— Это было сделано в целях безопасности, Маркус, — сказал сэр Дэвид Чедвик, наливая джин в стаканы и с опаской поглядывая на Филдинга. — Она никогда не работала на них и всегда подчинялась вам, то есть нам.

Филдинг по-прежнему молчал и смотрел через французское окно на скульптурную группу в саду. Там стояли три обнаженные женские фигуры, изгибы их тел освещали прожекторы, установленные на дне искусственного водоема. Филдинг подумал, что Чизлхерст был буквально заставлен садовыми скульптурами. По крайней мере, у него сложилось такое впечатление, пока он ехал по дороге, ведущей к дому Чедвика. Все эти статуи, лежачий полицейский и домофон с видеоэкраном. Подобная показуха вызвала недоумение даже у шофера Филдинга, который остался на улице в служебном «ренджровере».

— Американцы проявили настойчивость, — продолжал Чедвик, стараясь заполнить паузу. Поведение Филдинга вызывало у него беспокойство, он был настолько скрытен, что невозможно было догадаться, о чем он думает в этот момент. — К сожалению, наши позиции оказались не настолько прочны, чтобы спорить с ними. Да вы и сами знаете, что у нас творится. Полнейший беспорядок. Никаких сведений по поводу того, кто организовал теракты, бывший шеф МИ-6 по-прежнему находится под подозрением.

И снова Филдинг ничего не ответил, лишь повернулся, чтобы взять свой стакан. Он попросил о встрече за пределами Лондона, и Чедвик решил пригласить его к себе домой на обед, подумав, что это прекрасный вариант, тем более что вечером его жена должна была уйти на репетицию хора. Он предполагал, что неформальная обстановка позволит им спокойно поговорить о будущем разведки, о том, как возместить урон, нанесенный им делом Стефана Марчанта, и как теперь поступить с Дэниелем Марчантом. К тому же разве он не хотел показать Филдингу оранжерею в эдвардианском стиле, которую построил после того, как его назначили директором Объединенного разведывательного комитета? Возможно, так оно и было. Но теперь он жалел о своем предложении, потому что Филдингу каким-то образом стало известно о Лейле.

— Я должен убедиться, что это единичный случай, — сказал, наконец, Филдинг.

— Она была единственной, — ответил Чедвик, подходя к окну и становясь рядом с ним. — Маркус, никто из нас не обрадовался этому событию.

— За исключением Спайро. И Армстронг.

— Нам нужно было знать, не замешана ли здесь семья.

— Поэтому я и отстранил от работы Дэниеля Марчанта.

— Вы приняли правильное и своевременное решение. Но, боюсь, этой меры оказалось недостаточно. После смерти Стефана Дэниель стал вести себя подозрительно, демонстрируя все признаки перебежчика.

— Он прекрасно знает, что мы не пощадим его, если он станет очередным Томлинсоном.

— Американцам нужны более веские доказательства. Их требования вполне закономерны в свете неудавшегося теракта на марафоне.

Филдинг сухо рассмеялся:

— Который предотвратил Дэниель.

— Лейла сыграла в этой истории куда более существенную роль.

— Судя по тем отчетам, которые я читал, это не совсем так. Но я не сомневаюсь, она сказала им все, что они хотели услышать.

— Вы дали согласие на ее трехмесячную командировку.

— Конечно, с условием, что она никогда не вернется.

— Кстати, откуда вы обо всем узнали?

— А как мы получаем сведения в нашей работе? Мы соединяем все точки, присматриваемся к тому, что у нас получилось, разглядываем с разных сторон, и, при определенной доле везения, нам удается увидеть всю картину целиком. — Он замолчал. — Лейла недостаточно подробно отчиталась нам после встречи с одним из своих лучших агентов по Заливу. Я думаю, что эксклюзивная информация была передана кому-то еще. И она знает о том, что мне это известно. Поэтому и попросила меня о переводе.

Чедвик ничего не ответил, и какое-то время они с Филдингом оба молчали.

— Но вы должны узнать еще кое о чем, — сказал он. — В МИ-5 выяснили интересную деталь касательно пояса смертника. Как мы и подозревали, им можно было управлять на расстоянии с помощью мобильного телефона. Причем настройка была осуществлена таким образом, что активировать взрывное устройство можно было только в сети ТЕТРА.

Впервые за весь вечер Чедвик почувствовал, что огорчил Филдинга. ТЕТРА использовалась разведывательными службами лишь в чрезвычайных ситуациях. Завладев подобным устройством, террористы получали большие преимущества — они смогли бы взрывать бомбы даже в тех местах, где не работали сети обычных мобильных операторов. Однако ТЕТРА обладала ограниченным набором функций (хотя Филдингу вполне хватало тех, что были у него в наличии).

— И?

Чедвик подошел к серванту из красного дерева, где рядом с серебряным подносом для рюмок лежал коричневый конверт. Он вытащил фотографию, посмотрел на нее и подошел к окну, где стоял Филдинг.

— Взгляните на это, — сказал он, протягивая фото.

Снимок был нечеткий, его сделали на Лондонском марафоне с помощью камеры, установленной на вертолете компании Би-би-си. Посередине был изображен Дэниель Марчант, окруженный другими бегунами, в руке он крепко сжимал мобильный телефон, который был обведен желтым кружком.

— Видна лишь короткая антенна телефона, — сказал Чедвик. — Но в МИ-5 считают, что это была ТЕТРА. «Моторола».

— Конечно, это она и есть, — подтвердил Филдинг. — А как, по-вашему, нам удалось поддерживать с ним связь? Как я понимаю, он позаимствовал его у Лейлы.

— Скорее всего, нет. По ее словам, он взял с собой свой старый телефон. Тот, который он должен был вернуть, когда его отстранили. Мы проверили информацию в Доме на Темзе, и она оказалась надежной. Лейла звонила на его старый секретный номер.

Филдинга не убедили подобные доводы. Он знал, что отстранение Марчанта не было оформлено надлежащим образом, отчасти из-за его собственного нежелания расставаться с одним из лучших агентов; но даже самый несознательный сотрудник Леголенда заметил бы, что служебный телефон с секретным номером не был возвращен. Филдинг понял, что должен провести собственное расследование.

— А вам не кажется, что кто-то мог подставить Марчанта? — спросил Филдинг, он еще несколько секунд смотрел на фотографию, а затем вернул ее. — Тот, кому было известно об истории с его отцом?

— Подставить его? Но зачем?

— Да бросьте, Дэвид. Мы с вами прекрасно знаем, что найдется немало людей, которые хотели бы окончательно подорвать репутацию наших спецслужб.

— Не думаю, что американцы стали бы рисковать жизнью своего посла, чтобы скомпрометировать одного из офицеров МИ-6.

— Я не знаю.

— Так вот почему вы защищаете Дэниеля? Вы по-прежнему считаете его невиновным?

— Мы больше не защищаем его.

— Прентис заставил Спайро побегать в Варшаве. Вы знаете, что в Лэнгли отозвали его?

— Он просто глупец.

— Маркус, скажите, где Дэниель?

— Понятия не имею. Думаю, пытается вернуть своему отцу доброе имя. — Филдинг допил свой джин. — И если вы хотите, чтобы репутация МИ-6 была восстановлена, мы не должны мешать ему.