Для Мэг это дело оказалось самым беспокойным за всю ее двадцатилетнюю карьеру. Поначалу она полагала, что столкнется в лице Арнольда Бэнкса с исключительно степенным невротичным человеком, но перед ней предстал высокий — шесть футов и два дюйма, красивый, обаятельный и уверенный в себе мужчина. Он взял себе за правило называть Мэг «моя девочка» и во время разговора постоянно брал ее то за руку, то за плечо, то под локоть.

Посидев как-то в своем кабинете и изучив имевшиеся по делу материалы, она пришла к выводу, что этот человек, несомненно, совершил все то, что ему ставилось в вину. У Мэг имелись показания, данные под присягой одной женщиной, которая была подругой матери Бэнкса и прослужила в течение тридцати лет ее секретарем. «В последние два года жизни покойной никому, кроме Арнольда, не было позволено видеться с нею». Как раз в то время Бэнкс уволил эту женщину, но ей все же удалось впоследствии пару раз пробраться в дом и увидеть миссис Бэнкс. «В ее комнате пахло испражнениями, а на ее лице я заметила синяки», — говорилось в протоколе свидетельских показаний.

В одном лишь прислуга сходилась в своих оценках с Бэнксом — именно в том, что в последнее время его мать превратилась в капризную старуху, предъявлявшую к окружающим непомерные требования. «Интересно, стала бы и моя мать такой, если бы прожила больше пятидесяти? — думала Мэг. — Довела бы она меня когда-нибудь до такого состояния, в котором я смогла бы задушить ее?» Подобного рода внутренние рассуждения являлись специальным адвокатским приемом, которому научил ее Эйвери: «Ставь себя на место клиента и тогда тебе будет не так неприятно защищать в суде заведомо виновного человека».

В кабинет зашла Джанина.

— Сегодня почта небольшая, — проговорила она, кладя действительно тонкую пачку на стол. — Но как только начнутся судебные заседания, положение изменится.

Создавалось такое впечатление, что весь мир уже начисто позабыл про Холли Дэвидсон. Но Джанина была права. Суд над Арнольдом Бэнксом вновь повернет все обывательские взгляды в сторону их юридической фирмы. И в сторону лично Мэг.

— Спасибо, Джанина, — бросила ей вдогонку Мэг, когда та уходила.

Мэг хотелось поскорее отвлечься от мрачных и малоприятных обстоятельств разбираемого ею дела, и она с жадностью набросилась на принесенную почту. Среди больших конвертов затерялся один маленький, адрес на котором был написан от руки и кроме того стояла пометка «Лично. Конфиденциально». Оно было отправлено, как Мэг определила по штемпелю почтового отделения, из Лос-Анджелеса. Она на секунду нахмурилась, но тут же улыбнулась. Это послание от Зу.

Вскрыв письмо, она принялась читать:

«Дорогая Мэг,

Просто не верится, что прошло уже больше месяца с тех пор, как мы были вместе на «Золотом источнике»…»

Зу подробно рассказывала, как ей удалось сбросить лишний вес, каялась в том, что время от времени и сейчас еще не может удержаться, чтобы не наброситься на сладкое, описывала свою кинопробу… «Молодец! — захотелось воскликнуть Мэг, когда она прочитала об этом. — Я же говорила, что у тебя все получится!» Но когда она перевернула страницу, радость ее померкла.

«Только через десять дней, или даже через две недели, я узнаю, дадут мне роль или нет, — писала Зу. — Так вот, чтобы не сидеть все это время сложа руки и не изводить себя понапрасну, я решила начать поиски Эрика. Для этого, наверно, придется съездить в Миннесоту. По-моему, начать лучше всего именно оттуда…

…А как у тебя с этим? Наметились какие-нибудь подвижки?..»

Мэг отложила письмо и откинулась на спинку стула. Зу была права. Прошло уже больше месяца. Сколько же еще можно бесцельно ждать? Дело Бэнкса отнимает много времени, но не все же… Может, как раз пришла пора начать? Если у Зу хватило мужества, почему бы и ей, Мэг, не попробовать? Ей очень хотелось увидеть Стивена. Очень хотелось разобраться в себе наконец: любит ли она его до сих пор или нет?

Она выдвинула верхний ящик стола. Открытка лежала сверху. Вот и его имя. Его подпись.

Чего она боится? Что она по-прежнему любит? Или, наоборот, что уже разлюбила? Конечно, будет страшно, если выяснится, что чувства на самом деле давно ушли. Тогда Мэг лишится своего единственного оправдания перед самой собой и уже нечем будет объяснить ее одиночество и то, что она до сих пор не полюбила другого мужчину.

В дверь кабинета постучали. Она быстро задвинула ящик обратно.

— Входите.

Это был Данни.

— Бутерброд с индюшкой? — предложил он.

— Что? — не сразу поняла Мэг.

— Приглашаю тебя перекусить. Ты сейчас свободна? — Он показал ей бумажный пакет, который держал в руке и из которого доносился пряный аромат. — Тебе индюшка, а мне пастрама. Вредная штука: сплошные нитраты и нитриты. Сначала индюшка улыбалась твоему начальнику, но он сам от нее отказался.

— А вы заметно сблизились, как я погляжу, — заметила Мэг.

— Крупное дело. — Шутливо закатив глаза, он посмотрел на нее. — Так ты будешь со мной есть или нет?

— Буду. Садись. — Она незаметно коснулась рукой ящика, проверяя, надежно ли он закрыт. — Ну и как продвигается ваше дело?

— Продвигается помаленьку. Но жалею о том, что не стал работать с тобой по Бэнксу.

Он сунул руку в пакет и достал оттуда два свертка. Развернув вощеную бумагу, передал индюшку Мэг, а со своим сандвичем уселся на стул напротив нее.

— Чай? — спросила она.

— Я предпочел бы пиво.

— Увы, — сказала она, поднимаясь из-за стола и подходя к микроволновке. — Чего нет, того нет.

Она жалела о том, что не может поговорить с Данни насчет Стивена. Не может спросить его совета, узнать его чисто мужское видение ситуации. Но ведь он ее друг, а друзьям принято доверяться, разве не так?

Она поставила в печь две чашки с водой…

Почему же она не может сказать ему? Боится, что он ее разочарует?

— Как у тебя с Бэнксом? — спросил он.

Мэг рассмеялась:

— Господи, он меня уже достал! Постоянно цепляется за руки во время разговора.

Боже мой, ну почему ей так легко говорить с Данни о посторонних мужчинах и так трудно о близких?..

— В таком случае купи мухобойку.

— Может, мне лучше использовать вместо духов нервно-паралитический газ?

Мэг рассеянно прислушивалась к гудению работающей микроволновки и думала о своем. Может, все-таки сказать? Сказать, что она, как и ее подруга Алисса, решила разыскать мужчину, которого любила в юности? Данни поздравит ее с тем, что, оказывается, все-таки существовал такой мужчина, которого она была способна любить. А называть его имя Данни совсем необязательно. И вдаваться в подробности тоже.

Она окунула в чашки с горячей водой пакетики с травяным чаем и вернулась к столу.

— Ты уже что-то сделал для моей подруги? — как можно более равнодушно спросила она, садясь.

Данни откусил от своего сандвича и отрицательно покачал головой.

— Пока немного, — проговорил он с набитым ртом. — Времени не было.

— Да?

— Слушай, кстати, что это с твоей подружкой? Она что, ненормальная?

Мэг надкусила индюшку:

— Нет. А что?

— У нее наступил переходный возраст?

— Не думаю.

Данни долго и сосредоточенно разжевывал свою пастраму, о чем-то размышляя, потом покачал головой.

— Нет, как хочешь, а меня это просто убивает. Просто убивает. Эти светские дамочки суть всего лишь окруженные непомерным ореолом величия домохозяйки. Они ничего не приносят в мир, их грызет скука. И в итоге они изобретают поистине диковинные способы развлечься.

Отпив из своей чашки, Мэг спросила себя: «Почему мы с Данни так часто сходно мыслим?» Впрочем, в данном случае ей отчасти захотелось встать на защиту Алиссы. Наверно, потому, что Мэг и сама подумывала о поисках того, кого любила.

— Откуда нам знать, чем руководствовалась Алисса, когда принимала такое решение? — спокойно проговорила она. — Мы не имеем права судить ее.

Данни рассмеялся:

— Мне плевать, чем она руководствовалась. Меня просто забавляет тот факт, что она вдруг вздумала покопаться в своем прошлом. Прошлое есть прошлое. Кому оно интересно?

Мэг положила в рот еще один кусочек сандвича. У нее вдруг пересохло во рту. «Прошлое есть прошлое. Кому оно интересно?..»

«Мне оно интересно, Данни. Мне. Мне было бы очень интересно вновь встретиться с человеком, которого я пусть давно, но любила. То же самое и с Алиссой, похоже».

Она отложила сандвич.

— Слушай, — проговорил Данни, прихлебывая из своей чашки, — завтра мне нужно будет съездить в Нью-Хейвен, чтобы кое-что выяснить по делу, над которым мы трудимся сейчас с твоим начальником. Поедем вместе?

— Не могу. Завтра меня не будет в городе, — решительно сказала Мэг, внезапно и без подготовки приняв про себя это решение.

Он удивленно повел бровью:

— По делу?

Она сложила руки в замок:

— Да.

Данни сверился с часами, допил чай, скомкал вощеную обертку и поднялся.

— Надо бежать. Спасибо за компанию.

Мэг кивнула:

— Спасибо за ленч.

Он швырнул бумажный шарик в мусорную корзину, картинно помахал ей рукой и удалился.

Мэг улыбалась ему вслед. Возможно, послезавтра она сможет сказать Данни о Стивене что-то определенное. Может, удастся поделиться какими-нибудь хорошими новостями о человеке, которого когда-то любила. Послезавтра. Когда она вернется из Вашингтона.

Мэг увидела его фамилию в справочнике. Кабинет сенатора Стивена К. Райли находился на третьем этаже «Рассел Билдинга». Она знала, что рискует, отправляясь туда без предварительного звонка: его может не оказаться на месте. Он может быть на каком-нибудь совещании или даже за границей. Но Мэг не могла по-другому. Она решила про себя: или она явится, что называется, как снег на голову, или не явится вовсе.

На стеклянной двери висела табличка «ПОЖАЛУЙСТА, ВХОДИТЕ». Мэг зажала в руке свою визитку, готовясь сунуть ее в нос всякому, кто встанет у нее на дороге. Мельком бросив на нее взгляд, Мэг вдруг вспомнила оторванный уголок от странички из учебной тетради, который он передал ей как-то после занятий. На уголке было написано: «Встречаемся в кофейне? В половине пятого?» Они не раз тайно обменивались между собой подобными записками на протяжении всех тех тринадцати недель, исполненных блаженства, которые они провели вместе. Мэг хранила эти записки годами, пряча в коробке из-под обуви. Она не могла их выбросить, но и видеть их ей было больно. И только во время переезда в дом, где жила теперь, она выбросила ту коробку, даже не заглянув в нее, решив не бередить старые раны… Те раны, которые не зажили окончательно и до сих пор.

Она вновь посмотрела на табличку, глубоко вздохнула, повернула медную рукоятку и открыла дверь.

Приемная оказалась на удивление очень скромных размеров. За одним столом сидела пожилая женщина с посеребренными сединой волосами, за другим какой-то юноша. Они оба посмотрели на вошедшую Мэг.

— Доброе утро, — нервно поздоровалась Мэг. Она передала свою визитку женщине, которая, похоже, была тут главной. — Адвокат Купер. Можно ли мне попасть сейчас к сенатору?

Женщина внимательно изучала визитку, а молодой человек углубился в свою работу.

— У вас назначена встреча? — спросила женщина.

— Нет. Я приехала в Вашингтон по делам, но освободилась раньше, чем предполагала. А с сенатором Райли мне хотелось бы кое-что обсудить.

Женщина вновь принялась рассматривать визитку, потом взглянула на большие круглые часы, которые висели над шкафом-картотекой.

— Через двадцать минут у него голосование в палате. Но я передам ему вашу визитную карточку. Присаживайтесь.

Мэг очень нервничала и в первую минуту даже не смогла двинуться с места. Она попыталась улыбнуться, но лицо ее было сковано страхом. Значит, он здесь. Стивен здесь.

Женщина поднялась из-за стола и подошла к внутренней двери, зажав в руке визитку Мэг. Дважды постучав, она открыла дверь и скрылась за ней.

Стивен здесь. Вот за этой самой дверью…

Мэг стало зябко. Она сцепила руки в замок. Ей захотелось тут же убежать отсюда, но ноги будто приросли к полу. В голове все смешалось, и она была не в состоянии сосредоточиться на какой-нибудь одной конкретной мысли.

Мэг огляделась по сторонам. В приемной стояла мертвая тишина. Молодой человек неожиданно поднял голову, и они встретились взглядами. Мэг снова попыталась выдавить из себя улыбку — на этот раз получилось. Вроде бы… И вдруг в голове четко оформилась одна мысль, одна-единственная.

«Ты ненормальная?»

Мэг быстро перевела взгляд на рабочий стол отлучившейся секретарши. Уставившись на стопку бумаг, лежавших на столе, она лихорадочно соображала, как ей найти в себе этот чертов «центр», о котором рассказывали инструкторы на минеральных водах. Она уже жалела о том, что пришла сюда. Не надо было этого делать. Никогда.

Ну вот, что теперь будет?..

Все вышло уж больно просто. Стивен — ни много ни мало сенатор Соединенных Штатов. Он разъезжает по всему миру, проводит встречи, присутствует на торжественных завтраках, за многое несет ответственность, имеет обязательства, наконец. Казалось невероятным то, что ей удалось застать его на рабочем месте именно сегодня, именно сейчас, когда она пришла сюда без предварительной договоренности. Пришла после того, как со времени их последней встречи прошло пятнадцать лет. Невероятно.

Или судьба?

Она еще раз обвела взглядом эту аккуратную комнату, в которой царил безукоризненный порядок и все стояло на своих местах. Ряды ящиков картотеки, портрет президента на стене… Интересно, обязательно ли для каждого сенатора вешать в своем кабинете на стену портрет президента? А если сенатор принадлежит к другой партии? Мэг была благодарна судьбе за то, что от нее никто не требует того же. Она просто не выдержала бы, если б каждый день видела у себя в кабинете физиономию Джорджа Баскомба.

«О Боже! Что это я?»

Портрет президента. Здание сената Соединенных Штатов. Кабинет Стивена Райли…

Дверь, ведшая в кабинет сенатора, вновь открылась. Оттуда вышла секретарша и плотно прикрыла за собой дверь. Но вышла она уже без визитки Мэг.

— Присаживайтесь, — повторила она свое приглашение и указала на стул у стены. — Он освободится через несколько минут.

Какая-то неведомая сила наконец оторвала подошвы ее туфель от пола, и Мэг получила возможность подойти к стулу и сесть. «В это мгновение он держит в руках мою визитку, — думала она. — Он держит в руках мою визитку и знает, что я пришла. Бежать поздно. Или еще нет?»

Она закинула ногу на ногу и попыталась напустить на себя деловой вид. О чем он думает в эту минуту? Он поражен? Рассержен? Приятно удивлен? Или ему просто забавно? Как-то он посоветовал ей совершать в жизни побольше спонтанных поступков. Считает ли он, что она прислушалась к его совету, пусть на это и ушло пятнадцать лет? А может, он вовсе и не помнит, что давал ей такие советы?

Она взглянула на часы. До голосования в сенате оставалось всего четырнадцать минут.

Надо было предварительно позвонить. Но… слишком рискованно. По телефону что скажешь, что узнаешь? Только при личной встрече, когда она получит возможность посмотреть ему в глаза, увидеть его реакцию на свое появление, почувствовать то, что творится у него в душе… Только тогда можно будет узнать что-то определенно. Любит ли она его по-прежнему…

С другой стороны, она понимала, что первая встреча после столь долгой разлуки должна состояться не наедине, иначе она просто не выдержит. И не поможет даже ее профессиональная маска, с которой она свыклась за годы своей судебной практики. Нет, лучше встретиться на людях, когда она, боясь, что их могут подслушать, будет осторожна в словах и в выражении чувств, когда она окажется в состоянии совладать с собой.

Секретарша подняла на нее глаза. Мэг поняла, что эта женщина поглядывает на нее, наверно, уже не первый раз за последние несколько минут. «Господи, что она обо мне думает? Неужели мое волнение так заметно? Ведь я стараюсь вести себя так, как если бы это был обычный деловой визит…»

Мэг стала смотреть себе на ноги. Боже, даже не успела почистить туфли. Она закрыла глаза и вдруг совершенно неосознанно, невольно вспомнила, как он нежно прикасался к ее груди. Ощущение этого прикосновения было так живо, что казалось, будто он сейчас, в эту самую минуту ласкает ее. Как будто после той их последней ночи он все эти пятнадцать лет не убирал рук с ее груди. Интересно, прикасается ли он так к своей жене? А если да, то чувствует ли она то, что чувствовала в таких случаях Мэг? Сладкую, ноющую истому?..

Она открыла глаза. Кандейс. Так ее звали. Мэг была не в силах забыть это имя, как и имена его сыновей: Майкл, Кевин и Шон. Их имена настолько прочно врезались в память, словно это были ее собственные дети.

Теперь они уже взрослые. Наверно, все уже окончили колледж. Участь расти в неполной семье их миновала. По крайней мере, за это Мэг была себе благодарна.

Она вновь посмотрела на часы. Девять минут до голосования. Может, из его кабинета есть какой-то другой выход? Мэг как-то видела фильм, в котором сенатор убегал от репортеров через черный ход. Она и сама частенько подумывала о том, чтобы проделать запасную дверь в своем кабинете.

— Сенатор очень занятой человек.

Услышав голос секретарши, Мэг вздрогнула от неожиданности. Она снова попыталась улыбнуться.

— Может, мне удобнее будет прийти в другой раз?

— Лучше всего заранее записаться на прием.

— Да, конечно.

Женщина говорила мягким тоном, но намерение ее было очевидно: она давала Мэг понять, что можно уже не ждать.

Мэг поднялась и подошла к секретарскому столу.

— Но даже в этом случае, — продолжала секретарша, — всякое случается. Бывает, его вызывают куда-то в последнюю минуту.

«Меня отшивают, — подумала Мэг. — Отшивают. Видимо, Стивен передал ей, чтобы она из вежливости задержала меня на несколько минут, а потом избавилась. А сам он, должно быть, уже удрал через черный ход в сенат. А может, и нет никакого голосования. Может, это просто стандартная отговорка для неожиданных и непрошеных посетителей».

На нее навалилось странное оцепенение, слабость, опустошение. Словно она понесла утрату, словно кто-то умер. Мэг не чувствовала ни боли, ни обиды, ни тоски — только это странное оцепенение. Она машинально сунула руку в сумочку и вытащила визитку.

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк, — сказала Мэг. — Передайте ему, пожалуйста…

— Я уже передала ему одну.

Рука Мэг на пару секунд замерла, потом она убрала карточку обратно в сумку.

— Правильно, — проговорила она. — Вы передали.

Она щелкнула замком сумочки. Пятнадцать лет — большой срок. Алисса предположила, что, возможно, за это время Стивен не нашел своего счастья. И Мэг уцепилась за это предположение, как дурочка. Но ведь она, в сущности, ничего не знает о том, как прожил эти пятнадцать лет Стивен, как сложилась его жизнь на самом деле. Мэг очень многого не знала.

И Стивен многого не знал. Он не догадывался о том, как сильно она его любила. Особенно в тот день, когда прогнала его. Он не знал, что с тех пор она не увлекалась ни одним мужчиной, за все эти годы не полюбила никого.

Он ничего не знал об аборте.

Она направилась к выходу, и тут внутренняя дверь открылась.

— Мэг?

Несмотря на приближающийся пятидесятилетний юбилей, Стивен Райли был сейчас красивее, чем в те времена, когда читал лекции на юридическом факультете Гарварда. Мэг знала это и до сегодняшнего дня — его фотографии часто мелькали в «Тайм», «Ньюсуик» и других респектабельных изданиях. Бульварной прессе он был неинтересен, ибо вел идеальный образ жизни, придраться было не к чему. А то скандальное фото, сделанное в Гарварде, так никто и не догадался связать с ним.

— Здравствуй, Стивен, — проговорила Мэг, сама удивившись своему голосу. До последней минуты она вообще была не уверена, что сможет произнести хоть слово.

Она внимательно посмотрела на него. Темные волосы уже начали седеть на висках. Улыбка все такая же… красивая и неотразимая. Белые зубы. Прямо как в ее сне.

Мэг не сразу увидела, что он протягивает ей руку. После некоторого колебания она протянула свою, и они обменялись рукопожатием. Вот оно, первое соприкосновение… «Да, я все еще люблю этого человека, — решила она. — Вот где мой центр».

Они встретились взглядами. Цвет его глаз с возрастом не изменился, они были все такие же синие, словно кобальт, словно зимнее море в сумерки. В них сквозили одновременно счастье и печаль.

— Сенатор, вам нельзя опаздывать, — проговорила секретарша.

Стивен поправил галстук.

— Уже иду, Эдит, — проговорил он, не сводя глаз с Мэг. — Боюсь, у меня мало времени… Не согласишься проводить меня до Капитолия? Поговорим по дороге.

Мэг кивнула. Стивен первым направился к двери.

— Сенатор? Мне кажется, вы кое-что забыли.

Стивен обернулся: Секретарша протягивала ему какую-то папку.

— Ах да, верно. — Он взял у нее папку. — Вернусь… даже не знаю когда. — Он вновь повернулся к Мэг и взял ее под локоть. — Пойдем.

Они долго в молчании шли по длинному гулкому коридору. Наконец Стивен решился заговорить первым:

— Я видел тебя на похоронах Эйвери.

Мэг почувствовала, как комок подступил к горлу.

— Мы получили от тебя открытку с соболезнованиями.

— Да, жаль его.

— Жаль.

— Из него вышел бы крупный политик.

— Да.

Они шли быстро. Стук каблуков Мэг гулко отдавался в коридоре. Она крепко вцепилась в сумочку, словно боясь, что та выскользнет из рук. Будто эта сумочка была сейчас ее единственной опорой, без которой Мэг сама не удержалась бы на ногах. Ей не верилось, что она идет по этому коридору. Не верилось в то, что рядом шагает Стивен.

— Ты прекрасно выглядишь, Мэг.

— Ты тоже.

Мэг смотрела прямо перед собой, боясь взглянуть на него, вновь увидеть его глаза. А он смотрел прямо на нее. Взгляд его был неподвижен, словно Стивен находился под гипнозом.

Он прокашлялся. Мэг вздрогнула от неожиданности. Стивен всегда так прокашливался перед лекцией, перед любым выступлением, когда нервничал. Вот точно так же он прокашлялся перед тем, как сказать ей, что решил развестись с женой и жениться на ней.

— Ты пришла… — начал было он, но не договорил.

Она еще крепче вцепилась в сумочку.

— Я пришла просто так. Повидать тебя.

— Прошло столько времени.

— Да.

Мэг как бы пребывала в состоянии транса: тело казалось невесомым, все чувства притуплены. Она не знала, что сказать. А ведь как часто она проигрывала в уме эту сцену их встречи!.. Изобретала разные умные диалоги, словно готовилась к вступительному слову адвоката на самом главном в ее жизни судебном процессе. «Если я когда-нибудь еще увижусь со Стивеном, я первым делом скажу… что?» Теперь она не находила слов. Ей просто было очень хорошо, очень уютно идти рядом с ним.

— Ты стала очень известным человеком, — проговорил он.

— Ты тоже.

— Я удивился, когда узнал, что ты ведешь уголовные дела. Мне казалось, что твоя страсть — семейное и женское право.

Мэг с трудом сглотнула. Он не ошибся. Будучи юной идеалисткой, она мечтала помогать людям. Хотелось делать что-то значимое и полезное. Но после их расставания все изменилось. Не каждый может себе позволить быть спасителем других, У Мэг не было денег.

— Я передумала, — проговорила она.

— Жаль. Тебя по-настоящему волновали проблемы женщин. На этом пути ты бы многого достигла. Впрочем, и без этого ты сделала неплохую карьеру.

Мэг ничего не ответила. Как расценить слова Стивена? Как разочарование в ней? Но ведь она никогда не думала обслуживать только тех, кто мог заплатить большой гонорар. Как же так получилось? Вместо того чтобы помогать простым людям справиться с их проблемами, она стала помогать богатым и известным. В этом было одно удобство: сразу же после окончания судебного процесса можно было с чистой совестью забыть своего клиента и больше никогда о нем не вспоминать.

Ей вдруг стало душно. Значит, она продала себя мошне?.. И Стивен заметил это. Заметил потому, что сам на это никогда бы не пошел.

— У тебя девичья фамилия.

Мэг откинула со лба прядь волос и рискнула все-таки мельком взглянуть на него. Его глаза сказали ей, что он задал этот вопрос не из праздного любопытства и не для «поддержания разговора». Она снова стала смотреть прямо перед собой.

— Я не была замужем.

По коридору сновали разные люди, разговаривали между собой, смеялись, куда-то торопились. Они подошли к лифту и вошли в кабину. Лифт стал медленно спускаться вниз. Мэг не отрываясь глядела на запертые двери. Стивен стоял рядом, но они не смотрели друг на друга и не переговаривались. Даже не касались друг друга.

Наконец лифт остановился и двери открылись. Стивен быстро вышел и повернул в туннель, согласно стрелке указателя. Мэг пошла за ним. Скоро Стивен замедлил шаг, чтобы их обогнали шедшие сзади. Вздохнув, он тихо проговорил:

— Даже не надеялся тебя больше увидеть.

Мэг кивнула:

— Я и сама удивляюсь нашей встрече.

Некоторое время они шли молча. Потом Стивен сказал:

— Ты причинила мне тогда сильную боль.

— Я знаю. — Мэг не стала говорить о той боли, которую испытала она сама и о силе которой Стивен даже не догадывался.

— Мне так и не удалось забыть тебя, — произнес он.

Она не ответила.

В туннеле было много народу. Время от времени мимо них проезжали электрокары, перевозившие мужчин в серых костюмах и женщин в синих. Но было немало и тех, кто шел пешком, как Мэг и Стивен. Все куда-то торопились и походили на брокеров на Уолл-стрит в девять пятнадцать утра. Вскоре у Мэг заныли ноги.

Наконец они вышли из туннеля и толпа рассеялась. Когда они приблизились к другому лифту, Стивен отвел Мэг в сторонку.

— Мне пора, — сказал он и еще раз внимательно заглянул ей в глаза. — Ты надолго в городе?

Мэг захотелось обвить его шею руками, почувствовать его объятие, прижаться к нему и не расставаться больше никогда.

— Все зависит от того…

— От чего?

— Сможем ли мы еще встретиться.

Взгляд его медленно перемещался по ее лицу: глазам, линии носа, губам…

— Я очень надеялся на то, что ты это скажешь.

Он сунул руку в карман пиджака и достал визитку.

— Это небольшая гостиница за городом. Там все очень прилично. — Он улыбнулся, словно хотел этим нейтрализовать смысл своих намерений. — Мы сможем спокойно поговорить там, в ресторане. О'кей?

Мэг взяла визитку и глянула на адрес. Сердце сладко защемило, пульс участился, а в душе поднялась такая радость, какой она не знала уже многие годы.

— В семь? — спросил Стивен.

Раздался звонок пришедшего лифта. Мэг поняла, что Стивен уходит.

— В семь так в семь, — ответила она.

Их взгляды встретились.

— Стивен, — спросила она. — Какое у тебя второе имя? Которое начинается с «К»?

Он улыбнулся:

— Кенефик. Это девичья фамилия моей матери.

«Ну, конечно, — подумала Мэг. — Так заведено у богатых. Но только не у жителей Бриджпорта». Он легонько провел рукой по ее щеке, затем повернулся и скрылся в лифте. Мэг оперлась о стену, крепко сжимая в руке визитку и совершенно не обращая внимания на спешащих мимо людей.

Когда Мэг осталась у выхода из туннеля одна, она вновь посмотрела на визитку. На обратной стороне было написано от руки: отель «Цветочный мост».

«Какое красивое название, — подумала Мэг. — Как хорошо, что именно там к нам вернется любовь…»

Она повернула визитку к себе лицевой стороной. На ней было напечатано ее имя и адрес ее фирмы. В первое мгновение Мэг была поражена. Значит, Стивен просто вернул ей ее же визитку. Комок застрял в горле… Ну, конечно… Он не мог поступить иначе. Что бы произошло, если б жена вдруг обнаружила ее в кармане его пиджака?

Было только три часа. Мэг сидела на бетонной скамье перед памятником Линкольну. Она прошлась по Вашингтону, побывала в Смитсоновском институте, посетила Вьетнамский мемориал, но ничто не могло отвлечь ее от мыслей о предстоящей встрече со Стивеном. Ей казалось, что стрелки часов замерли на месте.

Надо было остановиться в каком-нибудь отеле, принять душ и переодеться. На ней был бежевый парусиновый костюм, совсем не тот наряд, в котором она хотела бы появиться перед Стивеном в этот вечер. Ведь ей предстояло свидание с мужчиной, которого она когда-то любила. И продолжает любить…

«Дура, — упрекнула она себя. — Ну хоть раз в жизни дай ты волю своим чувствам».

Она раскрыла сумочку — в ней было, много разных кредитных карточек. Решено: она остановится в отеле, купит новое платье и приведет себя в порядок. А ведь это было бы невозможно, если бы она стала адвокатом не богачей, а нуждающихся, как мечтала в юности, — от этой мысли Мэг поморщилась. Но тут же решила не думать о грустном и сосредоточилась на приближающемся вечере.

А в Нью-Йорк можно вернуться и завтра. И тогда вечер со Стивеном может продлиться так долго, как он этого захочет… вплоть до завтрака. Дрожь пробежала у нее по спине, пульс участился.

Не думая больше ни о чем, Мэг направилась к ближайшему отелю, который находился на противоположной стороне улицы. Она стала переходить проезжую часть в неположенном месте и сразу же услышала раздраженные гудки машин. Мэг лавировала между ними, не спуская глаз с вывески отеля.

— Эй ты! Ты что, твою мать, вытворяешь?! — заорал какой-то таксист. Но Мэг решила не обращать на него внимания.

Господи, неужели она могла решиться на такое? На столь непредсказуемый, безответственный, совершенно непохожий на нее поступок? Неужели могла? Да… Нет…

Она наконец поднялась на тротуар на противоположной стороне улицы.

А почему бы и нет?

Перед самым отелем Мэг на секунду остановилась. Только сейчас она вспомнила о том, что при ней нет никаких вещей, никакого багажа. «Они решат, что я готовлюсь к тайному рандеву», — подумала она и рассмеялась, потому что все так и было на самом деле.

И Мэг поняла, что не только может, но и сделает это.

Войдя в вестибюль, она направилась к регистрационному столу. Клерк приветствовал ее улыбкой. Он заметил, что она без чемодана и дорожной сумки, но виду не показал.

— Вам повезло, — сообщил он. — Как раз есть один свободный номер.

«Все идет что-то уж слишком гладко, — подумала Мэг, передавая ему кредитную карточку. — Не может быть, чтобы это продолжалось долго».

Она взглянула на часы. Три пятнадцать. И вдруг произошло удивительное: время, которое до этого будто остановилось, сейчас полетело с невероятной скоростью. Еще несколько минут назад ей казалось, что наступления семи часов вечера придется ждать целую вечность. Теперь все изменилось. Мэг поняла, что нужно пошевеливаться.

Наконец клерк протянул ей ключи.

Она решила сначала сделать необходимые покупки и только потом подняться в номер. Обведя взглядом вестибюль отеля, она тут же заметила какой-то явно дорогой бутик. Уже через несколько минут Мэг стояла в примерочной, а вокруг нее висело около десятка просто великолепных нарядов. Она разделась и примерила первое платье. Тут же сорвала его и натянула другое. На ценники она даже не смотрела, ей было все равно. Если платье ей понравится, она отдаст за него любые деньги.

В конце концов она остановила свой выбор на серо-коричневом шелковом платье, которое было на три дюйма выше колен и к тому же подходило по тону к туфлям. По пути к кассе Мэг захватила также пару золотых сережек с жемчугом и ожерелье. Она вывалила все это на прилавок вместе с кредитной карточкой. Продавец возился с ее покупками невероятно долго.

Взяв пакеты, она вышла из бутика и устремилась к другой лавочке, где купила зубную пасту, зубочистки, освежитель для рта, дезодорант, бритву и бритвенный крем. Утром она брила ноги, но решила сделать это еще раз. Ноги должны быть безукоризненно гладкими на тот случай, если… Если Стивен пожелает дотронуться до нее, поласкать ее… От одной этой мысли дрожь вновь пробежала по всему ее телу.

Она уже выходила из магазинчика, как вдруг ее внимание привлекла витрина с выставленными на ней синими флакончиками. «Шалимар». Любимый аромат Стивена. Однажды он признался ей в том, что от одного запаха «Шалимара» у него наступает эрекция, которая длится несколько дней. Тогда Мэг была поражена, услышав это. Говорить вслух такие вещи… это было так на него не похоже. Они посмеялись, но с тех пор Мэг стала душиться только «Шалимаром». До конца семестра. До расставания.

Она прихватила одеколон, пудру и лосьон для тела. Если уж решилась, так иди до конца.

Господи, ну почему у нее такое чувство, будто она проститутка, которая ждет богатого клиента?..

Оформив покупки, она быстро вышла из магазинчика, отыскала лифт и стала подниматься — Боже, до чего же медленно! — на двадцать шестой этаж. Переложив сумки в одну руку, она вновь взглянула на часы. Четыре двенадцать. Еще два часа. И сорок восемь минут…

Мэг вошла в номер и заперла за собой дверь. В комнате было темно, тяжелые портьеры на окнах наглухо задернуты. Здесь стоял характерный запах помещения, в котором долго никто не жил — постояльцы не задерживались здесь надолго.

Мэг остановилась на пороге, прижимая локтем к себе сумочку и держа в руках пакеты с только что сделанными покупками. Ее со всех сторон окружала мертвая тишина, ноги словно приросли к полу. Вцепившись покрепче в веревочные ручки пакетов, она спросила себя, что ей делать дальше, как провести оставшиеся до встречи со Стивеном два часа и сорок восемь, нет, уже сорок шесть минут?.. Когда-то Мэг нравилось уединение, которое можно было обрести в гостиницах, теперь же ей было одиноко и она жалела о том, что рядом никого нет.

Наконец она скинула с себя оцепенение, поставила сумки на пол и щелкнула выключателем. Первым делом она достала шелковое платье и принялась внимательно изучать его. Гладить не нужно. Повесив его в шкаф, Мэг, не закрывая дверцы, чуть отклонилась назад и вновь придирчиво осмотрела его, словно платье могло поведать ей о том, что именно произойдет сегодня вечером.

Потом подошла к кровати и села на краешек. Кровать была жесткая.

«Еще рано».

Мэг сложила руки на коленях. Может, включить телевизор? Впрочем, нет, ей не хотелось отвлекаться. Она могла сейчас думать только о Стивене. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь, рассказать о нем, поделиться своим волнением, предчувствиями, тревогой…

С кем? Только с человеком, которому она доверяет. Но не с Данни.

Она достала записную книжку и стала быстро пролистывать странички, большинство из которых были пусты. Наконец наткнулась на телефонный номер, по которому можно было позвонить, — номер Зу.

Трубку на том конце провода сняли почти сразу же.

— Мэг? Это ты? Боже, ушам своим не верю! Как у тебя дела? Где ты?

Мэг рассмеялась:

— Если скажу — не поверишь. Я получила твою записку. Боялась, что ты уже уехала в Миннесоту.

Помолчав, Зу проговорила:

— Я собираюсь туда послезавтра. Страшно боюсь.

— Я тебя понимаю. — Мэг стала машинально накручивать телефонный провод на руку. — Но в итоге все может выйти даже лучше, чем ты надеешься.

— Если уж это говоришь мне ты, я склонна верить.

— А что я? Похоже, я уже не та пессимистка, какой ты меня знала.

Зу засмеялась:

— Ты что-то не договариваешь?

Мэг улыбнулась. Ей очень хотелось рассказать, очень. Хотя бы для того, чтобы еще раз произнести его имя вслух…

— Давай, давай, — сказала в трубку Зу. — Выкладывай. Что там у тебя случилось?

Мэг задержала дыхание, а потом проговорила:

— Я нашла его.

— Что?

— Я нашла его, Зу. Виделась с ним, говорила.

— О Мэг…

Мэг поднялась с кровати и стала расхаживать взад-вперед, насколько позволяла длина телефонного провода.

— И сегодня вечером мы снова встретимся.

— О Боже. Ну, и как он тебе?

— Я же говорю: сегодня вечером мы встретимся снова.

На том конце провода повисла пауза, потом Зу пораженно проговорила:

— Вот это да!..

Мэг рассмеялась и вновь села на постель.

— Мне тоже так кажется.

— Он там? В Нью-Йорке?

Мэг тут же выпрямилась. Пришло время «расколоться» по-настоящему. И всего-то надо сказать, что она приехала в Вашингтон… Потом рассказать, как она нашла его. Назвать его имя… И тогда все узнается.

— Мэг?

Мэг прокашлялась.

— Я не в Нью-Йорке, — начала она. — Сейчас не в Нью-Йорке.

«Почему же ты не можешь, черт возьми, назвать его имя?! Ну! Что тебя останавливает?»

Зу вздохнула. Но не стала допрашивать Мэг, где именно она находится. Она вообще не любила допрашивать людей, и этой чертой своего характера с самого начала приглянулась Мэг. Но в эту минуту Мэг хотелось, чтобы Зу проявила хоть немного любопытства.

«Ты еще совсем девчонка!» — о себе подумала Мэг.

Слова «я в Вашингтоне» уже готовы были сорваться с ее уст, как вдруг Зу заговорила вновь:

— Мэг, я понимаю, что ты пока больше ничего не хочешь говорить. Это твое право, и я его уважаю. Ты еще не готова, иначе не испытывала бы колебаний. Расскажешь потом. Может быть, после сегодняшнего свидания. Хорошо, Мэг?

Мэг прикрыла глаза.

— Наверно, ты права. Возможно, после сегодняшнего вечера, если у нас что-то получится… — Она не договорила, так как была потрясена смыслом собственных слов. «Если у нас что-то получится…» Как будто она уже не представляет себе будущего без Стивена, без той новой жизни, которая начнется сегодня после семи часов вечера.

— И потом, — добавила Зу, — о некоторых вещах вообще не стоит говорить.

— Пожалуй.

Интересно, будет ли шокирована Зу, когда узнает, что речь идет именно о Стивене Райли? Возможно, нет. В конце концов, уж Зу-то отлично знала, какие проблемы в личной жизни могут возникнуть у человека, окруженного ореолом известности и славы.

— Я буду сегодня думать о тебе весь вечер, — проговорила Зу. — На какой час вы назначили встречу?

— На семь часов, — ответила Мэг. — У вас будет четыре.

«Что ж, по крайней мере у меня хватило смелости признаться, что я все еще нахожусь на восточном побережье».

— Я буду думать о тебе. А ты думай обо мне, когда я поеду в Миннесоту.

— Послезавтра. Обязательно. Знаешь, Алисса в одном была права.

— В чем?

— В том, что все это выходит довольно забавно.

Они попрощались, и Мэг пошла принять ванну. «Долго ли мне все это будет казаться забавным? Когда я наконец осознаю, что я делаю?» — спрашивала она себя.

Сидя в ресторане «Цветочного моста», Мэг исподволь оглядывалась по сторонам, пытаясь догадаться, кто еще из присутствующих пришел сюда на тайное свидание. Здесь было уютно. Стены были обиты темным деревом, тут и там висели гравюры в синих рамках, свечи в бронзовых подсвечниках давали мягкий свет, создавая романтичную атмосферу. Столы и стулья были из темных пород дерева, пол шероховатый, неровный. Да, именно так Мэг представляла себе место, где к ней могла вернуться любовь.

Она посмотрела на часы. Семь пятнадцать. Со своего места ей хорошо была видна входная дверь. Стивен опаздывал. Лениво потягивая вино из своего бокала, она вдыхала аромат «Шалимара», который шел от ее руки. Может, он и не обратит на это внимания. Может, забыл. Или вкус изменился.

Дверь открылась, и на пороге возник темный силуэт. Это был Стивен. Его фигуру она узнала бы везде. Задержавшись на несколько мгновений в дверях, давая своим глазам привыкнуть к полумраку, царившему в зале, он направился в ее сторону. Мэг стало жарко. В горле вновь застрял комок.

— Мэг, — проговорил он, наклонился и коснулся легким поцелуем ее щеки. Потом сел на свое место, но ощущение прикосновения его губ осталось. — Извини, что опоздал. Задержали на одной встрече.

Он заказал вина. Поставил локти на стол и подпер ладонями подбородок.

— Ты отлично выглядишь, — сказал он.

Мэг несколько нервно засмеялась, как школьница. Студентка колледжа. Раньше ей приходилось слышать, что когда люди встречаются после долгой разлуки, они невольно начинают вести себя так, как было в прежние времена. Словно погружаются в прошлое. Именно поэтому взрослые будто вновь превращаются в детей, когда общаются со своими родителями. Интересно, правда ли все это?

— Ты это уже говорил сегодня, — ответила она.

— Значит, это следует воспринимать не как комплимент, а как истинное положение вещей.

Она пригубила из своего бокала.

— Ты уже не та Мэг, которую я знал по Гарварду, — произнес он.

— Ты тоже. У тебя волосы стали короче.

— У тебя тоже. — Он рассмеялся. — И потом, должен признаться, что платье идет тебе больше, чем джинсы и крашеные рубашки.

— Тогда тебе так не казалось.

— Возможно.

Наступила пауза. Мэг было очень уютно. Казалось, не было всех этих долгих лет одиночества. Казалось, они сидят в студенческой кофейне. Любят друг друга.

— Интересно, на месте ли наша кофейня? — проговорила она задумчиво.

Стивен улыбнулся:

— Вряд ли. Уверен, как только мы перестали ходить туда, она мгновенно захирела.

Мэг опустила глаза. В душе ее всплыли воспоминания, которые она похоронила глубоко в себе уже много лет назад.

— Господи, Мэг, как давно все это было!

Она вновь посмотрела на него.

— Расскажи, как ты жила, — попросил он.

— У меня все сложилось не так блестяще, как у тебя.

«Только не рассказывай мне про себя, — захотелось тут же добавить ей. — Я не хочу слышать про твою жену. Я не хочу слышать про твоих детей. Я хочу делать вид, что мы с тобой — единственные люди на земле. Хотя бы сейчас».

К их столику подошел официант с вином для Стивена. Стивен откинулся на спинку стула и принялся внимательно разглядывать Мэг.

— Жизнь сенатора не так красива, как это может показаться, — проговорил он, когда официант ушел. — Она скучна, забита делами до отказа и к тому же в ней много всякой путаницы. Я хочу услышать про тебя. Расскажи про все свои блестящие победы в суде. Расскажи мне о настоящей жизни, которая проходит мимо меня.

Мэг через силу улыбнулась.

Что она может знать о настоящей жизни? Она общается даже не просто с богачами, и даже не с теми богачами, у которых проблемы, а только с теми из них, кого ловит полиция. Она стеснялась перед Стивеном своей карьеры, ибо чувствовала, что все это насквозь фальшиво, искусственно. Впрочем, лучше занять себя хотя бы разговором. Но крайней мере рассказ приведет ее мысли в порядок, поможет совладать со своими чувствами.

Мэг стала рассказывать ему о деле Холли Дэвидсон. Она говорила, он слушал. Кивал, улыбался. А она смотрела на него и не понимала, почему лишала себя этого долгие пятнадцать лет? Зачем они вообще расстались?

— Раньше мне всегда было трудно представить тебя в образе знаменитого адвоката, — проговорил Стивен, когда она закончила, — теперь же мне кажется, что эта роль очень тебе подходит.

«Подходит мне?! — Мэг отвела от него взгляд и стала смотреть в дощатый темный пол. — Нет! Ничего не подходит! Это насквозь фальшивый и пустой образ! Я его ненавижу!»

Примечательно было то, что это внезапное внутреннее откровение не удивило саму Мэг.

Они выпили вина и опустошили тарелку с фруктами, сыром и крекером. Мэг слишком нервничала, чтобы есть. Наконец Стивен прямо посмотрел на нее.

— Если я сейчас не получу возможности дотронуться до тебя, — проговорил он, — я, наверно, сойду с ума.

«Цветочный мост» имел наверху несколько комнат для желающих переночевать, Мэг проводила Стивена наверх с таким видом, как будто делала это каждый вечер на протяжении многих лет.

Как и ресторан, номер был оформлен в стиле «американское ретро». Двуспальная кровать с четырьмя шишечками на ножках была накрыта лоскутным одеялом, стены оклеены цветочными обоями, кружевные салфеточки украшали туалетный столик. Номер был маленький, но даже если бы он был огромный, величественный и роскошный, ничего бы для Мэг не изменилось. Главное заключалось в том, что она вновь была со Стивеном. Все остальное ее не волновало.

Как только они заперли за собой дверь, Стивен обнял Мэг. Это первое объятие длилось нескончаемо долго, потом он чуть отстранился, посмотрел на нее и поцеловал с такой нежностью, какой Мэг не знала вот уже много лет. Со страстью, с любовью. Слезы брызнули у нее из глаз.

— Боже, — прошептал он, — как от тебя приятно пахнет.

Значит, все-таки вспомнил, заметил.

Стивен усадил ее на краешек постели и прижал к себе. Обнял за талию и уткнулся лицом ей в грудь. Она обняла его голову, запустила руки в его мягкие волосы. Они молчали.

Стивен начал неторопливо ласкать ее. Затем его руки скользнули вниз и в следующее мгновение скрылись под ее шелковым платьем, коснувшись трусиков. Она ощутила всем телом тепло его прикосновения.

— Когда ты бросила меня, — прошептал он, — я думал, что не выживу.

Мэг в ответ только тихонько застонала.

Он мягко уложил ее на постель. Мэг дала наконец волю своим чувствам, своей любви, которую прятала глубоко в себе долгие годы. Она вся подалась навстречу его ласкам и ласкала сама. Словно в полусне она увидела, как он снимает пиджак, расстегивает рубашку. Ей хотелось поскорее почувствовать под своими руками его тело, его кожу. Волосы на его груди были гуще, чем раньше, мягкие и посеребренные сединой. Она запустила в них свои пальцы.

Он снял с нее платье через голову и нежно коснулся кончиков грудей, которые выглядывали из-под получашечек французского бюстгальтера. Затем, расстегнув застежку, опустил по плечам бретельки лифчика. Взгляд его замер на ее обнаженной груди. Мэг лежала неподвижно и наблюдала за ним. Вот точно так же он изучал ее тело много лет назад. И в те времена она улавливала сквозившее в его кобальтовых глазах то же желание, ту же радость и любовь.

С невыразимой нежностью он прикоснулся поцелуями к ее соскам. Волна тепла прошла по всему ее телу, легкий стон сорвался с губ.

Стивен стянул с нее трусики, большие ладони нежно легли на ее живот, кончики пальцев едва касались ее кожи. Она обняла его и почувствовала натянутые мышцы спины, сильные и стройные ноги. Мэг притянула его к себе и ощутила прикосновение к себе его напряженного члена.

Инстинктивно она опустила вниз руку и обхватила пальцами его налившийся кровью пенис, пульсация которого отдавалась в ее голове. Желание вытеснило из ее сознания все остальное.

И в это мгновение в нее вошли его пальцы.

Она подалась навстречу им бедрами, а он осторожно и нежно принялся исследовать ее влажную, тлеющую жаром глубину. Это были его пальцы, пальцы Стивена. Он был с ней, рядом. Это он прикасался к ней в эти минуты. Как же долго она мучилась желанием почувствовать на себе эти его прикосновения.

Он улыбнулся ей. В ту минуту Мэг испытала свой первый оргазм. Рука ее продолжала сжимать его напряженный член, они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, сердце Мэг бешено колотилось от полноты счастья.

Пока она металась по постели, он гладил руками ее лицо, целовал волосы. Вскоре почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, и понял, что она ждет продолжения. И тогда он вошел в нее. Все между ними происходило так, как будто вовсе и не было этих пятнадцати лет разлуки. Он склонился к ней. Она увидела его разомкнутые губы. Кончики их языков соприкоснулись раз, другой, третий. Эти поцелуи воистину были исполнены страсти. Той страсти, воспоминания о которой Мэг так долго старалась вытравить из своей души.

Они двигались в быстром, напряженном ритме, подаваясь телами навстречу друг другу… Вдруг она почувствовала, как все его тело на мгновение будто сковало. Лицо его исказилось от напряжения, глаза широко раскрылись, и она увидела в них пик наслаждения. Волна тепла вновь поднялась в ней, и крик одновременно сорвался с их уст.

Ощущение покоя овладело Мэг. В его объятиях, лежа на этой постели, она почувствовала себя дома, в безопасности. Она поняла, что любима.

Стивен сначала устало навалился на нее, потом лег рядом. Мэг молчала. Она почувствовала, как он излился в нее. Это излилась его любовь, и принявшее ее лоно до сих пор трепетало. Она провела рукой по его груди, пытаясь остановить наворачивающиеся на глаза слезы. Она не забыла, что однажды именно после такой близости со Стивеном в ее чреве зародилась жизнь. Она могла бы родить ребенка, и это был бы их ребенок. Но Мэг сделала аборт и убила его.

Она отвернулась от него, чтобы он не заметил ее слез, не почувствовал ее боли.

— А знаешь… — тихо произнес Стивен, внезапно нарушив тишину в комнате и тишину в ее сердце. — Ведь с Кандейс я никогда не был счастлив.

Мэг услышала его, но попыталась не допустить смысл этих слов в свое сознание. Она натянула простыню до самого подбородка и устремила взгляд в глубину комнаты, где в полумраке повисли неясные тени. Через минуту ей удалось различить очертания комода с зеркалом, вешалку… Интересно, где ее новое шелковое платье? Кажется, скомканное валяется на полу…

— Я хочу, чтобы мы снова были вместе, — добавил Стивен.

Вместе? Но разве она посмеет? Разве у нее хватит душевных сил вновь посмотреть в глаза этому человеку? Человеку, которого она любит? Посмотреть и промолчать про аборт? Утаить правду об их ребенке?

Нет, не стоило ей пытаться разыскивать Стивена. Она совершила ошибку. Роковую.

Мэг зажмурилась.

— Это невозможно.

— Почему? — Он приподнялся на локте и провел кончиком пальца по ее щеке, губам, носу. — Мы живем почти что в двадцать первом веке, Мэг. Сейчас не те времена, когда развод мог серьезно повредить карьере политика.

Она отрицательно покачала головой:

— Я не могу. — И снова отвернулась от него.

Он откинулся обратно на подушку и вздохнул.

— Я все еще люблю тебя, — проговорил он.

Мэг сморгнула очередную набегавшую слезу.

— И думаю, что у тебя тоже еще остались ко мне чувства, — добавил он.

Мэг повернулась лицом к стене. Она прижала колени к животу и обхватила их руками.

— Зачем ты снова появилась, Мэг? Если уже не любишь, зачем же ты снова появилась в моей жизни?

— Не знаю, — ответила она и в ту минуту сама почти поверила в это.

Неужели мысль о возможности их новых свиданий лишила ее способности рассуждать трезво? Неужели она всерьез думает, что ей удастся все время удачно притворяться? Делать вид, что никакого аборта не было?

В памяти ее чередой пронеслись все годы одиночества, которые она прожила отшельницей в своем уютном доме. Сейчас Стивен дает ей шанс обрести все то, от чего она уже однажды отказалась. Но станет ли он относиться к ней по-прежнему, если узнает о том, что она сотворила с их неродившимся ребенком?

— Ты подумаешь над этим? — спросил он.

Мэг молчала и только жалела про себя, что познакомилась с Алиссой Пэйдж, жалела о том, что дала уговорить себя принять участие во всей этой игре. Нельзя было выпускать давным-давно похороненную глубоко в себе боль вновь на поверхность.

Она услышала, как он поднялся с постели. Вот зашуршала одежда, вжикнула «молния», щелкнула кнопка. Он подошел к ней, обогнув кровать, наклонился и поцеловал в лоб.

— Я всегда буду любить тебя, — сказал он.

Она увидела, как он, постепенно растворяясь во мраке, приближается к двери. Вот он повернул ручку двери, и та открылась. Комок подкатил к горлу. Если любит, то, возможно, простит. Возможно, у нее все-таки хватит мужества рассказать ему…

— Стивен? — шепотом позвала она.

Его силуэт замер в дверях.

— Позвони мне, — попросила она. — Я хочу снова увидеться с тобой.

После некоторой паузы Стивен сказал:

— Позвоню. — И ушел.

Мэг какое-то время продолжала лежать неподвижно и молча. Потом повернулась на другой бок и подтянула к себе его подушку. Скоро она заснула, окруженная его запахом, ощущением его прикосновений.