?»

Проулок хоть и казался узким, но два человека могли там разойтись без проблем, поэтому стрелять наугад Александр не собирался. Требовалось точно знать, когда профи окажется прямо за спиной.

«Думаю, начнет действовать в середине проулка, как раз между теми избами».

По обе стороны вплотную стояли бревенчатые дома, соединенные между собой глухим забором из штакетин, поэтому свернуть было негде. Место действительно удобное, и ближе к вечеру прогуливаться тут никто не рисковал, разве что заезжие недотепы.

Еремеев зашагал чуть быстрее, чтобы сбить преследователя с темпа, а потом, не доходя до выбранной точки пути, резко остановился. Как результат – столкновение с наступавшим на пятки и… Прозвучало сразу два выстрела. Преследователя отбросило. Развернувшись, «купец» выпустил еще три пули, но амулет врага выдержал и их действие. Александр потянулся за пистолем, и тут профи кинулся наутек.

Боль, похоже, дала о себе знать, и убийца вместо того, чтобы перепрыгнуть через забор между домами, рванул назад к главной улице. Пытаясь сбить прицел, он метался из стороны в сторону, не предполагая, что на выходе его ждут. Арбалетный болт пробил остатки магической защиты и пронзил грудь душегуба.

– Кто стрелял?! – через несколько секунд рядом оказались местные стражники.

– Тут один лиходей на моего нанимателя напал, пришлось укорот дать.

Когда стражники начали обыскивать убитого, они сразу поняли, кем он являлся, и остановились. Старший караульный, с сожалением посмотрев на Александра, отвел его в сторонку.

– Заплатишь нам два золотых, и будем считать, что тут ничего не было. Надеюсь, понимаешь, кого завалил и что еще два подельника наверняка в городе. Начальству не проболтаемся. Тебе повезло, что наша смена в дозоре, мы своих не сдаем. Но из Крашена тебе надо как можно быстрее уходить.

– Благодарствую за совет. – Еремеев не стал жадничать. Ему нельзя было светиться перед властями города, считавшегося владениями Тадеуша.

– Ежели чего, моя смена на эти ворота послезавтра с утра заступает. – Стражник говорил негромко, но «купец» слышал каждое слово.

Он вернулся к своим и велел скорее убираться.

– Пожалуй, нам стоит заглянуть в гости к моему давнему знакомцу, – предложил Буян. – Никто не против?

– В кузне Карпова третий день не слышно звона наковальни, – доложила Лада утром следующего дня. – Его семью тоже давно не видели. Дом заперт, словно все уехали, но соседи не помнят, чтобы семья куда-то собиралась. Местная детвора сказывает, мальцы Карпова два дня на улице не показывались.

Еремеев с командой разместился в доме портного, отец которого когда-то служил вместе с Буяном. Хозяин жилища с радостью принял ветерана, но в глазах поселилась тревога: если купец при деньгах сторонится гостиниц, значит, скрывается, и за ним могут явиться местные паны. Буян успокоил знакомого, что они останутся всего на две ночи.

– Может, Карпова забрали ляхи? – предположил Александр. – Никаких судов в городе не проходило?

– Кузнеца судить – себе дороже, – возразил ветеран. – Он уважаемый человек, народ всегда за такого встанет горой. А вот по-тихому увезти и попытать в укромном месте – это они могут. Да еще семью замучают, сволочи! – нахмурился Буян. Он, похоже, вспомнил что-то свое и крепко сжал кулаки.

– Можно узнать, где их держат? – спросил Ладу Еремеев.

– Тут одна тюрьма, больше прятать негде, – ответил за нее Буян.

– А давайте ее захватим? – предложил Радим.

В комнате повисла тишина. Все посмотрели на «купца», которого считали командиром.

– Нас слишком мало, чтобы штурмовать тюрьму, – ответил Александр. – Но руки чешутся. Кого бы в помощь взять?

– Сперва надо узнать, действительно ли кузнец там. Я этим займусь немедля, кой-какие связи остались. – Буян поднялся и направился в сени.

– Погоди, – остановил его командир. – Возьми пару злотых. Деньги иногда помогают быстро получать правдивые ответы.

– Добре. – Буян вернулся и взял монеты.

«Чует мое сердце – опять влезаем в авантюру. Надеюсь, тюрьма в городе небольшая и охраны там немного». – Еремеев понимал, что идет на поводу своих людей, их же самих и подвергая опасности. Но кузнеца было жалко, особенно его семью. Тем более задание требовало с ним встретиться.

– Лада, – после недолгих размышлений Александр снова обратился к Ладе, – как думаешь, если профи узнают, что я в тюрьме, пойдут туда?

– Они должны любой ценой настичь цель и принести доказательства выполненной работы.

– Какие?

– Голову жертвы.

– Значит, пойдут?

– Да. Ты хочешь, чтобы я им сказала… – Лада заулыбалась. – Чудесная идея! Точно побегут, особливо опосля того, как я им открою, что ты убил уже троих…

– Нет, нужно пустить слух по городу и позаботиться, чтобы он дошел до нужных ушей.

– Это слишком долго. Я сама отыщу их и скажу. Мне поверят и возьмут с собой. Ой, смотри, какая странная птица в окно стучится, – округлила глаза Лада.

Еремеев оглянулся.

– Отставить. Мало тебе приключений у кикиморы? – повернувшись, он понял, что говорил со стеной, поскольку Лада, обманув командира, бесшумно покинула комнату. – А ты чего лыбишься?! – «Купец» разозлился на Радима.

– Жду задания, командир.

– Ты Крашен хорошо знаешь?

– Бывал здесь с отцом раза три. С тех пор вроде ничего не изменилось.

– Тогда скажи, как к местной тюрьме лучше подобраться?

– Со стороны озера. Только нужна веревка с крюком, и стражу отвлечь неплохо бы.

– Вот и топай на базар, купи все необходимое, а то сидишь тут без дела, зубы скалишь.

– Уже убежал.

«А ведь утро обещало быть добрым. И вдруг – нате вам! Все пошло не так! На кого бы еще наехать? Прямо зла не хватает! А ведь собирался одежкой заняться, раз уж в доме у портного оказался. Плевать на все! Пойду и займусь. Хочу внутренние карманы на зипуне. Вроде хозяин дома».

К обеду вернулись все. Радим не только купил крюк и веревку, но и договорился об аренде лодки. Следом пришел ветеран. Знакомый сторож рассказал ему, что три дня назад ночью в местную каталажку действительно кого-то притащили, причем ему послышался детский плач. И последней вернулась Лада.

– Я их нашла. Злые, как зверюги. Когда услыхали, что ты сгубил не токмо двоих из моей тройки, но и их подельника, тотчас восхотели двигать к тюрьме. Что тебя там как самого опасного душегуба держат, уверовали с ходу. Высмеяли мою одежку, но с собой берут, чтобы стражников отвлекала.

– Кстати, русских в застенках много, поэтому в охране только люди Тадеуша, – добавил ветеран. – Боятся, сволочи, что наши не станут томить в неволе своих.

Поскольку выездной суд с охраной отбыл в Смоленск, стражников в тюрьме было чуть меньше, чем обычно. Как разузнал Буян, за неделю Тадеуш вызвал к себе двоих ближников, с каждым из которых отправилось по пять преданных бойцов. В результате в Крашене оставалось чуть больше двух десятков воинов-поляков. За тюрьмой присматривали шестеро из них.

«Неужели Тадеуш так жаждал моей смерти, что вызвал подмогу? Ну, Никита, ну молодец! Вроде простой парень, а как умудрился насолить важной персоне. Тадеуш даже в вече пролез, а на мне оступился». – Еремеев внутренне радовался наметившемуся раскладу, хотя не был уверен в успехе предстоящей операции.

На листе нарисовали упрощенную карту местности в районе тюрьмы и обсудили действия всех групп. Первыми шли Лада и профи, за ними издали должен был присматривать Буян. Последними подключались к операции Еремеев и Радим. Три часа обсуждений пролетели незаметно.

– Мне пора, – первой оторвалась от бумаг Лада. – Нельзя опаздывать, это может их насторожить.

– На рожон не лезь! Узнаю, что начнешь геройствовать, – лично отшлепаю!

– Командир, я присмотрю за племяшом. – Ветеран ушел чуть позже.

– Ну что? Пора и нам на рыбалку? – проверил снаряжение Александр. – Интересно, тут ночью рыбу кто-нибудь ловит?

– После наступления темноты в озере просыпается такая рыбка, что я бы никому не советовал даже руку в воду опускать – откусит по локоть, – ответил Радим, пряча веревку с крюком в торбу.

– Тоже зверюги? – спросил Еремеев.

– Просто мутанты. Говорят, здешний колдун хотел новый вид рыбы вывести.

– И ему это удалось?

– Ага. Самого волшебника схарчили первым, позже – еще пару человек. С тех пор в озере никто не купается даже днем.

Глупость людская безгранична! Правда, всегда почему-то считаешь, что это относится к кому угодно, но не к тебе, умненькому-благоразумненькому. Ну с чего я решил, что разработанная операция безупречна?! Да, пока рисуешь на бумаге, кажется, учтено все, а как дойдет до дела…

Еремеев сидел на полу сырой камеры и клял себя последними словами. И было за что.

Подплыв со стороны озера к стене тюремного здания, они решили забросить веревку с крюком на зубчатые выступы крыши серого строения. Казалось бы – чего проще? Но нет, судьбе было угодно, чтобы крюк угодил в маленькое окошко, да еще проник сквозь решетку. Наверняка, если бы Радим специально целился, ни за что бы не смог повторить подобный трюк. А главное, требовалось освободить их единственное подъемное средство. Досадуя на себя, метатель дернул за веревку и вырвал решетку, которая прогрохотала по крыше и с оглушительным всплеском упала в воду.

«Надо было сразу давать сигнал отбоя и улепетывать со всех ног, так нет, положился на пресловутый «авось». Даже в голову не пришло, что враг мог затаиться и выжидать удобного момента, – продолжал заниматься самобичеванием Александр. – Мы еще и обрадовались, когда со второго раза удалось зацепиться за крышу. И ладно бы дождался, пока Радим взберется. Сразу вдвоем полезли, дабы время зря не терять. Вот тут нас и встретили».

Три человека высунулись из-за стены и начали стрелять. Амулеты не позволили пробить защиту, и тогда охранники принялись резать веревку. Пришлось срочно протискиваться в то самое окошко – попадать на корм местным рыбам очень не хотелось. Едва успели.

– Хороши мы с тобой. Хотели насолить негодяю Тадеушу – и так нелепо подставились. Остается лишь надеяться, что Ладе и Буяну повезет больше. Обидно будет преподнести подарок ляхам.

– Никита, пусть токмо попытаются войти! Перестреляем.

Еремеев не сразу понял, что обращаются к нему, поскольку уже начал привыкать к имени Данила.

– Думаешь, они дурни? Три дня еды не дадут – и нам крышка.

«Как ни странно, но рассчитывать приходится на профи, которым нужна лишь моя голова, причем отдельно от тела».

– Никита… – раздался сиплый голос от противоположной стены. – Подойди.

– Кто здесь? – Александр выхватил револьвер.

– Не бойся.

Еремеев двинулся на голос, стараясь в полумраке рассмотреть говорившего. Звон цепей подсказал, что он у цели.

– Извини, ничего не вижу, – остановился Александр.

– Тадеуш тебе враг?

– Да.

– Тогда поклянись спасением души, что выполнишь мою просьбу.

– Могу поклясться, что приложу для этого все силы.

– Хорошо, клянись.

Еремеев произнес почти такие же слова, что недавно говорила Лада. Хотя он и сам не понимал зачем. Почему-то сейчас это казалось важным.

– Наклонись. – Голос уже был едва различим.

Александр выполнил просьбу. Ему, наконец, удалось рассмотреть смутные очертания человеческого лица.

Закованный в цепи узник прошептал несколько слов.

Если бы Радим мог видеть в темноте, его бы поразило, как расширились глаза командира и отвисла челюсть. Несколько секунд Александр пытался осмыслить услышанное.

– А ты уверен? – попытался уточнить Еремеев, но до слуха лишь донесся тяжелый вздох незнакомца. Весьма подозрительный. Попробовал нащупать пульс. – Похоже, отмучился.

– Кто это был? – спросил Радим.

– Он не назвал своего имени, – рассеянно произнес командир.

Снаружи раздались выстрелы.

– Очень надеюсь, что это по нашу душу, – произнес Александр.

– Профи?

– А кто еще знает, что я сейчас в тюрьме? Даже наши считают, что мы с тобой на крыше. По-моему, идут.

Шаги затихли напротив их двери, и «пленники» заняли позиции по обе стороны от входа.

– Говоришь, здесь находится самый опасный душегуб? Ничего не путаешь?

– Вот вам крест, панове. С него приказано не снимать цепей.

– Мы и не будем, нам понадобится всего лишь его голова. А ты больше не нужен.

Раздался сдавленный крик, после чего в замочной скважине заскрежетал ключ.

– А девка неплохо со своей задачей управилась, не находишь? – спросил один из них.

– Все равно под нож. А то ведь нас на смех подымут – дескать, без помощи сопливой девчонки справиться не могли.

Дверь наконец-то открылась.

– И где он? – внутрь вошел мужчина с факелом. Он сделал пару шагов, а вот второй за ним не спешил.

Профи был уверен, что нужный человек прикован цепями и не несет угрозы, однако все равно держался настороже и быстро почувствовал опасность. Это едва заметное изменение в поведении уловил Еремеев и тут же открыл стрельбу из револьвера. К нему присоединился Радим.

Пару выстрелов амулет вошедшего выдержал, остальные пули угодили в цель.

«Надо второго валить, но как? Если стоит за дверью… Хотя драпает небось со всех ног. И это скверно. Теперь он будет вдвое осторожнее…»

– Командир? – раздался негромкий голос ветерана. – Ты здесь?

– Да.

– Можно выходить. Я тут одного поджидавшего приголубил.

В тюремном коридоре лежал пронзенный арбалетным болтом профи.

 

Глава 7

Двойной долг

К сожалению, не всегда можно заранее просчитать последствия своих действий, особенно в новом для тебя мире. Еремеев совершенно не ожидал, что освобожденных окажется так много и все они пожелают уйти из Крашена вместе с ним, даже несмотря на темень вокруг.

«Ну да, а куда им еще деваться? – размышлял Александр. – Кого-то посадили за долги, кого-то – за плохие слова в адрес пана Тадеуша, а некоторых вообще за измену, как того же Карпова. Мужик уже мысленно с жизнью простился, зная – что бы он ни рассказал ляхам, конец один. Да и семью бы не пожалели, в лучшем случае – увезли бы на запад в рабство к панам».

В заметно пополнившемся отряде Еремеев насчитал восемнадцать человек, включая двоих детей Карпова, его жену и двух девушек, которых записали в ведьмы и собирались сжечь, если только пан Тадеуш не помилует их лично.

«У них тут колдуны и маги разгуливают абсолютно спокойно, а ведьмам, значит, полный абзац?! Настоящая дискриминация по половому признаку. Да и не верится как-то, что эти юные дамочки умеют колдовать, – задумался Александр, остановив взгляд на стройных красавицах. – Наверняка приглянулись кому-то из стражников, да обломилось».

От тюрьмы до городских ворот прошли почти без происшествий. К освобожденным подходили местные, что-то тихо говорили, передавали какие-то вещи… Стража на выходе не стала чинить препятствий, когда заметила несколько стволов, направленных в их сторону.

За воротами отряд остановился. Дальше начинались опасности другого рода, и требовалось решить, как их преодолеть.

«Стоило бы научиться просчитывать свои действия хотя бы на несколько шагов вперед. – Еремеев почесал затылок. – Никакой подготовки к походу. Понятия не имею, как эти люди себя поведут, если какая напасть случится». Он осмотрел освещенных факелами «бойцов».

Хозяйство заметно разрослось. Две телеги – одна из Троицкого, вторая из тюремного – двора были загружены трофеями и пожитками, собранными на скорую руку жителями Крашена. Люди быстро узнали о нападении на тюрьму и освобождении родных и знакомых. Беглецам собрали кое-какую еду и одежду. Теперь ко всему этому имуществу следовало приставить надежного и уважаемого человека.

Александр нашел кузнеца Евсея Карпова:

– Тебе привет от Никанора. Он сказывал, ты умелец казацкие шашки ковать. Нет одной на продажу?

– Вон оно как? – усмехнулся зрелый мужчина, оценивая взглядом семнадцатилетнего парня. Он, как и многие, считал, что командует здесь Буян. – Не успел ты, мил-человек, последнюю три дня назад продал.

– Ладно, обойдусь без нее. А дело, о котором Никанор мне говорил?

– Нет больше дела. Сгинуло, поди. Думаю, в Смоленске гнилой человек завелся. Наших за один день пятерых схватили, пытать собирались. Хорошо, палач неделю назад укатил за хозяином, видать, там он нужнее.

– Раз дел нет, тогда переходишь под мое начало. Ставлю тебя старшим над местными. Телеги и лошади тоже в твоем ведении. Вопросы есть?

– Нет.

– Тогда у меня будут. Как предлагаешь отсюда выбираться?

– Надобно идти по южному тракту, – предложил Карпов. – Он малохожен, и уж точно ляхи по нему из Смоленска двигать не будут. И крюк немалый, и дорога в разы хуже.

– А тут что, зверюг нет? – тихо спросил у него Еремеев.

– Немного. Пока до полной луны далече, вряд ли набросятся на большой отряд. И у нас есть чем их отпугнуть. – Он сжимал в руках двустволку. – Опять же лес тута близенько.

Александр с первого дня отметил пристрастие местных к двуствольному оружию. Пистоли, ружья… Даже пушки – и те почему-то имели два ствола. Орудие он увидел за оградой тюрьмы, где они наткнулись на небольшой арсенал. Очень хотелось взять пушку с собой, но Еремеев обуздал жадность, он ведь не собирался воевать. На складе оружия разжились тремя двустволками, пятью арбалетами да пистолей взяли шесть штук, обобрав убитых охранников. Ничего забирать не стали только у профи. Кроме денег.

– Ты собираешься всех вести в Смоленск? – спросил кузнеца Александр.

Еремеев принял на себя ответственность за людей, а потому хотелось быстрее вернуть их к нормальной жизни. Он понимал, что до сих пор ему несказанно везло, но накатывало стойкое ощущение, что удача вот-вот покинет, ведь она нужна не только ему.

– По пути будет несколько деревушек, думаю, кого-то из горожан можно будет оставить там, а кто-то и до Смоленска отправится, – ответил Карпов. – Там на окраинах есть где спрятаться. Жизнь несладкая, но лучше, чем ожидать палача в тюрьме Крашена.

– Хорошо, показывай дорогу.

Пару раз к отряду подбегали небольшие стайки шакалов, но нескольких выстрелов хватило, чтобы их отпугнуть. Еремеев по-настоящему удивлялся тому страху, который испытывали местные перед так называемыми зверюгами. Ладно еще перед крупными, но чем могли угрожать мелкие?

Вскоре люди вошли в лес и там зажгли все факелы, которые успели прихватить. Света хватило, чтобы различить местами заросшую травой дорогу, по ней и двигались.

«Зверюги, зверюги… Подумаешь, мелочь зубастая. Замахнулся – и прочь побежала. А тут мало того что волк или медведь выскочить может, так еще и нежить лесная шастает». Александр мысленно бурчал, прислушиваясь к окружавшим его звукам. Близкое знакомство с медведем произвело на него неизгладимое впечатление.

Уханье совы, треск сучьев и глухое отдаленное рычание сопровождали путников с первых шагов по чащобе. Липкий страх медленно и уверенно заползал в души бывших узников, однако никто не просился обратно. И вдруг все факелы разом погасли, а прямо по курсу возник мерцающий огонек.

«Похоже, наша удача ушла в отпуск. Очень не вовремя. Как-то тоскливо тут без света. Пойти, что ли, взглянуть, кому там дома не сидится? – Александр двинулся дальше, отметив, что за ним никто не последовал. – И куда тебя, Сашка, к лешему несет? Уж местные-то наверняка знают, что впереди опасность. Хотя не торчать же здесь до утра?!»

Вскоре Еремеев разглядел длиннобородого невысокого старичка, сидевшего на большом камне у костра.

– Доброй ночи, дедушка.

– Для кого она действительно добрая, а для кого и последней стать может, – без каких бы то ни было эмоций произнес дедок.

«Намек явно недвусмысленный. Одно вселяет надежду: может стать, а может и нет…»

– Очень надеюсь, что сказанное не про моих людей. Они мне доверились, не хотелось бы огорчать.

Бородатый несколько секунд молча изучал парня. Потом так же равнодушно произнес:

– Может, речь и не о них, то от тебя зависит. Скажи, ты у моей подруги на болоте третьего дня был?

«Ну да, только вспомнил про лешего – и вот он, нарисовался. Не стоило так громко думать в темном лесу».

– Заходил ненадолго, – ответил Александр. – Случайно.

– Случайно ты от нее живым ушел. И это меня малость занимает.

– Он сама попросила уйти. Не мог же я отказать в просьбе даме?

«Надеюсь, он не ревнует? Мне только для полного счастья не хватало оказаться в любовном треугольнике с лешим и кикиморой. Даже сказать ему опасаюсь, насколько леди не в моем вкусе».

– Про лосиху небылицу сказывал? – спросил старичок.

– Было дело.

– Зачем на животину напраслину возвел?

«Он ищет повод для наезда или действительно не терпит, когда его подопечных оскорбляют?»

– На то она и небылица, что в ней ни слова правды нет. Тут ведь главное – собеседнику приятное сотворить, настроение поднять.

– Ну да, ну да, – задумчиво произнес дедок. – Она потом целый день обхохатывалась. Даже забыла за тобой омутника послать.

– Это еще кто такой?

– Шутник тамошний. В любой болотной тверди способен омут создать. Я сам пару раз попадался. Вроде идешь по хорошему насту – и бах, с головой в жиже. Потом долго из ямы выбираешься, а она еще подкрадется и подглядывает, похихикивая.

«Хм… У каждого свои шутки и приколы, но живому человеку их точно не выдержать».

– Какая она у вас, однако, потешница! – вымолвил он.

– Во-во, потешница и есть, а я все слова не мог подобрать нужного, только бранные и выскакивали. А она сразу обижается – тонкая натура. Приходится ей в карты проигрывать для поднятия настроения.

– С женщинами всегда непросто.

– То верно. – Старичок тяжело вздохнул. – Так ты, говоришь, огорчать своих людей не желаешь? Что ж, в том помочь можно. Но сперва ты мне настроение улучшить должен. Небылицу хочу про болото. Ведаешь?

Вспомнить удалось только одну, про лягушек, но Александр тут же принялся менять персонажей.

– Про русалок пойдет?

– Валяй.

– Встречаются две хвостатые, – начал Еремеев. – Одна говорит: «Вчера была на соседнем болоте. Там такой разврат, такой разврат, ужас!» – «Не может быть!» – восхищенно восклицает вторая. – «Точно тебе говорю! Сегодня опять пойду!»

– И где такое болото? – Старичок даже привстал – похоже, собирался немедля отправиться по нужному адресу.

– Так то ж небылица!

– Эх… – разочарованно вздохнул бородатый. – Это вроде грез? Чего хочется, а достичь неможно? – Он снова опустился на камень. – Сам небось ведаешь – русалки токмо с виду ладны, а как до дела дойдет… Рыба – она рыба и есть! – Старичок разочарованно махнул рукой. – Ладно, историей ты меня уважил, но этого маловато будет, чтобы позволять людям ночью по моим угодьям расхаживать. Сделаем так: по этой дороге я, так и быть, топать вам дозволяю. За то будешь моим должником значиться. Лады?

«Спрашивает, будто у меня есть выбор!» – мысленно возмутился Еремеев и ответил:

– Договорились.

– Вот и славно. – Дедок исчез вместе с костром и камнем, зато у людей, остававшихся за спиной Александра, снова загорелись факелы.

«Пообщались, называется. Чего он хотел? Сообщить, что я ему теперь должен? Что именно? Если он в лесу самый главный, то какого лешего… Так, спокойнее, а то еще подумает, будто я соскучился, и снова заявится», – размышлял Еремеев, возвращаясь к своим.

– Ну как? – не выдержал Радим.

– Он сказал, что нам дозволено идти по этой дороге.

– Я же говорил – наш командир с любой нежитью договориться сумеет.

Напряженная тишина моментально развеялась. Приготовившиеся к худшему люди облегченно загомонили и тронулись в путь.

«Безграничная вера в начальника – вещь, конечно, неплохая, но всему есть предел. Эдак он решит, что мне любая проблема по плечу, и сам ничего делать не станет. Надо будет втолковать: на начальника надейся, а сам не плошай».

– Радим, скажи, что значит быть должником у лешего? – Александр решил воспитательную беседу отложить на потом, а сейчас прояснить вопрос, терзавший после беседы с дедком.

– А какой долг он на тебя повесил?

– Просто объявил своим должником.

– Открытый долг? – задумчиво произнес парень. – Плохо. В любой час может появиться и заставит отдать.

– А вдруг у меня с собой денег не окажется?

– Думаешь, ему деньги нужны? Нет, потребует что-нибудь сделать эдакое… и лучше ему не перечить.

– Даже если прикажет повеситься? – грустно улыбнулся Александр.

– Зачем ему это? Убить тебя он и сам может. Есть кое-какие вещи, нежити недоступные.

До утра больше никто не тревожил. Уставшие люди шагали в полной тишине, нарушаемой только поскрипыванием колес да тяжелым топотом лошадей.

С первыми лучами проснулись птицы, и идти стало веселей.

Еремеев немного расслабился и припомнил свой разговор с узником. Его просьбу он запомнил хорошо, но поразило другое. Сначала выяснилось, что так и не представившийся пленник ждал человека по имени Никита, но, прощаясь, сказал: «Христом-Богом прошу, выполни мою просьбу, Еремеев-сан…»

«Я бы еще понял, если бы он назвал меня Еремеевым сыном. Хотя откуда ему знать имя отца Никиты, если даже я его не знаю? Но это его «сан»… Вообще показалось, что он хотел сказать Сан Саныч. Друзья в том мире меня так и звали. Это даже не колдовство, а мистика какая-то!»

Александр заметил, как вперед по дорожке убежала Лада. Хотел было остановить, но не стал кричать, опасаясь разбудить спящих в повозке детей. Опять же, вдруг она по нужде отлучилась?

«По-хорошему я бы сам должен был позаботиться о разведке. Все-таки идем по неизвестной местности. Мало ли кто здесь может шляться? Может, Буян позаботился? Повезло мне с ним, опытный воин. Да и Карпов не промах, умеет с людьми ладить. Выходит, у нас разделение? Ветеран занимается делами военными, кузнец – гражданскими, на Радиме финансы. А я? Раздаю команды? Неплохо устроился! Если учесть, что Никите всего семнадцать, то прекрасный карьерный рост получается: купец, специалист по разборкам с нежитью…»

Где-то через час-полтора вернулась Лада. Выглядела она встревоженной.

– Евсей, привал! – отдал приказ кузнецу Еремеев. – Буян, Радим, за мной!

Они направились к запыхавшейся разведчице.

– Там татары, восемь всадников. Полон за собой тащат – десять парней и три телеги добра.

– Что делать будем, соратники? – спросил Александр, заранее зная ответ.

– Татарам укорот, нашим свободу! – выпалил Радим, не задумываясь.

– Их всего восемь? – недоверчиво переспросил ветеран, сдвинув брови к переносице. – Басурмане по нашим краям меньшим числом, чем с полсотни, не промышляют.

– Могли в деревне остаться, – задумчиво произнес Еремеев. – Лада, сколько им еще сюда топать?

– Минут десять.

– Укорот так укорот, но зарубите себе на носу: ни один враг уйти не должен и наших уберечь надо. Буян, твои предложения?

Заметив впереди две груженые телеги, всадники поспешили к легкой добыче. Как и предполагал Буян, с пленниками оставили всего двоих. Ветеран разрядил парочку арбалетов, и это послужило сигналом к стрельбе тем, кто притаился по обеим сторонам дороги.

Практически все пули и стрелы нашли свои цели, но одному степняку все-таки удалось выскочить невредимым из дымовой завесы, возникшей после выстрелов. Он понесся прямо на Александра, шедшего перед телегой.

Когда лошадь буквально выныривает из плотного облака и мчится на тебя, трудно сохранить хладнокровие и точно прицелиться в стремительно приближающуюся мишень. Александр видел большие глаза скакуна, перекошенный в злобе рот всадника, его занесенную саблю. Казалось, Еремеев застыл в ступоре и не может сдвинуться с места…

Три выстрела слились в один, когда до цели оставалось рукой подать. Всадник вздрогнул, его клинок так и не опустился на голову стрелка, а вставшая на дыбы лошадь сбросила тело на землю.

«И зачем я тянул время? Хотел, чтобы, как в голливудском фильме, спасение пришло за миг до смерти? Пришло. И кому это надо? Моим нервам? Ну да, теперь от подчиненных нужно скрыть дрожь, которая терзает, как последнего алкаша».

Дым развеялся, и мужчины принялись собирать трофеи. Особенно радовались лошадям, которых можно было хорошо продать в том же Смоленске.

– Стоять там! Не идти!.. – Визгливый вопль заставил вздрогнуть. – Шайтан вас всех забрать. Я ей горло резать! Не идти ко мне!

На последней повозке обоза, тянувшегося за пленниками, стоял длинноусый мужик в отороченном мехом колпаке и прижимал к себе связанную девушку, приставив к ее горлу кинжал.

«Что ж такое! Опять кого-то просмотрели. Ну да, только уверуешь, что все обошлось, – и тут тебе подкинут нежданчик».

– Дядя Евсей, можно я с ним поговорю? – попросила одна из тех девушек, которых собирались сжечь на костре.

– Попробуй, Горислава, – кивнул он.

– Кузнец, с ума сошел? Что у нас, мужиков нет?! – возмутился было Еремеев, но Горислава уже начала разговор:

– Эй, басурманин, у вас все такие или токмо ты один за спины женщин прячешься?

– Глупый баба, языком болтать нет. Звать главный. Иначе она секир-башка.

– Ты меня дурой назвал? Я ведь и обидеться могу! – Девушка сказала это с явным вызовом.

– Мне на ты плевать. И на она плевать. Быстро звать сюда главный этот сброд, иначе я резать горло.

– Плевать на меня? Да кто ты такой, сморчок плюгавый?

– Я мурза Аббаз, правый рука хан Кичи. Ты быть моя раба уже сегодня.

– Меня в рабство? А не перебьешься, старый хрыч? Меня так просто не связать, а рука у меня тяжелая.

– Я терять терпений. Буду резать горло сначала она, потом ты.

– Заладил одно и то же! Да не сойти мне с этого места, ежели ты – Аббаз, правая рука хана Кичи. Сам себе горло сейчас и перережешь. Тьфу на тебя!

– Ты куда идти?! Я не все сказать, глупый баба. – Мурза подался вперед, не ведая, что одно колесо телеги зависло над рытвиной. Под весом басурманина оно стало опускаться, и он, пытаясь сохранить равновесие, замахал руками. Пленница, почувствовав, что кинжал ей больше не угрожает, сразу боднула Аббаза головой, и он свалился, умудрившись при приземлении проткнуть собственное горло.

– И что это было? – Александр переводил взгляд с кузнеца на Гориславу.

– Ему не стоило обзывать эту девушку, – спокойно ответил Карпов.

– Волшебница?

– Нет. Просто с небольшими особенностями.

– Это у нее дар такой? – не унимался Еремеев.

– Дар или проклятие – сложно понять, но девка хорошая. Зла от нее никто не помнит.

«Если это зло убивает, то кто же запомнит? Теперь хотя бы ясно, почему ее хотели сжечь».

Тем временем отряд занялся освобождением пленных. Ветеран подозвал к себе нескольких парней и принялся их расспрашивать. Александр окинул взором поле недавней битвы. Решив, что его вмешательства не требуется, продолжил беседу:

– А вторая?

– Сестра ее? То Мирослава, вот у нее действительно дар, – сообщил Карпов. – Только для его проявления девушка должна быть счастлива.

– Тяжелая задачка. Особенно при нынешней «веселой» жизни. И что тому достанется, кто ей подарит счастье?

– В детстве Мирослава таким здоровье поправляла, удачу притягивала. Ребенка счастливым сделать легко: дал пряник, по головке погладил. А нынче… уж лет пять как ее дар не проявлял себя.

– Командир, этот Кичи повел полсотни всадников на Троицкое, – доложил подошедший Буян. – К вечеру они будут там. Степняки уже знают, что в деревне нет волшебника и им некого опасаться.

– Час от часу не легче! Откуда ты узнал?

– Парни поведали, коих мы из полона вызволили. Они из той деревни, куда мы шли, – ответил ветеран.

– А куда этот мурза тащил полон?

– В Крашен. Его хан давно с городскими властями дружбу водит. Рабов продает, награбленное сбывает.

«И здесь пан Тадеуш наследил. Прямо вездесущий лях получается. Куда не кинься, а он и тут место пометил! Как бы мне скорее понять, чем ему моя жизнь опасна? Может, ответ где-то рядом?»

– В деревне кто-нибудь из татар остался? – спросил Еремеев.

– Ушли все. Еще раньше, чем полон увели. Хорошо хоть избы жечь не стали и частокол не порушили, видимо, Тадеуш запретил. Хочет и эту деревеньку к рукам прибрать, – нахмурил брови Буян.

– Мы сможем в Троицкое попасть раньше степняков?

– Только напрямую через лес, верхом. Но тут заблудиться – раз плюнуть, даже ежели леший вмешиваться не станет. А ведь он только по дороге нам идти разрешил.

«Это не Тадеуш, а какое-то проклятие на мою голову! – мысленно возмутился Александр. – Проклятие?»

– Евсей, скажи, – обратился он к кузнецу. – Ежели Горислава пожелает, чтобы я немедля с лешим встретился, – сбудется?

– Ты хочешь ее обидеть? – Глаза кузнеца полезли на лоб.

– Нужно для дела. Собираюсь Тадеушу еще один сюрприз организовать. Совсем ведь гад распоясался, русскому люду проходу не дает.

– Ладно, переговорю с ней. – Кузнец отправился искать девушку.

– Буян, надо отобрать бойцов, кто может ездить верхом и стрелять. Ежели у меня все получится, прибудем в Троицкое раньше татар и устроим им горячую встречу.

– Добре, командир. – Ветеран усмехнулся в бороду. – Людей отберу лучших.

«А вдруг не справимся? И этих загублю, и тех не уберегу, – заполз в сознание червячок сомнения. – Ищу оправдание, чтобы не нестись сломя голову? Не стоит этого делать! Там ведь не только люди, а еще и моя будущая собственность в виде избы. А купец должен оберегать вложенный капитал, иначе по миру пойдет!» – Еремеев нашел «достойное» оправдание тому, что намеревался сделать.

– Это ты меня обижать задумал? – подошла Горислава. В ее глазах играли озорные огоньки.

– Есть такое желание.

– Тогда пойдем, ежели не боишься. – Ведьма усмехнулась, перекинув косу на другое плечо.

– Куда?

– В лес, знамо дело. Не на людях же.

«Интересно, как она мыслит процесс нанесения обиды?» – следуя за ней, пытался прикинуть Еремеев.

– Стой тут, – приказала Горислава. Сама отошла на пять шагов и тоже остановилась. – Теперь смотри мне в глаза и начинай. С места сходить не надо, а то накроет с лихвой.

– Чем?

– Проклятием.

«Легко сказать – обидеть. Вот стоит перед тобой черноокая красавица, смотришь ей в глаза, и они затягивают, как в болото. Про такую стихи слагать хочется, а мне нужно ей гадости говорить».

– А платьице у тебя не того… Полнит малость, – начал он.

– Так ведь это и хорошо, а то все худышкой зовут.

«Так, не угадал. Полнота здесь – признак здоровья. Чего еще?»

– Раз зовут, значит, так оно и есть. Скажи, а тебя за что сжечь хотели?

– Боятся меня люди. Наши хотя бы знают, что я лишь на худого человека могу проклятие наслать, а пришлые – те привыкли беду нести, а ответ держать не желают.

– А сестру тоже боятся? Она вроде краше тебя будет. – Александр попробовал прощупать другую обидную тему.

– Мира краше?! Да ты ее плохо рассмотрел! У сестры и нос длиннее, и губы бледнее, и грудь меньше.

«Похоже, наступил на больную мозоль… Ну да, соперничество не только между братьями бывает, у женщин оно всегда гораздо жестче».

– Зря ты на нее наговариваешь. И ничуть ее грудь не меньше. Наоборот, я как на вас обеих глянул, так ее сразу выделил. Познакомишь?

– Еще чего! Если слепой и не видишь сам, то мне зачем утруждаться сводничеством?

– Завидуешь ее красоте? Оно и понятно.

«Чует мое сердце, Горислава обиделась. Только бы не перепутала чего в проклятии, а то пошлет к чертовой бабушке или еще куда подальше!»

– Да что тебе понятно?! Вы все только и ждете от нее дармового подарка, а меня и замечать не хотите из-за моего дара. Что, скажешь не так?

– Конечно не так, это я тебе говорю, как мужчина, повидавший немало красавиц на своем веку. Мирослава – она…

– Ни черта ты в женщинах не понимаешь, мужчина, повидавший на своем веку немало красавиц! Чтоб тебе с лешим повстречаться, не сойдя с этого места!

– Спасибо. – Еремеев поклонился. – Извини, ежели наговорил лишнего.

– Так ты… Ой, а я… Погоди, погоди. – Она остановила попытавшегося сдвинуться Александра. – Ни шагу. Дай мне уйти сначала.

– Хорошо. – Еремеев пожал плечами.

Ведьма удалилась, а он остался, глядя по сторонам в ожидании старичка. Тот на встречу не торопился.

«И где его носит? Или ее проклятие на меня не подействовало? Хотя оно ведь на лешего должно повлиять? Или меня к нему притащит, если сойду с места? Надо попробовать».

Еремеев поднял ногу.

– Опять ты? – раздался знакомый голос со спины. – Ты как тута оказался? Погодь, это не тебя, а меня занесло незнамо куда. А ведь подружка говорила, ты силен. Чего удумал, сознавайся?!

– Помощь нужна.

– Тебе? Да при такой силище…

– Мне требуется срочно перебросить отряд в Троицкое самой короткой дорогой. Без тебя никак.

Леший смотрел на Александра с явной опаской – не ожидал он, что человек с такой легкостью сможет притянуть хозяина леса к себе.

– Будто сам этого не можешь?

– Могу, но это твои владения, поэтому и прошу помощи.

– Допустим, я тебе помогу, а взамен чего? Неужто, думаешь, задарма? – Старичок не желал упустить своего.

– Буду два раза тебе должен, – спокойно ответил Еремеев.

Раздумывал дедок недолго:

– На конях по лесу пойдете?

– Да. Нам бы к ужину поспеть, а лучше – еще раньше.

– Ладно, – кивнул леший. – Лошадок не понукай, сами путь найдут. Но с тебя теперь два долга.

– Договорились.

«Пожалуй, становлюсь крутым переговорщиком с местной нежитью. Свел знакомства с кикиморой, с лешим. Кто там у них еще на очереди?»

 

Глава 8

В наем

До Троицкого добрались часа за три.

Сначала Еремеев с интересом наблюдал, как скакуны сами находят дорогу среди зарослей и бурелома, попадавшихся на каждом шагу, потом все мысли сползли к тому месту, которое соприкасалось со спиной лошади.

«Это же пытка в самом изощренном виде! Я потом наверняка сесть не смогу – вместо пятой точки будет одна сплошная мозоль!»

Заметив наконец впереди знакомые дома, Александр мигом соскочил с коня. Его примеру последовало несколько человек. Если бы не сидевшая впереди Лада, он бы еще в лесу спешился и побежал следом. Впрочем, в этом случае наверняка бы стер ноги.

Буян собрал одиннадцать бойцов, которых лично разместил на конях, худых усадил по двое. Огнестрельного оружия взяли по максимуму, оставив Карпову одну двустволку и два пистоля. Кузнец по приказу Еремеева повел людей дальше в деревню, хотя и порывался отправиться сражаться с татарами.

«Какое счастье пройтись пешком по земле! Надо было Мирославе поехать с нами, а потом помочь ей слезть с коня. Она однозначно бы испытала блаженство и наверняка одарила первого встречного неимоверной удачей. Нам бы такая сейчас пригодилась, – размышлял Александр, наслаждаясь пешей прогулкой. – Степняки – искусные бойцы, они этим всю жизнь занимаются. Нам придется сильно постараться, дабы не пустить их в деревню. Еще б знать, кто из моих действительно умеет стрелять, а кто лишь думает, что умеет».

– Буян, сколько у нас хороших стрелков?

– За троих могу ручаться, они прошли подготовку. Еще двое неплохо держат оружие. Остальные – из охотников, им сподручнее стрелять из луков. Мы прихватили с собой татарские.

«А ведь я даже не подумал об этом, спасибо Буяну. Надо будет еще лучников в Троицком собрать».

Местные заметили всадников. В деревне поднялась суета, но вскоре кто-то опознал давешнего благодетеля, и к нему поспешил сам староста. Встретил с поклоном:

– Рады приветствовать тебя, Данила-купец. Ты, никак, лесом к нам добирался?

– Пришлось, Зван. С недобрыми вестями я пожаловал: к вечеру в Троицкое нагрянут татары, около полусотни всадников. Нужно их достойно встретить. Со мной десять бойцов и много огнестрельного оружия, но мало хороших стрелков. В деревне сколько лучников наберется?

– Полтора десятка имеется. – Староста был встревожен, но не паниковал. Купец один раз помог деревне, и Зван не сомневался, что тот уже знает выход, ему только нужно немного помочь.

– Собери людей, надо успеть подготовить достойную встречу басурманам.

– Сейчас здесь будут все мужчины, способные держать оружие, – пообещал Зван.

«А мне надо с помощью Буяна правильно расставить людей. И почему я в свое время не изучал военное дело? Сейчас бы это сослужило хорошую службу. Ладно, стонать не будем. Книги читал, фильмы видел – должен суметь устроить засаду. Нам важно ошеломить противника и наподдать так, чтобы желание совать свой нос в эту деревушку пропало на долгие годы».

– Командир, – обратился к Еремееву Радим, – тут это… – Он дал понять, что лучше отойти в сторонку. Когда Александр выполнил просьбу, парень продолжил тихим голосом: – Лада опять куда-то умчалась. Она точно допрыгается со своей разведкой. Девчонка же совсем.

– Полностью с тобой согласен, война не женское дело. Но и ты пойми: лучше нее этого никто не сделает. Отправь я кого-то другого, он и предупредить вовремя не успеет, и сам погибнет, а чем это грозит, тебе объяснять не надо: поляжем все.

– Давай я буду разведчиком.

– Справишься лучше нее? Сомневаюсь – ее полжизни специально учили подкрадываться незаметно. А ты нужен на том месте, которое занимаешь.

– Деньги считать? Тоже мне, дело!

– Ты не представляешь, насколько оно важно. Войны выигрывают не только оружием, которое, между прочим, и само больших денег стоит, но и тугой мошной. Сколько у нас в казне?

Минувшей ночью Еремеев вверил Радиму все финансы отряда.

– Тридцать золотых, и трофеев на сотню наберется, если часть лошадей продать.

– Скажи, а сколько стоит наем хорошего воя?

– Отец как-то говорил, что опытный берет золотой в неделю. У нас таких денег не было, вот и нанимал плохоньких. А тем достаточно было по серебрушке в день.

В Смоленской республике ходили в основном польские деньги. Злотый приравнивался к пятидесяти грошам, а те, в свою очередь, менялись на тридцать медяков. В самой захудалой харчевне за медяк можно было получить кружку квасу и миску овощной похлебки.

– Вот ты и покумекай на досуге, сколько нужно будет в день платить нашим бойцам, чтобы они на сторону не глядели.

– Ты дружину надумал собирать? Купцу сие запрещено. Только наем.

– А кому дозволено?

– Боярину или его доверенному лицу, – ответил Радим.

– Хорошо, пусть будет наем, потом разберемся.

«Надо бы узнать, как тут в бояре попадают. Может, пора в очередь записываться?»

К месту сбора начали подтягиваться мужики. Еремеев оставил задумавшегося помощника и поспешил к Буяну. Тому даже рогатину принесли, оставленную в деревне накануне.

Рогатинами были вооружены многие жители Троицкого – с ними селяне выходили против ночных тварей.

– Буян, пойдем совет держать, пока люди собираются. – Александр жестом подозвал и Радима, тревожно поглядывавшего на запад в ожидании разведчицы.

– Если не ошибаюсь, сильная сторона татарской конницы – осыпать стрелами и добить дезориентированного противника, – начал Еремеев.

– Это когда две армии в чистом поле сталкиваются. А тут набег. Незаметно подкрадутся и начнут грабить. Кто посмеет отпор дать, того убьют. Могут деревню спалить, ежели большие потери понесут, – стал объяснять ветеран.

– То есть всех налетчиков нужно уничтожить?

Буян молча кивнул в ответ.

– И засаду устраивать придется у них на пути. Ежели выйдут на открытую местность, у них все преимущества.

– С нашими бойцами так оно и есть. Я ведь парней на зверье натаскивал, против степняков они не готовы, – подтвердил ветеран.

«От леса до деревни метров триста будет. Как сказал кузнец, татары пойдут мимо болота. По той самой тропе, которой и мы добирались из Смоленска. И они-то вряд ли заглянут на огонек к кикиморе. Хотя леший мог бы и постараться для подруги своей ненаглядной, – размышлял Еремеев. – Тропа неширокая, пара всадников сможет рядом проехать, но не больше. Чует мое сердце – встречать их нужно там. Лес степняки не любят, а деревенские, наоборот, себя там вполне комфортно ощущают. Главное – в дебри не забираться и по ночам не гулять».

– Как думаешь, Буян, сумеем их в лесу подловить, как в прошлый раз? Я других вариантов не вижу.

– Если этот Кичи не дурак, он разъезд впереди себя пустит и боковым охранением озаботится. По крайней мере, когда болото закончится.

Александр помнил, что возле топей ни в коем случае нельзя сходить с тропки.

– Что предлагаешь?

– Наши хорошо по деревьям лазают. Имеем семь арбалетов, вот и отправим стрелков наверх по обе стороны от тропы. У кромки леса на лугу косарей поставим неподалеку от руин крепости, чтобы степняков разделить. Хан к парням наверняка отправит с десяток воинов. Трава нынче высокая, стрельнут пару раз и схоронятся. А в руинах можно пять мужичков разместить с пистолями, позиция справная. Опять же у косарей кроме луков и рогатины должны быть под рукой. Ну и заслон надо поставить перед деревней. Хан, когда поймет, что попал в засаду, скорее всего, рванет к домам.

– Почему так думаешь? Может и назад повернуть.

– Ежели ему время позволит. Коли явится перед самой темнотой, так ночевать в лесу не захочет. Им надобно засветло под защитой алтарных камней оказаться. И тут либо Троицкое, либо Смоленск.

Ветеран опять оказался прав. Примчавшаяся на взмыленной лошади Лада сообщила, что к деревне следует дозор из пяти всадников. Еремеев заметил обмотанные ветошью копыта ее скакуна, сообразив, что профи учат и конной разведке.

– Тебя не заметили?

– Я очень старалась, да они и не особо приглядывались. Уверены, что тут их не ждут.

Все люди уже были расставлены по местам. Староста, заметив косарей на лугу, усмехнулся:

– Кто же на закате траву косит?

– Те, кто не успел утром, – ответил ему Радим. – Степняки вообще не косят, так что не должны заподозрить подвох.

Прибытия незваных гостей ждали с нетерпением, и те оправдали ожидания.

Сначала на опушке леса показались пять всадников, но сразу поспешили спрятаться за деревьями. Татары спешились, и один, прячась в траве, пополз ближе к деревне, чтобы увидеть срежиссированную пастораль. Он вернулся к своим, и два всадника сразу двинулись обратно.

«Надо бы подзорной трубой где-то разжиться, или что тут у них вместо бинокля? Видимость из-за этого заборчика совсем слабенькая – щурясь, строил планы Еремеев. – Правда, я не собираюсь все время в войну играть, но кому есть дело до моих чаяний!»

Наконец, пожаловал и сам хан с остальными бойцами. У кромки леса они сгрудились, о чем-то сговариваясь, после чего одна группа воинов направилась к косарям, вторая поскакала в деревню. Сам же главарь остался наблюдать за подчиненными вместе с десятком всадников. И тут настало время стрелков.

Почти сразу к ним подключились «косари» с татарскими луками и приданные им бойцы, вооруженные пистолями. Степняки изначально не собирались уничтожать живой товар, да и сопротивления совершенно не ожидали, а потому даже не успели воспользоваться своим главным оружием. Ни одной стрелы не полетело в сторону «сенозаготовителей».

Самым слабым звеном в обороне являлся заслон перед деревней, куда сейчас несся отряд из трех десятков всадников. Еще четверо во главе с ханом вырвались из-под обстрела в лесу и устремились следом.

Противостояли всадникам деревенские охотники, Еремеев и Радим. Степняки тут же осыпали защитников стрелами.

Невысокий деревянный забор, доселе припрятанный в траве, был поднят, как только степняки устремились к деревне, это уберегло защитников от первых залпов. Охотники также успели выстрелить по три-четыре раза, но поразили не больше десятка врагов.

– Рогатины к бою! – закричал Александр.

Забор ощетинился длинными двузубыми копьями, а это для лошадей было очень опасно. Враг попытался придержать скакунов и развернуть их. Несколько бедных животных не успели остановиться и с жалобным ржанием напоролись на рогатины. Всадники смешались в кучу, и можно было воспользоваться огнестрельным оружием ближнего боя. Радим и Еремеев не упустили такой шанс. Правда, помощник успел пальнуть лишь раз и получил стрелой в плечо. Александру повезло больше: он растратил все заряды и лишь после этого едва не угодил под вражескую лошадь.

«Неужели амулет Радима разрядился? – мысленно сокрушался он, судорожно пытаясь зарядить пистоль. Вот только стрелять больше не было необходимости: хан бросил саблю на землю, и трое оставшихся в живых всадников сразу прекратили отбиваться от наседавших крестьян.

К месту стычки подтянулись остальные участники засады. Показался староста.

– Зван, убитых похоронить, раненым оказать помощь. Радим, ты как?

– Навылет прошла. Ты посмотри: здесь вместо наконечника клык крылатого волка. – Он указал на пронзившую плечо стрелу. – А я еще удивился, почему амулет не сработал.

«У них тут вдобавок и волки летают?! Как же я мало знаю этот мир! Нужно поторопиться с ликвидацией пробелов в образовании, а то так и помру в неведении. Тьфу, не фиг на себя беду кликать, и так помощников и доброжелателей более чем достаточно!»

Очень не хотелось спрашивать о потерях, но Еремеев себя пересилил:

– Буян, скольких недосчитались?

– Одному не повезло, степняк саблей достал насмерть. Четверо ранены, должны выжить.

– Кто именно погиб?

– Один из тех, кого я против тварей натаскивал.

– Жаль парня. – Еремеев нахмурился.

– Войны без потерь не бывает, а у нас настоящая битва.

– Что татары говорят?

– Да кто же их поймет! Лопочут по-своему, слова словно выплевывают да злобно зыркают, будто это мы на них напали.

– Я понимаю по-татарски. – Лада возникла из ниоткуда. – А один из выживших знает русский. Он постоянно прислушивается к словам деревенских и переводит хану.

– А вот это негоже. Буян, есть надежное место, где пленников запереть можно?

– Найдем.

– Нужно такое, где Лада смогла бы слышать их разговоры.

– Добре, – кивнул ветеран, усмехнувшись. Он поторопился к пленникам, которых местные рвались нанизать на рогатины.

– И откуда ты знаешь татарский? – поинтересовался Еремеев.

– Так я с детства жила в лагере профи у старика-татарина. Его другие очень боялись, поэтому меня никто не трогал. У него языку и обучилась.

– Почему раньше не сказала?

– А была надобность? – Она округлила глазки.

– Нет, но командир обязан знать возможности подопечных. Что еще умеешь?

– Немного в травах разбираюсь, могу раны заговаривать, боль снимать. Убивать раньше могла. Пожалуй, все.

– Прямо сокровище, а не… – Александр перешел на шепот, – девка.

– Ты меня хочешь? – насторожилась она, по-своему истолковав шепот начальника.

– Мало ли кто чего хочет, – пробурчал он себе под нос.

– Другие никаких прав на меня не имеют, а ты жизнь спас, от кикиморы избавил, в болотной жиже утонуть не дал…

«Если сейчас не остановится, я и вправду поверю, что имею все права на нее. Потом – на другую, третью. К чему это приведет? К гарему? Но мы ведь не басурмане».

– Я просто тебя похвалил, Лада, и никаких прав на тебя не имею. Ты хорошо справляешься с заданиями. Иди к Буяну, он выдаст новое поручение.

Лада побежала в деревню.

«Я действительно много чего хочу в этой жизни, – почувствовав жар на щеках, мысленно проворчал Еремеев. – У Радима губа не дура. Сразу глаз на нее положил, вот только Лада, по-моему, среди прочих его особо не выделяет. Как бы она с ролью отрока не свыклась. Девушки должны оставаться девушками, а я ее к разведке припряг. Сволочь – что еще про себя сказать могу? Причем первостатейная, и оправдания мне нет. Поэтому даже не буду оправдываться и оставлю все как есть. Лошадей ведь на переправе не меняют? Хотя о чем это я?»

Мотнув головой, словно пытаясь вытрясти оттуда лишние мысли, Александр направился к своему помощнику. Тому уже вытащили стрелу и перевязали ветошью руку.

«А ведь у них тут даже спирта нет! Чем они раны обеззараживают? Перетянули – и все?»

– Радим, тебе кровь-то остановили?

– Приложили какую-то травку измельченную. Сказали, должно помочь. Еще женщина что-то побормотала над плечом, и боль стихла. Жаль, мне двое суток нельзя на лошади скакать.

– Придумаем что-нибудь, – успокоил помощника командир.

«Придется парня здесь оставить. А мне – как можно быстрее к Никанору. – Александру сержант так и не назвал своего имени, но в пароле прозвучало именно это. – И еще в одно место заглянуть надо, все-таки пообещал умирающему. Не выполнить последнюю просьбу человека – грех, тем более он меня Еремеевым назвал».

– Данила-купец, не побрезгуешь в моем доме заночевать? – обратился к Александру староста. Он закончил раздавать распоряжения и подошел к дорогому гостю. – Заодно и про жизнь погуторим.

– Почему бы и нет? Сейчас своих пристрою, и к тебе.

– То наша забота – твоих людей разместить и накормить. Уж второй раз нас из беды лютой выручаешь. Неужто думаешь, мы не позаботимся о спасителях?

«Да, людям доверие оказывать нужно, а не стремиться всех проверять и перепроверять. Эдак никаких сил не хватит, а они еще точно понадобятся».

– Ты прав, Зван. Идем. Отправь кого-нибудь к Буяну, он должен знать, где командир.

– Уже отправил. Вой повел пленников в свою избу.

В доме старосты к их приходу накрыли стол. Похоже, Зван был на своем месте, он успевал везде.

Жена, две дочки и сын хозяина дома встретили гостя поклоном, Александру даже неудобно стало. Он ответил тем же. Здесь же оказались местный батюшка и мужчина, который справил купцу наплечную кобуру.

За стол сели только мужчины.

«Видать, серьезный разговор намечается, раз домочадцы отправились восвояси», – решил Еремеев.

– Угощайтесь, други, – произнес староста.

За неспешной трапезой обсудили дела крестьянские: постройку избы, добычу с лесных угодий… Лишь после того, как в доме появился Буян, заговорили о деле.

– Мы тут на сходе с людьми посовещались и решили тебя просить взять Троицкое в годовой наем.

– Это как? – Предложение стало для Александра полной неожиданностью.

– Батюшка, расскажи Даниле о праве найма обжитой земли с поселянами.

Мужчина в черной рясе отпил кваску и начал говорить:

– Закон этот не применялся со времен создания республики нашей, но его никто не отменял, и для наших бед он годен. А суть в том, что муж не из благородных может взять в наем на год поселение без церкви, ежели хозяин не объявлялся год, но проверенных вестей о его гибели и наследников нет. Городское вече вправе рассмотреть дело, если все жители поселения подпишут челобитную, а наниматель внесет взнос.

– И во сколько мне обойдется этот взнос? – спросил Еремеев.

– Когда закон составлялся, была большая нужда в боевых скакунах. Речь о пяти лошадях, – сообщил батюшка. – Они у нас теперь есть. В Смоленске у моих братьев из Белого храма знакомый стряпчий имеется, он даст ход делу да с нужными людьми переговорит. Церковь на вече челобитную поддержит. Дашь ли ты свое согласие, Данила-купец?

– А как же пан Тадеуш? Он ведь сам в вече состоит. Неужели противиться не станет? – высказал сомнения Александр.

– Он там один из многих. Станет против вещать, быстрее дело рассмотрят.

«Челобитная, взнос, поддержка церкви… Обрастаю связями? Представляю, как обрадуется господин Тадеуш, когда у него из-под носа такой жирный куш утащат. Еще больше у него поднимется настроение, когда выяснит, кому он достался. Пусть и всего на год. Может, его от такой радости удар хватит? Было бы весьма кстати! Сколько уже из-за этой сволочи людей погибло!»

– Мое согласие у вас есть, – объявил Еремеев. – Я должен что-то подписать?

– К завтрашнему утру я подготовлю нужные бумаги, – сказал батюшка. Он встал из-за стола. – Посему разрешите откланяться. – Он покинул дом старосты.

– Зван, не возражаешь, если в деревне останется мой помощник и Лад? – спросил Александр.

– Который не отрок, а девка? – усмехнулся в бороду староста.

– Уже разглядели?

– Чай, не слепые.

– Они могут остаться? Радиму необходимо руку залечить, а девушка в случае опасности может быстро до Смоленска добраться и меня предупредить.

– Знамо дело, пусть остаются.

– Командир! – В комнату заглянула разведчица. – Там пленные…

– Прошу прощения, господа, у нас дела. – Еремеев и Буян поднялись разом.

– Данила-купец, на ночь жду тебя в своем доме, – напомнил Зван.

– Спасибо за приглашение, буду.

– Степняки побег удумали, – начала докладывать за порогом избы Лада. – У одного нож припрятан. Если не отобрать, скоро веревки порежут.

– Сбегать раньше утра им резону нет, – заметил ветеран, – а с первыми лучами могут и попытаться. Тогда их и постреляем.

– Что еще слышала? – Александр не удивился подобному сообщению.

– Кроют на чем свет стоит господина Тадеуша. Этот Кичи собирается с него большую сумму запросить, ведь они в западню угодили по его милости.

– Хан так уверен в успехе побега? – Еремеев покачал головой.

– Да. А вот тот, кто у него за толмача, уверяет, что Тадеуш специально все подстроил, решил избавиться от союзника и завел в ловушку.

– Какая интересная мысль! – воскликнул Александр. – Буян, как думаешь, ежели подтвердить подозрения толмача, что станет делать хан, оказавшись на свободе?

– Мстить. Вожди степняков такое не прощают, – поведал ветеран.

– Выходит, нам этих пленников держать взаперти не стоит, раз они на свободе больше пользы принести могут. Надобно только им про коварство пана Тадеуша сообщить некоторые подробности. Буян, если под окном той комнаты разговор вести, пленные его услышат?

– Обязательно, – кивнул мужчина.

– Тогда пойдем скорее секретные сведения обсуждать, пока они не уснули. А ты, – Александр обратился к Ладе, – потом вызнай, как они наши слова воспримут. И еще – местные говорят, что ты не шибко на отрока похожа. Распознали в тебе девку.

– Так что с завтрашнего дня считаешься племяшкой, – добавил Буян.

– Одежку не отдам! – тут же категорично заявила разоблаченная. – Я к ней привыкла.

Через пару минут мужчины стояли под окном и вели весьма интересный для степняков разговор…

– Тадеуш приказал всех под нож, а хана к нему доставить.

– Так чего мы их тут держим? Еще и кормить придется. Прирезать – и вся недолга.

– Пускай завтра малость потрудятся – трупы не успели убрать к ночи. Пущай своих зароют, ежели зверюги не всех сожрут.

– А хан пану Тадеушу на кой ляд сдался?

– Так ему ведь ранее немало денег плачено. Наверняка что-то припрятал, надо будет поспрашивать.

– А вдруг не скажет?

– В Крашене есть такой мастер языки развязывать, у него немой соловьем запоет…

Александр еще обсудил с командиром вопросы доставки важного пленника, после чего они отошли от дома.

Толмач перевел хану каждое услышанное слово, о чем чуть позже доложила Лада. Еще о том, что Кичи собирается утром отыскать своего коня, без которого уходить из деревни не хочет.

– Одни убытки с этими ханами. Буян, пусть его лошадь пасется вблизи твоего дома, и еще одну рядом оставь. Надеюсь, им двух скакунов будет достаточно.

– Добре, – кивнул ветеран.

 

Глава 9

Похищение нежити

Успешный набег на тюрьму и освобождение пленников в Крашене, схватка с татарами и разгром хана Кичи – по мнению самого Еремеева, ни одна из этих авантюр не имела шансов на успех, скорее наоборот. Однако он выжил сам и уберег своих спутников, хотя мало кто из них мог считаться воином, включая и самого Александра.

Однако молва разнесла совсем другое, да еще с такими подробностями… По словам «очевидцев», командир сам отдавал приказы лесной нежити, мог одной левой завалить с десяток профи, а разбойников вообще убивал взглядом.

Когда Буян объявил о наборе в отряд Данилы-купца, пришлось отбиваться от желающих. В ходе жесткого отбора отсеялось две трети, а «счастливчикам» дали ночь на сборы.

Из Троицкого поутру выдвинулся настоящий караван. Купец, начальник охраны, дюжина всадников, три телеги с трофеями и табун из двадцати пяти лошадей. Скакунов стреножили, поэтому отряд двигался медленно, благо до Смоленска было рукой подать.

«Вот и имуществом обрастать начал, – мысленно рассуждал Еремеев, глядя на внушительную процессию. – А что? Назвался купцом – будь любезен соответствовать. Жаль, Радима пришлось в деревне оставить, а по торговой части у меня только один специалист. Спасибо, староста помог, прикомандировал парочку ушлых мужичков, которые на этом деле собаку съели. Вот пусть они и пристраивают завоеванное добро, а мне еще бумаги в Белый храм передать нужно, с сержантом встретиться и в одно местечко заглянуть».

В состав отряда вошли пять мужиков из Крашена и семеро – из Троицкого. Троицких воевать учил Буян, специально натаскивая на зверюг. Некоторую боевую подготовку имели и крашенцы, поскольку прямо или косвенно работали на сержанта, потому и были в одночасье схвачены людьми Тадеуша.

Александр снова мучился в седле – задница болела со вчерашнего дня. Так и хотелось подложить подушку, однако приходилось держать марку и соответствовать занимаемой должности. Несмотря на возраст, подчиненные видели в нем не только торговца, но еще и удачливого воеводу, сумевшего почти без потерь со стороны одолеть воинственных степняков.

«Тоже мне, вояка! – Еремеев лучше других знал свои сильные и слабые стороны и не собирался присваивать чужие лавры. – Мое участие свелось к разговору с лешим, который вывел нас короткой дорогой к Троицкому, а вся остальная заслуга Буяна, план был его. Оно, конечно, без той беседы с бородатым старичком все для деревни могло закончиться плачевно, так что и я молодец, но становиться полководцем желания нет. Лучше уж торговую стезю освоить. А что? Считать я умею, никак мехмат за плечами. Опять же, работал в конторе, которая в том числе и торговлей занималась. Как у нас говорят, хватит работать на чужого дядю, пора свое дело организовывать. Ну не в геологи же, в самом деле, идти? Хотя точно помню: где-то в Смоленской области есть речушка Выпь, а там иногда алмазы в нашем мире находили. Может?..»

В Смоленск отряд двигался по главному тракту, поэтому навстречу часто попадались другие проезжие и разъезды Смоленской дружины. Многие из них с нескрываемой завистью поглядывали на растянувшуюся вдоль дороги процессию. Некоторые задерживались, дабы перекинуться парой слов с Буяном, возглавлявшим отряд.

– О чем толкуют? – Еремеев подъехал к ветерану.

– Пытают, в каком набеге мы столько добра нахапали? Сказал правду, что в татарском. Дескать, они напали, а мы их ограбили.

– Поверили?

– А как тут не верить, ежели табун с собой ведем. Один из купцов тут сокрушался, что мы их в Смоленске продавать собираемся. В Московии, мол, за таких вдвое больше дают.

– Так туда долго ехать, а у нас дел невпроворот! – Еремеев решительно замотал головой. – Кстати, а кто нынче на московском троне восседает?

– А то ты не ведаешь?

– После того как мне неделю назад по башке настучали, я многое подзабыл. Смоленск до сих пор припомнить так и не смог, хотя говорят, что я в нем месяц провел.

– А самому не кажется, что та драка тебе годков двадцать добавила? Я не про облик сужу.

– Неужто речь веду, как старик? – спросил Александр, при этом подумав: «Пожалуй, я в свои настоящие семнадцать был наивнее и глупее, но, если начну прикидываться юнцом, точно запутаюсь. Пусть все идет, как идет! Сотрясение мозгов – вещь до конца не изученная. Вдруг у Никиты Нилова после такой встряски извилин добавилось?»

– Я бы сказал, как зрелый муж.

– Придется быть осторожнее, а то если еще раз по голове дадут, могу начать шамкать, как старый дед. И все-таки, кто царем в Московии?

– Григорий Второй правит. Уж пятый год пошел.

«Интересно, он из Рюриковичей или из Романовых? Григория возле трона я только одного помню – Распутина. Может, он и был первым?»

– А этот из каких будет?

– Знамо дело, из Пожарских. Третий век династия на троне.

«О как! Еще одна знакомая фамилия. Видать, их род уцелел после того адского ритуала. Насколько помню, семейка была знатная, а во время Смуты особо отметилась».

– И как жизнь в Московии?

– Да уж получше нашей будет. Степняков они давно приструнили, да и шведа недавно остановить сумели. Еще бы с турками совладать…

– Османская империя?

– Нет, сейчас это просто Турецкий султанат, который не может смириться с тем, что Московия получила доступ к Черному морю.

– Надо же, какие молодцы!

– А еще мне по душе, что тамошняя знать перед гномами спину не гнет. Пришлые всю Европу под себя прогнули, нам дышать в полную грудь не дают, считают, что за золото все продается! – Буян разошелся не на шутку.

– А зверюги?

– Этих везде хватает, но Московия – страна богатая, могут позволить себе не только алтарные камни поставить, но и пирамиды возвести.

– И чем пирамида от алтарного камня отличается?

– К ней не надо головы зверюг приносить, заряда на полгода хватает, и одна такая от ночных чудовищ целый город оборонить может. Правда, пирамиду только гномы и умеют питать энергией. Нашим магам сие пока недоступно.

«А гномы тут, смотрю, неплохо устроились! И ведь никаких антимонопольных служб на них нет. Какую хочу цену, такую и устанавливаю. Не желаешь платить – пожалуй на ужин ночным монстрам. Только почему монстрам? Шакалы – те вообще выглядят безобидными. Ну, хотел один такой мне руку отгрызть, так я замахнулся, и он отстал».

– Неужели зверюг так сложно извести? Лесов они не любят, на открытых местах вроде и спрятаться негде. Помнишь Крашен? Я так и не понял, куда они там днем деваются?

– Говорят, в землю зарываются, да так справно… Ни одному следопыту еще не удалось найти.

– А чего их так боятся? Видел вблизи шакалов – от собаки не отличишь. Почему бы их ночью не перестрелять, раз при свете найти нельзя?

– Добре ты головой стукнулся, Данила. Пытались их изничтожить, но тут дивные дела происходят. Ежели ты зверюге голову отсек и на алтарный камень положил, то ее труп и днем не исчезает. А пристрели просто так, днем лишь пулю отыщешь. Только когда тварь станет костяным монстром, ее и без алтарного камня убить получается.

– Кем станет? – нахмурил брови Еремеев.

– Неужто не помнишь, какими они ближе к полнолунию становятся?

– Нет.

– Даст бог – и не увидишь, хотя при твоей бурной жизни скорее наоборот. Что касаемо шакалов, те… Как бы лучше объяснить? Представь собачью морду, коя вдвое удлинилась, шерсть костяными пластинами стала, клыки подросли, да так, что в пасти не умещаются, глаза красным огнем полыхают… Ты в него палишь, а он и не чешется, меч от него тоже отскакивает. Токмо добрым топором и можно пронять, ежели кровь в жилах не застынет. Потому охотников за зверюгами так мало.

– Ты вроде с десяток в Троицком подготовил?

– Они годятся токмо супротив тех тварей, кто не успел сменить мех на панцирь. Ближе к полной луне все мои ученики по домам сидят да на алтарные камни надеются.

Тракт пролегал среди полей и лугов, но встречались и лесистые места, где охранники внимательно вглядывались, не притаился ли кто за деревом. Караван подъехал к опушке леса. Буян подал сигнал – отряд перестроился, при этом Александр вместе с начальником охраны оказался в центре процессии.

«А ведь я самый защищенный среди них», – подумал Еремеев. Практически сразу с придорожной ели на его плечо спрыгнула белка и ухватила за ухо своими крохотными лапками.

– Эй, тебе чего? – От подобной наглости он опешил.

– Сойди с дороги, разговор имеется, – голосом лешего ответил зверек.

– Мне в лесок отлучиться надобно, – сказал Александр и соскочил с лошади. Похоже, голос услышал он один.

– Вот и настал черед первый долг возвернуть. – Хозяин леса начал без предисловий. – Там лихие люди мою подругу хитростью из болота выманили и везут к городу в клетке. Надо бы вызволить.

– А сам чего?

– Да поцапались мы малость. Я и брякнул: дескать, палец о палец не ударю, ежели с ней чего случится. Накаркал, а теперь слова не могу нарушить. Хорошо, про тебя вспомнил. Вызволяй ее скорее, а то ведь сожгут бабку, и не к кому будет на болото хаживать, на танцующих русалок глядеть.

«Неужели вняла моим словам? Молодец, старушка, ничто прогрессивное ей не чуждо. Глядишь, скоро дискотеки на болоте организует».

– И где ее искать?

– Зайца видишь? – Леший указал на ушастого, выскочившего из ближайшего кустарника. – Он самой короткой дорогой отведет. Поторопись, времени осталось совсем мало.

– Погоди, надо своих предупредить.

– Они знают. Беги уже.

«А что делать? С хозяином леса лучше не спорить. Только не верится мне, что он слово свое нарушить боится. Скорее всего, тут что-то другое, но пока не увидишь, фиг догадаешься».

Заяц несся с такой скоростью, что человек едва за ним поспевал, мысленно проклиная и лес, и его обитателей:

«Может, пальнуть в него, чтобы притормозил немного? Что я ему, бегун на дальние дистанции? Да и сколько можно по бездорожью нестись как угорелому? Как-то эти светские знакомства с местной нежитью мне боком выходят. Ведь удумал же, стервец, – ночью на дороге остановить только для того, чтобы в должники записать. У них тут не лес, а сплошной лохотрон получается. Чуть зазевался – плати по счетам. И ведь самое обидное: ни у кого ничего не брал. В следующий раз увижу старичка – сам ему счет предъявлю. Эй, заяц, ты куда делся?»

Бегун услышал голоса и сразу забыл про ушастого.

– Это, видать, леший нам козни строит. Близко подойти не смеет, вот и гадит издали. Но ничего у него не выйдет. Скоро лес закончится, и больше ему не удастся устроить завалы. А там до Смоленска всего пара верст. Запрем старую каргу в подземелье и сожжем к чертям.

– Так, может, прямо тут и спалим? Я много веревок прихватил, да и дровишек нам леший подкинул. Хороший костер получится.

Еремеев подкрался поближе, чтобы рассмотреть собеседников. На стволе вывороченного с корнем дерева сидели двое мужиков в голубых жупанах. Еще несколько сваленных деревьев лежало поперек дороги. Мужики выглядели уставшими, похоже, сели слегка передохнуть. Их арбалеты, сумки с боезапасом и снедью лежали чуть в стороне.

«А вон и кикимора в карете. – Александр заметил знакомую чуть поодаль. – Старушка явно не в себе, а какой у нее эскорт!»

– Бестолочь ты, Гавел! – продолжили разговор мужики. – К месту, где будет предана огню высшая нежить, со всей округи начнет по ночам стекаться нечистая сила. И ее алтарными камнями не остановишь, она будет люто набрасываться на людишек тамошних, пока пепел кикиморы в болото не доставить. Вот и представь, как того человека вознесут, кто местных от напасти избавит.

– Так наш пан удумал…

– Про то мы с тобой ничего не ведаем.

«Пан? Не Тадеуш ли? С него станется такую подлость организовать!» – мысленно возмущался Александр, сжав кулаки.

– Хватит рассиживаться! – к ним подошел боец с двустволкой на плече, и работа продолжилась.

Еремеев пересчитал противников.

«Двое с арбалетами здесь, четверо с ружьями перед каретой – хотя чего это я телегу с клеткой возвысил? Наверное, из-за кикиморы. Надо же, хозяйку болота, как последнюю воровку… Так, а вот те двое лысых возле клетки мне особенно не нравятся. Наверняка колдуны: ни сабли, ни огнестрела при себе. Да еще какой-то сундук сразу за клеткой стоит. – Александр преодолел несколько метров вдоль дороги, чтобы рассмотреть заинтересовавшую вещь. – Коробочка непростая, а поскольку ее везут открытой, значит, это кому-нибудь нужно. И явно не пленнице. Вон как она вжалась в решетку. И корежит ее не по-детски. Наверняка и лешему бы на ее месте поплохело. Вот же дельце подкинул! Ладно бы еще людей из беды вытаскивать, а тут… Впрочем, если сейчас кикимору из клетки не вызволить, достанется именно людям, да еще на радость собаке Тадеушу».

Еремеев достал из внутреннего нагрудного кармана зипуна малахитовую пластину. Ладонь лишь слегка вздрогнула, подзарядив амулет.

«Что дальше? – Он принялся составлять план освобождения. – Выйти на дорогу и объяснить, что дам постпенсионного возраста негоже перевозить в клетках? Не поймут. Здесь уважают только грубую силу. Сил у меня немного, зато грубости на всех хватит! Если правильно наехать на служивых, те стушуются. А вот волшебники… С ними могут возникнуть сложности».

Александр решительно вышел на дорогу и сразу направился к обладателям огнестрела.

– Какого дьявола стоим? Ручки боимся запачкать?! Пан Тадеуш ждет прибытия, а они прохлаждаются. Ты, ты и ты бегом завалы разбирать, или желаете пану Тадеушу объяснять, почему заставили его ждать?!

– А ты сам кто? – Один из бойцов попытался выяснить личность незнакомца.

– Служишь пану Тадеушу и меня не знаешь? – Александр выхватил пистоль из-за пояса и направил на солдата. – Удивляюсь, что ты до сих пор жив, но это можно быстро исправить. Господин Тадеуш давно хотел заменить охранников, а мой прямой долг – ему во всем помогать.

Никого из четверых подобная перспектива принудительной ротации кадров не устраивала, поэтому они сразу поспешили к завалу.

Оставалось самое трудное – нейтрализовать лысых колдунов. Александр приблизился к телеге.

– Какая, однако, потешница у нас за решеткой, – произнес он.

Кикимора перевела на Еремеева отрешенный взгляд, в котором затеплилась надежда.

– Отвали от клетки! – грубо пробасил один из колдунов. – Мы отвечаем за пленницу лично перед господином Тадеушом.

«А ведь крышку с наскока не закроешь, вон как веревкой закрепили ко дну. Пока не перережешь…»

– Только не надо мне угрожать и указывать! Почему сундук не прикрыт?! – Александр попытался подойти к телеге, но его тут же отбросило невидимой силой.

– Не шали, паря. Так надобно! А тебе лучше вернуться в Смоленск.

– А то что? – Еремеев присел, согнув ногу в коленке, и положил на нее ствол, как на опору. Ему только и оставалось, что наглеть дальше. – В лягушку меня превратите? Да пан Тадеуш вас самих… – понимая, что к сундуку его не пустят, Александр выбрал единственный остававшийся способ. Раздался выстрел, второй.

– Идиот! – заорал один из колдунов, кода разорванная веревка отпустила подпружиненные петли, захлопнув крышку.

Однако Еремеев не собирался подпускать его к сундуку. Теперь в дело пошел револьвер, каждая пуля которого хоть на мгновение, но задерживала волшебника.

Он успел выпустить пять пуль, прежде чем его резко ударило в грудь, подбросив в воздух и шмякнув о стоявший поблизости дуб.

«Да чтоб вас всех!»

Боль отключила сознание.

– Эй, соколик, ты там как? Жить собираешься или тебя из милосердия в болото окунуть на пару часиков? – Скрипучий голос проник в сознание и сразу заставил очнуться.

– Я же говорил, что в твоем милосердии не нуждаюсь. – У Еремеева болела спина и грудь, словно его положили на наковальню и пристукнули большим молотом.

– Чего тогда стонешь, будто смертушку в гости кличешь?

– Устал малость, пока через весь лес сюда добирался, вот и прикорнул на минутку.

– Минутку? Да я, почитай, полчаса тебя добудиться не могу. Докладывай, зачем сюда притащился?

«Ох, как же мне… не подумайте, что хорошо. Ощущение, будто ребра в обратную сторону выгнуло. Чем же они меня так приложили?» Александр осмотрелся. Лошадь и телега стояли на месте, людей и клетки не наблюдалось. Сундук остался в телеге.

– Пробежку я совершал по свежему воздуху, а тут вижу – тебя везут в клетке прямо как воровку. Непорядок! Всякие чужаки приходят на болото, хозяйку за решетку – и ходу? Они хоть обвинение выдвинули, права зачитали?

– Молча схватили, ироды коварные! Прикинулись в моем болоте тонущими. Я к ним с добрыми делами – помочь хотела, чтоб, значит, не мучились, тут они свой сундук и открыли.

«Ну да, на каждого кощея имеется свой сундук с зайцем, уткой, яйцом и иглой. Глянуть бы, что в этом? Нет, кикимора еще волноваться начнет, да и леший наверняка где-то поблизости бродит. Да что же дышать-то так тяжело?»

– Теперь не мучаются? – не без труда задал вопрос Еремеев.

– Шестеро – нет, – сообщила хозяйка болота. – Я их к русалкам пешком отправила, девкам танцевать не с кем, а с блестящими на голову малость помилосердствую. Уж очень гады напрашивались.

– Они того заслужили. – Шаги давались Александру с трудом, он еле сдерживал рвущийся из легких кашель.

«Такое ощущение, что мне изнутри все отбили. Как теперь до Смоленска добираться – ума не приложу».

– А ты знаешь, парень, что жить тебе осталось от силы неделю? – вдруг огорошила кикимора.

– Это кто же мне такой диагноз поставил?

– Не ведаю про дигноз, – исковеркала незнакомое слово старуха, – но, когда ребра сломаны внутрь тела, дело гиблое. Ни один еще не выжил.

– Разве с такими переломами ходят?

– Нет. Если бы не леший, и ты бы не смог. Мимо проходил, скока мог, добавил жизненных сил. Но сказал, надолго не хватит.

«Неужели все так плохо?! – подумал Александр. – Дыхания нет, живого места нет, перспектив – тоже. Жутковато». Он бросил взгляд на зипун, и ему стало еще хуже. Раньше думал, что взмок от пота, однако вся одежда была в крови и, скорее всего, в его собственной. В голове слегка помутилось.

– Но беде этой помочь можно. Выполнишь работенку – поправишь здоровьице.

– На твою работу моих сил хватит?

– Да тут делов-то: сундучок до места довезти да припрятать его понадежнее, чтоб уж точно никто не отыскал.

– Поехали, чего время зря терять?

«А то ведь недолго и коньки отбросить. Как-то я очень себе не нравлюсь, прямо до дрожи в коленях. В палате помирать было комфортнее. И стоило менять декорации ради нескольких дней бесконечных стычек с тварями всех родов и мастей? А ведь стоило! По крайней мере, скука не одолевала…»

Размышления прервала кикимора:

– Садись в телегу и двигай за мной. Токмо не приближайся – сундучок хоть и запертый, а меня все одно с него тошнит.

Кикимора отправилась в топи, оставляя после себя твердый наст на поверхности болота шириной в полторы телеги. Лошадка неохотно двинула следом.

«Если леший – нежить, то откуда у него жизненная сила? И как он сумел ее в меня влить? – задал самому себе вопрос Александр. – Допустим, я узнаю, и что это даст? Пойму, как с ними дела вести? Вряд ли. До сих пор ума не приложу, зачем он вообще со мной возился? Чтобы было, с кого второй долг стребовать? Да и болотная леди тоже ведет себя странно… Вот не верю, что она по доброте… Так, не стоит только ей про добрые дела напоминать. Оно, конечно, добро побеждает зло, и кикимора сие доказала на шестерых солдатах и двух волшебниках, но проверять на себе широту ее души не хочется».

Так в тишине они и добрались до участка суши, на котором росли три невысокие березки. Лошадка, завидев островок с ярко-зеленой травой, сама прибавила шагу.

– Слазь, парень. – Кикимора на островок заходить не стала, остановившись в трех шагах. – Видишь моих красавиц? – Она указала на деревца. – Одной ладонью коснись ствола левой березы, другой погладь ту, что в середке.

Еремеев так и сделал, и сразу почувствовал, как внутрь бурным потоком хлынуло ласковое тепло, заполняя каждую клеточку тела. Боль, терзавшая тело, постепенно уходила, задержавшись лишь в ладони, касавшейся среднего деревца. Александру показалось, что через ствол и она ушла в землю.

«А ведь я действительно был приплюснутым. Хорошо, что только сейчас это понял, иначе бы точно в обморок рухнул. Теперь вот благодаря березкам грудь в нужную сторону расправило. Пожалуй, с волшебниками лучше не связываться, пока не найду надежного средства».

– Вот это да! – не скрывая радости, воскликнул Еремеев. – Огромное тебе спасибо!

«Прямо хоть начинай третий день рождения справлять!»

– Благодарностью не отделаешься, соколик. Теперь за работу. Видишь, вон у бережка круг водицы черной?

– Его трудно не заметить.

– Вот туда и бросай клятый сундук.

– Зачем же сам сундук? Смотри, какая вещь добротная! Давай я просто содержимое из него вытряхну? – Александр спросил с умыслом, чтобы подтвердить собственную догадку.

– Совсем ума нет?! – взвыла кикимора. – Хочешь, чтобы та гадость мое болото сгубила?

«Упаковка – экран для убойного средства против нежити. Представляю, сколько оно может стоить! Видать, Тадеуш деньги лопатой загребает», – утвердился в своих предположениях Еремеев.

– Тогда я лучше крышку веревкой перетяну, чтобы она ненароком в воде не открылась.

– Это другое дело, – согласилась старуха.

Когда сундук скрылся под водой, хозяйка болот выждала несколько секунд, после чего двинулась прочь от острова. Еремеев заметил, что наст, по которому они сюда приехали, исчез вслед за ней.

– Эй, любезная, а как же я? Мы так не договаривались!

– А что не так? Здоровьице поправил? Поправил. Работу выполнил. У меня к тебе притязаний нет.

– И зачем мне здоровье, если тут помирать придется?

– С какой стати, соколик? Жить будешь лучше многих. Харчи будут доставлять исправно, развлечения устрою, девка понадобится – отыщу. Живи и радуйся!

– Да я на твоем болоте с тоски помру. Виданное ли дело – молодого парня на клочке суши держать. У меня, между прочим, дела важные остались, и сами они не сделаются!

– Тут вот что… Березки эти помимо здоровья наделили тебя еще и даром, для меня опасным. А с таким отпускать негоже. Но ты не горюй, скоро русалки приплывут, будут тебе в угоду пляски устраивать. Тумана тоже напущу, а фонтаны – не обессудь, токмо ежели историю смешливую расскажешь.

«Ах ты, леди… Думаешь, по-твоему будет? Не дождешься! Веревочка-то длинная, а конец ее – вот он. Не зря его ботинком придавил».

– Историю хочешь?! Да я тебе прямо сейчас расскажу! – начал Еремеев. – Токмо очень грустную и правдивую. О том, как одна кикимора по глупости собственное болото сгубила.

– А чего, и такие дуры бывают? Это где ж беда приключилась? – Старуха вернулась к островку.

– Пока не приключилась, но скоро будет. Здесь. И в самом ближайшем будущем. – Он начал тянуть веревку.

– Эй, ты чего это делаешь?

– Собираюсь сундучок вытащить да посмотреть, что там внутри. Но если вдруг уроню содержимое в болото – ты не обессудь, это я от душевного расстройства.

Крючконосая старуха заволновалась:

– И кто же тебя расстроил, соколик?

– Одна потешница, которую злодеи сжечь собирались.

– И чем же она тебя огорчила?

– Хочет на острове, как в тюрьме, заточить.

Сундук показался из черной воды.

– А ты, никак, не желаешь?

– Да кому же охота в неволе пропадать?! – Еремеев вытащил улов на берег.

– Так и скажи ей, что не хочешь.

– Не хочу.

– И не надо, соколик, мне же хлопот меньше. Бросай сундук обратно и прочь из моего болота, неблагодарный!

– Брошу. Только ты поклянись своим ненаглядным болотом, что мы с лошадкой целыми и невредимыми отсюда выберемся.

– Какой ты вредный парнишка, однако. Где это видано, чтобы хозяйка болота в собственном доме клятвы людишкам давала?

– Не каждый день у тебя людишки с таким сундуком по болоту гуляют. Да и клятву можно самой себе дать.

– Уболтал. Клянусь болотом себе, родной, что вы с кобылкой вернетесь, откуда пришли, целыми и невредимыми. Токмо с этой дороги не сворачивай, – на водянистой поверхности проявилась знакомая полоска наста.

Еремеев снова швырнул сундук в омут.

 

Глава 10

Купчиха

Неизвестно, кто обрадовался больше – человек или лошадь, когда оба оказались на дорожке между лесом и болотом на том самом месте, где произошла стычка между Еремеевым и тюремным эскортом кикиморы. Хозяйка болота хоть и выполнила свое обещание, но от души постаралась, чтобы наст под тележкой ходил ходуном. Во время этой незабываемой поездки Александру казалось, что они вот-вот провалятся в гнилую воду. Обошлось.

Он минут пять стоял на твердой земле, блаженствуя. И это несмотря на окровавленную одежду, качку на болоте, стычку с волшебниками, едва не закончившуюся гибелью. А может, именно из-за пережитого волна эйфории и накрыла Еремеева с головой. Ведь он был жив и здоров, вырвался из заточения, уготованного ему кикиморой… Если это не повод, то…

Однако стоять и греться под лучами дневного солнышка вечно не будешь. Он вспомнил о делах насущных. Подошел к дубу, возле которого его привела в чувство кикимора, подобрал пистоль и револьвер. Возвратившись к телеге, положил оружие на повозку, взял лошадь под уздцы и повел за собой.

«Кикимора могла бы немного и погодить с добрыми делами для тех, кто не успел разобрать завал. Им всего-то два деревца оставалось убрать. Так, а это еще что? – Он увидел вещи и оружие солдат. – Она их еще и раздела?! Вот уж действительно потешница. Отправила к русалкам голыми? Не хотел бы я, чтобы надо мной так потешались. А с одеждой это удачно вышло, в моей теперь только в фильме ужасов сниматься. Надо бы прикид сменить, только сперва неплохо бы помыться. В прошлый раз, помню, ручейки на этой дорожке не раз попадались». Он побросал вещи в телегу и придавил сверху ружьями и арбалетами. Повозка наполнилась товарами – ну а как иначе? Раз едет купец, ему нужно чем-то торговать.

Деревья он сдвинул не без труда, после чего вскочил на телегу и поехал к Смоленску.

Вскоре удалось и вымыться, и переодеться. В длиннополом жупане он ощущал себя неуютно, да и голубой цвет Еремееву никогда не нравился, но сухая чистая ткань куда приятнее липкой окровавленной.

«Не люблю одежду с чужого плеча, но ничего не поделаешь. Придется в этом немного походить. Благо в коленках не жмет и на плечах не виснет».

Ружейные патроны не подошли к его отмеченному непонятными надписями пистолю. Револьверные патроны также остались в поклаже.

«Как-то я расслабился, заведя наплечную кобуру и внутренний карман на зипуне. Револьвер и малахитовая пластинка нашли свои места, боезапас и деньги перекочевали в сумку, а та – на спину лошади, где и сейчас покоится. Надо будет себе наплечную торбу для походов соорудить или мешок по типу рюкзака. – Он вспомнил, что с такими они вместе с Радимом вышли из Смоленска. – Не фиг таскать мелочь и патроны в карманах брюк».

Небольшой суммой наличности Еремеев обзавелся, собрав трофеи. Наполнил один карман портков монетами, другой – ружейными патронами. Брюки снова потянуло вниз от тяжести. Пластину переложил в карман рубахи, поскольку в жупане не нашел ничего подходящего, а шестизарядный револьвер занял привычное место под мышкой.

Александр ехал, изредка подгоняя кобылку. Справа лес, слева болото. Лягушки соревновались в вокальном мастерстве с пернатыми, скрип телеги добавлял свои аккорды. Наслаждаясь симфонией, ездок вглядывался вперед с единственной мыслью:

«Если хоть кто-то попытается встать на пути, даже имени спрашивать не стану. Возьму одно из ружьишек и с двух стволов в упор. На сегодня приключений более чем достаточно!»

Спокойной дорога оставалась только с версту, а потом со стороны леса раздались выстрелы. Еремеев даже застонал от негодования, но заставил кобылку остановиться. Он схватил ружье, сумку с патронами и соскочил с телеги.

– Без меня не уезжай, – сказал он лошади, стреножив животное. – Я быстро, гляну, кто там шумит, заставлю замолчать и назад.

«Леший у себя порядок навести не может, а туда же – о кикиморе заботу проявляет. Какого фига там происходит?! – Александр шел, не особо скрываясь. – Так, а чего я всполошился, может, кто-то просто поохотиться вздумал? Вроде нежить окраины леса не особо охраняет?» – Он уже собрался повернуть назад.

– А-а-а! – раздалось невдалеке.

Кричал либо ребенок, либо женщина, и это сразу заставило Александра поменять планы:

«Догадались же в свое время женщин на охоту брать, небось еще и оставляют одних без присмотра, а хищникам все равно, кого грызть».

– Отстаньте от меня, гады! Убью всех! – снова донесся тот же голос.

– А-а-а! – теперь уже орал мужик. – Тварь! Кусаться! Вяжи ее шибче, иначе за себя не ручаюсь.

«Вон она, какая здесь охота! Тогда я тоже за себя не ручаюсь». Еремеев прибавил ходу и выскочил на поляну, где двое в таких же жупанах, как у него, возились с девушкой, повалив ее на траву.

– А ну встать, подонки! – заорал он.

Один попытался откатиться в сторону и схватить валявшийся рядом пистоль. Грянул выстрел. Насильнику угодило в грудь, но второй успел нажать на спусковой крючок за мгновение до Александра. Удар сбил с ног Еремеева, но проворного стрелка от гибели это не спасло.

Понимая, что в лесу могут быть и другие, Александр постарался скорее перезарядить оружие. Он не ошибся – на поляну выскочили еще четверо с ружьями.

«Сколько же вас на мою голову? – Пальнул еще дважды, вскочил и рванул к ближайшему дереву. Увидел еще одного типа, у которого одежда была побогаче, а два его пистоля глядели прямо в лицо. – Только бы амулет выдюжил».

Еремеев кинул ружье в офицера, упал навзничь и покатился по траве, пытаясь в таком положении выхватить револьвер из наплечной кобуры. Он помнил, что там оставался один патрон, который сейчас был бы весьма кстати.

Выстрелы последовали один за другим. Не все пули пролетели мимо, парочку приняла на себя защита малахитовой пластины.

«А вот и долгожданная пауза». – Александр выхватил револьвер и поймал на мушку офицера. Не промазал, но еще двое уже перезаряжали свои ружья, а у него…

Помощь пришла откуда не ждали. Девушка, которой так и не успели связать руки, воспользовалась брошенным пистолем и пальнула в спину последних преследователей. На несколько секунд воцарилась тишина.

– Эй, ты живой?

– Смотря кого ты спрашиваешь?

– Тебя и пытаю, не этих же гадин.

– Значит, могу встать и ты стрелять не будешь?

– Ежели можешь, знамо дело, вставай, токмо сначала назовись по имени.

– Данила я, купец из Смоленска.

– А почему в ляхском жупане ходишь? И каким ветром в лесу очутился?

«Нормально, тут жизнью рискуешь под пулями, ее спасая, а она допрос устраивает». Еремеев вышел на полянку.

– Мой зипун эти, как ты говоришь, гадины испачкали, пришлось одолжить, не ходить же в окровавленной одежде? Мокро и неэстетично.

– Как ты сказал?

– На страшного и злобного урода я был похож! – с некоторым раздражением в голосе пояснил Александр, заметив, что дамочка держит его под прицелом. – А сейчас – только на гадину.

– Откуда на твоей одежде взялась кровь? – продолжила допрос девушка, глядя недружелюбно.

– На купцов иногда нападают разбойники, саблями машут, стреляют. Бывает, что и попадают. Меня зацепило малость. Ты долго в меня разряженным пистолем целиться будешь?

– Я тебе не верю, ни единому твоему слову. Купцы такими юнцами не бывают. Ежели б напали разбойники, вряд ли бы ты сам с ними управился, да и жупан с убитого тоже был бы в крови, а на нем ни пятнышка.

– Все подметила? – с иронией спросил он. – А еще я притащился сюда и кое-кого избавил от двух негодяев. Что с этим прикажешь делать? – Девушка слегка замешкалась, чем незамедлительно воспользовался Еремеев. – Не знаешь? Тогда слушай старших.

– Это ты здесь старший? Да у тебя усов – и тех нет.

– У тебя тоже, – не раздумывая, выдвинул контраргумент Александр. – И не перебивай.

– Да ты знаешь, кто я?! – властно спросила девушка.

– Откуда? Ты же не сочла нужным представиться. Небось королевских кровей, не иначе.

В глазах девушки промелькнул испуг, и она быстро затараторила:

– Зарина я, из Мстиславля, ехала с дядюшкой в Смоленск, а тут на нашу повозку разбойники напали. Всех убили, меня – в полон, а потом в лесу звери на них накинулись. Я сбежала, и, если бы ногу не подвернула, они ни за что бы не нагнали.

«А ведь хороша девчонка! – размышлял Еремеев, глядя на Зарину. – Светленькая, голубоглазая, от лица глаз не оторвать, да и фигурка – класс. Точно не крестьянка – говор не тот. И одета лучше. Дядя, наверное, купцом был. Только зачем синежупанникам торговец понадобился? Грабежами подрабатывают?»

Вопроса, почему те погнались за девушкой, у него не возникло, сам бы за ней побежал на край света.

– Дядя из купцов? – спросил он.

– Да, он какие-то товары вез, может, из-за них гадины и напали.

«Темнит что-то красавица, но выпытывать не буду. Запутается в рассказе, потом слова не вытянешь, а мне с ней приятно общаться».

– Идти сможешь?

Она попробовала подняться, но, вскрикнув от боли, виновато посмотрела на Александра.

– Верхом ездить умеешь? – задал Еремеев другой вопрос.

– Немного.

– А скакун обязательно должен вызывать доверие или какой-нибудь покладистый подойдет?

– При чем здесь это? – Округлив глазки, она стала еще красивее.

– В качестве коня могу предложить только себя, но доверия, насколько понял, мне нет.

– Ты все равно меня до Смоленска не домчишь.

– И тебя, и все, что у этих бойцов имеется ценного, довезу. Я в последнее время только оружием и торгую. Разбойников развелось – что иголок на сосне, и все норовят напасть на бедного купца. Вот и приходится потом оружие после них собирать. Не оставлять же добро?

– Чтобы все здесь подобрать, целый табун таких коней нужен.

– Нет, табун я другой дорогой в Смоленск веду, а здесь у меня только одна телега с лошадкой. Хватайся за шею. – Александр склонился над Зариной.

– Точно приставать не будешь?

– Только ежели сильно попросишь.

– Вот еще! – Она ухватилась за шею, но пистоль из рук так и не выпустила.

Еремееву очень не хотелось второй раз возвращаться к поляне, но он прекрасно понимал, что оставлять трофеи – непозволительная роскошь. Ему содержать отряд, помогать деревенским, да мало ли еще за что платить придется…

Упаковав все ценное в две сумки, повесив их крест-накрест через плечи, он нагрузился еще и ружьями и двинул не к телеге, а по кратчайшему расстоянию к дороге.

«Лучше потом лошадь подгоню, чем тащиться лишние сотни метров», – решил Александр.

Однако возвращаться не пришлось. Лошадка медленно семенила по дорожке, понукаемая Зариной.

– Ну, миленькая, ну поехали, ну чего ты плетешься еле-еле?

«Нет, ты посмотри! Жулик на жулике сидит и жуликом погоняет. Я думал, что коварнее кикиморы на свете никого и нет. Ошибался».

– Зарина, вот скажи на милость, что должен сделать человек, у которого пытаются украсть единственное средство передвижения? – Еремеев дождался, когда повозка подъедет и вышел на дорогу прямо перед мордой лошади.

– Не подходи, буду стрелять, – теперь у нее в руках было одно из остававшихся в телеге ружей.

– Допустим, ты не промахнешься и убьешь. Лошадка ученая и без меня быстро не поедет. Кто попадется на дороге и как отнесется к одинокой путнице с вывихнутой ногой, да еще с таким богатым товаром, одному богу известно.

– Данила, поверь, тебе лучше остаться здесь, а не ехать со мной. Убьют ведь.

– Во-первых это не я с тобой, а ты со мной поедешь, а во-вторых, насчет опасностей… Меня, например, пытаются убить по два раза в день. Правда, если ты сейчас выстрелишь, это будет третья попытка.

– Я не хочу тебя убивать! – Она бросила ружье в телегу и зашмыгала носом.

«У одной истерика смехом исходит, у другой слезами выливается. Видать, перенервничала».

– Да не волнуйся ты, все равно бы ничего не вышло. Сама же видела, сколько раз в меня стреляли. Раза три точно попали. И ни пятнышка.

– Значит, ты мне все-таки врал? Одежда у него в крови, страшный он, – вытирая слезы рукой, попеняла Зарина.

– Там колдуны были, с ними все гораздо сложнее.

– Ты волшебник? – Зарина перестала плакать.

– Есть немного. Только колдовать не умею.

– Это как?

– Не научили. Зато амулеты зарядить – как нечего делать!

«Вроде не пацан, сорок два года прожил, но почему перед ней хвастать тянет? Еще немного, и начну как кот Матроскин: «А еще я крестиком вышивать умею, и на машинке…» Надо с собой что-то делать».

– А ногу вылечить?

– Тут целитель нужен. В Смоленске обязательно найдем.

– Сможешь меня в город тайно провезти, чтобы никто не узнал?

– Документов нет?

– Ага, у разбойников остались. И еще я не хочу, чтобы хоть кто-то узнал, что я была в полоне.

– Значит, тебе придется стать еще одной племянницей моего начальника охраны.

– А где он?

– Табун охраняет, который веду на продажу в Смоленск.

– Откуда у тебя табун?

– Ну, на меня же не только ляхи нападают. Вчера хан напустился, теперь его скакуны стали моими.

– Но ведь врешь же? Сознайся, что врешь.

– Да клянусь тебе спасением собственной души, это истинная правда.

Зарина вжала голову в плечи, явно ожидая кары небесной. Потом испуганно посмотрела на Александра.

– Да я бы и так поверила, зачем же сразу?

– А чего бояться, ежели не вру?

– Рисковать душой лишний раз не стоит.

– Уговорила, не буду.

«Еще и покладистость зашкаливает, а ведь купчиха у меня чуть лошадь не угнала. Нехорошие симптомы! И вообще, чего я тут груженый, как ишак, стою? Надо хоть трофеи в телегу сложить». Он обошел кобылку, сгрузил оружие, сумки.

Сам остался при двух пистолях, которые зарядил еще на поляне, – своем и одном из офицерских. Второй решил выдать попутчице.

– Зарина, возьми.

– Ты мне так доверяешь?

– Хочешь, чтобы я с тебя клятву стребовал?

– Нет. – Она активно замотала головой.

– Тогда верю без клятвы. Тем более нужно скорее трогаться.

– Но ты же не разрешаешь лошадке.

– Так она, пока на колени перед ней не станешь, ни за что не поедет. Тоже, наверное, королевских кровей.

– Ты меня обманываешь.

– Смотри сама. – Еремеев приблизился к морде животного, опустился на колени и развязал веревку. – Теперь можно ехать.

Не зря говорят, что за доброй беседой время летит незаметно. А если собеседник, ко всему прочему, еще и нравится, часы уподобляются минутам. Потому Александр был весьма удивлен, когда лес скоро закончился и они выехали к юго-западным окраинам Смоленска.

– А вон и мои стоят. – Еремеев издали увидел табун. – Наверное, долго ждут. – Он помахал рукой.

Телегу заметили. Начальник тут же направился навстречу.

– Буян, я тут нашел тебе еще одну племяшку, документов у нее нет, но в город провести надо без лишних вопросов.

– Здравствуй, дочка! – склонил голову ветеран.

– Здрав будь, дядюшка Буян, – сразу откликнулась она.

– Тебе бы одежку попроще справить и платок на голову повязать. Такое пригожее личико перед городской стражей лучше не казать.

– Раз ты старший родич, тебе и решать, в чем мне лучше.

– Добре, красавица. – Он понизил голос и обратился к Александру: – Жаль, ее в парубка не переоденешь.

– Я уже думал об этом, – кивнул Еремеев. – А еще у нее нога вывихнута.

– Ты, дочка, побудь пока здесь, мне с командиром парой слов перекинуться надо. – Ветеран спешился, и они отошли на несколько шагов в сторону.

– Пока ехали, леший дважды гонца присылал. Сперва белка сказала, что ты у Смоленска нас нагонишь. Потом и вовсе дятел прилетел с вестью, что ты сгинул. Хорошо, я нашим не обмолвился, хоть и струхнул здорово.

– Он почти не ошибся. Спасибо кикиморе, помогла.

– Кикимора?! Тебе? Да она людей на дух не переносит.

– Я ее спас от верной гибели, долг у меня был перед лешим, пришлось выполнять.

– Дела! Я за свой век ни разу не слыхивал, чтобы один человек столько раз с нежитью сталкивался и живота не лишился.

– Кикимора после излечения собиралась меня на болоте оставить вместо скомороха, но тут нашла коса на камень, выбрался.

– А девка откуда?

– Купчиха? В лесу нашел. За ней парни вот в таких, как у меня, одеждах охоту устроили. А мне не по нраву пришлось, что они такими срамными делами забавляются.

– Опять коса на камень? – усмехнулся ветеран.

– Можно и так сказать. – пожал плечами Александр.

– Судя по количеству стволов в телеге, охотников было немало. Знаешь, иногда меня одолевают сомнения, нужна ли тебе охрана.

– Нужна, – серьезно ответил Еремеев, – были бы вы рядом, не пришлось бы кикиморе меня с того света вытаскивать.

– Добре, – кивнул Буян. – Но погуторить я хотел о новой племяшке. Она ведь не купеческого роду будет.

– А какого?

– Сам посуди, будут ли за купчихой ляхи охоту ладить?

– За такой красивой – вполне.

– Красивых девок на Смоленщине – пруд пруди, если за каждой по десятку ляхов будут бегать… Уж поверь моему глазу, она из роду боярского, не ниже.

– И что теперь? Не брать ее с собой в Смоленск?

– За стены я бы везти ее не стал. На окраине схорониться проще. Хочешь, сам этим займусь? Есть на примете проверенные люди. Пусть пока у них побудет, а мы обстановку тем временем разведаем.

«Вот что значит, когда головой не думаешь! Вывод сам собой напрашивался, а я… Если она, например, из Смоленска сбежала, то наверняка на каждом въезде соглядатаи стоят. Хорошо хоть, мои здесь раньше оказались. Зря я свою паранойю за Можай загнал, иногда она бывает очень кстати».

– Пожалуй, ты прав. Только ей срочно нужно подлечить ногу.

– Там и подлечат. Для этого целитель не нужен, достаточно толкового костоправа.

«Тревожно ее от себя отпускать, но в город везти – еще опаснее. Надо будет у сержанта выяснить хоть какие-то подробности. Если девушка из знатных, почему-то мне кажется, он должен быть в курсе».

Буян отправился к бойцам, заставил разгрузить одну из телег и вернулся на ней. Вместе с Еремеевым они пересадили девушку в новую повозку.

– Знаю, где вы остановитесь, буду к ночи с докладом. Держи свою поклажу. – Ветеран передал сумки, которые Александр забыл на лошади. Здесь были и патроны, и деньги. – Вместо себя оставляю Гната. Он не воин, но мужик башковитый и Смоленск хорошо знает.

Гнат сразу и посоветовал Александру сменить голубой жупан на домотканую рубаху и штаны из своих запасов, благо они были одинаковой комплекции:

– Негоже в чужеземной одежке в русском городе появляться.

Данила-купец с удовольствием переоделся. Караван направился к воротам Смоленска.

– Ты бы торговую лицензию загодя достал и пару золотых приготовил, – подсказал Гнат у въезда в город.

Ждали Еремеева еще и потому, что без торговой лицензии большому каравану хода не было. Если бы купец не приехал до наступления темноты, то пришлось бы товары, в том числе и лошадей, распределять среди бойцов, пошлину платить втридорога…

Гнат, похоже, в Смоленске чувствовал себя как рыба в воде. Он сразу направил караван к нужному постоялому двору с просторной конюшней и недорогими комнатами для гостей. Там и разместились.

«Сегодня никуда не пойду, хоть вы меня стреляйте! – размышлял Александр после сытного ужина, развалившись на просторной кровати. – Во-первых, скоро стемнеет, во-вторых, на исходе дня вряд ли кому охота серьезными делами заниматься, а в-третьих, мне до жути лень вставать с этой кровати! Все завтра! Как там говорят – утро вечера мудренее? Вот и нечего глупить! Глупостей я за сегодня натворил более чем достаточно, все лимиты исчерпал».

Его поселили на третьем этаже пятиэтажного каменного дома, где находились комнаты для богатых клиентов. Помимо кровати, стула и стола в его «апартаментах» имелся одежный шкаф и большая лохань, куда при желании и соответствующей оплате могли натаскать теплой воды.

В дверь постучали, так что Еремееву все равно пришлось подниматься. За порогом оказался Гнат с новой одеждой.

– Я тебе костюм добротный справил, дабы все за купца издали принимали. Зипун, кафтан, порты и сапоги.

– Когда ты успел? – Александр пропустил визитера и закрыл дверь.

– Свезло. У портного был готовый наряд почти на тебя. Немного стежков – и одежка готова. Примерь, может, подшивать придется?

«То-то тебя за ужином не было. Действительно, ушлый мужичок, все успевает. Вот только сам не отдыхает и другим не дает. И ведь нельзя показать недовольство. Подумаешь, не дали поваляться, человек же старался. – Еремеев начал в который раз за сегодняшний день переодеваться. – А ведь действительно, хорошо сидит, по крайней мере, по ощущениям, точно на себя примерял».

– Прям как на меня шили! И сапоги впору.

– Вот и славно, – заулыбался Гнат. – Теперь никто не усомнится, что ты из купеческого рода.

– Спасибо, порадовал. Как наши дела? – Александр предложил гостю стул, а сам уселся на кровати.

– А дела у нас неважные, командир, – устроившись, сообщил Гнат.

– Что так?

– Вчерась по Смоленску солдатики бегали, кого-то искали. Портной сказал, многих в казенный дом свезли, правда, некоторых потом отпустили восвояси. Еще ночью пальба знатная была.

– Выходит, торговли не будет?

– Почему же? Лошадок завтра пристроим, стволы так же в ходу – за день уйдут по нормальной цене. А вот с делами найма лучше поспешать. Как бы худо не вышло.

– Попробую успеть за сутки.

– То будет славно. А скажи, Данила-купец, из тех, кто с тобой прибыл в Троицкое с татарами биться, все достойны доверия?

– Знаю их не дольше тебя. Что-то случилось?

– Один ушел со двора. Похоже, хотел, дабы его не уличили в том, но Гната не проведешь, я не токмо за товаром приучен приглядывать. Оно, конечно, мог и в бордель податься, но лучше последить за ним. Время нынче неспокойное, а у купца всегда есть чем поживиться.

– Как зовут молодца?

– На имя Креслав отзывался.

«Из тех, кого в Крашене освободили… Буян сказал, он из арбалета хорошо стреляет».

– Будем разбираться, – кивнул Еремеев.

– Я бы не поспешал с этим, а вот присмотр за ним усилить надобно.

– Займешься?

– Пригляжу, ежели опять гулять повадится, провожу до места.

– Договорились. Держи меня в курсе.

– Несомненно.

– Ежели не трудно, разбуди меня завтра пораньше. Надо к Белому храму наведаться.

– Обязательно приду.

Закрыв за Гнатом двери, Александр снова улегся на кровать. Правда, от того расслабленного состояния, что было после ужина, не осталось и следа.

«Сказано же было – никому не отлучаться. Так нет, нашелся тип, которому мое слово не указ. Надо проучить, чтобы другим неповадно было. Раз уж нанялись в отряд, будьте любезны выполнять приказы командира, то есть мои».

Еремеев расстегнул кафтан и достал из-под подушки пистоль. Внимательно присмотрелся к надписям на стволе.

«Почему-то против лысых колдунов они меня не уберегли. Видать, не любой магии способны противостоять. А жаль. Наверное, универсального средства просто не существует. – Он положил оружие рядом, проверил револьвер под мышкой и малахитовую пластину в кармане рубахи. – Что-то Буян задерживается. Обещал же заглянуть с докладом. С этой вчерашней беготней солдат по городу и ночными стрельбами как-то тревожно на душе. Получается, я из одной беды Зарину вытащил, а к другой подогнал? Хоть бы созналась, кто такая и чего ей опасаться. А то как тут уберечь, если понятия не имеешь от кого? Скорей бы мой начальник охраны вернулся. Может, ему удастся разузнать больше?»

Проснулся Александр от негромкого стука. Поначалу даже решил, что это Гнат пришел его будить, но, глянув в окно, увидел там яркую луну и… болтавшуюся на ее фоне веревку. Видимо, она и стукнулась о карниз.

«Чует мое сердце, не девушка решила забраться в мою обитель. Но проверить не помешает». – Стараясь не создавать шума, он поднялся и, соорудив из одеяла подобие человеческой фигуры, скрылся в той части комнаты, куда не проникал свет луны.

В комнату забрались трое. Самый высокий из них вытащил из-за спины дубину и со всего размаха опустил на подушку.

«Попытка убийства налицо, значит, и церемониться не стоит!»

– Да тут и нет никого, – обиженно заявил тип.

– Не угадал. Кто дернется – пристрелю! – честно предупредил Еремеев.

Дернулись все трое. Александр выстрелил дважды, поскольку третьего собирался взять живым. Однако тот рыбкой нырнул в окошко, пытаясь на лету поймать веревку. Похоже, не удалось. Внизу раздались крик боли и ругань.

«Теперь далеко не уйдет», – решил Еремеев и пошел открывать двери, поскольку в нее уже тарабанили.

– У меня все в порядке! Там внизу тип один выпал, хотелось бы с ним поговорить.

Через пару минут в комнату поднялся Гнат.

– Не свезло лиходею. Шею он сломал, бедолага, при падении.

– Гнат, скажи, а человек со сломанной шеей может браниться?

– Токмо на том свете.

 

Глава 11

Тайны Смоленского двора

С утра зарядил моросящий дождик, наполнивший улицы города промозглой сыростью. В такую погоду те, кто мог себе позволить не выходить из дома, так и сделали. Однако в центральной части Смоленска, где за кремлевскими стенами скопились административные здания и представительства главных торговых домов республики, было многолюдно.

Пан Тадеуш в собственной карете направлялся к месту службы. Он не только являлся членом республиканского вече от Крашена, но и возглавлял торговое представительство конторы, занимавшееся продажей и установкой алтарных камней.

Гномы, обладавшие в Смоленске абсолютной монополией на средства защиты от зверюг, не поскупились на отделку трехэтажного особняка, расположенного за узорной кованой оградой. Многогранные пилястры, античные фигуры между ними, мраморные обрамления оконных проемов – буквально все кричало о том, что дела у собственников здания шли превосходно. Пожалуй, этот уступал в роскоши только одному особняку – гномьему банку. На службу туда брали исключительно представителей пришлой расы, как здесь называли эльфов и гномов.

Карета Тадеуша подъехала и остановилась у ворот. Дежурившие на входе охранники недоуменно переглянулись, но поспешили отворить массивные створки. Единственный пассажир вдруг заметил, что точно такая же карета уже находилась на подворье особняка. Мысли о том, кого еще нелегкая принесла, промелькнули лишь на какое-то мгновение.

Кучер привычно остановился напротив крыльца, и глава представительства за пару секунд преодолел расстояние до входа. Обе дверцы услужливо открыли стражники, дежурившие возле дверей.

Тадеуш всегда был крайне осторожен. Он редко выходил из дома без кольчуги, изготовленной в гномьих мастерских, имел при себе два револьвера их же производства и носил несколько защитных и усиливающих амулетов. Шляхтич не любил русских, но их заповеди: «Береженого Бог бережет», – строго придерживался, поэтому и дожил до своих пятидесяти здесь, во враждебном окружении, да еще и достиг немалых высот.

Лицо Тадеуша было словно высечено из камня неумелым скульптором: квадратный подбородок, треугольный нос, скошенный лоб и глубоко посаженные глаза под выступавшими надбровными дугами. Многие прислужники не могли выдержать пристального взгляда холодных водянистых глаз шляхтича, поэтому старались при встрече смотреть куда угодно, только не на господина.

Вот и сейчас в прихожей кабинета секретарь подскочил как ужаленный, даже рот раскрыл, чтобы что-то сказать, но, наткнувшись на суровый взгляд Тадеуша, тут же опустил глаза. Глава представительства приучил работников говорить только тогда, когда он разрешит, поэтому даже здороваться здесь было не принято.

Тадеуш вошел в кабинет и сразу активировал дополнительные защитные амулеты. За его столом, в его кресле сидел очень похожий на него человек в таком же темно-сером костюме.

– Не надо делать резких движений, пан Тадеуш. Я пришел получить некоторые объяснения.

– Кто ты такой, чтобы требовать от меня объяснений? – Тадеуш решил, что хвататься за оружие не стоит, да и магию применять рановато. Гость хоть и проявил несусветную наглость, вряд ли покушался на его жизнь.

Впрочем, вошедший кое-что сделал. Пустяковым заклинанием он активировал механизм, и на подлокотниках кресла выступили едва заметные лезвия, как раз в тех местах, куда человек опирается ладонями, поднимаясь.

– Организация, которую я представляю, недавно получила заказ на голову одного молодого человека… – начал объяснять двойник.

– Допустим. Какого дьявола приперся? Доложить, что выполнил заказ?

– Нет. В свете последних событий я пришел показать, на что способны настоящие профи. Надеюсь, мой маскарад доказал: шутить с нами не стоит. Понадобится – достанем в самом защищенном месте.

– Я похож на шутника? – мрачно спросил Тадеуш, мимоходом бросив взгляд на синее кольцо.

Надетое на безымянный палец левой руки оно сообщало о том, что владелец является магом седьмого кольца водной стихии.

– Может, ты и не похож, но то, что вытворяют твои люди в Крашене…

Вошедший уже получил донесение о нападении на тюрьму и убийстве шестерых охранников. Ему доложили, что пленников освободили профи, хотя на месте стычки также обнаружились трупы освободителей.

– Мои? Ты ничего не путаешь?

– Скажи на милость, зачем заказывать голову человека, которого держишь в собственной тюрьме? Неужели чтобы проверить, смогут ли профи его оттуда достать?

– Слушай, как тебя там, ты за кого меня принимаешь? Платить полсотни злотых только для того, чтобы в Крашене… Сам соображаешь, о чем говоришь? Профи нападают на тюрьму, освобождают неугодных мне типов, которые, похоже, их же и прихлопнули. Мои потери – шесть бойцов. Мало того, на свободу вышли крайне опасные для меня люди, прихватив с собой еще оружия на полсотни злотых. Считаешь это шуткой? Еще и претензии выказываешь?!

– У нас тоже недосчитались шестерых бойцов, отправленных в Крашен. Трое пропали на нехоженом пути между лесом и болотом, где видели повозку с клеткой в сопровождении твоих людей. И мне все эти совпадения очень не нравятся, как и моему хозяину.

Обстановка в помещении накалилась до предела.

– Если узнаю, что и этих моих людей убили профи, – повысил голос Тадеуш, – вы перестанете существовать!

– А не много ли ты на себя берешь, уважаемый? Бессмертных, как известно, не существует! – Двойник хоть и старался оставаться невозмутимым, сдерживался из последних сил и лишь потому, что глава гильдии приказал не обострять отношений с богатым клиентом.

– Вот и я о том же. Если считаете себя единственными специалистами в своем деле, то глубоко ошибаетесь. Есть парни и посмышленее.

– Только они за услуги берут в разы больше.

– Зато результат гарантирован. А твои, кроме никому не нужной головы, так ничего и не предъявили.

– У владельца той головы были документы на имя Никиты Нилова, – немного понизил тон двойник. У человека, которого убийцы настигли на дороге к Витебску, действительно имелись документы Нилова.

– Ты считаешь это полноценным результатом работы?

– Я считаю совершенно неприемлемой гибель шести отличных бойцов при выполнении, казалось бы, обычного заказа. А пришел сюда предупредить: если еще хотя бы один профи погибнет в твоих владениях, мы будем вынуждены аннулировать контракт без возвращения оплаты.

– Такие вопросы я решаю только с твоим руководством.

– Я передал его слова. Прощай.

Двойник встал из-за стола и тут же отдернул руки от подлокотников. На ладонях он заметил кровавые порезы.

– Нельзя же быть таким неловким, – усмехнувшись, произнес хозяин кабинета.

– Я считал, что в такой солидной организации стоит нормальная мебель. – Незваный гость решительным шагом направился к выходу.

Тадеуш только сейчас сообразил, что сам во время разговора так и не присел. Он покачал головой, вытащил носовой платок и приблизился к креслу. Несколько капель крови он вытер и аккуратно спрятал платок в карман. Затем подошел к окну, выглянул во двор, стараясь оставаться невидимым снаружи.

– Дорого ты мне обходишься, Никитка, – негромко произнес он. – Матеуш и Дариуш были неплохими рубаками. И не имели ни единого прокола в делах, пока не взялись за тебя. А в результате погибли вместе со своими холопами. Если и в Крашене постарался ты, на счету еще шесть бойцов. Пока непонятно, что не срослось на болоте. Дьявол с ними, с колдунами и охраной, но сундук с Черной морью… Мало того что за него пришлось отдать три сотни злотых, так ведь и одолжили всего на пару недель. Второго такого и не сыщешь. Неужели и тут Никитка дорогу перешел? Скоро убытки до тысячи злотых дойдут, а я понятия не имею, где ты бродишь…

Тадеуш заметил, что его двойник спустился с крыльца и направился к карете.

– И он еще называет себя профи! Паршивая работа, – язвительно заметил стоявший у окна. – Не пан должен идти к карете, а она к нему. Надо будет страже указать на недочеты. Пся крев! – воскликнул шляхтич, увидев, что двойник резко остановился и начал оседать на мостовую. Из его груди торчала стрела.

Тадеуш сразу отошел подальше от окна.

– С профи контракт придется расторгнуть, еще и неустойку заплатить. Но какая сволочь вздумала стрелять в центре Смоленска за кремлевскими стенами? – Он вышел в прихожую и распорядился, чтобы труп занесли в здание.

Через несколько минут шляхтич держал в руках стрелу с наконечником из клыка летающего волка. Такими хвалился хан Кичи, когда они встречались для обсуждения совместных дел.

«Еще и с этими разбираться?! – Тадеуш вытащил платок со следами крови погибшего и швырнул его в урну. – Придется ехать в банк, но не хочется до зубовного скрежета».

Уже через четверть часа он подъезжал к служебному входу самого роскошного здания Смоленска. Сразу за порогом Тадеуша обыскали, изъяв оружие и амулеты, хорошо хоть кольчугу снимать не заставили.

– Господин Тагур примет через пять минут. Подождите в приемной.

Тех пришлых, кого называли гномами, от людей отличал не только рост. Первое, что бросалось в глаза, – бледная кожа слегка зеленоватого оттенка. Черты лица также имели существенные отличия: заостренный, чуть вздернутый кверху нос, заметно выдвинутый вперед подбородок и глаза, которые меняли цвет в зависимости от настроения гнома. При этом волосы на голове у них росли только за ушами и укладывались в виде загнутого книзу рога.

– Что привело тебя, уважаемый? – Тагур кивнул вошедшему шляхтичу, указав на стул. Голубой цвет глаз демонстрировал хорошее настроение хозяина.

– Наши планы под угрозой, господин Тагур. Я попытался решить проблему своими силами, подключил профи, но пока несу одни потери. – Тадеуш постарался вкратце описать сложившуюся ситуацию.

– Печально, печально, – побарабанив костяшками пальцев по столу, произнес гном. Его глаза сначала потемнели до темно-синего, затем окрасились зеленым. – Что собираешься предпринять?

– Поскольку я столкнулся с тем, что не поддается объяснению, требуются необычные ресурсы. За этим и пришел к тебе, – присев, сообщил вошедший.

– Собственные недочеты хочешь оправдать мистикой? Причем заметь: помимо этого Никитки за тобой остались и другие долги. Где десяток людишек, которых ты мне обещал доставить еще на прошлой неделе?

– Все происходящее – звенья одной цепи, господин Тагур. Кто-то планомерно не дает мне осуществить задуманное. И я начинаю подозревать, что за Никиткой стоят эльфы.

Тадеуш знал, что две эти пришлые расы друг друга недолюбливают. По тому, как глаза собеседника быстро пожелтели, шляхтич сообразил – он на верном пути.

– С чего ты решил?

– А кто еще мог организовать столько проблем одновременно и сразу – в разных местах? Крашен, Троицкое, Смоленск и округа. У меня никогда не было ни одного провала, а тут сразу с десяток почти одновременно.

– Возможно, ты и прав, – после небольшой паузы произнес Тагур. – Только откуда эльфам стало известно, что Смоленск… – Гном вовремя спохватился и не закончил едва не соскочившую с языка фразу. – Хорошо, я выделю тебе пару асов. Надеюсь, за неделю они решат все твои проблемы.

Тадеуш знал, что асов гномы готовили как раз из тех людей, которых он сам же и поставлял. С помощью ритуальной магии и последующих тренировок их натаскивали на поиск и убийства. Обычно из десяти выживал один, но он становился настоящим гением розыска и уничтожения.

– Благодарю, господин Тагур.

– Ступай.

Буян не появился на постоялом дворе и к утру, что крайне встревожило Еремеева. Ветеран не мог не прийти по пустяковой причине, а значит, произошло нечто серьезное. И Александр с трудом удержал себя, чтобы не бросить все и не отправиться на окраины.

Гнат пообещал навести справки по поводу Буяна, но лишь к обеду. Не прояснилась ситуация и с ночным визитом троицы незнакомцев. Найти человека, свернувшего шею выпрыгнувшему из окна, так и не удалось.

«Креслав вроде прибежал к моей двери вместе с остальными, – рассуждал Еремеев, шагая за вторым из мужичков, приставленных к каравану старостой. – Когда парень вернулся, никто не видел. По большому счету и предъявить ему нечего, разве что устроить допрос с пристрастием, но сам я не мастак, да и негоже пытать человека только за то, что он отлучился. Может, у него здесь зазноба живет?»

Александр поначалу хотел устроить прилюдное наказание Креслава, но передумал, опасаясь спугнуть. Очень хотелось выяснить втихую, на кого тот работает, если это действительно он.

Гнат с утра занялся торговлей и отправил одного из парней на окраину, дабы поспрашивать по поводу Буяна, а Еремеев в сопровождении Годима, помощника Гната, вышел к Белому храму.

В своей прежней жизни – в мире без магии, нежити и пришлых зверюг – Александр бывал в храмах редко, в основном, чтобы полюбоваться красотой внутренней отделки. Опять же, помня о том, что отец Никиты прогнал сына из дома, когда выяснил, что тот обладает чародейским даром, Еремеев не знал, как его примут церковники. Ведь и Данила-купец этим даром не обделен.

«Могут ведь и на порог не пустить, надеюсь, что хотя бы бумаги удосужатся прочитать».

Его приняли на удивление быстро. Не в храме, а в примыкающей постройке. Ознакомились с письмами, задали несколько вопросов и сразу провели к старшему священнику.

– Здрав будь, Данила-купец! – поприветствовал его мужчина располагающей внешности. – Присаживайся.

– Здравия желаю… – Александр замешкался, не зная, как обратиться к собеседнику.

– Отец Серафим, – подсказал тот.

– Очень рад вас видеть, отец Серафим.

– Мне рассказали о твоем стремлении и делах, кои ты сотворил на благо людей. Сие похвально.

– Моих заслуг здесь немного, просто обстоятельства так складывались, что по-другому поступить было нельзя.

Батюшка улыбнулся:

– Немного людей нынче встретишь, кои способны поступать по велению души. А вот скажи мне, с какими помыслами ты идешь под несомненный удар власть имущих?

– Да какие такие мысли?! Обидно, когда негодяи портят жизнь нормальным людям. Пытаюсь этого не допустить и буду рад, ежели кто-то мне поможет.

– Верно глаголешь. Негоже, когда те, кто обязан заботиться о людях, семь шкур с них снять жаждут. Нет им прощения ни на этом, ни на том свете! Но как ты собираешься защитить доверившихся тебе людей?

– Попробую за год научить защищаться самостоятельно, может, найду наследника их погибшего господина. Опять же поговорю со сведущими, вдруг присоветуют чего? Не по душе, когда ляхи пытаются наших под себя подмять.

– Чужеземцы да пришлые чужаки вознамерились дух русский изничтожить, а ты делами своими способствуешь его крепости. И хоть зреет в тебе зерно колдовское, душа под Богом ходит. А скажи мне, Данила-купец, ты и вправду способен за один раз несколько алтарных каменьев зарядить?

«А батюшка деревенский, похоже, все про меня написал до мельчайших подробностей. Надеюсь, это небольшой грех».

– В Троицком два осилил, – ответил Александр.

– Тогда тебя сам Господь к нам послал.

«Ну да, раз алтари монстров отпугивают, значит, во благо».

– А в чем дело?

– Позавчера в Смоленске убили десять энергомагов. Как раз накануне дней, когда зверюги в силу входят.

– Волшебников так легко убить? – Еремеев удивился.

– Есть много способов обойти броню чародея. Стоит сие немалых денег, но кто-то, видать, не поскупился, дабы оставить окраины города без защиты от костяных монстров.

– Но зачем?

– Не будет преград для тварей – весь народ с окраин хлынет под защиту стен. Много людей. И какого сброда сюда только не нагрянет. Обстановка в республике и так непростая. Начнутся волнения, а в мутной воде хорошо рыбку ловить.

«Цветные революции? Это мы неоднократно проходили, знаем. Неужели и тут то же самое?! Попал в другой двадцать первый век с совершенно другим развитием цивилизации, а методы захапать власть все те же!»

– Что я должен сделать? – спросил Александр.

– Погоди. – Он вышел на минутку за дверь, вернувшись, продолжил разговор: – За пару дней нужно зарядить хотя бы три десятка главных алтарей. Сейчас принесут карту.

– Думаешь, мне это по силам?

– Мы никогда не ведаем, какие силы нам дает Бог для благих дел, – ответил батюшка. – Попробуешь?

– Непременно. Скажи, а правда, если сжечь кикимору, то вся нежить потянется ночью туда, где останется ее пепел?

– Это так, – кивнул священник. – Только мало кому по силам вытащить эту нежить из болота.

– Вот и хорошо.

Еремеев не стал рассказывать о стычке на болоте. Ему еще предстояло много дел, а времени могло и не хватить.

В комнату вошел служка и положил на стол лист бумаги.

– Вот карта Смоленска и его окраин. Здесь красными кружочками отмечены алтари, – пояснил батюшка.

– Тогда мне следует поторопиться, отец Серафим.

– Приходи сюда в любое время, церковь в беде не оставит.

Прощаясь, отец Серафим пообещал, что вопросом найма он займется сегодня же. Рассказал, куда следует привести лошадей и когда ждать результата.

– Благодарю от лица всех селян, – уходя, произнес Еремеев.

– И тебе спасибо, Данила-купец. По виду ты совсем юн, а в мыслях просматривается зрелый муж. Да хранит тебя Бог.

Александр покинул Белый храм. С утра он отказался разъезжать по Смоленску на лошади, считая, что мозоль на одном месте лучше не тревожить, однако дел прибавилось. Поджидавший его Годим предложил воспользоваться извозчиком, когда узнал, куда требовалось ехать дальше.

«Неужели это все Тадеуш? Да будь он хоть семи пядей во лбу и имей шесть рук, все равно в одиночку не осилить. Наверняка таких тадеушей в городе не один десяток. И каждый желает подмять под себя Смоленск? Может, здесь есть нечто, о чем пока не все знают?» – на душе у Еремеева становилось все тревожнее и тревожнее.

Возле ворот лагеря, где размещались ополченцы, он заметил вооруженную охрану. Четыре арбалетчика, которых раньше там не было, прохаживались взад-вперед. Александр приказал извозчику проехать чуть дальше. Расплатившись, они вместе с Годимом вышли из пролетки и двинулись в обратную сторону.

«Это сколько времени нужно готовиться, чтобы в один день убить сразу всех энергомагов? Понятно, почему вчера солдаты по городу рыскали. Думаю, вряд ли хоть кого-то нашли… А при чем тут ополченцы? Там и был-то всего один энергомаг. Выходит, я редкая птица! – Он знал, что обычным магам приходится тратить много времени даже на частичную зарядку алтарных камней. – И этой «птичке» лишний раз лучше не чирикать».

В Еремееве сейчас сложно было узнать того паренька, каким он впервые посетил Смоленск. Пестрый купеческий наряд отвлекал внимание от лица. Тем не менее приближаться к воротам он не рискнул. Заметив вывеску ремесленной лавки, поторопился заглянуть туда.

– Годим, мне бы человечка одного вызвать вон оттуда. – Купец кивнул в сторону ворот. – Старика кличут Фролом, мы с ним из одной деревни, но имени моего называть не стоит.

– Как выглядит?

Александр описал мужчину.

– Тут будешь ждать? – спросил Годим.

– Да.

Еремеев остался и принялся рассматривать, чем в лавке торг ведут. Здесь было нечто наподобие магазина «Хозтовары» или «Тысяча мелочей». Ведра, подковы, гвозди, веники, вырезанные из дерева фигурки, мебель, посуда…

Он не удержался и купил складной нож, поскольку не ожидал его тут увидеть, опять же не хотелось вызывать подозрений. Что это за покупатель, который ничего не берет?

«Ух ты! Тут еще и магический отдел имеется? – Александр удивился. – Волшебный замок, сигналка на окна против чужаков, подушка для хорошего сна…»

Заметив патроны, Еремеев даже головой покачал. Он не ожидал, что заряды для огнестрельного оружия могут продаваться в магической лавке. Присмотрелся внимательно, раньше как-то было недосуг.

«Пожалуй, от наших отличаются. Капсюль не такой. Спросить у продавца, что ли? – Александр поискал глазами хозяина товаров. – А вдруг здесь об этом каждый дурак знает? Как бы лишних подозрений не вызвать. Время сейчас неспокойное».

– Ищешь что-то? – спросил подошедший продавец, когда Еремеев прочитал табличку «Ловец воров».

– Скажи, а как эта вещь работает? – спросил купец, глядя на обычный с виду кусок ткани.

– Подобно капкану, уважаемый.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйте. – Продавец вытащил полотно и расстелил его на прилавке, затем сверху положил свой кошелек, наклонился и тихо произнес: – Отпусти.

– А дальше? – Александр задал вопрос, когда молодой человек сделал шаг назад.

– Попробуй взять кошелек.

– А мне руку не откусит?

– Мы не калечим покупателей, уважаемый.

Стоило коснуться кошелька, и ткань ухватила за руку, мгновенно превратившись в камень. При этом Еремеев не смог оторвать сработавший капкан от прилавка.

– Ничего себе!

– Освободить вора может лишь тот, кто подложил приманку, назвав слово-ключ. В нашем случае – «отпусти».

Ткань с легкостью развернулась, освободив руку из захвата.

– И что можно использовать вместо приманки?

– Любую вещь. Некоторые пришивают обычную ткань, тогда любой, кто ее коснется, попадет в капкан.

– Сколько стоит?

– Пять злотых.

– Дорого, – решил поторговаться покупатель.

– Ну что ты, уважаемый. Такой капкан, может, один-единственный во всем Смоленске. Уникальный товар.

– Потому-то у тебя его никто и не берет? Обычный капкан-то, поди, дешевле будет.

– Так он же жертву враз покалечит, – не уступал продавец.

– И поделом ему. Мне вора ничуть не жаль. Один могу предложить и то с натягом. – Александр в том мире не любил торговаться, но сейчас требовалось занять время, пока подойдет нужный человек.

– Да ты что! Сам посуди: обычный лоскут – и вдруг камнем становится. Да еще от поверхности не оторвешь. Где еще такую диковинку отыщешь? Могу скинуть только один злотый.

– Подумаешь, камнем. Еще упадет на ногу, потом хромать буду. Ладно, согласен на две монеты, нам, купцам, к убыткам не привыкать.

– Какие убытки, уважаемый? – Продавец покачал головой. – Собираешься ободрать меня, как липку. Да настоящая цена этой вещи – не менее десяти монет, ежели хочешь знать. Тебе сильно повезло, что ее хозяину срочно нужны деньги, но меньше чем за три монеты не уступлю, и не уговаривай!

– Согласен. С тобой разговаривать – одно удовольствие, потому не жаль платить даже грабительскую цену. – Еремеев выложил названную сумму, пока продавец не передумал.

– Только учти, – продавец убрал деньги, – после каждого использования капкан следует заряжать магией. Могу предложить парочку специальных амулетов.

«Как это знакомо! Мы вам продадим вещь, но без батареек она не работает, а батарейки…»

– Сколько? – со вздохом спросил Александр.

– Недорого, всего два злотых за амулет. – На лице продавца на мгновение промелькнула улыбка. – Сколько будешь брать?

«Ну уж нет, тут, уважаемый, тебя ждет бо-о-ольшой облом».

– Лоскуток мне заверни, обойдусь пока без амулетов.

– Но без зарядки он работать не будет, а найти в городе энергомага теперь очень непросто. Слыхал, что давеча произошло?

– У моего знакомого такие амулеты втрое дешевле, – уверенно заявил Еремеев.

Продавцу ничего не оставалось, как отдать товар, хотя основную прибыль он рассчитывал получить за счет продажи зарядных амулетов.

«Была бы у меня такая вещь вчера, мог бы постелить под окном в виде коврика, и первый же негодяй прилип бы к полу, как муха к липкой ленте».

– Земляк, говоришь? – Знакомый голос прервал мысли Александра. – А чего он сам не наведался?

– Приветствую тебя, Фрол, – развернувшись, Еремеев двинулся навстречу.

Старик поначалу опешил, затем перекрестился и только потом заговорил:

– Ты, чай, не с того света ко мне пожаловал?

– Неужели так плохо выгляжу?

– Одежка славная и сам пригож, да только третьего дня нам тело твое привезли без головы. Тебя уж и из списков ополчения вычеркнули, с довольствия сняли.

«Как же я теперь без пайки обойдусь? Оголодаю ведь», – мысленно усмехнулся Еремеев.

– Почему решили, что тело мое?

– При нем пропуск был и бумаги на имя…

– Фрол, давай без имен.

– О как? – Брови старика подскочили вверх. – Ты так высоко взлетел?

– Почти. Теперь вот оступиться боюсь. Чуть зазеваешься – и сразу в лепешку. Скажи, когда сержант освободится? Мне с ним переговорить нужно.

– А нет больше нашего сержанта. Аккурат на следующий день после твоей якобы гибели нашли его труп на пороге дома. Какими-то мудреными стрелами убили.

– Сдается, доводилось мне видеть такие стрелы, – мрачно произнес Еремеев.

«Серьезная потеря. Видать, здесь подобными стрелами всех волшебников норовят подстрелить, чтобы защитные амулеты не помогли, – размышлял он. – Только подумаешь, что тебе ответят на накопившиеся вопросы, как человека раз – и нет. А ведь именно через него я и намеревался выйти на других, кто мог бы остановить этого Тадеуша. Теперь придется самому решать проблему. И помощников нужных подбирать».

– И кто сейчас вместо сержанта?

– Прислали какого-то ляха. Лютует, как зверь. Чуть что не по его – сразу в морду. Уже двое влезли в долги и внесли откуп, лишь бы покинуть лагерь. Многие мечтают в бега податься, но нынче вон скока охраны понаставили.

– И велик откуп?

– Десять злотых. Такие деньги только у родителей Вацлава имеются, но его нынешний сержант не трогает, наоборот, всем в пример ставит.

«Кто же это додумался к русским волшебникам приставить иноверца? Уж не для того ли, чтобы они позабыли и то, что умели?»

– Фрол, как думаешь, пойдет ко мне на службу кто-нибудь из ополченцев, если этот откуп за них внесу я?

– У тебя завелись такие деньги? – Старик еще раз окинул земляка взглядом с головы до ног.

– Имеются, но нужны по-настоящему надежные ребятки, кто в беде не подведет.

– Знамо дело, пойдут. Хуже, чем сейчас, точно не будет.

– Сможешь подобрать пятерых? Надобно двоих с атакующей магией, пару с оборонной и одного целителя.

– Ты, никак, армию решил собрать? – Старик покачал головой. – А меня возьмешь?

– Несомненно. Земляки должны помогать друг другу. Кстати, а ты где живешь?

– Где работаю, там и ночую.

– То есть проблем с переездом не будет?

– Да хоть сейчас могу собрать свой сидор и отправиться куда глаза глядят.

– Замечательно. Вечером приходи… Слушай, тут поблизости имеется какая-нибудь харчевня? Только не «Потьма».

– Недалече стоит «Жирный налим», там самую свежую рыбу подают. Утром из Днепра выловят, вечером приготовят.

– Фрол, а отобранных тобой волшебников туда вытащить не получится? Хотелось бы с ними сперва переговорить, прежде чем деньги вносить.

– Под клятву, да за один серебряный их должны выпустить до ночи, – ответил старик.

«Уж не ту ли страшную, которая в моем исполнении Зарину сильно напугала? Неужели все так боятся ее нарушить?»

– Тогда пусть приходят. Ужин за мой счет.

– Лады. – Старик улыбнулся. – Я с вещами сегодня приду?

– Конечно, мы же договорились.

Довольный Фрол покинул лавку, после чего к Еремееву подошел Годим:

– Теперь куда, командир?

– Надо в Успенский храм наведаться. Далеко отсюда?

Карту Александр спрятал в тот же карман, где лежала малахитовая пластинка. Доставать ее на людях он опасался.

– На извозчике за четверть часа будем у кремлевских стен. Внутрь меня не пропустят, а ты покажешь лицензию да пояснишь, что в банк зайти нужно. Дабы они не сомневались, кинешь по десять грошей каждому.

«И тут коррупция куда ни глянь. Ну да, издавна повелось: «Не подмажешь – не поедешь». Так и живем».

Кремлевская стена окружала центр города, где находились самые богатые здания. Годим еще издали показал командиру золоченые купола Успенского собора. Еремеев миновал стражников, предъявив документ и оплатив негласную пошлину, после чего спешно направился к величественному сооружению.

– Могу я переговорить с отцом Пафнутием по ореховому делу двухлетней давности? – спросил он служку у входа в храм.

Пока тот бегал искать нужного человека, Александр, задрав голову, любовался великолепным зданием и размышлял:

«Пароль, что ли, у них такой? Уж наверняка ни о каких орехах не может идти речь. Но меня просили произнести именно эти слова».

– Никита? – раздался голос. Спрашивал полноватый мужчина в темно-серой рясе, пристально вглядывавшийся в лицо Еремеева.

– Я, – сознался тот.

– Можешь показать документ?

– Документы у меня, святой отец, на другое имя, – ответил Александр.

– И какое ты носишь нынче?

– Данила.

Батюшка возвел глаза к небу и беззвучно произнес слова молитвы.

– Следуй за мной, Данила. Ты тот, кого я жду больше года.

«Знал бы он, как меня зовут на самом деле, – то-то бы удивился. Хотя с этой мистикой чаще мне приходится впадать в ступор. Ждет он именно меня больше года. Спрашивается – зачем?»

Еремеева провели в крохотную комнатку без окон, освещаемую двумя масляными лампами, висевшими над столом. По обе стороны от него стояли стулья. Батюшка предложил присесть.

– Сказывай, что стряслось с Данилой Яриловичем?

– А кто это? – Еремеев где-то слышал имя, но не мог сразу вспомнить.

– Только он знал о деле, которое мы обсуждали с ним за этим ореховым столиком два года тому.

– Рачинский? – наконец всплыла в памяти нужная фамилия. – Владелец Троицкого?

– Он самый.

– А я и не знал, что это был он, – грустно произнес Александр.

– Был?

– В тюрьме Крашена я нашел человека, прикованного цепями к стене. Имени своего он не назвал, но обрадовался, когда услыхал, что меня Никитой зовут. Попросил зайти в Успенский собор к отцу Пафнутию. И умер.

– Видать, все же достал его пан Тадеуш. Жаль, хороший был муж. – Батюшка тяжело вздохнул. – Однако думать следует о живых, Данила. Переверни-ка стол.

Гость выполнил просьбу и по указанию отца Пафнутия открутил одну из массивных ножек. Из полости внутри священник сначала вынул бумаги, а потом вытряхнул перстенек.

– Тут документы, кои выписаны на жену и сына погибшего. На перстне герб рода Рачинских, он же – печать для важных документов. Тебе следует вывезти женщину и дитя из Смоленска в безопасное место. Слуги Тадеуша с ног сбились, их разыскивая.

– Почему ты считаешь, что у меня получится? Может, оставить все как есть?

– Негоже знатному роду в нищете прозябать да по окраинам прятаться. Того и гляди – на зуб какой-нибудь зверюге попадут.

«Особенно если не зарядить алтарные камни. Пожалуй, их действительно следует вывезти. Когда же все это успеть?»

Священник назвал место, где следует искать семью Рачинского, и слова, какие нужно сказать, чтобы его беспрепятственно пустили в дом.

«Ну и жизнь – прямо тайны Смоленского двора! Неужели шляхтич выпытывал у Рачинского, где тот спрятал именно эти вещи, а тот не сознался? Да не поверю, чтобы человек под пытками не заговорил».

– Святой отец, а что, за год никто из ляхов к вам не заглянул? Неужели Рачинский…

– Когда Данила Ярилович понял, что за ним начали охоту, он пришел ко мне и попросил обезопасить семью, если не вернется. Сам он нашел заклятие, коим из памяти вычеркивались опасные для семьи сведения. А память могла вернуться лишь при упоминании твоего имени. Поскольку Рачинский часто захаживал в Успенский собор, я мог это имя и назвать при случае.

«Ничего себе страховка. Вот почему его так долго держали в застенках. Тадеуш пытался слово-ключ подобрать…»

 

Глава 12

Золото вскружило голову

Еремееву и самому стало интересно, на сколько алтарей его хватит. В Троицком он выдохся уже на втором, и оба были явно меньше тех, которые пришлось заряжать на окраинах Смоленска. То ли благотворно сказалось общение с березками на крохотном острове среди болота, то ли посещение двух храмов (хотя вряд ли), но силы оставили энергомага лишь на шестом алтаре, когда Александр неожиданно почувствовал холод и заметил, что вокруг ног образуется иней.

«Я что, энергию из земли вытягиваю? Работать аккумулятором я уже привык, но вдобавок еще и холодильником?! Как-то страшно за себя становится. – Пошатываясь от легкого головокружения, Еремеев направился прочь от алтаря. По пути он почувствовал холод еще и в груди. – Надеюсь, сердце не превратилось в кусок льда?»

Он сунул руку за пазуху и извлек из нагрудного кармана малахитовую пластинку. Ее словно посеребрило, но не инеем. По крайней мере, оттереть необычный налет так и не получилось, зато в самом центре отчетливо проступил золотистый отпечаток.

«Какая же она холодная – прямо обжигает морозом. Значок каплю напоминает, да еще пронзенную двумя кинжалами. Тут вроде и надпись под ним виднеется: «Поток», – прочитал Александр. – Не ее ли тогда искал сержант? Но почему она только сейчас проявилась?»

Еремеев слегка надавил пальцем на знак. На мгновение вспыхнуло фиолетовое пламя, и он едва не выронил пластину.

«И что это было – короткое замыкание? Вроде ожогов нет, а ведь могло и руку оторвать. Моя страсть к экспериментам точно до добра не доведет. Не на всякую кнопку стоит жать, некоторые могут и бомбу подорвать. – Александр даже остановился, чтобы немного успокоиться. Он посмотрел на небо, на пластинку, спрятал ее обратно в карман и двинулся к соратникам, продолжая размышлять. – Ну и зачем было заряжать камни по полной? Хватило бы и четверти заряда, зато мог успеть сегодня закончить половину контура. Теперь остается выяснить, сколько времени потребуется для восстановления».

В деревне ему было абсолютно не до изучения собственных возможностей, все время и внимание занимали текущие дела. Да и как понять, насколько восстановился дар, когда владеешь им не более недели?

Годим и двое парней из охраны сопровождали командира, но к алтарю близко не подходили. Они зорко следили, чтобы никто не смел мешать волшебнику работать.

Обессиленному командиру помогли взобраться на лошадь. По окраинам Еремеев путешествовал верхом, как ни противилась этому несчастная пятая точка.

«Сколько дней нужно, чтобы сносно научиться ездить верхом? У меня даже походка стала другой после недолгой прогулки на лошади. И не скажу, что эти изменения мне нравятся, однако дела требуют скорости. Когда еще здесь машины придумают!»

Его не покидало ощущение, что в чем-то они просчитались и нужно нагонять упущенное время. После известия о гибели сержанта тревога усилилась – теперь Александру приходилось рассчитывать только на себя и те силы, которые удастся собрать.

– Годим, а никто не пробовал украсть алтарь? – спросил он, прислонившись к гриве скакуна.

– Камни нельзя сдвинуть, – ответил тот. – Гномы исхитряются привязать их к месту магией, да еще защиту ставят. Особо ретивых может молнией шарахнуть. От такого всяко желание к воровству пропадает.

«И тут коротышки подсуетились! – мысленно восхитился Еремеев. – А то чего проще – напал, камешками запасся и горя не знай».

– Вот я и думал – почему степняки во время набегов не увозят самое ценное?

О том, что у купца не все в порядке с памятью, в отряде знали все, поэтому никто уже не удивлялся его вопросам.

– Куда ехать, командир? К следующему? – Годим уточнял маршрут.

– На сегодня алтарей с меня хватит. – Александр покачал головой. – Возвращаемся.

«Как бы мне хотелось, чтобы на месте оказался Буян, живой и здоровый», – мечтал Еремеев по пути к постоялому двору.

Увы, вестей о ветеране так и не поступало. Гнат только смог доложить, что ночью неподалеку от городских ворот случилась стычка. Без стрельбы из огнестрельного оружия, но люди слышали звон арбалетной струны.

У помощника нашлись и хорошие новости. Лошадей и излишки оружия он продал по достойной цене, закупил три телеги припасов для деревни и договорился со знакомым купцом о скором караване с зерном, которого так не хватало в Троицком.

Если бы не дела Александра и поиски Буяна, можно было уезжать прямо сейчас.

– Придется еще на пару дней задержаться, Гнат. У меня вечером важная встреча в харчевне «Жирный налим», ежели возникнут проблемы, пришли кого-нибудь из наших. Лады?

– Да сами справимся.

– Мало ли что. Поиски Буяна не прекращай. И помни о Креславе. До отъезда нужно выяснить, кто навел злодеев. Очень не хочется с таким человеком возвращаться в деревню.

– Я все сделаю, командир.

– В этом я тебе помогу.

Еремеев после работы с шестым алтарным камнем попытался определить предателя. Тот явно собирался обогатиться за чужой счет, действовал очень оперативно и имел подельников в городе. Поэтому совсем молодых ребят Александр сразу исключил из числа подозреваемых. Но их в отряде было меньше половины.

А дальше начинались уравнения со множеством неизвестных. О пятерых освобожденных из крашенской тюрьмы ни Гнат, ни Александр ничего не знали. Были еще двое деревенских, которые не так давно переселились из Смоленска. Обоим под тридцать, но семьями пока не обзавелись и могли иметь знакомых здеь. О том, что с постоялого двора отлучался Креслав, было известно доподлинно. Но тот же Гнат не мог поручиться за остальных.

– И в чем помощь? – спросил Гнат.

– Я скоро уеду и дам понять, что все монеты забираю с собой. К примеру, чтобы сдать в банк. Ты их, кстати, занеси в комнату.

– Там почти две сотни, – шепотом сообщил Гнат.

– И хорошо. Чем солиднее куш, тем выше соблазн им завладеть. Только нужно будет в сумку мою камней по весу положить, дабы подозрений не было.

– Добро, сделаю.

– Потом собери отряд возле моей комнаты. Хочу парней наградить за хорошую работу.

– А не рановато? Не лучше ли это сделать по возвращении в Троицкое?

– Там тратить особо негде, а здесь, может, гостинцев родным купят.

Из сумки, с которой затем вышел из комнаты, Александр каждому бойцу выдал по злотому. Он на виду у всех сообщил Гнату, что на пару часов отлучится по важному делу, шепнув на ухо, чтобы отслеживал всех, кто вскоре покинет постоялый двор.

К харчевне «Жирный налим» они отправились вместе с Годимом на пролетке. Как ни старался купец, но хвоста за собой не заметил. Неподалеку от входа Еремеев остановил спутника:

– Войду первым, ты – через пять минут. Займешь столик в сторонке и гляди в оба. Заметишь странности – подай знак. Посуду со стола урони, к примеру.

– Я не такой глазастый, как Гнат, но попробую, – согласился тот.

Александр вошел в харчевню и сразу увидел нужных людей. Они сидели в дальнем от входа углу обеденного зала, заняв два столика. Фрол постоянно озирался, вжав голову в плечи. Похоже, сильно нервничал из-за отсутствия нанимателя.

«Надо было чуть раньше приехать, – подумал вошедший. – Ну да, как тут не волноваться? Мало того что старик работу бросил, так еще и других с толку сбил».

Заметив вошедшего, Фрол заулыбался и приосанился:

– Я же говорил, что мой земляк слов на ветер не бросает.

Похоже, старик не назвал сослуживцам имени нанимателя. Когда его узнали, Еремеев почувствовал себя фокусником, явившим собравшейся публике Тень отца Гамлета.

– Здравствуйте, прошу прощения, господа, дела немного задержали. – Те не спешили отвечать на приветствие, стараясь понять, в чем подвох. Александр, выдержав небольшую паузу, продолжил: – Я сильно изменился? Даже неловко, что пять мужиков так на меня пялятся. Парни, очнитесь.

– Для человека, которому давеча отрезали голову, ты действительно выглядишь неплохо, – первым заговорил Гаврила. – Фрол к тебе в наем звал?

Еремеев удивился, что беседу начал тот, кто среди ополченцев слыл нелюдимым молчуном. Видимо, он первым совладал с собой.

«А голосок у него мощный. Хорошо, что говорит тихо».

– Ко мне, – кивнул Александр, продолжая изучать лица собравшихся.

– У тебя завелось столько денег?! – спросил самый молодой из волшебников. Остальные одарили его осуждающими взглядами.

– Иначе бы вас сюда не звал.

– И что ты можешь нам предложить? – заговорил мужчина, которого звали Прохором.

– У меня возникла надобность в чародеях, но предупреждаю сразу: работа связана с большим риском, – ответил Еремеев, затем окинул взглядом пустой стол и заявил: – Господа, не знаю, как вы, а я бы с удовольствием подкрепился. – Он жестом подозвал официанта, заметив, что в зал вошел Годим и занял место через четыре столика.

Ужин заказали быстро, а когда подавальщик убежал выполнять заказ, Прохор продолжил задавать вопросы:

– Ежели устроимся к тебе на службу, нам тоже захотят отсечь башку?

– Не исключено. Хотя сначала меня просто пытались убить. Опосля трех неудач наняли профи.

Несколько секунд никто не проронил ни слова.

– Опасная работа дорого стоит, – наконец заметил тот же Прохор. Похоже, он считал себя главным среди прибывших ополченцев.

– Первые полгода плачу по два серебряных в день. По окончании срока откуп в десять злотых будет считаться выплаченным. Дальше либо уходите, либо заключаем новый контракт на ваших условиях. Можете внести часть денег раньше, тогда срок сократится.

– С двух грошей в день особо не разбежишься. – Тот же волшебник продолжил переговоры с нанимателем.

– К жалованью прилагаются премиальные. Всем, кто участвует в стычках, положена доля с трофеев. Скажете, что потасовок может и не быть? Я в это уже не верю. Деньги, собранные на ваш откуп, получены как раз с продажи трофеев. Еще ни одного дня не миновало, чтобы какие-нибудь сволочи не захотели меня ограбить или убить. Не повезло им, но и мое везение не может продолжаться вечно. Поэтому я всяческими способами пытаюсь повысить шансы на выживание.

– С кем ты ведешь войну, Никита? – басом спросил Гаврила.

– Пока я только защищаюсь от нападок. Кто мой враг, узнаете после подписания контракта. Одно могу сказать: он наверняка представляет в республике интересы иноземцев и убийство нашего сержанта, скорее всего, не обошлось без его участия.

– Ежели я правильно уразумел, всяк день у тебя на службе будет что ходьба по краю бездны. Чуть оступился – и косточек не соберешь? – Прохор явно сомневался, стоит ли принимать предложение.

– Немного не так, – решил уточнить Еремеев. – Не ходьба, а бег, во время которого тебя постоянно пытаются спихнуть. И здесь либо ты, либо тебя.

– Никита, никак не уясню, ты нас отговорить силишься? – с некоторым недовольством в голосе спросил переговорщик. – Тогда зачем собрал?

– А ты хотел, чтобы тебе сейчас посулили золотые горы за непыльную работенку? Я же не вербовщик, которому только и надобно, что с тебя подпись на контракте получить. Мне нужны люди, знающие, на что идут. Будет тяжело, опасно и… нескучно. Условия вам обозначены. Думайте. Времени даю до окончания ужина. Вот, кстати, и он.

Сразу трое подавальщиков начали расставлять заказанные блюда. Когда они закончили, из-за стола поднялся Гаврила.

«Жаль будет, если он уйдет. – Еремеев нахмурился. – Такого неплохо иметь рядом».

– Никита, давай контракт, я готов подписать, ежели и слугу моего на довольствие поставишь.

– Договорились.

Возвращаясь после зарядки алтарных камней, Александр поинтересовался, как составляют договора с волшебниками, и Годим предложил заехать к стряпчему, у которого они вместе со старостой составляли контракт с колдуном на защиту деревни. Там Еремеев и запасся нужными бумагами, теперь осталось лишь внести имя и поставить отпечаток большого пальца на специальную печать.

Сразу после Гаврилы засуетились и другие, словно опасаясь, что бумажек на всех не хватит.

Когда и как появился еще один волшебник, Еремеев заметить не успел. Только отвернулся на миг, и он уже предстал пред ясны очи, будто из-под земли выскочил.

– Ларион, приветствую. Ты здесь какими судьбами? – Александр вздрогнул от неожиданности.

– Здрав будь, Никита. Возьмешь меня на контракт, ежели не сходя с этого места докажу свою полезность твоему делу?

– Ну, попробуй, – после недолгого размышления ответил Еремеев.

– Тогда внимай. Мои способности в магии разума чуток выше, чем я показывал на тренировках. Аккурат они дозволили без труда раскрыть, что Фрол подбирает людей для какого-то дела – это раз. Хотя старик орудовал тайком, Пахом все одно заметил и попытался донести новому сержанту. Я вынудил его запамятовать – это два. Моими радениями стражники на воротах пропустили ребят без клятвы, а мой уход даже не приметили – это три. И четыре, один мужчина, вошедший после тебя, только не надо его выискивать, не сводит с вашего сборища глаз, и думы у него недобрые.

«Надо же, все подметил! И Годима сосчитал, только почему у него мысли недобрые? – Александр был поражен способностями волшебника. – Такого нужно брать. Подумаешь – еще десять монет. Зря я, что ли, все деньги с собой прихватил?»

– И где находится тот мужик? – Еремеев все-таки решил уточнить.

– Я нынче говорю не о том, кто тебя опекает и сидит через четыре стола от нас. Другой вошел после него и занял место у входа.

– Ты принят. – Еремеев вручил бумагу шестому волшебнику.

«Вот и привет от неизвестного предателя пожаловал. Хотя мне почему-то кажется, я уже знаю, кто это».

Каждому, кто возвращал подписанные бумаги, Александр вручал десять монет золотом, стараясь делать это незаметно для остальных посетителей харчевни. Комендант лагеря мог уже завтра утром вернуть вербовочный контракт за откупные. Правда, при уходе из ополчения сразу шестерых он должен был посоветоваться с начальством, но тот же Ларион обещался решить проблему:

– Комендант, когда видит золото, сам готов рассудка лишиться. Ежели ему немного помочь…

– Так у него вроде защитный амулет на шее висит? – напомнил Прохор.

– Дешевка. Даже магу четвертого кольца он не преграда.

– Хочешь сказать, что сам достиг пятого? – На разумника посмотрели сразу все ополченцы.

– Поживем – увидим, – загадочно произнес Ларион. – И, понизив голос до шепота, добавил, обращаясь к нанимателю: – К наблюдателю еще один тип подсел. Они знают друг друга и толкуют явно о тебе.

Еремеев расплатился и встал из-за стола последним, когда вся его команда уже покинула харчевню. Годим отправился за пролеткой, но дожидаться помощника в планы Александра не входило. Он видел, как поспешно вскочил один из наблюдателей, значит, пора было выходить на свежий воздух.

«Даже интересно, насколько я окажусь прав? – размышлял он по поводу собственной догадки, двигаясь к выходу. – А ведь сегодняшний день на удивление спокойный. Ни одна сволочь пока не пыталась убить. Вся надежда – на мои расчеты. Судя по ним, сейчас попробуют и ограбить, и убить».

– Уважаемый, – обратился к нему хозяин «Жирного налима», – прошу прощения, ежели мой вопрос неуместен. У тебя родственник, случаем, не в ополченцах будет?

– Был такой. У тебя к нему дело? – Александр сообразил, что в новом наряде его приняли за человека, лишь похожего на Никиту, и это было на руку, ведь теперь он должен отзываться на другое имя.

– Был? – переспросил владелец заведения.

– Все мы смертны. Говори. – Еремеев торопился, но хотел услышать, что заставило хозяина завести этот разговор.

– Он у меня мебель кое-какую оставил на три дня. И не забрал. Возьмешь?

– Не сегодня. Держи. – Еремеев достал пять серебряных. – Заберу позже.

– Как скажешь, уважаемый. – Мужик остался доволен дополнительным заработком. – Столик небольшой, он у меня в чуланчике стоит.

Александр покинул здание и направился к главной улице. В первой части своих прогнозов Еремеев не ошибся. Ему очень грамотно перегородили путь неподалеку от харчевни.

– Что ж ты, Данила-купец, по темноте один ходишь? Да еще с такой тяжелой мошной? Неужто подсобить некому?

Голос показался Александру знакомым, только он не мог вспомнить, где его слышал:

– Пока сам справляюсь, а у тебя, смотрю, помощников пруд пруди? – Он положил ладонь на рукоять пистоля. Вокруг собралась дюжина лиходеев.

– Так то для того, чтобы иные горячие головы за стволы не хватались. Глянь, чего у нас есть, – по знаку главаря сразу трое вытащили из-за спины арбалеты. – Видишь, как тебя ценим, пришлось даже раскошелиться.

– Весьма польщен. Теперь прямо не знаю, может, не стоит вас здесь всех убивать?

– Ты гляди, Демид, оно еще и пугает. Подойди и поясни наглецу, что с Кондратом лучше не шутить.

«Демид и Кондрат! Неужели те самые? Из сна, который еще в том мире приснился? Вот так встреча! – обрадовался Еремеев. – Так, а у этого вдобавок и амулет на шее болтается? Раньше он был у Буяна!»

Александр впал в ярость, в итоге Демид, несмотря на внушительные габариты, подпрыгнул не хуже стройной гимнастки. Правда, с приземлением у него получилось не столь грациозно.

– А-а-а! – заорал здоровяк, прижав к груди вывихнутую кисть.

За их спинами один из арбалетчиков выстрелил в другого и навел разряженное оружие на третьего. Тот с перепугу поспешил нажать на спусковой крючок…

«Молодчина, Ларион, быстро стрелков вывел из игры. Теперь нужно поторопиться, чтобы не всех тут положили».

Нанятые Еремеевым волшебники вступили в свою первую схватку на службе и расправились с бандитами за несколько секунд. Лишь двое из напавших пока оставались живыми: щуплый Кондрат, которого Александр вдавил в землю, и Демид, стонущий от невыносимой боли.

– Помнится, ты говорил, что я так и не узнаю, кто заказал мою смертушку? Хочешь, поспорю, что ты был не прав?

– Никитка? – испуганно произнес Кондрат. – Тебя же шакалы сожрали!

– Подавились они. Мясо слишком жесткое, а вот твое им точно сгодится. Хочешь полежать за городом, связанным по рукам и ногам?

– Ты не посмеешь…

– С чего вдруг? Как говорится, долг платежом красен, а тебе я уж больно сильно задолжал. – Еремеев сейчас говорил страшным голосом, и в том, что именно так и поступит с убийцами ветерана, ничуть не сомневался. – Кто Буяна сгубил, сознавайся, гнида?!

– Да живой он, живой! Ляхам его продать хотели! – завизжал Кондрат, поскольку Александр сильнее надавил на локоть бандита.

– Где он? – Самбист ослабил хватку.

– Без меня туда не пройти, – попытался было торговаться вожак шайки.

– Демид, ты жить хочешь? – спросил Еремеев.

– Знамо дело – хочу, – пробурчал тот.

– Покажешь, где моего бойца держат?

– С какого ляда? Все одно меня порешат.

– А под честное слово купца?

– Я сам все скажу, – быстро заговорил Кондрат. – И где Буян заперт, и кто нам тебя заказал, и на кого лях работает, хотя сам Дариуш о том ни словом не обмолвился.

– Про пана Тадеуша я и без тебя знаю, – остудил разоткровенничавшегося Еремеев.

– А-а-а! – Кондрат понял – купцу он не нужен – и дернулся с такой силой, что сбил Александра с ног.

Бандит попытался сбежать, но его остановил прямой удар Гаврилы.

– Охолонись чуток.

– Вот вам и первая стычка, господа. Собрать трофеи, и за дело! Рабочий день еще не закончился.

Волшебники принялись обшаривать карманы бандитов и сдавать добро помощнику командира. Через минуту Александр отдал следующий приказ:

– Ларион, Гаврила, Фрол – со мной. Годим – берешь остальных и с этим здоровяком вызволять Буяна. Демида потом отпустишь, я обещал.

Кондрата Еремеев взял с собой, предварительно засунув кляп в рот. Даже не стал спрашивать о человеке в отряде, который предал. Но во время пути дал понять бандиту, что подельник его сдал с потрохами, потому банда и угодила в ловушку.

Александр специально подъехал со стороны задворок постоялого двора. Как он и предполагал, в окне его комнатки на третьем этаже светился огонек.

«Створки нараспашку? Видать, хотел показать, что воры через окно влезли. Наверняка еще и бойцов всех куда-нибудь услал. А ведь я ему практически доверился. Что ж, Сашка, будет тебе впредь наука: мозги для того и даны, чтобы ими пользоваться».

Сделав некоторые распоряжения спутникам, Еремеев направился в номер. По пути встретил хозяина, тот подтвердил отсутствие бойцов:

– Их Гнат повел в кабак удачу отмечать.

«Какой молодец! Еще и сам повел, а потом наверняка нашел повод вернуться! Или я все-таки ошибаюсь? Очень бы хотелось».

Дверь в номер оказалась не заперта.

– Вечер добрый, Гнат.

– Слава богу, ты пришел! – изобразил радость на лице помощник. – Я тут собирался несколько монеток до общей кучки доложить, а оно меня схватило.

Он стоял возле открытого шкафа, и обе его руки были скованы необычным капканом.

– Там денег нет, Гнат. Так что зря ты взламывал двери, курочил шкаф. Смотрю, уже и в дорогу дальнюю собрался? – Еремеев поднял валявшийся у ног вора заплечный мешок и вытряхнул его содержимое на пол. Среди прочего барахла отыскался и небольшой кошель. Александр бросил его на стол. – Маловато прикарманил? Решил все забрать?

– Господь с тобой, Данила. Эти монеты я и хотел положить…

Александр, не слушая объяснений, опустился на стул.

– Интересная штука – судьба, никогда не угадаешь, что она уготовит человеку. Казалось бы, ты мог стать мне другом, получить, считай, те же деньги, но чуть позже. Вместо этого убираешь с пути Буяна, натравливаешь на меня троих бандитов, потом целую шайку… Столько усилий – и только для того, чтобы всего лишиться и вот так стоять перед шкафом возле кучки обыкновенных булыжников? Зачем тебе это, Гнат?

– Золотишко голову вскружило.

– До такой степени, что готов был пойти на душегубство?

– Сопляк ты еще, чтобы мораль мне читать. Подумаешь, подфартило ему! Фарт – штука переменчивая. Нынче есть, завтра нет, а золото всегда в цене. И не важно, как оно досталось. Что касается душегубства… Каждый день чьими-то стараниями гибнет куча народу! Кто их считал? А тебя, Данилка, все одно скоро прибьют, уж больно ты приметный. Вот я и смекнул: почему твое богатство должно достаться другим, а не мне?

– Ну да, а я задал себе другой вопрос: почему сгинуть должен не ты – предатель, вор и убийца? Сможешь ответить? – Еремеев в упор смотрел на предателя.

Тот взгляда не отвел:

– Знамо дело, смогу. Ты не токмо меня отпустишь, но и денег на дорогу дашь, ежели хочешь видеть Буяна живым.

– Заманчивое предложение. А сам-то ты его не желаешь дождаться? Думаю, скоро будет здесь.

– Врешь! Сам же сказал, будто я его сгубил.

– Плохо у тебя со слухом, Гнат. «Убрал с пути» и «сгубил» – разные вещи.

– И тут ты меня обскакал, Данилка! А ведь не должен. Мало тебе еще годков, чтобы тягаться с такими, как я!

«Ну да, все мы считаем себя самыми умными, а потом удивляемся, когда жизнь доказывает обратное. Я тоже считал, будто меня не вычислят, когда ворованные деньги Виктора на другой счет переводил. Однако и двух дней не минуло, как «умного» такого в больницу увезли».

– Куда уж нам….

– И ты не Господь Бог, дабы меня судить!

– Это точно. Ежели мой суд тебя не устраивает, могу и в деревню доставить. То-то семья обрадуется, какой у них папашка!

– А мне чихать и на семью, и на Троицкое, и на тебя, выскочку безродного. Вы все мизинца моего не стоите… – захлебывался яростью вор.

– Правого или левого? – спросил Александр.

Наплевательское отношение к семье страшно разозлило Еремеева. У него самого с женитьбами как-то не сложилось, но отказываться от собственных детей… Вот так они потом и оказываются в детдоме.

– Чего? – Гнат заметил смену выражения лица собеседника.

– Какой мизинец тебе отстрелить сначала?

– Будешь стрелять в безоружного?

– Был бы ты человеком, может, я бы и засомневался, а тварь надо убивать, не задумываясь. Впрочем, шанс могу дать. Зря, что ли, ты оставил окно открытым?

– Какой шанс? Я прикован к этому дурацкому шкафу…

– В общем, так, – повысив голос, перебил вора Александр. – Сейчас освобожу. Направишься к двери – стреляю. Прыгаешь в окно – там уже как Бог рассудит.

– Не хочешь, значит, об меня руки марать?

– Считай, что так. Хотя пулю на тебя не жалко. И учти: через три секунды после освобождения я все одно стреляю. А сейчас – свободен, – Еремеев произнес слово-ключ и навел пистоль на вора.

Тому повторять не пришлось. Метнувшись к окну, он по пути схватил со стола кошель и прыгнул вниз. С приземлением вышло удачно, но фарт – штука переменчивая. Сейчас есть, а в другое мгновение – нет. Практически сразу на вора накинулся Кондрат, которому пообещали, что лишь один из них выйдет живым с постоялого двора.

«Похоже, становлюсь жестоким и бессердечным типом, – размышлял Александр, глядя сверху на схватку двух бандитов. – И ведь ни капли жалости в душе. Была бы возможность – еще бы и ставку сделал на Кондрата. Впрочем, таких жалеть или прощать… Высшим правосудием пусть небеса занимаются. У нас здесь дела попроще: тебя ударили – ты ответил и постарался, чтобы второй раз даже замахнуться было боязно».

Кондрат вышел победителем, хотя и ему досталось изрядно. Он действительно покинул пределы постоялого двора на своих двоих. Однако там случилось несчастье – мощный порыв ветра так сильно приложил бандита о стену, что тот испустил дух.

Гаврила, владевший магией воздуха, через пару минут зашел к нанимателю.

– Тут трофей, – пробасил он, протягивая кошель.

Еремеев высыпал монеты на ладонь, пересчитал и выдал два желтых кружочка волшебнику:

– Твоя сегодняшняя доля.

– В счет моего долга, – вернул деньги чародей.

– Хорошо, я запишу в контракт.

 

Глава 13

С таким лучше не связываться

О предательстве Гната Александр рассказал только Буяну.

– Ты прожил в Троицком поболе моего, тебе и решать, что говорить местным. Погиб он от рук бандитов, обстоятельства знаешь, но стоит ли ребенку носить позор отца?

Ветеран внимательно посмотрел на собеседника:

– Чем дольше с тобой нахожусь, тем больше удивляюсь. Откель при столь ранних летах в тебе столько житейской мудрости?

– Там, наверху, – Еремеев указал пальцем в небо, – посчитали, что иначе мне не выжить, вот и отсыпали чуть больше.

– Наверное. – Ветеран усмехнулся.

В самом начале встречи Александр расспросил о Зарине. Буян успел пристроить девушку к человеку, которому доверял, как себе. Когда он уже возвращался, на него напали бандиты неподалеку от стен города.

– Зарина передавала, чтобы ее не искали. Чуть оклемается и сама выйдет к нужным людям, – сообщил воин.

– Ты точно уверен, что она – птица высокого полета? – осторожно спросил Еремеев.

– Это как? – не понял воин.

– Не ровня нам, безродным, – уточнил командир.

– А ты, никак, запал на красотку?

– По-твоему, я не мужик? – пробурчал Александр. – Или мне сначала родословную девушек выяснять, а потом ими любоваться?

– Тут я тебе не советчик. – Ветеран поднял обе руки. – Оно, конечно, сердцу не прикажешь, но и томить его попусту не стоит. Не пара она таким, как мы.

– Ты еще скажи, что она – принцесса заморская и мне, деревенщине, там ловить нечего! – В голосе Еремеева сквозило раздражение.

– На Смоленской земле столько видных красавиц. – Буян явно не одобрял выбор командира. – Гориславу помнишь?

– Еще бы! – Александр даже вздрогнул. – Эта ежели пошлет куда – обязательно пойдешь, хочешь или нет.

– Но девка пригожая и на тебя точно глаз положила.

– Давай не будем. – Александр активно замотал головой.

– То верно. Дел у нас с тобой ой как много, не до девок.

– Ладно, разберусь сначала с одними проблемами, а потом за другие возьмусь.

– Добре, – заулыбался Буян. – Благодарствую, что из беды вытащил.

Утром на постоялый двор пришли откупившиеся от ополчения волшебники. Ларион сразу напросился на разговор.

– Я нынче с рассвета крутился возле коменданта, дабы у наших проблем с откупом не случилось. К нему чуть свет два типа подкатывали, пытали про тебя и твоих знакомцев. Вызнали, что Фрол – твой земляк. Были весьма недовольны, что тот вчера съехал. Наверняка станут искать.

– Ляхи?

– На вид вроде наши, но по разговору и повадкам… – Разумник несколько секунд подбирал подходящее слово. – Словно и не люди вовсе. Одно могу сказать верно – они очень опасны.

– Еще какие-то профи?

– Нет. Я однажды видел карету гномов с охраной из шести всадников. У меня в то время появилась дурацкая привычка каждого человека магическим взором изучать. Так вот, те охранники тоже показались чужаками, хотя по виду походили на русских.

– А кто гномов охраняет? Разве не они сами?

– Сказывали, что пришлые с помощью своей магии готовят особых бойцов из людей. Те потом никого знать не желают и за хозяев готовы глотку перегрызть.

– Ларион, а откуда ты все это знаешь?

– Я же разумник, подмечаю то, чего иные не видят, слышу больше, чем говорят, и вхож туда, куда другим хода нет.

«Гномам-то я когда успел насолить? Даже как они выглядят, понятия не имею, а ребятки, выходит, очень серьезные. Одна надежда, что Ларион ошибается. Хотя меня еще в мире гаджетов приучили безоговорочно верить в плохое. Это хорошее имеет привычку не сбываться».

– И чего от них нужно ждать?

– Когда гномы у нас только появились, сразу нашлось много желающих поживиться за их счет, ведь коротышки возили золото в каретах под охраной всего шестерых всадников. Лиходеи трижды пытались напасть. Говорят, что на месте побоищ не оставалось ни одного целого тела, при этом гномы добирались к месту следования без задержки. С тех пор ни один бандит, ежели он в своем уме, на пути гномов старается не показываться.

«Вот уж действительно, ниндзя, и двое из них вышли на мой след. А ведь порвут, как Тузик грелку, и фамилии не спросят, сволочи. Где бы себе таких раздобыть?»

– Спасибо, Ларион. Вести твои хоть и тревожные, но весьма полезные. Буду думать, как еще и с этой напастью справиться.

После случая с Гнатом Еремеев долго решал, стоит ли кому-нибудь рассказывать о наследнике Рачинского. Риск, что о нем станет известно врагу, был очень велик. Однако Александр пообещал вывезти семью погибшего боярина из Смоленска. А куда? Только в Троицкое.

«Разве что посоветоваться с Буяном? Мужик служил у Данилы Яриловича, мог и жену его видеть. Если не скажу, решит, что подозреваю в чем. Вот же житуха пошла – сразу и не поймешь, кто тут за наших, а кто против. И дел наваливается с каждым днем все больше и больше. Одному точно не поспеть, все равно приходится других привлекать. Как бы еще научиться подбирать таких, у которых преданность ценится выше предательства? Сейчас еще время уйдет на алтари, да и с Зариной нужно что-то решать. Подумаешь, знатная особа! Я тоже не лаптем щи хлебаю. Хоть бы взглянуть на нее до отъезда в деревню».

Перед завтраком Еремеев пригласил ветерана к себе в комнату:

– Буян, ты жену своего господина раньше видел?

– Пару раз встречались.

– Узнать сможешь?

Брови воина резко подскочили вверх.

– Смогу. А что?

– Мне известно, где она живет, но хотел с тобой посоветоваться. Стоит ли ее в Троицкое отвозить? – почти скороговоркой произнес Александр.

– Она с сыном?

– Да, прячутся на окраине Смоленска. Священник говорил, люди Тадеуша их по всему городу ищут. Одного не пойму – зачем они шляхтичу?

– Тут все просто: пан может ее в жены взять, сынка – под опеку, и тогда земли Рачинского по закону попадут под власть ляха. Токмо у вдовы все бумаги на замужество должны при себе быть. Без этого она ничего доказать не сможет.

– Документы мне передали. И какой-то перстень.

– Про сие больше никому не говори. С перстнем Тадеуш и без женитьбы может заграбастать Троицкое. Достаточно бумагу состряпать почерком моего господина и печать поставить. При том раскладе Тадеушу любой родственник Рачинского будет хуже горькой редьки.

«А ведь шляхтич под пытками мог заставить боярина любую бумагу написать. Дело оставалось только за печатью».

– Вчера я узнал, что Данила Ярилович не от рук степняков погиб, а умер в тюрьме Крашена. Аккурат когда мы наших из нее вытаскивали. – Александр рассказал подробности своего разговора с узником.

– Эх, кабы знать о том раньше, сам бы людей собрал, чтобы вызволить боярина. Ну, Тадеуш! Вот же гнида поганая! Ничего святого нет! – Ветеран был сильно огорчен известиями, однако предаваться горю не стал. – Семью Рачинских нужно в Троицком спрятать, но никому не сообщать, кто они такие.

– Раз вдову знаешь, тебе и поручаю это дело. Предлагаю выехать уже сегодня. Гнат хоть и гадом был, но вроде все подготовил к возвращению, Годим проверил.

– Я готов, да и парням тоже собираться недолго.

– Кстати, по поводу людей. – Еремеев припомнил слова собеседника. – Можешь собрать действительно хороших бойцов?

– Таких, как я, с десяток найду, ежели нужно.

– Имеется такая надобность. Троицкое следует защитить от притязаний шляхтича. Пока по бумагам мы на год прикроемся, но Тадеушу законы не писаны. Тех же степняков нанять не поленится.

– Добре. До отъезда переговорю с нужными людьми.

Александр назвал адрес, сообщил пароль и договорился с Буяном, что тот, забрав семью Рачинских, сразу отправится в обратный путь. Сам он собирался немного задержаться в Смоленске. Заодно хотел посмотреть, как устроилась Зарина.

За завтраком командир распорядился:

– Креслав, Ларион и Гаврила с Боричем пока отправляются со мной по окраинам. Остальные под началом Буяна готовятся в обратный путь. Всем быть начеку. Помните про печальную участь Гната. Он погиб потому, что остался один, а наша сила в единстве и готовности прийти на помощь друг другу.

Борич находился на службе у Гаврилы и попал в отряд вместе с хозяином. Вроде ничем особым мужик не выделялся, но, взглянув на него, Еремеев сразу припомнил слова Радима: «С таким лучше не связываться».

В отряде после продажи трофеев оставалось полтора десятка лошадей, не считая запряженных в телеги с добром, при этом пять из них выделили на нужды командира.

Перед поездкой к алтарным камням Александр все-таки не удержался и прямо спросил Креслава:

– Ты зачем отлучался с постоялого двора сразу по приезде?

– Сестра у меня в Смоленске. Гнат отпустил на пару часов, ты же сам сказал, он вместо Буяна. Что-то не так?

– Сестре не говорил, кому служишь?

– Нет. Никанор, когда нанимал, домашних впутывать не дозволял.

– Правильно. Не слышал, кто над ним стоял?

– Я лишь сержанта знал, про других не ведаю.

«Жаль, Радима рядом нет, тот хотя бы слугу сержанта видел. Можно было бы попробовать через него на нужных людей выйти. Или еще раз сходить в Белый храм? Отец Серафим производит хорошее впечатление, только не совсем ясно, сведет ли он меня с кем-нибудь, кто противостоит Тадеушу? Нет, не буду сам напрашиваться, сначала нужно Троицкое отстоять».

Еремеев специально разработал такой маршрут, чтобы последний для зарядки алтарь находился рядом с местом, где скрывалась Зарина.

Сегодня он решил действовать умнее. Зная, что на полное заполнение алтарного камня энергией уходило порядка шести секунд, Александр тратил на каждый по две. Из остававшихся двадцати четырех за день он осилил двадцать два, прежде чем заметил образовавшийся у ног иней.

«Эх, немного не хватило! После обеда стоит еще раз попробовать. А сейчас можно и в гости заглянуть. И пусть там не совсем рады меня видеть…».

Когда до места оставалось всего ничего, раздались выстрелы. Еремеев, несмотря на головокружение, подстегнул лошадь. Однако пришлось тут же остановиться, дорогу перегородил Гаврила:

– Надо спешиться, – сказал он.

Александр сейчас думал не совсем головой, но усилием воли заставил себя обуздать эмоции. Всадники на городской улице являлись слишком хорошей мишенью.

– Всем спешиться! – приказал он.

– Командир, я гляну? – спросил уже Борич, обращаясь напрямую к Еремееву.

– Давай. – Под жестким взглядом этого необычного человека Александр не посмел отказать. Когда мужчина резко исчез из виду, наниматель спросил Гаврилу: – Он тоже из чародеев будет?

– Нет, из потомственных воев, коих с пеленок к делам ратным готовят. В бою десятерых стоит, сам видел.

– И он тебе служит? Ты, часом, не знатного рода будешь?

– Нет, просто я спас его от чародеев, когда те пытались его силу воли покорить. После того он со мной, пока долг не отдаст, – пояснил Гаврила.

Борич вернулся скоро и сообщил:

– Лиходеев было семеро. Сейчас путь к нужному дому свободен, токмо хозяев предупредить следует, чтобы палить почем зря не стали.

– Эй, люди добрые! – приблизившись, крикнул Александр, не высовываясь из-за укрытия. – Гостей принимаете?

– Мы незваных гостей на кол сажаем! – ответили из неказистого домика.

– А мне Буян сказывал, что его друзей всегда рады видеть. Неужели соврал?

– А что он еще тебе сказал? – после небольшой паузы спросили тем же голосом.

– Желаешь, чтобы я тебе об этом на всю округу поведал?

– Добре, один подойди к дому, стрелять не будем.

Еремеев вышел из укрытия и направился к двери. После того как произнес нужные слова, его впустили.

Человек, статью и лицом похожий на Буяна, спросил:

– Это твои пытались в дом вломиться?

– Нет, я услышал пальбу и сам поспешил узнать, кому светлым днем так захотелось на тот свет?

– Узнал?

– Мои насчитали семерых, – рассказал Александр. – Пытать, как зовут, не стали, времени нет.

В доме помимо похожего на Буяна были еще двое мужчин. Но говорил лишь он:

– Выходит, знали, сволочи, куда шли! Точно у нас какая-то гнида завелась. Ты по поводу барышни пришел?

– Да, хотел выяснить, как ее нога?

– Той же ночью вправили. А днем она ушла, не оставив адреса.

– Помощь нужна? – спросил незнакомца Еремеев.

– Ты сделал больше, чем мог. Спасибо, только сейчас следует держаться от этого места как можно дальше.

«Может, оно и к лучшему, что я на начальников сержанта не вышел? Там, в Крашене, Карпов говорил, что всех работавших на Никанора чуть ли не в один день взяли. Намекал, что мужиков сдали и нити предательства ведут в Смоленск. Теперь здесь то же самое. Что ж Буян молчал о брате, или кем он ему приходится? А впрочем, сержант же предупреждал не впутывать семьи». Александр вернулся к своим, и небольшой отряд двинулся к городским воротам.

– Оружие продадим или с собой возьмем? – спросил Креслав, которому сгрузили добытые трофеи.

– Какое оружие? – Еремеев не сразу отключился от тяжелых дум.

– Пять пистолей, два арбалета. Еще немного серебра удалось добыть…

– Ничего продавать не будем, раздай бойцам. И серебро – тоже.

Возле городских ворот их остановили дружинники. Раньше Александр и не видел таких: в красных кафтанах, в шлемах, с ружьями за спиной и при саблях в богатых ножнах. И у каждого – конь-красавец. Главного из дружинников выделяло золотое шитье на костюме. Окинув подъехавших жестким взглядом, он заговорил:

– Данила-купец, от имени городского вече мне приказано доставить тебя в кремль.

– Этих лучше не злить, – шепотом предупредил Ларион.

Тагур был удивлен вызовом к главному перед самым обедом. В такое время обычно дела старались не обсуждать, дабы не портить себе аппетит. Видимо, поступили не терпящие отлагательств новости, и это сулило очередные неприятности, которых в последнее время и без того хватало.

В здании банка трудились не только клерки, принимавшие и выдававшие золото, ценные бумаги и различные поручительства. Почти треть помещений отводилась для особой службы, занимавшейся делами, о коих смолянам знать не положено. Тагур возглавлял один из отделов. Он к банковским операциям отношения не имел, хотя денег тратил много.

Тагур в Смоленске отвечал за связи с местными. До недавнего времени его дела шли успешно, и выполнение распоряжений главы тайной службы проходило без проблем. Потом начали возникать мелкие трудности, которые постепенно разрастались. Если предположить, что за этими неудачами стояли эльфы, то «мелкие трудности» можно смело относить к разряду катастроф.

Гном брел по длинному коридору здания банка и размышлял над тем, какие аргументы выдвинуть в свою защиту и что предложить главному для выхода из плачевного состояния. Занимавший должность мэтра Горум был скор на расправу, и, дабы не лишиться кабинета или еще чего-то посущественнее, требовалось предоставить действительно веские аргументы.

В свое время организация банков в новой для гномов реальности помогла весьма быстро раскинуть щупальца по всему миру. Золото так сильно влекло аборигенов, что подчинить себе то или иное государство не составило большого труда. У людей практически все покупалось и продавалось. Лишь изредка встречались исключения из числа строптивых королей, царей и князьков, но на их место всегда имелось столько претендентов, что организовать удачное покушение было плевым делом.

Не получалось пока сладить лишь с Московией и тремя-четырьмя странами к югу от нее. Но и там удалось создать несколько банков и хоть как-то влиять на местных. А вот в Китае и Японии возникли по-настоящему неразрешимые проблемы. Те чужаков принимать отказывались и сами понастроили крепостей, где по ночам скрывались от зверюг обычные люди. А своих охотников за костяными монстрами возвели в ранг национальных героев. Практически все мальчишки в этих странах мечтали стать воинами, украшенными клыками убитых зверюг.

Гномам приходилось тратить немало золота, натравливая на непокорных более покладистых соседей. Московия в этом плане подошла бы лучше других. Однако далеко не всех там удалось купить, притом многие охотно брали деньги, но потом сдавали взяткодателей.

– Счастлив предстать перед вами, мэтр Горум! – склонив голову, поздоровался вошедший.

– А вот я не слишком рад нашей встрече. Кто мне еще неделю назад заявлял, что Смоленск, считай, наш?! Что перед полнолунием они явятся ко мне с мольбой о помощи?!

Просторный кабинет начальника всегда давил на Тагура своими размерами, убранством и чересчур ярким освещением. При этом сам Горум находился в затененном уголке, вполне комфортном для гномов.

– На тот момент так оно и было, мэтр. – Подчиненный полагал, что дела обстоят по-прежнему и сейчас, но спорить с руководством не спешил.

– Большая ошибка – жить прошлым, Тагур. Ты сюда посажен не для того, чтобы мы сдавали позиции, а наоборот. Не справляешься – так и скажи, поищем другого. Кто говорил, что здесь нет серьезных противников? Или я в тот раз ослышался?

– Не было, мэтр. Точнее, мы о них не знали до поры до времени. Сейчас, когда наша операция вошла в активную фазу, они всполошились и выдали себя.

– Кто «они»? Не говори загадками! – Мэтр собирался выпустить все раздражение, распекая вошедшего, но его ответ нарушил планы, что разозлило еще больше.

– Местные называют их эльфами.

Начальник на несколько мгновений застыл, глядя в упор на стоявшего в ярком свете ламп Тагура. Наконец его прорвало:

– Лесные уроды?! Длинноногие ублюдки?! Что они забыли в Смоленске? Это теперь наши угодья!

– Допускаю, что им каким-то образом стало известно то, о чем мы знаем уже два года.

– Источник? – Подбородок Горума еще больше выдвинулся вперед. – Даже среди своих в курсе дела лишь единицы. Откуда такие догадки, Тагур?! – Последние слова хозяин кабинета произнес угрожающим шепотом.

– А чем иначе объяснить провал сразу нескольких детально проработанных операций? В течение прошедшей недели зафиксировано сразу шесть, в которых погибло около сотни исполнителей. Провалов такого масштаба у нас отродясь не было, даже в Московии.

– Почему обо всем этом я узнаю только сейчас? – Тон мэтра не предвещал ничего хорошего, да и глаза налились краснотой.

– Данные получены от местных лишь вчера, – доложил продолжавший стоять гном. – Я подключил своих асов, чтобы перепроверить информацию.

– Если тут действительно замешаны эльфы, твои асы вряд ли справятся, – высказал сомнение Горум. – Но ни одного из лесных уродов в республике не видели.

– Засели где-нибудь в лесу и дергают себе за нужные ниточки. Они это умеют.

– Думаешь, им удалось договориться с местной нежитью? Не помню еще ни одного случая. Нежить скорее с местными на контакт пойдет, чем с кем-то из нас.

– С эльфов станется. Могут кусок чащобы своими лианами огородить и схорониться на время. Недавно у меня тут операция похищения кикиморы сорвалась. А ведь специально для нее применили Черную морь. Ни один исполнитель так и не вернулся, да и сам сундук не отслеживается.

– Плохи наши дела, Тагур! Профукаем Смоленск – могут сослать в Московию, а как там работать, ты знаешь.

– Неужто все настолько скверно? Я слышал, в городе больше ни одного энергомага не осталось. – Тагур усмехнулся. – Со дня на день следует ожидать нашествие костяных монстров, и местной знати ничего не останется, как идти к нам на поклон.

– Твои сведения устарели. – Горум скривился, как от зубной боли. – Не знаю, где они так быстро отыскали специалистов, но из тридцати важных алтарей заряжены двадцать восемь. В основном на треть, но этого вполне достаточно, чтобы переждать полнолуние, а там в Смоленск приедут другие энергомаги, и теперь-то их будут беречь.

– Когда они успели? – Тагур не на шутку встревожился из-за того, что столь важную информацию узнал позже начальства.

– Вчера к вечеру кто-то умудрился зарядить шесть алтарей под завязку. Сегодня остальные частично. Кабы утром случилась гроза, я бы поверил, что их господь наслал молнии в помощь пастве, но грозы не было. Эльфы на это не способны, им к нашим камням подходить опасно.

– Но им под силу собрать несколько энергомагов и перекинуть к Смоленску в самый неподходящий момент.

– Возможно, возможно… Вот поэтому тебе и следует отправить опытных бойцов, чтобы посмотреть на тех наглецов, которые посмели перейти нам дорогу. Брать негодяев живыми! Нам позарез нужно выпытать, кто за ними стоит.

– О каких алтарях речь? – спросил Тагур.

Начальник вытащил из стола карту и, указав место, добавил:

– Сегодня отметили одну странность. Алтари заряжали по цепочке, словно вся группа энергомагов совершала объезд по кругу. Видать, в одиночку им гулять не позволено.

– Тем лучше. Сразу всех и схватим.

– Не спеши. Мы еще не знаем, кто их охраняет.

– Я подберу лучших специалистов.

– Тогда поторопись, мы не вправе допустить еще одну ошибку.

Тагур почти бежал обратно в свой кабинет. Он по-настоящему боялся опоздать. Секретарю приказал вызвать своего главного оперативника.

– Мург, возьми с собой четырех асов и двигай к вот этим алтарям. – Тагур ткнул пальцем в карту. – Любого, кто попытается их зарядить, доставить сюда. Живым. Используй любые средства, можешь усилить группу магами, но задание выполни. Учти: ставки высоки как никогда. Упустишь добычу – нам с тобой прямая дорога в Московию.

– Враг настолько силен? – удивился Мург.

– Не исключено, что к его подготовке приложили руку эльфы.

– Чтоб их камнями завалило! – выругался оперативник.

– Не теряй время, Мург. Жду от тебя результатов к вечеру. – Тагур поднялся с места и проводил подчиненного до двери. Выглянув в приемную, отдал следующий приказ секретарю: – Вызови ко мне пана Тадеуша. Вышли за ним нашу особую карету.

Вскоре в кабинете появился не на шутку встревоженный шляхтич. Поездка на красной карете стоила ему нескольких седых волос, поскольку обычно тех, кого на ней увозили, больше никто не видел.

– А теперь, пан Тадеуш, я хочу услышать все подробности, вплоть до мельчайших, тех событий, которые ты считаешь неудачами.

 

Глава 14

Асы

Стоило Еремееву спешиться, как из-за ворот выехал экипаж. Карета немного притормозила возле Александра, дверца сама открылась, и слегка опешившего юного мага буквально втянуло в пустой салон.

«Могли бы и поаккуратнее! Оружие осталось при мне, а я ведь от неделикатного обращения и пальнуть могу! – мысленно возмущался он. – Хотя кому предъявлять претензии? Еду один. Спасибо, что не в клетке, руки не связаны, два пистоля за поясом, револьвер под мышкой. А пальнуть всегда успеется. Еще живем!»

Александр по очереди попробовал толкнуть обе дверцы, но они и не думали открываться. Ожидаемого разворота на сто восемьдесят градусов также не последовало, карета продолжала ехать, не меняя курса.

«И куда мы направляемся? В Кремль? А может, все гораздо проще – вывезут за город да там и прикончат? Вряд ли. Убить могли бы и здесь».

Он сам себе задавал вопросы и сам на них отвечал, правда, легче на душе не становилось. Неопределенность угнетает гораздо сильнее любых дурных вестей. Плохие новости – уже свершившийся факт, и нужно просто принять меры для исправления ситуации. Другое дело, когда абсолютно неизвестно, к чему готовиться. К худшему?

«Посадили в коробку без окон, сиди тут и гадай, куда везут, зачем везут? В их вече вообще нет никакого желания ехать. Вдруг там пан Тадеуш нарисуется, а я его и не опознаю? Конфуз может случиться: не поприветствую как следует уважаемого до колик в животе шляхтича, он обидится, претензии начнет предъявлять…»

Несмотря на отсутствие окон, внутри было светло. Минут пять Еремеев потратил на поиски источника, пока не сообразил, что свет излучает обивка потолка. Он осторожно дотронулся ладонью и сразу одернул руку – на месте касания осталось темное пятно.

«Ну вот, подпортил прибор, теперь еще вычтут за ущерб. Впрочем, сами виноваты – могли бы и табличку повесить: «Руками не трогать». А раз не запрещено, могу вообще все тут поломать».

Сломать он ничего не успел – дверца на ходу открылась, и в карету заскочил энергичный пассажир:

– У нас всего пять минут, уважаемый. С трудом удалось тебя перехватить, за воротами уже ждали. И не с хлебом-солью. Ты слишком шумно работаешь и не всегда чисто, Никита. Впрочем, это имя лучше забыть. Никанор справил тебе документы на купца, вот и будь им. Враг пока не должен знать, что Данила и Никита – одно лицо.

На вид ему было лет тридцать. Усы, короткая бородка, приятная внешность.

– А ты?..

– Не столь важно, кто я, важнее, что тебе надо срочно убираться подальше от Смоленска. Задумал осесть в Троицком? Неплохая мысль. Надеюсь, что там они тебя не так скоро достанут, хотя полной гарантии нет.

– Я еще не успел зарядить два алтаря…

– В курсе, – перебил незнакомец. – Два – не тридцать, теперь точно выкрутимся. Ты, говорят, спрашивал отца Серафима о сожжении кикиморы?

– Было дело… – Александр не переставал удивляться осведомленности этого человека.

– Имеешь что сказать по сути?

Еремеев вкратце поведал о происшествии на болоте.

– Жаль, доказать ничего нельзя, – выслушав историю, с возмущением произнес попутчик. – Тадеуш давно всем кровь портит, но уличить его не удается. А без железных доказательств его с места не спихнешь – крепко уцепился и сторонников много завел. Вокруг куча продажных тварей, а у шляхтича денег куры не клюют.

– Так, может?.. – предпринял еще одну попытку вставить слово Александр.

– А правду говорят, что ты с нежитью ладишь? – задал очередной вопрос незнакомец.

– Общаться приходилось, и пока со свету не сжили ни кикимора, ни леший, – пробурчал Еремеев, которому не нравилась подобная манера разговора.

– Полезное качество. При нашей работе будет нелишним. Теперь об алтарях. Не вздумай никому говорить, что сумел наполнить энергией сразу шесть штук.

– Почему?

– Работать энергомагом стало сейчас очень опасно, а иметь ранг шестого кольца – и подавно. Знаешь, как таких волшебников называют?

«Это он про меня? – Александр был удивлен. – Вроде по документам у Никиты ранг второго кольца был? Или раз имя сменили, так и ранг повысился? Чует мое сердце, исцеление на болоте не только здоровье мне поправило».

– Откуда же мне?..

– Можешь считать себя алтарным магом. И не дай бог, чтобы об этом стало известно гномам.

– Убьют?

– Может, и хуже чего придумают, – задумчиво произнес незнакомец и поспешил сменить тему: – Кстати, после того как Кичи при попытке отомстить Тадеушу завалил по ошибке одного из убийц, профи отменили на тебя заказ. Теперь они не дружат с паном Тадеушем.

– Хан все-таки добрался до гада?

– Почти добрался, но его самого прикончили на следующий же день. Про асов слышал?

– Нет.

– Охранники гномов. Вот их сейчас стоит опасаться больше остальных. Однако у тебя тоже есть один достойный боец. Знаешь, кто такой Борич?

– Мне сказали, он десяти стоит.

– Если во время сечи войдет в раж, то и полсотни сумеет одолеть. Таких раньше рыкарями называли. Команда у тебя подобралась неплохая, особо отмечу Лариона. Он разумник седьмого кольца, хоть и скрывает способности. Может оказаться полезным в борьбе с асами, но ему, думаю, по силам лишь замедлить одного такого противника.

Попутчик увидел темное пятно на потолке салона и слегка задумался, пытаясь вспомнить, когда оно появилось.

– Я слышал, у вас там предатель завелся? – поспешил воспользоваться паузой Александр.

– О тебе знаю только я, поэтому не переживай. А гниду мы давно пытаемся вычислить, думаю, недолго ему осталось. Ты, когда в карету садился, это пятно здесь уже было? – спросил незнакомец.

– Моя отметина – не знал, что потолок трогать нельзя, – сознался Еремеев.

– Покажи, как это было. – Незнакомцу след явно не давал покоя.

Еремеев снова коснулся светящейся поверхности, и на потолке осталось уже два пятна.

– Ты умеешь поглощать чужую магию? – не поверил своим глазам дотошный хозяин кареты.

«Кто бы самому подсказал, что я умею, а что нет!»

– Не знаю, – пожал плечами Александр. Кажется, пока с него не собирались взимать плату за испорченное имущество.

– Забавный случай. Жаль, разбираться с ним некогда.

– Скажи, а девица тут одна… – Еремеев попытался задать еще один важный вопрос.

– О ней тебе лучше забыть, Данила. Что ее из лап ляхов вытащил – молодец, но запомни раз и навсегда: ты ее не видел и знать о ней не знаешь. Уразумел?

– Да, – проворчал Александр, которому сильно захотелось послать собеседника за тридевятые горы в тридесятое царство или попросту на три популярные буквы.

– Вот и хорошо. Сейчас двигай в Троицкое. Будешь нужен – пришлю человека. Он скажет, что вы познакомились на похоронах Никанора. Запомнил?

«Интересные у них места знакомств», – мысленно пробурчал Еремеев, которому надоело, что с ним обращаются как с мальчишкой, недостойным высказывать свое мнение, но ответил кратко:

– Не забуду.

– Оно и славно. Вот тебе на первое время. – Собеседник достал набитый монетами кошель. – Укрепляй Троицкое, собирай нужных людей. Думаю, скоро они тебе пригодятся.

– Благодарствую, – сдержанно поблагодарил Александр.

– Сейчас ты выходишь, – сообщил незнакомец. – Иди прямо по дороге к лесу, твои нагонят через пару минут.

Дверца снова открылась самостоятельно, и Еремеев оказался за окраиной города. Он видел ту самую башню, которая запомнилась в первое посещение Смоленска. Высаженный пассажир немного растерялся от резкой смены декораций и необычной беседы, которая как внезапно началась, так и неожиданно оборвалась.

«Кто ж с людьми так работает? Ворвался в салон, слова мне вставить не дал. Можно сказать, учинил допрос, а сам вообще ничего не сообщил. Хоть бы представился из вежливости!»

Александра словно холодной водой окатили: сначала захватило дух, потом пришло понимание, что не все так страшно, как казалось в самом начале ледяного потока, а сейчас он, что называется, обтекал. Слишком многое хотелось сказать наглому незнакомцу, но того и след простыл.

Он двинулся по дороге, возле которой его высадили из кареты.

«Если ты кому-нибудь сильно нужен, тебя обязательно найдут. Сами на вопросы отвечать не станут, зато загрузят сведениями, которые ты, по их мнению, должен знать, – рассуждал одинокий путник, направляясь к видневшимся вдали деревьям. – По-моему, это равносильно использованию человека втемную. А как ты, Сашка, еще хотел? Начнут уговаривать, объяснять, почему стоит делать так, а не иначе… Денег дали – и то хорошо».

Он открыл кошель и заглянул внутрь.

«Серебра не пожалели. Ну что же, будет чем заплатить жалованье бойцам. Да и строителям. Наверняка ведь придется новые дома ставить. Буян вроде собирался десяток ветеранов пригласить, волшебников устроить требуется. Хлопоты, хлопоты, хлопоты… А Зарину я все равно разыщу, как бы мне ни мешали и те, кто за наших, и те, кто против. Может, я только для того сюда и переметнулся из своего мира, чтобы ее встретить! – Александр закрыл кошель и устремил взгляд в небо. – Ну да, только о ней сейчас время и думать, пока шагаю под ясным небосводом среди цветущих лугов, дышу наполненным ароматами воздухом… И ни одна сволочь не пытается продырявить меня».

Сзади раздался конский топот. Еремеев повернулся и увидел четверых всадников и лошадь без наездника.

«Романтический перерыв окончен. А теперь, Сашка, подотри слюни и впрягайся в работу. Рабам на галерах долго думать о возвышенном не положено. Грести нужно отсюда, и поскорее!»

Чтобы провести время в дороге с пользой, Еремеев принялся расспрашивать обо всем Лариона как самого осведомленного. Начал с надписей на стволе своего пистоля.

– Понимаешь, когда действует магия или на меня пристально глядит какой-то волшебник, эти непонятные буквы светятся, а пистоль дрожит, словно его лихорадит. – Командир вытащил оружие, чтобы собеседнику было лучше видно. – Почему сие происходит, я припомнить не могу, как и то, откуда у меня появилась эта штуковина.

– Тебе его один лысый старик подарил, когда ты ему лошадь подковал. Я помню, ты у Фрола все выпытывал, не встречал ли он раньше в деревне мужика в летах с белой длинной бородой. Потом заговорили о стволе и буквах, кои незнакомец прямо при тебе и начертал.

– Лысый старик? С белой бородой? По-моему, одного такого я видел. – Еремеев напряг память.

Они двигались по лесной дороге сначала на юг, потом свернули на запад. Креслав, вызвавшийся быть проводником, утверждал, что вскоре они выберутся к той самой тропке, которая вела к болоту. А дальше два пути: либо на тракт, либо мимо владений кикиморы.

– Ты еще сказал Фролу, что незнакомец тебе решил подарить пистоль после того, как узнал, что в детстве тебя молнией ударило. – Ларион припомнил еще одну деталь из прошлого Никиты.

«Ни фига себе! И Нилова молнией стукнуло?! Вот уж действительно совпадение! Так, так… А ведь дедок в больнице тоже был лысым, и борода седая имелась. Правда, я о своем контакте с молнией ничего ему не сообщал. Разве что медсестре проболтался, уж больно она жалостливо на меня смотрела. Что я ей там наплел? Пообещал, что не сдохну, пока, до кучи, наводнение, землетрясение и ураган на себе не испытаю. Ну да, а на следующий день старик в палату и зашел поболтать».

– А эти буквы могут и от магии спасать? – спросил Александр.

– Вряд ли. Упредить способны, чужаку не позволят украсть оружие. Что-то еще? Сомневаюсь.

– Погоди, был у меня случай, когда те, кто был рядом, от магии уснули, а мне – хоть бы что.

– Свезло. У каждого из нас есть собственная защита, но не на все заклятия она действует. Может, на тебя не действует сонная магия?

– Надо будет проверить при случае. Ты можешь человека заставить спать?

– Только ежели в упор гляжу на него, – ответил Ларион.

– Нет, магия была, что называется, дистанционная и массового поражения. По-моему, сонным дурманом называлась.

– Это иного рода заклятия. Попадется маг водной стихии, попробую с ним договориться.

Среди нанятых волшебников оказались огневик, воздушник, разумник, целитель и два специалиста земной стихии. Прохор создавал огненные заклятия, самый молодой из ополченцев являлся целителем.

– Ларион, может, мой вопрос покажется глупым… Я тут видел патроны, которые продаются среди магических товаров. Особенные, что ли?

– Бывают и особенные, но это чаще касается пуль, а патроны… Они же все с магическими воспламенителями.

– Это как?

– В задней части патрона между двумя тонкими пластинками заключен порошок, обработанный простейшим заклинанием. Пробиваешь пластину, порошок воспламеняет порох.

«Во намудрили! Не помню, из чего у нас капсюли делали, но гораздо проще, наверное. Хотя, чего я, специалист, что ли? Когда не знаешь, все кажется простым».

– Благодарю за пояснения. А тебе не приходилось видеть изображение капли, пронзенной двумя кинжалами? – Еремеев надеялся сегодня получить ответы на все вопросы по магии.

– Очень похоже на рисунок заклятия, только при нем еще пусковое слово должно быть.

– Что за заклятие?

– Капля – символ воды, но вместе с клинками… Скорее всего, означает кровь. Мыслю, символ относится к магии крови. Волшебников по этой специальности не так много, и они стараются не показывать свои способности.

– Почему?

– Такому легко получить власть над телом человека, стоит обрести хоть каплю его крови, – объяснил разумник.

– Над любым?

– У некоторых имеется защита. Например, у тех же священников. Постоянные молитвы служат надежным барьером как для магии разума, так и для магии крови. Существуют и особенные амулеты…

– Ларион, скажи, про такие вещи где-то написано или… – договорить Еремеев не успел.

Ехавший впереди Креслав вскрикнул и начал сползать с лошади, а на дорогу, не таясь, вышли двое: невысокий тощий мужчина далеко за тридцать и полноватый крепыш среднего роста, выглядевший лет на десять моложе. Оба – в укороченных зипунах, легкой обуви и свободных штанах. За спиной у каждого Александр заметил мечи.

– Ежели не хочешь смерти другим, вертай кобылу и дуй с нами в Смоленск для разговору с важными людьми, – предупредил тощий убийца, поигрывая двумя такими же клинками, как тот, что торчал из шеи Креслава.

– Но краше будет, коли станешь артачиться, – добавил второй, ухмыляясь. – Мы и их порешим, и тебя покалечим. В Смоленск при любом раскладе доставим.

– Ой ли?! – справа от Александра к парочке выдвинулся Борич.

Клинок молниеносно полетел к нему, однако воин не только сумел увернуться, но и, соскочив с лошади, устремился к метателю. Лязг стали оповестил о начале схватки, оба противника в мгновение ока скрылись за деревьями.

Еремеев, воспользовавшись тем, что пистоль находился в руках, взвел курки и выстрелил дуплетом во второго. Ни одна из пуль не достигла цели. Крепыш был крупнее подельника, однако двигался не менее стремительно. Уклонившись, он без разбега прыгнул к стрелку и, несмотря на расстояние почти в семь шагов, имел неплохие шансы достать Александра мечом. Мощная волна воздуха вовремя отшвырнула прыгуна. За него принялся Ларион, вцепившись взглядом. Похоже, чары разумника возымели свое действие: крепыш не стал прыгать во второй раз, но шел он вполне уверенно.

Стрелять в надвигавшегося врага принялись все члены отряда. Еремеев разрядил второй пистоль, выпустил шесть пуль из револьвера, но, кроме вздрагиваний от каждого попадания и дыр в зипуне, других результатов не наблюдалось. Изменилось лишь лицо крепыша – оно стало настолько злым, что теперь мало походило на человеческое.

«Бессмертный он, что ли? Чем бы его приложить, гада?»

Боковым зрением Александр отмечал старания обоих соратников. Гаврила, похоже, принялся за сложное заклинание. Вокруг крепыша возникла прозрачная сфера, похожая на мыльный пузырь, которая не желала лопаться, а сократилась в размере и заставила посинеть кожу врага, но он все равно продолжал надвигаться.

«Может, это Терминатор? Ну ничего его не берет…»

И тут психологической атаки громилы не выдержала лошадь Еремеева, видимо, животное увидело в нем смертоносного монстра. Она громко заржала, встав на дыбы, и развернулась. Александр от неожиданности выронил оружие и ухватился за шею кобылы. Его чересчур крепкие объятия только добавили нервозности животному, а тут еще тип с перекошенной злобой физиономией, мобилизовав последние силы, с диким ревом разорвал пузырь и бросился на седока.

Учили эту лошадь или сработал пресловутый инстинкт самосохранения, но она, оттолкнувшись задними ногами, так точно нашла копытом голову крепыша, что того отправило в полет метров на десять. После удара мощностью в одну лошадиную силу встать он уже не смог.

Досталось и Еремееву. Его сбросило вниз, повернуло вокруг шеи животного, поскольку объятий он не разжал, и поставило на колени прямо перед мордой кобылы.

– С меня мешок яблок, дорогая, – произнес он, глядя в испуганные глаза спасительницы.

– Вот живучая тварь! – басом простонал Гаврила. – Я же весь воздух из пузыря убрал, ему дышать было нечем. Это точно не человек!

– И моя магия его не слишком придержала. – Ларион тяжело дышал. – У любого другого мозги бы давно вскипели, а ему… Все силы в заклятие вложил, до утра теперь простейшего пасса не сделаю.

– Та же песня. – Гаврила растирал пальцами виски. – Хорошо, кобыла не сплоховала.

– Надо глянуть на тело, – предложил поднявшийся Александр, которому все-таки удалось расцепить руки. – Может, оно из железа?

И мысленно добавил: «Тогда на металлолом сдадим негодяя».

Троица не спеша направилась к поверженному.

– Не подходите близко! – прозвучал окрик Борича.

Воин как раз вышел на дорогу из леса, где проходил его поединок со вторым «бессмертным». Стоило ему самому приблизиться к крепышу, как тот вскочил и даже успел замахнуться, прежде чем с его плеч слетела голова.

«И такие бойцы в здешнем мире встречаются?! Раньше лишь в кино видел, но там сплошные трюки. Когда башку с плеч сносят, уже не до трюков. А ведь любого из нас этот пришибленный лошадью наверняка бы прикончил. Брр!»

– Нам повезло, что они хотели взять тебя живым, Данила, – произнес Борич, спрятав саблю в ножны.

– Это те самые, кто пытал коменданта о тебе, – вспомнил Ларион. – Так вот они какие, асы.

– Охранники гномов? – переспросил Еремеев.

Разумник кивнул в ответ.

«Оперативно нас отыскали, дня не прошло. Выходит, они быстры не только в бою. Может, еще и нюх собачий имеют? И что самое обидное – наверняка эта парочка у гномов не последняя. Эх, жаль Креслава! – Александр тяжело вздохнул. – А как подумаю, чем нынешняя схватка могла закончиться, не будь с нами Борича, вообще тоскливо становится. Хоть бы подсказал кто, как обычному человеку с такой напастью справиться? – Еремеев вспомнил о магическом капкане. – Даже интересно, если на пути аса волшебный лоскуток положить, он его удержит?»

– И ведь ни одного защитного амулета с собой. – Ларион обыскал труп. – Пять золотых монет в кошеле и оружие, которое я бы не рискнул брать.

– Они, похоже, сами – ходячий амулет, – высказал предположение Борич. – Я своего противника раз пять убивал. Пока голову не снес, тот не угомонился.

– И много таких у гномов? – Еремеев почему-то подумал про оборотней, но тех хотя бы можно было серебром упокоить.

– Вряд ли, – произнес Ларион, – но уж ежели они направили таких бойцов, ты у них – бельмо на глазу.

– Спасибо, порадовал. Думал, одному Тадеушу укорот требуется дать, а за ним, оказывается, целая вереница гномов выстроилась. Популярность, понимаешь!

– Попу?.. – наморщил лоб разумник.

– Не парься, это когда слишком многие про тебя знают. – Потрясенный, Александр не особо следил за словами.

– Креслав из Троицкого? – вмешался в беседу Борич.

– Нет, вроде из Смоленска. – Еремеев вспомнил про сестру погибшего.

– Назад ехать не стоит. Предлагаю отвезти в деревню и там похоронить.

– А с этими что делать? – Гаврила кивнул в сторону обезглавленного.

– Лес приберет.

«Ну да, мы намусорили, а лешему выполнять работу дворника. Я бы на его месте обиделся. Надеюсь, местные лучше знают о лесной нежити. Впрочем, когда я Зарину от ляхов спасал, даже мысли не возникло зарыть те трупы, которые остались на полянке. Правда, то были люди, а это?»

– Едем! – приказал Александр.

Троицкое встретило тревожными вестями. Особенно не понравилось Еремееву отсутствие в деревне Радима и Лады – парочка отправилась в разведку.

– Девка, как узнала о захвате Крашена, сразу собралась сама все проверить. Она сказала старосте, тот передал Радиму, – докладывал ветеран, прибывший в деревню на несколько часов раньше командира. – Парнишка вскочил на лошадь и бросился вдогонку.

– Убью обоих, пусть только вернутся! – воскликнул Александр. – Кто захватил Крашен, степняки?

– Доподлинно неведомо, командир. Утром в деревню примчался охранник из Крашена. Он сильно спешил, попросил сменить лошадь – свою почти загнал – и поскакал в Смоленск. С его слов, в город вошли две сотни бойцов, часть охраны повязали, часть сгубили, взяли под охрану управу, местную тюрьму и заполнили улицы патрулями. За ворота никого не выпускают. Гонцу с огромным трудом удалось проскочить мимо налетчиков.

«Куда он поперся, разведчик доморощенный? Сказано же было – отвечаешь за финансы. Так нет, умотал за стройной фигуркой. Почувствовал, что над ним командира нет! – мысленно негодовал Еремеев. – Мне, между прочим, тоже хочется бросить все к чертям собачьим и броситься на поиски Зарины, но я же… Ну да, Сашка, нашел с кем себя сравнивать. Парень всего-то и пожил семнадцать лет, а у тебя за плечами сорок два года. Ему с собой совладать куда сложнее».

– И как все это понимать? Мы с кем-то воюем? Например, с Речью Посполитой?

– Вряд ли. – Буян покачал головой. – На западе своих лиходеев хватает. Две-три банды могли на время объединиться, чтобы попытать счастья на Смоленской земле. Пограничный заслон смяли в одночасье, и в Крашене не успели оборону выстроить. Токмо уж больно все гладко получилось. На заставе ведь не новички служат, чтобы их упокоить втихую, тут сильно постараться надобно.

– Опять предательство? – мрачно спросил Еремеев.

– О том мне пока неведомо.

– Тяжко, когда не знаешь, откуда ждать удара. Эдак каждого подозревать нужно. Вот ты мог на Гната подумать?

– Нет, хотя он мужик ушлый и не совсем местный. Староста сказывал, что в деревне он появился семь лет назад. Женился, детишек завел. В Смоленске по торговым делам был незаменим. Думаю, часть монет он прикарманивал, но торговался всегда рьяно, местным от этого прибыток был.

– То были малые деньги, а как дошло до больших, он и не сдержался. Ладно, не тот человек, чтобы о нем говорить. Давай думать, как неслухов обратно вернуть?

– В Крашен ехать не стоит. Туда до ночи-то доберемся, а обратно можем и не успеть.

«Про зверюг-то я начал забывать, а сейчас как раз начинаются самые веселые ночки. – Александр рассчитывал подобраться к Крашену под покровом темноты. – А днем там у стен местность слишком хорошо простреливается. Надо что-то другое придумать».

– Ты женщину с ребенком устроил? – Александру с ходу ничего путного в голову не пришло, и он решил сменить тему.

– В своем доме, – ответил ветеран. – Заодно будет под моей защитой.

– Главная защита сейчас для них – это неизвестность. Малыш не проговорится?

– Ему всего пять лет. Имени отца он не помнит, а женщина теперь отзывается на имя Добрава.

– Парнишку как зовут?

– Любор, хотя по бумагам – Любояр Данилович.

– Документы спрятал?

– Попросил батюшку надежно схоронить пакет. Если со мной что случится, он его токмо тебе и вернет. Что в пакете, святой отец не знает.

– Хорошо. Теперь с прибывшими. Людей разместили?

– Староста занимается, я предупредил, что вскоре появятся еще несколько человек. Кстати, часть горожан из Крашена – те, кто с кузнецом отправился, – также приехали сюда. Горислава и Мирослава среди них.