Старый друг

Стоун Грейс

Самый верный способ обратить на себя внимание парня, который тебя не замечает, — заставить его ревновать. Решив так, юная Грейс попыталась разыграть спектакль, в котором роль своего мнимого возлюбленного отвела молодому человеку, не вызывающему у нее никаких чувств, кроме дружеских. Девушка и предположить не могла, что ситуация выйдет у нее из-под контроля и режиссером спектакля станет вовсе не она…

 

Глава 1

Грейс влетела домой, как боеголовка класса «земля-воздух»: суровая, опасная и с огромной скоростью. Она двигалась по сложной траектории: виртуозно маневрируя в холле, обогнула диван и кадку с раскидистой пальмой — гордостью ее матери, вырастившей трехметрового «монстра», подпирающего потолок, из маленького ростка всего за пару лет, — вписалась в проем в виде арки, взлетела по широкой лестнице и благополучно внеслась в свой импровизированный кабинет. Вторжение Грейс было таким стремительным, что ее мать, Вирджиния Митчел, выглянув на шум из кухни, уже никого не обнаружила.

— Что за шум, Джи? — меланхолично поинтересовался отец Грейс, Калеб Митчел, выглянув из-за газеты.

— Твоя дочь… — лаконично сообщила Вирджиния и вернулась к приготовлению обеда.

Калеб, понимающий жену с полуслова и полувзгляда, просто пожал плечами и снова уткнулся в газету.

— И она явно не в духе! — добавил старший брат Грейс, Фил, на одну минуту оторвавшись от разгадывания судоку. Он хотел добавить, что кому-то сейчас сильно не поздоровится, но передумал. В конце концов, Джеку не привыкать к ее выходкам, да и управляться с нею у него получается лучше всех.

Вообще-то буйный нрав Грейс Митчел уже давно стал притчей во языцех, и родные относились к каждому проявлению темперамента девушки философски. Точно так же они относились, например, к наступлению поздней осени с ее бесконечными дождями — явлению не очень приятному, но неизбежному. В семье, где трое из четырех ее членов являлись ярко выраженными флегматиками, Грейс была самым настоящим «динамитом». В исключительных случаях ее темперамент настолько превышал все допустимые даже для холерика «нормы», что девушка от избытка негативных чувств готова была сокрушить стены и перебить всю посуду в доме.

Сейчас, похоже, был тот самый случай. Еще бы! Как, скажите, можно сохранять спокойствие и оптимистичное отношение к жизни, если Ричард — Ричард! — которого она уже почти привыкла считать «своим парнем», предпочел ей пустоголовую Тину, причем сделал это не просто подло, а еще и с нарочитой демонстрацией! Ух, как она была зла!..

От вышеупомянутого избытка чувств Грейс захлопнула за собой дверь с таким оглушительным грохотом, что в окнах второго этажа едва не вылетели стекла. Потом она метнула свою сумочку в угол, где стояло кресло, и в одно мгновение избавилась от туфель, которые полетели в разные стороны. Затем, воздев руки к потолку и потрясая сжатыми кулаками, она истошно прокричала:

— Черт побери!..

И только после этого ей стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

— Грейс, с тобой уже все в порядке?

От неожиданности девушка едва не подпрыгнула и быстро крутнулась на пятках. Так и есть — Джек! Притаился в углу, в ее любимом кресле, с каким-то толстенным томом, которым при случае можно было обороняться от дюжины хулиганов, в одной руке и ее сумочкой — в другой. Господи, она не просто не заметила Джека, а едва не укокошила ни в чем не повинного парня своей сумкой! Да, сегодня явно не ее день! Впрочем, не его тоже…

— Со мной все в порядке. В полном и абсолютном порядке! — проговорила она, едва разжимая челюсти. Прикрыв глаза, Грейс мысленно сосчитала до десяти, испустила тяжелый вздох и бросила на Джека страдальческий взгляд. — Я прошу прощения за свою выходку. Я не нарочно. Надеюсь, с тобой тоже все в порядке?

— Как будто… — Джек стал пристраивать сумку на рабочий стол Грейс. Но получилось у него это так неловко, что со стола тут же посыпались какие-то бумаги, ручки, маркеры, несколько картонных выкроек и футляр с музыкальными дисками.

— О, прости, я все уберу… — растерянно забормотал Джек, выбираясь из кресла, и на пол уже посыпались многочисленные журналы, которые до сего момента спокойно лежали стопками на широких подлокотниках любимого кресла Грейс. Джек смутился так, что у него даже покраснели шея и уши.

— Не нужно! — великодушно заявила Грейс, едва сдерживая смех: Джек, как всегда, в своем репертуаре! — Просто сиди!

Джек послушно вернулся в исходное положение, но предательское кресло при этом страдальчески застонало и заохало. Грейс быстро наклонилась, чтобы скрыть от Джека не слишком приветливое выражение своего лица, и принялась собирать рассыпанные по полу журналы.

— Вот и все! — возвестила она через пять минут, вручая «потерпевшему» стопку журналов.

— Спасибо… — пробормотал Джек.

— Пожалуйста, — весело ответила Грейс, на какой-то миг позабыв про все свои печали. — Мне… очень жаль, что все так получилось…

— Что все опять так получилось, — с улыбкой поправил Джек, намекая, что это был, по крайней мере, тысячный раз, когда ему приходилось полагаться на свою реакцию, дабы уклониться от всевозможных неопознанных летающих объектов.

Позже Джек, конечно, эти летевшие в него объекты идентифицировал, и его «коллекция «насчитывала уже немало предметов, которые имели несчастье подвернуться под руку Грейс, находящейся в пылу гнева. Среди них были и сумка, и косметичка, и туфли, и книги, и даже тяжеленное пресс-папье, как-то раз в сердцах схваченное разбушевавшейся Грейс со стола. Потом она долго перед ним извинялась, но Джек стал относиться к собственной безопасности более серьезно.

Фил, который мог острить на эту тему бесконечно, язык обил, предупреждая Джека, что в так называемом кабинете Грейс находиться опаснее, чем в непосредственной близости от действующего вулкана. Хорошо еще, что эта сумасбродка не увлекается тяжелой атлетикой и в ее кабинете нет гантелей, гирь или чугунных дисков! Так что нечего, мол, «околачиваться в ее кабинете». Джек делал виноватое лицо и принимался нудно объяснять, что у Грейс страшно удобное кресло и ему здесь спокойно и комфортно и, вообще, нигде ему, Джеку, так хорошо не думается, как в рабочей комнате Грейс! И поскольку он взялся решать научные проблемы мирового масштаба, Грейс следует мириться с причудами будущего нобелевского лауреата.

Столь лестная характеристика данной комнаты целиком и полностью отражала собственное мнение Грейс. Она тоже обожала свой «кабинет», переделанный из огромной гардеробной комнаты, и ей тоже здесь замечательно думалось, читалось, работалось и отдыхалось. Наверное, дело было в магнитных полях, космическом излучении, благоприятном расположении светил или еще в чем-нибудь. Но, как бы ни была далека Грейс от решаемых Джеком научных проблем, не могла же она сознательно наносить ущерб мировой науке! И она смирилась: раз уж ему так нравится околачиваться здесь, то пусть околачивается. Из кабинета убрали все тяжелые предметы, а Грейс стала приучать себя бегать во время своих «эмоциональных взрывов» в собственную спальню. Но иногда — вот как, например, сегодня — она по старой привычке снова примчалась сюда.

— Ты прав, Джек… Но не могу обещать, что это снова не повторится. Ты ведь меня знаешь… Я тебе здорово помешала?

— Нет, ты мне совсем не помешала. Особенно если учитывать, что это — твоя комната!

— Перестань… — Грейс махнула рукой и рассмеялась: — Помнишь: «мой дом — это твой дом»?

Это была старая шутка еще с тех времен, как Джек впервые появился в доме семейства Митчел: примерно десять лет назад. Джек был всего на четыре года старше Грейс, но успел не только закончить университет раньше ее великовозрастного братца, но и далеко продвинуться в каких-то чересчур сложных для восприятия Грейс научных изысканиях в области не то физики, не то химии — она точно не знала. Кроме этого Джек уже преподавал в родном университете, писал статьи в научные журналы, участвовал в семинарах и конференциях наравне с маститыми учеными. В общем, его ай-кью был таким высоким, что хватило бы на пять таких, как Грейс, не меньше!

Но Грейс старалась не думать об этом слишком много, потому что в противном случае Джек в ее глазах стремительно трансформировался бы из тихого, привычного и удобного «ботаника» в научное светило мирового масштаба, с которым следует разговаривать с преувеличенным почтением. И тогда прости-прощай их странная дружба и даже не менее странная привязанность друг к другу!

— Да… — рассеянно отозвался он, а потом внимательно посмотрел на Грейс: — Что случилось на сей раз? Кто тебе так страшно не угодил?

— Ты же такой умный — догадайся сам! — вяло огрызнулась Грейс. Пожар в ее душе понемногу утихал, оставляя после себя выжженную пустыню разочарования.

— Я мог бы попробовать… — Джек нахмурил лоб, сделав вид, что задумался. — Судя по всему, причина твоего дурного настроения — Ричард Локайр.

— Откуда ты знаешь? — изумилась Грейс и с подозрительностью осведомилась. — Вы с Филом что, шпионили за мной?

— Конечно, нет!

— Тогда отдаю должное твоей проницательности… — пробурчала Грейс.

— Так что Ричард успел натворить?

— Всего лишь замутил не с тем человеком…

— Что?..

— Обратил внимание не на ту, — «перевела» Грейс с хмурым видом.

— А не «та» означает любую, кроме тебя… — насмешливо проговорил Джек.

— Что ты понимаешь! Ричард — он такой… Такой милый, мягкий, понимающий, а эта Тина Дюпре — просто пустоголовая кукла. Ты бы ее видел!

— Между прочим, я ее видел пару раз, — заметил Джек. — И она мне показалась довольно… — он помялся, подыскивая подходящее слово, — …милой!

— Милой?! — возмущенно выдохнула Грейс. Она не ожидала такого «вероломства» от Джека и теперь просто сочилась ядом. — Может быть, она и показалась тебе милой, но, уверяю тебя, в голове у нее сплошной сквозняк! Ты бы слышал, о чем она обычно разговаривает! И как она разговаривает! «Лини, душечка, ты видела последнюю коллекцию «от Валентино»? О, я усмотрела в последнем каталоге такую премиленькую штучку!» — пропищала Грейс, наглядно демонстрируя «как и о чем» говорит Тина Дюпре. — К тому же она самая настоящая стерва, и если в кого вцепится, то уж не отпустит! Да она просто… акула!

Голос у Грейс зазвенел. Вот как ей стало жалко Ричарда, якобы попавшего в пасть акулы-Тины.

— Ты злишься. И немного завидуешь чужому счастью, — прокомментировал Джек, после краткого раздумья решивший отказаться от попытки попробовать доказать Грейс, что Ричарда никто в пасть Тины-акулы не тащил и он либо просто предпочитает подобный тип женщин, либо самый настоящий лопух, совершенно не разбирающийся в людях. И в том и в другом случае получалось, что он совсем не подходит Грейс. Но если Джек сейчас сообщит об этом девушке, то она точно вобьет себе в голову, что Ричард — ее судьба, а Тина — коварная соблазнительница и разлучница. И их отношения надо попытаться разрушить.

— И вовсе нет! — воскликнула Грейс, разъяряясь еще сильнее оттого, что Джек был абсолютно прав. Он попал в самую точку, как всегда! — Я просто не могу понять, что он в ней нашел!

— Наверное, все же что-то нашел…

— О! Я больше не могу! Ты действуешь мне на нервы!

— Прости, я вовсе не хотел действовать тебе на нервы, а потому умолкаю, — смиренно произнес Джек.

Несмотря на то, что Джек жутко много понимал в физике или химии, на взгляд Грейс, он являлся совершеннейшим профаном в житейских вопросах, не говоря уж о таких серьезных вещах, как взаимоотношение полов. Напомнив себе об этом, Грейс постаралась успокоиться. Отличительными чертами Джека, по мнению Грейс, также являлись неумение говорить о самых элементарных вещах и вообще на какие-либо отвлеченные темы и его постоянная смущаемость. Он хорошо себя чувствовал только в компании таких же «ботаников», как и он сам. На этой почве они десять лет назад и подружились с ее братцем.

— Это ты извини, что я раскричалась, да еще и гружу тебя своими проблемами, — тут же повинилась Грейс, чувствуя себя так, словно обидела беззащитного младенца. — Просто я… В общем, мне сейчас нелегко! — Грейс так тяжело вздохнула, что по комнате, казалось, пронесся порыв ветра.

 

Глава 2

— Ты так и собираешься стоять тут и оплакивать свою несчастную судьбу? — поинтересовался Джек совсем другим тоном через пару минут.

— Я могу оплакивать ее сидя, — с вызовом произнесла Грейс и плюхнулась на стул. Упершись локтями в столешницу, девушка запустила пальцы в волосы и неподвижным взглядом уставилась в какую-то только ей видимую точку на стене.

— Это совсем на тебя не похоже… — сказал Джек участливо. — Куда подевался твой природный оптимизм?

— Я знаю, что не похоже, — согласилась Грейс и вздохнула еще тяжелее. — Но, видишь ли, Джек, иногда и у самых жизнерадостных натур бывают депрессии. Особенно когда не складывается личная жизнь… О, только не говори мне, что я слишком молода и у меня все впереди! — застонала она, видя, что Джек пытается ей что-то возразить. — У двух третей половозрелых девушек моего возраста уже имеется постоянный бойфренд, а оставшаяся треть вообще успела выскочить замуж!

— Не знал, что тебе так не терпится выйти замуж… — задумчиво произнес Джек.

— Я вовсе не горю таким желанием, чтобы ты знал, но… Эх, что бы ты понимал! Вечно в своих дурацких расчетах, сухих формулах и цифрах… Тебе и дела ни до чего нет, кроме твоей работы… — тут же накинулась на Джека Грейс, отчаяние которой только усилилось от несправедливости его замечания.

И вовсе ей не хотелось поскорее выскочить замуж! Но последние два года ее преследовали просто патологические неудачи в том, что касалось выбора молодых людей. Во всяком кандидате она находила изъян, который не давал бедняжке покоя и со временем совершенно отваживал Грейс от незадачливого претендента. И вот после долгих исканий она решила, что встретила своего принца! Нашла-таки средь повседневных серых и неприметных лиц одно яркое и живое! Может быть, Ричард Локайр был и не самим Мистером Совершенство, но Грейс решила, что он лучший из всех, кого она встречала, и именно с Ричардом она может начать серьезные отношения.

И тут такой облом, такая неудача! Грейс могла бы поклясться, что такого разочарования не испытывали даже средневековые мореплаватели, проболтавшиеся в море около года и принявшие за землю бесплотный мираж. Просто выть хочется! Тоска, охватившая девушку, стала такой зеленой, что Грейс даже немного испугалась, что и в самом деле сейчас поднимет голову к потолку и завоет, как голодный волк на полную луну!

— Но если Ричард тебе так дорог, то нужно действовать, а не сидеть сложа руки! — вдруг заявил Джек.

Грейс настороженно покосилась на этого законченного оптимиста.

— У тебя есть конкретные предложения? — осведомилась она.

— А у тебя? — задал он встречный вопрос.

Перед глазами Грейс тут же появилось несколько соблазнительных видений. Видение раз: она спускает все колеса на новеньком Ричардовом «Кадиллаке», и он со своей пустоголовой Тиной тратит целый день, чтобы их накачать, дабы совершить загородную поездку. Или нет, есть вариант получше: она прокалывает все колеса, когда они уже совершают вышеупомянутую загородную прогулку! Хорошо бы они в это время находились бы где-нибудь в отдаленной местности, как можно дальше от оживленной магистрали и всех прилагаемых к этой магистрали удобств цивилизации вроде телефонов-автоматов или автосервисов! Им придется тащиться по бездорожью двадцать… нет, целых сорок миль, и к тому времени Тина настолько изведет Ричарда своим нытьем, что он тут же бросит ее!

Видение номер два: в самый ответственный момент с Тиной случается что-то ужасное — например, портится ее драгоценная прическа, рвется сногсшибательное платье или ее с ног до головы заливают вином… А лучше пивом! Тина, конечно, немедленно переходит на площадную брань (уж кому, как не Грейс, знать словарный запас этой вертихвостки, прикидывающейся чистым и невинным ангелом!), а Ричард, до глубины души пораженный внезапно выявившимся несоответствием внешнего вида Тины и ее внутреннего содержания, наконец-то прозревает, осознает свою ошибку и расстается с этой пустоголовой блондинкой!

Видение номер три…

Грейс невольно вздохнула, потому что итогом всех этих видений был только один финал: Ричард, подавленный и обескураженный своей недальновидностью, понурый, как побитая собака, рвет на себе волосы, осознавая собственную ошибку. И она, Грейс, тут же выступает в роли утешительницы. Заблуждаться, мол, свойственно каждому, она все понимает и ни в чем его не винит, и даже готова помочь, чем, как говорится, может.

— Грейс, я вовсе не имел в виду физическое насилие! — внезапно донесся до размечтавшейся девушки голос Джека, и, открыв глаза, она тут же наткнулась на его озабоченный взгляд. Он был так обеспокоен, что Грейс невольно рассмеялась:

— Неужели это так заметно?

— Дался тебе этот Ричард, в конце концов! — вдруг сердито произнес Джек. — Он что, тебе что-то обещал? Ты с ним встречалась, а он тебе изменил?

Нет, ничего такого. Она просто, что называется, «положила глаз» на Ричарда. У нее были планы, которые теперь поломаны самым грубым способом. Ее постигло горькое разочарование, она падает в пропасть депрессии…

— Как ты не понимаешь, Джек?! Я не могу оставить это просто так! — вырвалось у нее.

Грейс хотела добавить, что она озабочена исключительно безопасностью Ричарда и ее меркантильные интересы совсем ни при чем, но не решилась, поскольку это утверждение было бы совсем уж неправдой, а врать девушка не любила. Ну, разве только в самых крайних случаях…

— Попахивает дешевой местью, Грейси!

— При чем здесь месть? Как ты мог подумать такое, Джек?!

— Да у тебя все на лице написано!

«Неужели написано?»— подумала Грейс с испугом. Все дело в том, что она слишком много надежд возлагала на их будущие отношения. И, оказывается, все зря? Не будет в ее жизни Ричарда — милого, всегда стильно одетого, не опускающегося до пошлых шуток и сальных анекдотов… Нет, это невозможно! К тому же Грейс уже успела отшить Тома, на протяжении нескольких месяцев являвшегося ее горячим поклонником и изо всех своих слабых силенок добивавшегося ее расположения. Всего день назад она лишила беднягу последней надежды на взаимность… Теперь она осталась ни с чем: Том еще несколько недель будет страдать, глядя на нее глазами умирающего лебедя, а Ричард будет получать удовольствие в объятиях пустоголовой блондинки Тины, которая двух слов связать не может и все время смеется невпопад. Боже, какая несправедливость!

— А как бы ты себя чувствовал на моем месте?

— Не думаю, что я бы стал с ума сходить по Ричарду Локайру!

— Скажи еще, что он не тот человек, который мне нужен! — выпалила Грейс. — Это старая песня, придумай что-то более актуальное.

Джек так сильно сжал губы, что они побелели. Именно эти слова едва не сорвались с его уст!

— Если ты уверена, что произошла ошибка, то тебе нужно исправить ее, — через силу выдавил он.

— Может, у тебя в запасе есть пара конструктивных предложений?

— Чтобы Ричард бросил свою Тину, нужно заинтересовать его собой и заставить понять, что ты — особенная. Но при этом ты должна держать его на некотором расстоянии…

Грейс, забыв о том, что она только что злилась, теперь смотрела на Джека во все глаза. Джек, поняв, что немного увлекся, замолчал. Собственно, это как раз была та стратегия, которую он сам хотел бы применить.

— Вот в таком ключе… — пробормотал он, снова утыкаясь в раскрытую книгу, но не видя ни строчки. Просто ему нужно было скрыть свое лицо от Грейс.

— Нет, Джек, договаривай, что ты хотел сказать! — закричала Грейс. — Мне нужны конкретные указания!

— Конкретные?.. — почти зло переспросил он. — Ну, например, закрути на глазах Ричарда роман. С этим… как его… с Бредом Питтом. Будь сногсшибательной, беззаботной, как бабочка. И при этом не обращай на него никакого внимания, — тщательно контролируя собственный голос, отозвался Джек из-за книги. — Твой Ричард не устоит!

— Это несмешно, Джек! Зачем мне Ричард, если у меня будет роман с Бредом Питтом? — попыталась пошутить Грейс. Джек не среагировал.

И тогда Грейс попыталась обдумать данное предложение всерьез. Поразмыслив в течение нескольких минут, она неожиданно пришла к выводу, что данный совет как нельзя лучше отвечает всем требованиям. И вот это было очень странно. Грейс подозрительно взглянула на Джека. Точнее, на его растрепанную макушку, едва торчащую из толстенного тома. Нагнувшись, она прочитала название книги, которую Джек так «увлеченно» поглощал. Никакой это был не справочник по решению личных проблем. «Высшая математика» — значилось на обложке.

— Ты это сам придумал?

— Это совет классика, Грейс… — отозвался Джек.

Он перелистнул страницу, а потом на ощупь нашел сандвич на стоящей рядом тарелке, ранее не замеченной Грейс. Когда Джек читал, у него всегда просыпался просто зверский аппетит. Особенно если это была высшая математика или что-то вроде того. Привычку жевать во время чтения Грейс ненавидела больше всего.

— Джек, да послушай же!..

— Что? — Он опустил книгу и строго взглянул на нее поверх очков.

— Это замечательная идея, — воодушевленно произнесла она. — Спасибо.

— Пожалуйста…

— Нет, нет, нет! — закричала она, видя, что Джек вновь готов погрузиться в мир сухих цифр и формул.

Была бы воля Грейс, она вообще запретила бы всякую иную литературу, кроме детективов и любовных романов! А уж изучение высшей математики каралось бы самым суровым наказанием вроде пожизненного заключения!

— Что еще? — недовольно спросил он и уныло покосился на пустую тарелку.

— Я хотела бы обсудить с тобой некоторые детали. Ты не против? — заявила Грейс и, к своему удивлению, услышала отказ.

— Против. Послушай, Грейси. Я подал тебе идею, которая, как я вижу, тебе вполне подходит. Но я не собираюсь заниматься разработкой плана. Тебе нужно все продумать самой. А у меня есть занятие на ближайшие дни! И очень серьезное…

— Ну и ладно! — пробормотала Грейс, и Джек снова уткнулся в свою книжку.

Девушка вскочила со стула и в задумчивости принялась кружить по комнате, не замечая, что Джека, вопреки его собственным заверениям, занимает отнюдь не высшая математика. По правде говоря, если Грейс была бы более внимательной, она бы заметила, что молодой человек пребывает в страшном напряжении и даже смятении.

— Ничего не получится, — уныло произнесла она вслух после десятиминутного хождения по комнате.

— Почему?

— Видишь ли, бредов питтов на всех не хватает, и нам, бедняжкам, приходится довольствоваться тем, что Бог послал. А посему очень сложно найти кандидата даже на такую незамысловатую роль. Тома я вчера бросила совсем, и у меня нет желания начинать эту тягомотину снова. К тому же он примет все слишком близко к сердцу, что мне совсем не подходит, — начала она перечислять. — Фред — сальный тип, и я не хочу ему давать дополнительный повод распускать руки. Макс ни за что не согласится, просто потому… В общем, не согласится. У Алекса новая подружка, да к тому же он полный идиот. Стив просто не потянет эту роль. Генри скажет, что ему сначала нужно посоветоваться с мамой… — Грейс прервалась и рассеянно взглянула на Джека, у которого было такое лицо, словно у него внезапно разболелись все зубы. Ох, как его достали все эти Томы, Фреды, Генри и прочие молодые люди, постоянно крутящиеся вокруг Грейс, как пчелы вокруг цветка!

— Вот так! — Девушка виновато развела руками. — Сам видишь… И вообще, чтобы быть сразу замеченной, мне нужно оказаться в объятиях если не Бреда Питта, то Тома Круза. Или Киану Ривза, на худой конец. Но, к сожалению, все они уже женаты, а роман с женатым мужчиной в мои планы не входит!

— Действительно? — переспросил Джек с едва заметной усмешкой.

— У меня есть свои принципы, — холодно ответила Грейс, оскорбленная его недоверием.

— Это хорошо… Тогда — раз уж дела обстоят так плохо, может… я смогу тебе помочь?

— Ты? — удивилась Грейс, внезапно почувствовав какое-то смутное беспокойство. — Хочешь сказать, что у тебя есть на примете кое-кто, кто мог бы сыграть эту роль?

— Ну да! — Джек пожал плечами, как бы безмолвно спрашивая: что здесь такого особенного.

— Надеюсь, это не какой-нибудь твой приятель?

— Ты что-то имеешь против моих приятелей?

— Ой, Джек, ты только не обижайся, ладно? Просто все они… твои приятели… Как бы это помягче сказать…

— Помешанные на науке «ботаники»?

— Вот-вот, — быстро закивала Грейс. — У них в голове совсем не то… В общем, вряд ли они согласятся так бездарно потратить свое время.

— Этот согласится, — решительно произнес Джек.

— И как зовут этого бедолагу? — упавшим голосом поинтересовалась Грейс, пытаясь представить «потенциального кандидата». Наверняка худосочный, как поливочный шланг, с огромным кадыком, рассеянный, стеснительный и в очочках. И способный говорить только на одну тему: о высшей математике или высшей физике. На худой конец, о высшей химии!

— Его зовут Джек.

Грейс добросовестно попыталась припомнить кого-нибудь из окружения Джека с таким же именем. А потом, когда до нее стал доходить смысл его предложения, девушка растерянно захлопала длиннющими ресницами.

— То есть ты предлагаешь себя? — осторожно поинтересовалась она.

— Я, надеюсь, не совсем полный идиот; обещаю не распускать руки; у меня нет подружки; уверен, что потяну эту роль, и, кроме того, я не собираюсь по этому поводу советоваться с мамой. Тебя все устраивает?

— О, Джек! Это очень… очень мило, но я не могу… я просто не могу!

— Почему?

— Ты сам сказал, что у тебя есть важное занятие на ближайшие дни!

— Ради того, чтобы тебе помочь, я готов отложить свои дела. Как будто это в первый раз!

— Джек…

— Какие будут еще возражения?

Грейс открыла было рот и тут же испуганно его закрыла. Она «всего-навсего» едва не ляпнула, что сам он тоже «ботаник»! Конечно, он ее друг, и друг ее брата, и почти что приемный сын ее родителей… Но кто, скажите, обратит внимание на девушку в компании «ботаника»? Единственное, что она сможет вызвать, это жалость и смех, а вовсе не зависть и интерес!

Грейс поглядела на Джека страдальческим взором, только лишь для того, чтобы лишний раз убедиться в этом, и вдруг, к своему удивлению, поняла, что он отнюдь не ассоциируется с пресловутым поливочным шлангом. Только сейчас под мешковатым свитером она обнаружила широкие плечи и мускулистые руки. Острого кадыка нет и в помине, а очки в тонкой серебристой оправе ему очень даже к лицу…

Грейс вдруг взглянула на Джека такими глазами, какими до сих пор почему-то не догадывалась на него взглянуть. Черт побери! Оказывается, этот парень является обладателем ясных зеленых глаз в обрамлении длиннющих ресниц, римского носа, волевого подбородка и удивительно чувственных губ!

— Грейс, с тобой все в порядке? — терпеливо спросил Джек у зачарованно таращившейся на него девушки.

— Да, прости! — Грейс совсем неожиданно покраснела, как помидор, чего с ней не случалось ни разу за последние несколько лет. — Ты что, успел поменять прическу? — выпалила она, стремясь побороть смущение.

— Да нет вроде…

— Но… Ты выглядишь как-то странно!

— В самом деле? Значит, тебе моя кандидатура не подходит, и ты отказываешься от моего предложения?

В его ироничном вопросе она услышала вызов и гордо вздернула подбородок.

— Нет, не отказываюсь! Я… принимаю твою кандидатуру и надеюсь, что ты действительно справишься со своей ролью.

— Я буду очень, очень стараться, Грейси! — с едва заметной усмешкой пообещал он и отвесил ей шутливый поклон. — Ведь мы же с тобой старые друзья!

— Тогда начнем! — вдруг неожиданно для самой себя произнесла Грейс, причем сделала это очень и очень решительно. Они оба тут же слегка опешили: Грейс — от собственной импульсивности, Джек — от скорости принятия решений.

— Прямо сейчас? — уже несмело осведомился он, и Грейс мысленно торжествующе улыбнулась, почувствовав свое бесспорное превосходство.

— Конечно, чего тянуть. Чем быстрее начнем, тем больше у нас будет сноровки…

— Боюсь, что сейчас ничего не выйдет…

— Джек!..

— …Потому что твоя мама вот-вот позовет нас к столу.

— Точно. Как это я забыла? Ты, случаем, не знаешь, будет ли на обеде кто-то из посторонних? — спросила она, мгновенно переключаясь на другую тему.

— Э-э-э… Кажется, нет. Кроме меня, разумеется.

— Перестань, ты совсем не посторонний, — упрекнула его Грейс. — Но думаю, ты ошибаешься.

— Почему?

— Судя по запаху, мама готовит свою фирменную утку, а это она делает лишь в особенных случаях.

Джек только хотел сказать, что совершенно запамятовал, что сегодня, по выражению Вирджинии, как раз и есть тот самый «особенный случай», но понял, что, пока он «тормозил», Грейс успела упорхнуть. Джек вздохнул и невидящим взглядом уставился в стену.

Как это у него хватило смелости предложить себя в «кандидаты»? Как это Грейс согласилась с его предложением? Джек ведь явно не тянул ни на Бреда Питта, ни на Киану Ривза. Хотя как раз его собственный порыв объяснялся очень даже легко: он уже давно был безнадежно влюблен в эту взбалмошную и порывистую девицу. Никому, кроме брата Грейс, Фила Митчела, сей факт был неведом. Фил и тот узнал совершенно случайно. Прознав про такую «беду», он тут же принялся жалостливо глядеть на Джека, как на человека, заболевшего смертельной болезнью, лекарства от которой еще не придумали. А потом — видимо, нажалевшись вдоволь, — сказал, что скорее звезды упадут на землю, чем Грейс заметит Джека. «Заметит» — в смысле так, как Джеку бы этого хотелось. Это было чертовски обидно, и Джек едва не бросился на своего лучшего друга с кулаками, о чем теперь вспоминал с сожалением…

И, слава богу, что больше никому не известно о его… неравнодушии к Грейс. Иначе его бы подняли на смех. И сама она в первую очередь, а этого он просто не пережил бы.

 

Глава 3

Переодеваясь в своей комнате, Грейс непрестанно думала о том, что совершенно напрасно поддалась эмоциям и совершила уже не одну, а целый ряд непростительных ошибок! Во-первых, не было необходимости посвящать Джека в перипетии личной жизни. Во-вторых, не нужно было спрашивать его совета. И чего уж подавно не стоило делать — так это взваливать на него свои проблемы!

Теперь на попятную идти поздно, а справиться ли он со своей ролью — она даже думать боялась. Конечно, он будет очень стараться. Он всегда усердно выполнял все ее просьбы. Так усердно, словно от этого зависела его жизнь. Это продолжалось довольно долго — больше десяти лет! — так что Грейс считала это само собой разумеющимся.

О, она прекрасно помнила день, когда он впервые появился в их доме. Джека привел Фил и сказал, что «этот парень жутко гениальный, и он должен немедленно познакомить его с папой».

Фил может гордиться тем, что именно он «открыл» Джека! — так сказал Калеб, познакомившись с новоявленным гением.

Калеб Митчел преподавал в университете и за свою жизнь встречал столько дарований, что его мнению стоило доверять безоговорочно, как какой-нибудь не требующей доказательств аксиоме. Казалось почти невероятным, что четырнадцатилетний Джек так долго и упорно — и совсем непонятно, почему и для чего! — свою одаренность скрывал от всех.

Эту загадку удалось разгадать через некоторое время, когда Джек нечаянно проговорился о том, что в семье его считали едва ли не инопланетянином из-за его высоких умственных способностей и нестандартности мышления. Одаренность Джека пугала его родителей. Они не знали, как с ним общаться и что с ним делать дальше. Пропасть между ними с каждым днем ширилась и росла, а Джек с каждым днем чувствовал себя все более чужим в собственном доме. Кроме Джека в семье было еще пятеро детей: три мальчика и две девочки, но ни один из членов его семьи, включая родителей, не отличался какими-либо способностями. Это были обычные средние люди, не хватавшие звезд с небес и довольствовавшиеся тем, что имеют. Отец Джека работал рядовым менеджером в какой-то захудалой компании; по выходным он валялся на диване перед телевизором, пил пиво и беспрестанно ворчал, что удача — как бы это помягче сказать? — повернулась к нему задом! Мать Джека была преподавателем в общественной школе, работу свою терпеть не могла, равно как и своих подопечных, и была примерно того же мнения о благосклонности собственной фортуны.

Доход семьи позволял оплачивать кредит за дом, в котором у Джека не было даже личной комнаты, и едва сводить концы с концами. О хорошем компьютере и дополнительном оборудовании для его занятий речь вообще не шла. Об образовании, соответствующем талантам Джека, тоже.

Едва прознав, как на самом деле обстоят дела, Калеб Митчел тут же взял шефство над Джеком. Для начала он предоставил в распоряжение Джека «супернавороченный» компьютер с доступом в обширные базы данных и обеспечил поддержку и помощь в решении множества проблем, а мог Калеб очень многое. И Джек стал проводить в доме Митчелов львиную долю времени. А уж если говорить все, как есть, то Джек почти поселился у них. Навсегда поселиться в доме Митчелов Джек смог бы только в том случае, если бы родители Грейс его усыновили!

Став в собственной семье едва ли не чужаком, Джек нашел поддержку и понимание в семье Грейс. И немудрено — он был такой же, как они: родители Грейс тоже были «шибко умными», и брат Филипп от них не отставал. Вот только Грейс подкачала и не выражала никаких склонностей к интеллектуальным сферам деятельности. Точно так же, как и Джек, в своей семье она была «паршивой овцой». Если бы Грейс не была внешне поразительно похожа на Калеба, она бы точно решила, что ее в младенчестве усыновили. В случаях, когда об этом несоответствии заходил разговор — что, к слову сказать, бывало не так уж и часто, поскольку домочадцы щадили «тонкую натуру» Грейс, — ее обожаемый братец во всеуслышание заявлял, что «надо ведь кому-то быть и красивым», на что неизменно получал достойный ответ первым подвернувшимся под руку Грейс предметом. Чаще всего этим предметом оказывались домашние тапки или диванная подушка. Мама дипломатично заявляла, что «Грейс очень талантливый человек» и «не все рождены, чтобы становиться учеными», и вообще «отстаньте от бедного ребенка».

Джек поначалу держался с Грейс настороженно, а бурных проявлений ее темперамента даже боялся. Грейс же, первый раз столкнувшись с настоящим гением, испытывала такой гигантский комплекс неполноценности, что изо всех сил старалась держаться высокомерно и даже неприязненно. Ей и так было несладко, а тут еще и Джек! Он все время был озабочен какими-то научными проблемами, постоянно писал непонятные формулы в самых неожиданных местах — один раз даже на кухонном столе маркером! — и все время думал. Он был словно живой компьютер, и Грейс иногда всерьез опасалась, как бы у Джека не перегрелись мозги. Ведь в обычных процессорах стоят очень мощные вентиляторы для охлаждения, а в суперумной голове Джека вряд ли они предусмотрены!

Однажды, не сдержавшись, она поделилась с Джеком своими опасениями в несколько высокомерной манере, к тому времени уже вошедшей в привычку, на что Джек неожиданно и совершенно по-человечески рассмеялся, чем поначалу поверг Грейс в смятение, а потом пробудил в девочке жадный интерес к своей персоне. Они говорили больше двух часов: обо всем на свете, начиная от музыки, которой отдавали предпочтение, до высоких материй. И во время этого разговора Грейс с удивлением осознала, что Джеку было очень интересно с ней общаться, точно так же, как и ей с ним, вопреки собственным предрассудкам. Этот разговор стал началом привязанности, которая не просто существовала, но и крепла вопреки всем препонам.

Она ласково называла Джека, своего братца Фила и все их окружение «ботаниками», о чем всем вышеперечисленным было прекрасно известно. Ну а Джек был самым «ботанистым ботаником», поскольку его интересы и знания были такими разносторонними, что все диву давались. В случае необходимости он без проблем справлялся даже со сложной бытовой техникой! Калеб ворчал, что Джек «разбрасывается по мелочам», на что тот шутил, что «в жизни все пригодится, и без работы он точно не останется».

В отличие от него Грейс даже под угрозой расстрела не смогла бы осмыслить принцип работы простейшей кофеварки или тостера, не говоря уж о более сложных конструкциях. А еще Джек в своей лаборатории построил какую-то непонятную машину, которая жутко гудела и про которую Калеб сказал, что «эта малышка жрет столько энергии, что ее хватило бы на небольшой город». Впрочем, возможно, он сказал что-то другое: «малышка вырабатывает столько энергии, что ее хватило бы на полную электрификацию небольшого города». Грейс было все равно, что там с этой машиной, «жрет» она или «вырабатывает», главное, что ее придумал и построил сам Джек, своими собственными головой и руками. Она втайне так гордилась этим, словно это была ее собственная заслуга.

 

Глава 4

— Грейс, обед готов… — позвала Вирджиния из-за двери.

— Хорошо, я уже иду, мама, — откликнулась Грейс, придирчиво осматривая себя в зеркале.

Она решила не доверять словам Джека, который в последнее время отличался особенной рассеянностью и вполне мог пропустить слова мамы о присутствии на обеде гостей, и оделась «строго, но со вкусом». Получилось не так уж и плохо. Светлый льняной костюм ей очень шел, а консервативный пучок на затылке, по мнению Грейс, делал ее вид менее легкомысленным.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулась Вирджиния, когда Грейс появилась в столовой.

— Спасибо, мама.

Девушка быстро окинула взглядом столовую и поняла, что на этот раз Джек сказал правду: стол был сервирован всего пятью приборами. Она уселась за стол, и тотчас же в столовую ворвался Фил, а следом за ним появился Джек.

— Какая ты красивая сегодня, Грейс, — сделал комплимент Фил, пытаясь одновременно прожевать ухваченное со стола канапе и усесться за стол.

— Филипп, ты совершенно неисправим, — покачала головой Вирджиния.

— Прости, мама, — тут же повинился Фил, был немедленно прощен и со всего размаху плюхнулся на стул. Стул едва не развалился под ним. Что не говори, а шесть футов и два дюйма роста и восемьдесят килограммов чистого веса — это вам не шутка! — Хорошо, что ты догадалась принарядиться, — снова обратился он к Грейс. Девушка успела заметить мелькнувшую по лицу Джека странную гримасу.

— Жаль, что ты не догадался сделать то же самое… — парировала она. — Твои джинсы давно пора выбросить на помойку. А кроссовки вообще закопать в землю… — Грейс подумала еще немного и добавила: — В свинцовом ящике. Как ядерные отходы.

— Отдаю должное твоему остроумию, сестричка, — ухмыльнулся Фил. — Жаль, что ты его применяешь не там, где надо…

— А тебе бы пора знать, братец, что одежда — вовсе не какая-то там мелочь. По одежке встречают!

— Ага, — ухмыльнулся Фил, — зато провожают… — Он постучал себя по лбу и многозначительно приподнял брови, словно говоря, что для кое-кого это очень даже актуально.

Грейс с независимым видом отвернулась от брата. Кому хочется признавать собственную некомпетентность в каких-либо вопросах! Промахи? Уж точно не Грейс! Но, несмотря на демонстрацию внешнего спокойствия, она частенько испытывала стеснение и неловкость. И было отчего. Взять хотя бы прошлый обед, на котором присутствовали несколько коллег ее отца…

Рядом с Грейс посадили прыщавого молодого человека, который кроме проблем с кожей имел очень напористую натуру. Молодой человек должен был занимать ее светской беседой, но то ли он был этому необучен, то ли его понятия были извращенными, но он принялся рьяно и настойчиво втолковывать Грейс про выгоду финансирования молодых дарований и получение дохода после применения научных открытий. Наверное, он решил, раз уж Грейс состоит в кровном родстве с остальными членами семьи, то она и сама является «синим чулком». Джек постоянно тыкал вилкой мимо тарелки, погрузившись в свои раздумья, Калеб и Джи увлеченно беседовали с другими приглашенными гостями. Один Фил понял, в чем дело, и с трудом сдерживал совершенно неуместное веселье.

Грейс выдержала эту ахинею ровно десять минут. После чего, грубо прервав собеседника на полуслове, с преувеличенным оптимизмом принялась рассказывать о тенденциях в моде. Избранная тема настолько не соответствовала предыдущему разговору, что молодой человек растерянно захлопал ресницами, и вид у него был совершенно беспомощный. Не упуская инициативу из рук, Грейс тараторила без умолку, не давая бедолаге вставить ни слова. Несколько раз он пытался это сделать, но только беззвучно открывал и закрывал рот. И вдруг Грейс обратила внимание на то, что в столовой стоит странная тишина. Она прервала себя на полуслове и оглядела присутствующих. Оказалось, что все молча таращатся на нее. Грейс решила, что в глазах как гостей, так и родителей плещется ужас от ее невежества и примитивности выбранной темы, и порозовела от неловкости. У молодого прыщавого человека был замученный вид и затравленный взгляд. Внутри Грейс шевельнулась мимолетная жалость к бедняге, выглядевшему так, словно он сейчас бросится вон сломя голову. Негодник Фил несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши, изображая бурную овацию. Джек, вырванный из своих размышлений, сначала недоуменно покрутил головой, а сообразив, в чем дело, пихнул его в бок локтем и изобразил сочувствие и понимание. Как ему это удалось при минимальной мимике — было выше понимания Грейс. Впрочем, она не нуждалась ни в чьем понимании и участии! Решив так, девушка вздернула подбородок и почти вызывающе оглядела всех.

— Грейс — дизайнер одежды, — пояснила Вирджиния с легкой улыбкой. — Очень талантливый и увлеченный дизайнер. И она уже начала получать признание.

С чем все присутствующие и поздравили Грейс, впрочем, довольно вяло.

Остаток обеда прошел без эксцессов, но молодой человек больше не решился на продолжение разговора.

— Приходите к нам еще, буду рада вас видеть, — на прощание сладко пропела Грейс, заканчивая свое мщение.

— Обязательно, спасибо за приглашение, — слабым голосом отозвался молодой человек и вывалился из дома.

— Маленькая пакостница… — пробормотал Фил с улыбкой за ее спиной. — Парень едва ноги унес.

— Пусть не лезет ко мне со своими патентами! — отрезала Грейс.

— Мне кажется, ты ему очень понравилась, и он всего лишь хотел произвести на тебя впечатление.

— Понравилась? — в притворном ужасе воскликнула Грейс. — Упаси Боже!

— Ты неисправима и весьма опасна, Грейси, а твой язык хуже бритвы! Эх, твою бы энергию — да в мирных целях! — посетовал тогда Фил. — Цены бы тебе не было!…

— …Грейс, а ты ничего не хочешь сказать по этому поводу? — неожиданно донесся до нее голос отца.

Девушка едва заметно вздрогнула и подняла голову. По «этому поводу»? Ровным счетом ничего, потому что она настолько погрузилась в свои размышления, что совсем не вникала в ведущийся за столом разговор.

— Простите, я немного задумалась. О чем речь?

Немного — это сильное преувеличение: вот уже почти полчаса, как она сидит совершенно безучастная и ест как автомат. Не проронила ни словечка, не слышала ни звука!

— Как же? — удивился Калеб. — Я говорю о нашем новоявленном профессоре.

— Подождите, подождите… — Грейс обвела удивленным взглядом всех присутствующих. — Профессор? Кто профессор? Какой профессор? Неужели я что-то пропустила?!

Все присутствующие обменялись странными взглядами, после чего эти странные взгляды, как по команде, перевели на Грейс.

— Кажется, ты пропустила не «что-то», а все на свете, — на сей раз весьма справедливо заметил Фил. — Новоявленный профессор — это Джек!

— О!.. Ты — профессор?! — чуть ли не обвиняющим тоном воскликнула Грейс, поворачиваясь к Джеку так резко, что едва не смела на пол половину тарелок.

Джек, вместо того чтобы уверенно, бесстрастно и солидно кивнуть — как и полагается доподлинному профессору, совсем неожиданно смутился.

— Ну да, — буркнул он и быстро поглядел на родителей Грейс. — Конечно, я не самый молодой из тех, кто стал профессорами… — почему-то принялся оправдываться Джек с таким несчастным выражением лица, словно Грейс застукала его копающимся в мусорном бачке и потребовала объяснений!

— Зато один из самых перспективных… — пророкотал Калеб. — Грейс, что с тобой? Обед ведь как раз по этому поводу, и мы уже минут сорок об этом говорим!

Девушка взглянула на родителей, у которых были озабоченные и обеспокоенные лица.

— Простите, мне очень неловко, но я действительно не знала… — пробормотала она.

— Для этого ты должна чаще бывать дома, интересоваться делами своей семьи и друзей или хотя бы слушать, о чем говорят за обедом! — назидательно сказал Фил.

— Извини, Джек, мне очень жаль, что все так получилось. Прими мои немного запоздалые поздравления, — сказала Грейс, проигнорировав нотацию Фила. — Я очень рада за тебя. И очень горжусь тобой, — немного подумав, добавила она.

— Спасибо, Грейс… — пробормотал Джек, и его уже красные уши стали совсем малиновыми.

Теперь Грейс очень внимательно прислушивалась к разговору за столом. Отец пел дифирамбы новоявленному профессору, мама высказалась по поводу радужных перспектив Джека, Фил заметил, что Джека теперь «просто будут рвать на части». Отец среагировал, заявив, что Джек вовсе не собирается покидать стены родного университета, где у него все так хорошо складывается, Фил тут же сказал, что нельзя ограничиваться только университетом и научной работой. Мужчине нужно зарабатывать большие деньги — большие деньги! — а для этого изобретения нужно не просто патентовать, но и внедрять в производство, способствуя тем самым как техническому прогрессу, так и собственному благосостоянию…

По горячности оппонентов Грейс поняла, что назревает крупная дискуссия, в которой сам Джек, несмотря на то, что это касалось его напрямую, не принимал никакого участия. Он сидел, рассеянно разглаживая льняную салфетку на коленях и уперев взгляд куда-то в угол.

«Охо-хо-хо, ну и семейка… — подумала Грейс, впиваясь зубами в утиную ножку и следя за безуспешными попытками мамы перевести разговор на другую тему. — Придется вмешаться», — пришла она к безрадостному выводу, отложила вилку и промокнула губы салфеткой.

— Простите, что перебиваю вас, но я хотела сказать, что, возможно, мне скоро придется уехать. Меня пригласили на стажировку в Нью-Йорк! — изо всех сил прокричала она и в столовой тут же — как по мановению волшебной палочки — установилась гробовая тишина.

— Прости, дорогая?..

— Меня пригласили на стажировку в Нью-Йорк, — снова повторила Грейс.

— А почему именно в Нью-Йорк? — как-то слишком растерянно поинтересовался Калеб.

— Потому что он является центром американской индустрии моды. Я уже говорила об этом, — охотно пояснила Грейс. — Вообще-то я хотела бы поехать в Майами — мне там больше нравится климат, но предложили Нью-Йорк. А на безрыбье, как говорится, и рак рыба… — Грейс притворно вздохнула, словно ей предложили ехать не в Нью-Йорк, а в поселок эскимосов. — Вот так…

Отец тут же не только позабыл про свою горячую дискуссию, но и сильно огорчился — даже больше, чем когда «всплыла» новость о неведенье Грейс в таком важном вопросе, как научное звание Джека. Мама понимающе улыбалась, а глаза у нее странно светились, Фил насупился, а Джек казался не просто ошеломленным, но даже немного испуганным.

— И… когда ты едешь? — запнувшись, спросил он.

— Точно не знаю. Вообще-то, если честно сказать, я еще ничего точно не решила… — Грейс изобразила на лице бурный мыслительный процесс, — но Эмили уже предупредила, что сочтет меня совершенно сумасшедшей, если я вздумаю отказаться.

— Теперь твоя очередь принимать поздравления… — громко произнес Фил, но его слова звучали не как поздравление, а скорее как обвинение. Вирджиния тут же отреагировала на такую несправедливость, бросив на Фила укоризненный взгляд.

— Конечно, Филипп прав. Прими наши поздравления, Грейс. Согласишься ты или откажешься — все равно это твоя победа!

— Спасибо, мама…

Остаток обеда прошел в некотором напряжении. Отец то и дело испытующе поглядывал на дочь, словно пытался залезть в ее голову и узнать, о чем та думает и какие у нее на самом деле планы. Джек непонятно почему выглядел подавленным, Фил барабанил пальцами по столу, как всегда делал, когда был раздражен. Одна Вирджиния выглядела спокойной и умело направляла разговор в нейтральное русло. Темы колебались от «погоды» до вообще «ни о чем». Очень безопасные темы! Грейс участвовала вяло, одновременно уныло думая о том, что всего лишь хотела охладить страсти, а в итоге почему-то испортила всем настроение.

После обеда Грейс снова переоделась и направилась в свой «кабинет» заканчивать ранее начатый разговор. Она была уверена, что Джек уже там, и не ошиблась.

— Мог бы и раньше сказать о своем «профессорстве», — с налету набросилась она на него, не давая ему и рта раскрыть. Ведь, как известно, нападение — лучшая защита!

— Что бы это изменило?

— Все! Как ты думаешь мне помогать, если ты — профессор? Профессор! Как ты мог это скрыть от меня!

— Конечно, я профессор, Грейс, — нетерпеливо сказал он, — ну и что с того? Разве я в чем-то изменился по сравнению с тем Джеком, которого ты видела час назад?

— Да!

— Ты передумала насчет своей инсценировки?

— А ты?

— Я — нет.

— А я не знаю… Еще полчаса назад все было просто и понятно, — задумчиво сказала Грейс. А потом тряхнула волосами: — Ладно, я тоже не передумала! Завтра начнем наши тренировки, а в субботу пойдем на день рождения к Эмили!

 

Глава 5

Ночью Грейс не спалось. Она ворочалась на своем водяном матраце, и он тяжело вздыхал и сочувственно булькал. В час ночи Грейс решила, что ей ни за что не уснуть и решила спуститься на кухню, где в холодильнике лежал стакан фисташкового мороженого — ее любимого, и «жестоко расправиться» с большей его частью. Грейс накинула поверх шелковой пижамы халат и, не включая свет, стала осторожно спускаться по лестнице. Как оказалось, не одна она мучилась бессонницей: в кухне «сумерничали» родители. Услышав обрывок разговора, Грейс в нерешительности остановилась. Говорили о ней и о ее недавнем заявлении.

— …Ты же знаешь, что я очень беспокоюсь о Грейс, Джи… — Девушка поняла, что отец беспокойно ходит по кухне.

— Я тоже, Кэл. Но что мы можем поделать?

— Мы можем отговорить ее… Запретить в конце концов! Грейс еще слишком молода!

— Запретить?! Дорогой, это просто смешно! От этого зависит будущее Грейс. Она сама должна выбирать, что ей делать. Несмотря на то, что ты считаешь Грейс еще ребенком, она очень самостоятельная. Гораздо самостоятельнее, чем ты себе это представляешь. Кроме того, наша девочка очень здравомыслящая, очень умная и… особенная. И очень упрямая.

— Да уж, если что вобьет в голову — ничем не выбьешь.

— Вся в тебя… — кротко поддакнула Джи, и Калеб невольно усмехнулся.

— Так что нам теперь делать? — почти обреченно спросил он.

— Нам остается только быть сторонними наблюдателями, целиком и полностью положившись на Грейс, и оказывать ей всестороннюю поддержку и даже, в случае необходимости, помощь.

— Меня не слишком устраивает подобная перспектива, — пробурчал Калеб, который привык действовать, а не быть сторонним наблюдателем.

— Наш младший «птенчик» вырос, оперился и теперь готов покинуть родительское гнездо, — философски заметила Джи.

— Она выросла слишком быстро… — грустно сказал Калеб. — Это чертовски тяжело осознавать…

— Ты прав, милый…

Грейс повернулась и тихонько побрела обратно. Она совсем не ожидала «попасть» на подобный разговор. Ей стало грустно. Она не рвалась покинуть отчий дом, но и не собиралась провести с родителями всю жизнь. Она просто не ожидала, что ее родители относятся к этому так… болезненно.

Вот Фил нашел прекрасный выход из сложившейся ситуации: несмотря на то, что у него было собственное жилье, он предпочитал постоянно околачиваться здесь. И у Джека тоже есть своя квартирка, — совсем некстати вспомнила Грейс. Но он тоже предпочитал гостеприимство Митчелов собственному дому.

А вот подруга Грейс, Эмили, и вовсе не собиралась покидать отчий дом. Тем более что у нее был отличный предмет для подражания: ее собственные старшие брат и сестра, имевшие свои семьи, продолжали жить в доме родителей.

— Огромная семья — это прекрасно! — с энтузиазмом говорила Эмили. — На крайний случай, если мы все друг друга здорово «достанем», в доме предусмотрено несколько запасных выходов. Нужно еще принимать во внимание занятость членов нашей семьи, а также размеры дома. Он такой большой, что я иногда по нескольку дней не встречаю некоторых домочадцев!

Потом Грейс так устала думать об этом, что у нее голова заболела. Уж если ей суждено провести ночь без сна, так пусть она проведет ее, строя планы по возвращению Ричарда «на путь истинный», а, не мучаясь совершенно никчемными угрызениями совести по поводу того, что она уже выросла и пытается найти свое место в жизни!

Итак, предложение Джека. Если уж говорить честно, то оно совершенно дурацкое. Впрочем, как ни странно, предложение это начинало казаться Грейс все более привлекательным. И она решительно запретила себе думать о новом научном статусе Джека. Ведь он вчера сам настаивал на этом. В конце концов, для Грейс он действительно остался тем же Джеком!

Таким образом, Грейс имеет почти готовый план и согласие Джека в нем участвовать — это два больших «плюса». Большим же «минусом» было то, что ее план может полететь в тартарары из-за Эмили. Ведь Грейс — теперь она уже проклинала свой длинный язык! — успела шепнуть о своем «интересе» подруге, а Эмили такая болтушка, что второй такой не сыскать на всем белом свете. Доверять ей какую-нибудь конфиденциальную информацию — все равно, что сразу сообщить об этом по центральному каналу телевидения и заодно опубликовать в газете на первой полосе!

Если дела действительно обстоят так плохо, то Ричард может заартачиться «из принципа» и делать все наперекор здравому смыслу. Мало того что он всего лишь мужчина, ему придется явно не по вкусу новость, что Грейс «наметила» его в качестве «жертвенного ягненка» и решила заполучить со всеми потрохами! А может быть, его «роман» с Тиной и есть ответный ход на эту новость? Почему эта мысль не пришла ей в голову раньше?! Ведь это так очевидно! Сначала он делает комплименты, мило улыбается и вообще… Увивается вокруг нее целый месяц, как кот вокруг миски со сметаной, а потом выдает такой фортель под занавес!

«Тогда, — мрачно подумала Грейс, — мнимый роман с Джеком — мое единственное спасение! Пусть Ричард увидит, что на самом деле он ни капельки мне не нужен! Ни вот столечко! И пусть потом расхлебывает последствия своих отношений с акулой-Тиной!

— С чего начнем? — совсем по-деловому осведомился Джек на следующий день.

Грейс не спала почти всю ночь, строя самые немыслимые планы и предположения, и теперь чувствовала себя просто отвратительно.

— С самого начала, — кисло сказала она.

Джек с интересом смотрел на Грейс, ожидая, что из нее тут же «польются» слова, как из маститого оратора.

— Для начала поговорим о правилах поведения… — проскрипела Грейс, усаживаясь за стол и, не глядя на Джека, принялась ворошить какие-то никому не нужные бумаги.

— Я знаком с этикетом, — коротко отозвался Джек. — Что дальше?

Из-за подобной самонадеянности Грейс захотелось его щелкнуть по носу.

— Джек, у нас с тобой роман… То есть как бы роман, — терпеливо начала она. — Ты имеешь хоть малейшее представление, как себя ведут влюбленные?!

— А… э… Кое-что мне об этом известно… — осторожно промолвил он.

— Я так и знала, — сказала Грейс, прекрасно понимая, что означает «кое-что» Джека.

Ровным счетом ничего он не знал! И настоящего романа у него тоже никогда не было. Грейс была в этом почти уверена. Может быть, так, мелкие увлечения… Грейс тут же поймала себя на странной мысли, что «мелкие увлечения» Джека — при всем их содействии в накоплении полезного опыта — ей уже не нравятся.

— Извини, что я спрашиваю, но я просто должна это знать… — Грейс собралась с духом и выпалила: — У тебя кто-то был, Джек? Я имею в виду… серьезные отношения.

— Тебя это не должно касаться, Грейс! — тут же холодно отрезал он.

— Мне вовсе не нужны имена! Но я должна быть уверена, что ты знаешь, на что идешь!

— Я знаю, — так же холодно заявил он. — На всякий случай хочу тебя заверить, что, кроме всего прочего, я очень способный и легко обучаемый.

— Джек, этому нельзя вот так просто научиться, — продолжала упорствовать Грейс. — Это либо есть, либо этого нет.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь сложность проблемы. Это будет просто небольшой спектакль. Мы ведь имели в виду что-то вполне обыденное вроде легкого флирта, а не практическое применение ядерной физики.

— Да, но в некоторых случаях основы легкого флирта куда сложнее, чем вся твоя ядерная физика! — с досадой воскликнула Грейс, решив, что Джек неисправим. Как он не понимает, что это не просто раз-два: механически обнял, «клюнул» в щеку и вот уже все поверили, что они безумно увлечены друг другом?!

— Что не так, Грейс?

— Во-первых, ты слишком сдержан. Клянусь, в игуане больше резвости, чем в тебе.

На лице Джека дернулся мускул.

— Ты предлагаешь мне скакать вокруг тебя, точно клоун по арене в цирке?!

— Прости, это было не слишком уместное сравнение. Я просто хотела сказать, что ты слишком… Холодный, понимаешь? Влюбленность предполагает взрыв чувств, бурные эмоции, страстные взгляды… А я ни разу не видела тебя злым или обиженным. Я честно пыталась припомнить хоть один случай, когда бы ты… сорвался и не могла. Потому что таких случаев не было. И даже когда я всех доводила до белого каления своими выходками, один ты ни разу на меня не прикрикнул.

— А должен был? — почти испугался Джек. Наверное, в его голове возникло что-то вообще невообразимое, раз он так перепугался!

— Послушай, Джек… Женщины, конечно, всегда ценили деликатность и вежливое обращение, но ведь иногда мужчина должен показать, что он и в самом деле мужчина, а не слабак.

— Ты считаешь меня слабаком? — уточнил Джек.

— Нет. Но видишь ли, в чем дело… Состояние, которое мы будем пытаться с тобой изобразить — и я все меньше и меньше верю в успех этой затеи! — характеризуется… накалом чувств с определенной спецификой их проявления. Иными словами, я совсем не буду против, если ты вдруг надумаешь изобразить пару-тройку собственнических сцен. Тогда все гораздо быстрее поверят, что между нами что-то есть!

— Накал чувств… Грейс, ты придираешься по пустякам, — вдруг решительно заявил Джек, поднимая голову. — Мы решили немного потренироваться, а не дискутировать. Не так ли?

— Именно так! — рявкнула Грейс. Она вылезла из-за стола и встала напротив него. — Давай, Джек, покажи, на что ты способен!

— Хорошо, ты сама напросилась, — пробормотал Джек, поднимаясь. На его лице было написано выражение необычайной решительности.

И уже буквально через секунду Грейс пришлось в срочном порядке менять собственное устоявшееся мнение о «ботаниках» вообще и о Джеке в частности. Глаза Джека как-то странно блеснули, и Грейс почувствовала в пояснице уже знакомый холодок. Но, боясь, что он так и не решится, она провокационно приподняла брови и бросила на Джека выразительный взгляд: мол, ну и что дальше, малыш? Джек рассмеялся, а Грейс едва не завопила от разочарования. Неожиданно его рука обвилась вокруг талии Грейс, и он рывком подтянул ее ближе. Это была словно сцена из старого фильма, но Грейс понравилось.

— Уже лучше, Джек…

— Как насчет этого? — помедлив, спросил он, склоняясь над Грейс и не сводя глаз с ее губ.

— Ты делаешь успехи… — уже не так уверенно пробормотала она.

— А вот так?.. — проговорил он у самых ее губ и прикоснулся к ним своими губами.

Он сделал мягкое движение, и кончик его языка скользнул по губам Грейс. Джек словно осторожно пробовал ее на вкус. Ей хотелось подхлестнуть его, заставить действовать активнее, смелее… Но, оказывается, Джек сам все знал без всяких подсказок. Его губы стали чуть жестче, а язык настойчивее. И вот это мягкое и даже робкое поглаживание мгновенно трансформировалось в самый настоящий поцелуй. Он был такой горячий, что Грейс немедленно удостоверилась в том, что Джек и в самом деле весьма способный ученик. И очень даже увлекающийся! Ей пришлось прервать этот замечательный опыт по причине нехватки кислорода.

— Ну как? — спросил Джек, озабоченно сдвинув брови.

— Прогресс налицо… — чуть задыхаясь и отвернув от Джека разгоряченное лицо, проговорила Грейс. — Молодец. Ставлю тебе «пятерку». А теперь не мог бы ты меня… отпустить?

— Нет проблем! — легко ответил Джек, и руки его разжались.

— Кажется, я недооценила твой опыт!..

Грейс отступила на шаг и сделала вид, что озабочена состоянием своей прически. Она всей кожей чувствовала, что он, не отрываясь, следит за ней напряженным взглядом. Беспокойство Грейс, ранее едва шевельнувшееся в душе, едва не переросло в панику. И все потому, что Джек мгновенно и с совершенно неожиданным искусством перевоплотился в кого-то другого, перестав быть «слабаком» и недотепой. В этакую взрывоопасную смесь молодого Клинта Иствуда и зрелого Антонио Бандераса в одном лице. Но что это было за волнующее и захватывающее перевоплощение! Ох, откуда они только берутся, эти непредсказуемые, скрытные, трансформирующиеся «ботаники»?!

— Ладно, на сегодня хватит, — с великолепно разыгранной царственностью сказала Грейс. И очень даже вовремя, потому что в комнату заглянул Фил.

— Джек, я тебя повсюду ищу!

— Одну минуту… — выпалила Грейс, прежде чем Джек двинулся к двери. — Нам нужно решить еще один маленький вопросик.

— Я буду в твоем распоряжении через минуту, — сообщил Джек Филу. Брат Грейс кивнул и тут же исчез, а Джек повернулся к Грейс: — Да?

— Твоя одежда! — выпалила Грейс. — В субботу мы идем на день рождения к Эмили. Собственно, именно там мы и начнем наш спектакль. Так что тебе нужно подобрать что-нибудь более подходящее, чем твои старые джинсы и извечный свитер.

— Надену свою любимую футболку… — тут же сказал он.

— Джек!..

— Я просто пошутил. Грейс, хватит переживать. Все будет в лучшем виде, — самоуверенно заявил новоявленный гибрид Иствуда и Бандераса.

— Ну ладно, — сдалась Грейс, — поверю тебе на слово. Только не забудь: в субботу нам нужно быть у Эмили в семь.

— Не забуду, — пообещал Джек и тут же исчез, словно его и не было. Бесплотный дух, призрак отца Гамлета!

Оставшись одна, Грейс запретила себе думать об «удачном опыте» и о чувствах, в связи с этой удачностью в ней всколыхнувшихся. Вместо этого она стала думать о том, что решил бы Фил, загляни он пятью минутами раньше, обнаружив свою сестру в объятиях Джека. Господи, страшно подумать, что бы он решил! Фил и так смотрит на нее волком, стоит Грейс отпустить в адрес Джека шутку или как-то поддеть его. Он так ревниво охранял Джека от Грейс, словно это Джек был его единокровным и горячо любимым родственником, а не наоборот. Хорошо, что он спешил и ничего не заметил! Филу ведь не докажешь, что это было всего лишь игрой. Ее братец обязательно вообразит, что Грейс, в ожидании достойной жертвы, решила «поточить» коготки об Джека! Так что следующую тренировку — если она вообще состоится — нужно перенести в более безопасное и менее многолюдное место.

 

Глава 6

В субботу с самого утра Грейс была как на иголках. Началось все с того, что платье, в котором она сначала решила пойти, вдруг показалось ей просто ужасным, и в итоге Грейс, едва не плача, принялась снова перетряхивать свой гардероб. Она провела в бестолковых метаниях и примерках не менее полутора часов, прежде чем подобрала подходящую замену. И только потом обнаружила, что уже катастрофически опаздывает в салон красоты. Вернувшись домой, она вспомнила, что забыла купить продукты, и дома совершенно нечего есть. Родители отправились на выходные в Нью-Йорк, оставив дом на Грейс и Фила, а этот олух — ее братец — сбежал из дома ни свет ни заря, переложив хозяйство на хрупкие плечи сестры.

Схватив список, она бросилась в ближайший супермаркет. Поиск продуктов согласно списку занял почти час и еще полчаса — на простой в единственную рабочую кассу. Грейс так извелась, что едва не излила накопившееся раздражение на ни в чем не повинную замученную кассиршу. Явившись домой в половине шестого, она наскоро нацарапала Филу записку с ценными указаниями и с изрядной долей злорадства приписала, чтобы он сам приготовил себе ужин — чего он терпеть не мог, — и принялась собираться.

В половине седьмого, когда Грейс уже начала было беспокоиться о том, что Джек опаздывает, прозвенел дверной звонок.

— Слава Богу… — пробормотала Грейс, в последний раз взглянула на себя в зеркало и, схватив почти невесомый палантин, сбежала вниз.

— Здравствуй… те… — открыв дверь, ошеломленно произнесла Грейс, прежде чем поняла, что перед ней стоит не какой-то стильный незнакомец, а всего-навсего Джек.

Всего-навсего, ха! «Привычный Джек» и «Джек-Сейчас-Стоявший-Перед-Ней»— это были два абсолютно разных человека.

— Что ты с собой сделал? — Девушка попыталась улыбнуться, но шок от ошеломляющего эффекта никак не проходил.

— Ничего…

И в самом деле, как будто ничего. Снял очки, перестал сутулиться и немного изменил прическу. А еще надел светлую рубашку и новые джинсы.

— Где твои очки?

— Решил пока поносить контактные линзы…

Вот уж воистину хамелеон! Мистер Хайд и доктор… как там его? Джекилд? Джексон?

— Привет, Джек, — запоздало поздоровалась Грейс.

— Привет. Ты готова?

— Скорее да, чем нет, — буркнула она.

— Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже ничего.

— Рад, что тебе понравилось.

— Мы так и будем стоять и обмениваться любезностями? — проговорила Грейс.

Она вдруг почувствовала себя совершенно не готовой к роли, затруднения с которой должна была испытывать не она, а Джек! Джек непринужденно посторонился. Грейс вышла и долго копалась, запирая дверь.

— Поедем на моей машине, — проинформировала его Грейс и бросила на молодого человека быстрый взгляд. Джек и не собирался протестовать. Он просто пожал плечами с великолепно разыгранной снисходительностью. На твоей, мол, так на твоей!

Однако место за рулем Грейс уступила ему, оправдываясь тем, что ее туфли на шпильках совсем не подходят для вождения. Усевшись на пассажирское сиденье, она искоса наблюдала за его уверенными, отточенными почти до автоматизма, движениями. Ее «малышка», имевшая дурную привычку капризничать по поводу и без оного, безропотно подчинилась его умелым рукам. Грейс отвернулась, досадуя непонятно из-за чего.

— Тебя что-то беспокоит? — довольно небрежно поинтересовался Джек, даже не взглянув на Грейс.

Потеря уверенности ее беспокоит, но Джеку совсем не нужно об этом знать.

— Опасаюсь за исход этой затеи, — коротко ответила она и стала смотреть прямо перед собой.

— Все будет в порядке.

— Откуда такая уверенность?

— А пятерка за «практику»? — парировал он.

Уф! Грейс невольно порозовела. Вот как он ловко справился с ней. Одно предложение — и она в нокдауне!

— Зато теория «хромает»! — рассердившись на собственную растерянность, выдавила девушка. — А это очень важный элемент. Если вообще не самый главный!

— Ну-ну… — невнятно поощрил ее Джек, следя за дорогой. — У тебя есть, что сказать по этому поводу?

— Конечно! Ты совсем не умеешь разговаривать по-человечески. Все время либо уплываешь куда-то, либо сыплешь всякими заумными терминами. Вряд ли ты поймешь хоть один мой намек, когда и как нужно будет поступить: мне придется говорить об этом открытым текстом. И я почти уверена, что ты совершенно несведущ во всем, что касается флирта, — на одном дыхании выпалила Грейс.

— Тяжелый случай, — непринужденно отозвался Джек, и у Грейс создалось впечатление, что он с трудом сдерживает улыбку.

— Практически безнадежный! — ехидно подтвердила она. — Что касается твоей работы — ты в этом ас. Но все остальное для тебя — тайна за семью печатями.

Джек сделал вид, что глубоко задумался над ее словами, а когда он вновь заговорил, Грейс услышала совсем не то, что ожидала.

— Почему ты так нервничаешь, Грейси?

— Потому что мне кажется, что наша затея — большая ошибка, — прошептала девушка.

— По-моему, это можно проверить только одним путем. Опытным. Чем мы сейчас и займемся. И только потом ты будешь судить, хорошая это была затея, или нет… — мягко сказал Джек.

— Да, — согласилась Грейс, а потом напустила на себя озабоченный вид. — Только не пугай гостей Эми своими заумными разговорами…

— Какими? — умело изобразил удивление он.

— Сам знаешь какими. Эти все твои стринги, кварки, нейтроны, лептоны, протоны… Я ничего не упустила?

— Фотоны, нейтрино и их античастицы, — почти автоматически добавил он и тут же восхитился: — Надо же, какая осведомленность!

— Погодите, я вот под вашим влиянием еще стану великим физиком, — шутливо пробурчала Грейс.

— Что-то еще?

— И ничего не говори про то, чем ты сейчас занимаешься. И… О, кстати, чем именно ты сейчас занимаешься?

— В данный момент я с тобой разговариваю.

— Ах, Джек, я не о том… Прости, мне неловко, но ведь я и в самом деле не знаю, чем на самом деле ты занимаешься.

— Нанотехнологиями, — коротко сказал он, видимо полагая, что ей стало все ясно.

Остаток пути они проделали в молчании. Вырулив на огромную стоянку, которая почти под завязку была забита автомобилями, Джек припарковался, и они выбрались из машины. Грейс тут же вцепилась в руку Джека, словно опасаясь, что он захочет удрать в самый последний момент. На самом деле потому, что она и в самом деле жутко нервничала и сделала это совершенно неосознанно.

— Грейс?

— Да?

— Мне нужно кое-что взять из машины.

— Пожалуйста…

— Может, ты все-таки хоть немного ослабишь свою хватку?

— О, прости!.. — Она быстро отпустила его. Джек наклонился и вытащил с заднего сиденья огромную коробку.

— Что это? — поинтересовалась Грейс.

— Подарок.

— Какой-нибудь мини-генератор, да? — усмехнулась Грейс.

— Асфальтоукладчик… — пошутил он. — Ты что, забыла — нанотехнологии!

Джек уверенно направился ко входу, Грейс, совсем упавшая духом, потащилась следом.

На дне рождения Эмили Грейс планировала появиться в качестве девушки Ричарда. Но, по злой иронии судьбы, она попала на него в качестве лжедевушки Джека Райана, «ботаника» и профессора в одном лице. На минуту Грейс охватило самое настоящее вселенское отчаяние. Из-за этого отчаяния она даже замедлила шаг. Однако Джек взял ее твердой рукой под локоть и властно повлек за собой.

Дверь распахнулась, едва Грейс успела коснуться кнопки звонка. На пороге возникла сияющая Эмили.

— Господи, Грейс, я уже боялась, что ты не придешь.

— Привет, Эми, с днем рождения! Эми — это Джек. Джек — это Эми, моя подруга.

— Очень приятно… — замурлыкала Эмили и сделала широкий жест. — Пожалуйста, проходите.

Они прошли и, переглянувшись, невольно замялись.

— Поздравляю, Эмили. Это вам. — Джек первым вручил Эми свою коробку.

— О, большое спасибо…

Эми тут же ловко развернула оберточную бумагу и заглянула внутрь. И застыла. То ли в ужасе, то ли в восхищении. Грейс переступила с ноги на ногу и вытянула шею, пытаясь разглядеть, что именно ввело Эми в транс.

— Эмили, что там такое? — не выдержала она наконец.

Подруга оторвалась от коробки. Глаза у нее были огромные и восхищенные, и от избытка чувств она даже прижала одну ладонь к груди.

— Это… потрясающе… — выдохнула Эмили.

Грейс и не заметила, что вокруг них уже успела собраться небольшая толпа ранее прибывших гостей. Все они оказались жутко заинтригованы.

— Хотите посмотреть, что там? — Не дожидаясь выражения всеобщего согласия — и так все понятно! — девушка осторожно вытащила из коробки плоскую вазу. Едва уловимый нежный аромат распространился вокруг, и Грейс в едином порыве ахнула вместе с гостями: орхидеи неимоверной красоты, а на нежных и изысканных цветках и тонких листьях перламутровым многоцветьем сияли тропические бабочки.

— Боже мой… — благоговейно прошептала рядом с Грейс какая-то особо чувствительная барышня.

Несколько бабочек взмахнули крылышками и опустились прямо на волосы именинницы.

— Я на одну минуту! — после пятиминутного столбняка сообщила Эми и с бабочками в волосах почти бегом взбежала на второй этаж, ревниво прижимая к себе вазу с орхидеями и бабочками.

— Это не противозаконно? — сухо осведомилась Грейс, не глядя на Джека. И все потому, что она немного завидовала Эми и из-за этого злилась: Грейс никто и никогда не дарил такие романтические подарки! — Я имею в виду этих бабочек…

— Нет, — коротко ответил Джек и потянул Грейс за собой в гостиную к остальным гостям. Оставшиеся свидетели этой душещипательной сцены за неимением лучшего зрелища потянулись вслед за ними.

Эмили появилась через две минуты. Она улыбнулась Джеку такой лучезарной улыбкой, что в груди Грейс что-то неприятно кольнуло, и во всеуслышание представила ее и Джека остальным гостям, с большей частью которых Грейс и так была знакома.

— Прямо какие-то придворные церемонии, — проворчала Грейс.

— Это для Джека, а не для тебя, глупышка! — Новая ослепительная улыбка наверняка была предназначена для того, чтобы сразить Джека наповал.

К счастью, кавалер Грейс не только устоял, но и кивнул в ответ весьма сдержанно. И только тут Грейс начала верить в то, что сегодня все пройдет относительно удачно. Она подхватила Джека под руку и повлекла его в глубь толпы, подальше от сияющей Эми.

— Пока все идет нормально… — проговорила Грейс.

— Я это уже понял, — отозвался Джек.

— …Но расслабляться рано! — упрямо закончила девушка. — Кстати, кто подсказал тебе эту идею с бабочками?

— Никто. Сам придумал.

— Неплохо, — сдержанно похвалила Грейс, но…

— Мне кажется, или ты в самом деле собираешься меня пилить?

— Ничего подобного! — возмутилась Грейс и наткнулась на его откровенно веселый взгляд.

— Это хорошо, — констатировал Джек. — Просто выпей вина и расслабься. Мы же на дне рождения… — И Джек вручил Грейс бокал с вином.

— Нет, спасибо… — сказала она, зачем-то принимая бокал и отпивая глоток рубиновой жидкости.

— «Нет, спасибо»? — переспросил он с сомнением, наверняка поражаясь несоответствию слов и действий Грейс.

— Видишь ли, Джек, женское «нет» не есть полное отрицание! — выдала Грейс, дабы хоть как-то оправдать это вопиющее несоответствие.

— Что тогда есть женское «нет»? — поинтересовался Джек в том же тоне после целой минуты тяжких раздумий над ее словами.

— Все! — почти жизнерадостно заявила Грейс.

— То есть? — осторожно уточнил он.

— Женское «нет» может означать все что угодно! Начиная от действительно «нет» до «может быть», «возможно», «наверное» и заканчивая определенно «да», — сообщила Грейс.

— Как странно… Но почему нельзя сказать прямо? — удивленно произнес Джек, будучи, похоже, не в силах разобраться в хитросплетениях женской логики.

— Потому что мы, женщины, такие… — Грейс изобразила перед носом Джека неопределенный жест, могущий выражать все что угодно. — Такие… Непредсказуемые, противоречивые и загадочные…

— И все-таки я не понимаю, — продолжал упорствовать один из самых блестящих умов человечества, — почему нельзя выражаться определенно? Это решило бы массу проблем!

Грейс взглянула на него с видом настоящей женщины: немного грустно и немного снисходительно.

— Не «загружайся», Джек, и просто прими эти правила, как какую-нибудь… аксиому…

— Кошмар какой-то… — пробормотал Джек. — А ты, оказывается, знаешь, что такое аксиома?

— Ты просто поразишься, когда поймешь, сколько я всего знаю… — самодовольно заявила Грейс. — Думаю, тебе не помешает хоть немного узнать о женской логике, так сказать, из первых уст!

— Или лучше сказать об отсутствии всякой логики у женщин, — съязвил Джек. — К тому же я подозреваю, что эти знания мне совершенно ни к чему. По крайней мере, в данный момент.

— Почему это?

— Мне показалось, что на сегодня у нас намечена чистая практика, в чем ты будешь мне активно… содействовать, — очень проникновенно сказал Джек и бросил на Грейс странный взгляд: немного напряженный, немного изучающий и слегка лукавый.

Ох, как много всего этот взгляд выражал!

— Это я для твоего общего образования. Может, ты станешь тем единственным ученым мужем, которому — с моей помощью, разумеется! — удастся постигнуть тайны и тонкости женской души и разобраться, наконец, что она из себя представляет, эта загадочная женская логика, — тут же нашлась Грейс.

Но не успели они обсудить перспективы постижения Джеком этого волнующего вопроса, как к ним подошла Эмили.

— Грейс, ты ведь не против, если я немного поболтаю с Джеком? Ты целый вечер не отпускаешь его от себя, это ужасно собственнически, дорогая. Нужно делиться… — пропела Эмми и, схватив Джека за руку, увлекла его за собой.

Грейс ничего не оставалось, как только мрачно посмотреть в их удаляющиеся спины. Не вступать же с Эми в бой за «обладание» Джеком!

Она огляделась и заметила, как перешептываются некоторые гости, глядя на разговаривающих Эми и Джека. Наверное, из уст в уста передавали рассказ о романтическом подарке!

— Здравствуй, Грейс, ты сегодня потрясающе выглядишь!

— Привет, Том, — обреченным тоном произнесла Грейс, отводя взгляд от глаз «умирающего от неразделенной любви лебедя», осмелившегося приблизиться к ней в отсутствие Джека.

Тут же к ним присоединились еще несколько знакомых Грейс, жаждущих узнать немного больше о ее сегодняшнем кавалере. Грейс была не слишком многословна, и окружающие мигом поняли, что тему нужно срочно менять. Однако «замена» была не слишком удачной.

— Вы слышали о новом романе Тины Дюпре? Говорят, на этот раз ей удалось отхватить жирный кусок! — сказала одна из девиц, затянутая в блестящее платье так, что казалось, будто это ее собственная кожа.

— Это Ричард Локайр-то жирный кусок? — насмешливо возразил смазливый блондин по имени Бак — тот самый, который предпочитал долгим разговорам тесный физический контакт. — У него за душой ничего нет, кроме карточных долгов. К тому же в перерывах между игрой в карты и проматыванием денег на ипподроме он не вылезает из казино!

— Но у него, как ни странно, нашлись деньги, чтобы на уик-энд отвезти Тину на один из самых фешенебельных курортов! — возразила другая девица в немыслимом розовом платье с оборочками.

«Наверняка это и есть новая подружка Алекса. Странно, но раньше он не увлекался куколками Барби в человеческом облике. Наверное, мозги у него совсем спеклись», — решила Грейс.

— Может, это Тина его отвезла! — хихикнул Генри.

Как ни странно, этот разговор оказал на Грейс совсем не такое воздействие, на которое можно было рассчитывать, исходя из глубины ее разочарования «предательством» Ричарда. Она была слегка раздражена, и только. Гораздо больше ее беспокоил оживленный разговор между Джеком и Эмили, за которыми она не переставала следить исподтишка. И чем дольше продолжался этот разговор, тем больше одолевали Грейс самые мрачные предчувствия. Она так увлеклась своим наблюдением, что окончательно потеряла нить разговора, лишившись прекрасной возможности услышать самые последние сплетни об образовавшейся парочке «Ричард — Тина».

Грейс непрерывно думала о том, что сейчас Джек разомлеет и расскажет Эми про свои нанотехнологии, профессорское звание и все остальное. И она, Грейс, станет посмешищем для всех своих друзей!

 

Глава 7

— Итак, Джек, как Грейс удалось уговорить вас оказать ей… содействие? — спросила Эмили, едва они удалились на расстояние, не позволявшее Грейс их услышать.

— О каком содействии идет речь? — Джек приподнял брови, выражая удивление.

— Полно вам, Джек. Я говорю о так называемом «мщении Ричарду»? — огорошила молодого человека Эмили, и на ее губах при этом играла понимающая улыбка.

— О чем вы говорите, Эмили? — Джек попытался сделать вид, что вопрос Эми его ужаснул.

— Вы мне кажетесь слишком умным и проницательным, для того чтобы вас могли просто использовать! — нисколько не смутившись, заявила подруга Грейс.

— Это вам Грейс рассказала про «мщение»? — после паузы спросил он, уже досадуя на Грейс за неумение держать язык за зубами.

— Нет, Грейс мне ничего не рассказывала. Просто факты говорят сами за себя, а уж сделать правильные выводы я в состоянии…

Джек даже не мог предположить, что эта болтушка Эмили окажется такой проницательной и вдобавок способной к проведению анализа. Ну и ну!

Он медлил, раздумывая, как ему поступить: открыться — хотя бы отчасти! — или отрицать все до последнего?! Этот выбор оказался невероятно трудным!

— Вообще-то это была моя идея, — наконец пробормотал он и едва не покраснел, как школьник, застуканный директором учебного заведения за рассматриванием мужского журнала. — И из-за нехватки «кандидатов» на эту роль мне пришлось принять участие в «постановке»…

— Ох, не расстраивайтесь вы так! — неожиданно тепло рассмеялась Эмили. — Обещаю, что никто ничего не узнает. Даже Грейс! Впрочем, она не слишком-то хочет знать некоторые вещи…

Эмили оставила фразу висеть в воздухе, и Джек невольно заглотнул наживку.

— Что вы хотите сказать, Эмили?

— Только то, что Грейс видит лишь то, что хочет видеть. Например, она категорически не желает замечать, что вы неравнодушны к ней. Даже очень неравнодушны! — сделав такое заявление, она так пристально уставилась на Джека, что ему поневоле стало не по себе.

Он попытался через силу рассмеяться, но у него ничего не получилось. Джек был не слишком силен в лицедействе, посему он совершенно справедливо решил, что его неумелые отговорки только убедят Эмили в ее правоте.

— Откуда такая уверенность? — мрачно пробормотал он, избегая взгляда девушки.

— Для меня это слишком очевидно… — Улыбка Эми была немного грустной. — К тому же я прослушала изрядное количество рассказов о «подружке в брюках», которая всегда готова прийти на помощь и прикрыть зад… простите, тылы, в нужный момент, чтобы сделать верные выводы об истинных чувствах «подружки», стоящих за этой помощью.

— Считаете, что вам все известно?

— Есть еще один вариант: это действительно бескорыстная дружба между мужчиной и женщиной. Но, по моему глубокому убеждению, это возможно только в одном случае: если мужчина — голубой. Вы ведь не голубой, Джек?

— Конечно, нет! — Он едва не поперхнулся от такого поворота в их разговоре.

Девица оказалась не только чересчур проницательная, но и довольно бесцеремонная. Вообще-то ему сразу следовало сказать, что это не ее дело! Но, во-первых, Джек был слишком деликатен, чтобы вот так резко бухнуть это Эмили прямо в глаза, а во-вторых, у него совсем не было опыта в общении с подобными «экземплярами», поэтому он просто не мог дать достойный отпор.

— Что и требовалось доказать! — победно возвестила Эмили, и Джек, не удержавшись, усмехнулся. Никак иначе невозможно было реагировать на этот разговор:

— Ох, Эмили, Шерлок Холмс просто отдыхает! Только я не совсем понимаю, к чему вы завели этот разговор.

— Мне просто захотелось немного прояснить ситуацию, — нисколько не смутившись, ответила девушка. — Я очень любопытна и к тому же не страдаю комплексами.

— Это я уже заметил.

— Но, при всей вашей проницательности, в чем-то вы абсолютно слепы! — совершенно неожиданно заявила Эмили.

— В чем именно? — продолжая улыбаться, поинтересовался Джек, раздумывая, что еще может отколоть эта непредсказуемая девица. Пожалуй, ему следовало отнестись к недавней лекции Грейс о загадочности женщин и их логики более серьезно!

— Вы в упор не замечаете истинных чувств Грейс. Ведь вы ей тоже небезразличны.

— Конечно, небезразличен, — спокойно отозвался Джек, которого этот разговор стал утомлять. — Мы же давние друзья…

Он невольно взглянул на Грейс и увидел ее в окружении гостей Эмили, среди которых преобладали лица мужского пола. Ему следовало быть там, оберегая Грейс от этой своры, а вместо этого приходится стоять здесь, выслушивая выводы этой настойчивой девицы, которая пытается залезть ему в душу!

— Мы уже выяснили, что ваши чувства не имеют ничего общего с «просто дружбой», Джек. Что касается Грейс, то я уверена, что уже давно она попросту влюблена в вас… Но при этом упорно отказывается это признать!

Ну вот, приехали! Джек с нескрываемым изумлением посмотрел на Эмили. При всей правдивости первого замечания, второе было, с точки зрения Джека, таким нелепым, что он невольно расхохотался.

— Вы мне не верите… — совершенно спокойно отреагировала Эмили.

— Простите, Эмили, но вы большая фантазерка!

— Не верите? Тогда давайте проведем небольшой эксперимент… — невозмутимо заявила Эмили, которая оказалась готова и к такому повороту. С милой улыбкой она почти вплотную приблизилась к Джеку и положила свою ладонь на его руку.

— Что вы делаете? — испугался он и едва не попятился. Впрочем, пятиться было некуда — позади него была стена.

— Теперь просто взгляните на Грейс. Она в бешенстве!

— Ну, я бы не стал так утверждать, — осторожно заметил Джек, бросив быстрый взгляд на Грейс, которая и впрямь стояла мрачнее тучи.

— Она еще не понимает, что с ней происходит. Но мне не нужно быть великим провидцем, чтобы понять, в чем дело… Она ревнует вас!

С этим утверждением Джек тоже был категорически не согласен. Грейс его ревнует! Господи, да он, наверное, полжизни бы отдал, чтобы это и в самом деле было так. Но все дело в том, что он, вопреки договоренности, оставил ее одну, и теперь любой желающий, при условии, что у этого желающего хоть немного развито воображение, едва взглянув на них с Эмили, решит, что он пришел с одной девушкой, а флиртует с другой. Немудрено, что у Грейс такой вид!

Потом он увидел, как белокурый лощеный красавчик не стал терять времени: он подобрался к Грейс очень близко и что-то принялся шептать ей на ушко… У Джека моментально напряглись все мышцы, а пальцы невольно сжались в кулаки.

— Извините, Эмили, наш разговор был весьма занимательным, я бы даже сказал поучительным, но он слишком затянулся. Мне нужно идти, — резко сказал он, не спуская взгляда с Грейс и поэтому не видя понимающей улыбки Эмили.

— Конечно, Джек, я вас провожу…

— Не нужно…

Неужели она думает, что без ее помощи он не доберется до Грейс?!

— И все же я настаиваю! — кокетливо протянула Эмили.

— Как хотите… — скрипнув зубами, сдался Джек. Была бы его воля, он бросился бы к Грейс со всей возможной скоростью, а достигнув «точки назначения», для начала оттолкнул бы этого белесого прощелыгу, а потом и навалял бы ему для профилактики.

— Не так быстро, Джек, — раздался голос Эмили.

Молодой человек досадливо «притормозил», дожидаясь, словно нарочно медлившую девушку. Сам себе он казался норовистой лошадью, бьющей от нетерпения копытом. Нагнав Джека, Эмили ухватила его под локоть, сдерживая нетерпение мужчины.

— Напоследок, Джек, я хочу дать вам один совет. Пожалуйста, примите его к сведению.

— Я вас слушаю, Эмили!

— Не демонстрируйте Грейс свое неравнодушие так явно. И не позволяйте ей управлять собой.

— Это целых два совета, Эмили… но я приму их к сведению… — быстро пообещал Джек, лишь для того, чтобы подруга Грейс от него отстала.

 

Глава 8

— Поосторожнее, милочка, своим убийственным взглядом ты спалишь их заживо! — раздался мягкий баритон почти у самого уха Грейс.

От неожиданности она вздрогнула и отшатнулась.

— Бак, ты напугал меня!

— Неужели, дорогая? — ухмыльнулся Бак и посмотрел на нее маслянистым взглядом, от которого Грейс едва не передернуло. — Где ты откопала этого динозавра, дорогая? Ты слишком молода для него!

— Между прочим, Джек твой ровесник! — выпалила Грейс, забыв о данном себе обещании не распространяться о Джеке. Она решила, что для всех он будет «мужчина-загадка»: появился «ниоткуда» и со временем канул «в никуда».

— Неужели? — удивился Бак, тряхнув великолепной белокурой гривой.

— Бак, что тебе нужно? — без обиняков спросила Грейс.

— Конечно, тебя, дорогая, — так же прямо ответил Бак.

— Мы с тобой это уже обсуждали! — отрезала Грейс. — Я больше не собираюсь встречаться с тобой!

— А разве мы встречались? — обиженный столь категоричным отказом, протянул Бак.

И то правда! То единственное свидание не в счет. Точнее, это было «полусвидание» или даже «четвертьсвидание»! Грейс выдержала в обществе Бака всего час, после чего, отвесив ему пощечину за излишнюю раскованность и сказав все, что она думает о нем и вероятности следующих свиданий, девушка вернулась домой.

— Бак, дорогой, будь так любезен, отвали… — приторно пропела Грейс и отвернулась от Бака, решительно намереваясь пойти и вернуть Джека в свою полную собственность.

Оказалось, что она немного запоздала с решительными действиями: Эми уже вела Джека под руку прямо к Грейс. Девушке показалось, что Джек возвращается с явной неохотой.

— Вот, Грейс, возвращаю тебе твоего рыцаря в целости и сохранности! — Эми, как бы не сдержав своего порыва, тихонько погладила руку «передаваемого из рук в руки» Джека. Лицо молодого человека было непроницаемым.

— Спасибо, Эми. Ты вовремя, Джек! — едва сдерживая раздражение, сообщила она обоим.

— Я уж вижу… — напряженным голосом ответил Джек и смерил стоящего рядом с Грейс Бака грозным взглядом.

С лица Бака моментально соскочила приторная ухмылочка; он даже как-то съежился и тут же затерялся где-то позади. Грейс удивленно взглянула на Джека, но ничего сверхъестественного, что могло бы вызвать такую реакцию Бака, на его лице не обнаружила.

— Хочешь немного прогуляться?

— Было бы неплохо.

Джек подставил свой локоть, и Грейс с готовностью уцепилась за него, хотя всегда ненавидела проявления «собственнических наклонностей». Но она пошла гораздо, гораздо дальше: едва они отошли, как Грейс принялась пилить Джека, как заправская жена!

— Ты что, забыл про наш уговор? — набросилась она на него.

— Нет, — коротко отозвался он.

— Тогда почему ты так долго стоял с Эмили?

— Мне следовало отшвырнуть ее и броситься к тебе?

— Было бы неплохо…

— Вообще-то и ты не слишком скучала… — Джек решил, что настала его очередь предъявлять претензии.

— О чем это ты?

— Тот белокурый красавчик так и терся вокруг тебя!

— Ну, это уже слишком! Ты соображаешь, что говоришь? — накинулась на него Грейс.

— Соображаю! — холодно отрезал он.

— Если хочешь знать, вся эта компания успела меня здорово утомить! — ответствовала Грейс, изрядно сбавив тон. — И вообще, не смей на меня повышать голос!

— Неужели? Так ты же сама меня наставляла! — совершенно хладнокровно парировал он.

— Что?

— «Пара-тройка собственнических сцен не повредит!»— процитировал Джек. — Вот я и разыгрываю ревность, чтобы не выходить из образа.

— Ох, так это была собственническая сцена? — наконец дошло до Грейс, и она широко улыбнулась. — Ну что ж… Похоже, ты и в самом деле очень способный ученик, Джек!

Он слегка наклонил голову, как бы благодаря ее за комплимент.

Они прогуливались по гостиной, примыкая то к одной, то к другой кучке гостей. У Грейс незаметно поднялось настроение и сохранялось оно до того момента, пока ей не понадобилось отлучиться в дамскую комнату.

— Мне нужно попудрить носик, — сообщила она Джеку. — Надеюсь, за то время, пока меня не будет, ты ничего не успеешь натворить…

— Я тоже на это надеюсь, — пробормотал Джек, глядя ей вслед.

В дамской комнате Грейс быстро привела себя в порядок и уже собралась уходить, как появилась Эми. Грейс неожиданно поймала себя на том, что впервые в жизни испытывает к подруге чувства, очень напоминающие неприязнь из-за «украденного» Джека. Решительно — хотя и с некоторым усилием — она отбросила плохие мысли.

— Как тебе вечер? — прощебетала Эми, вытащив серебряную пудреницу и проводя пуховкой по лицу.

— Замечательный! — ответила Грейс.

— Спасибо. Ты идешь?

— Конечно…

Они вышли вместе, и тут Грейс вспомнила, что не сделала очень важную вещь.

— Эмили, извини, что не сделала этого сразу… — Она вытащила из сумочки и вручила подруге свой подарок. — Это тебе! С днем рождения, дорогая!

— Спасибо, Грейси… — проговорила Эмили, одарила Грейс улыбкой и открыла футляр. Там оказался золотой браслет, который Эмили присмотрела себе в каталоге, но пока не имела возможности приобрести. — Ох, Грейс, какая чудесная вещь! Спасибо большое.

— Он тебе так понравился, вот я и решила…

— Это самый чудесный подарок! — заявила Эмили, тут же примерив браслет. На ее тонком запястье украшение смотрелось великолепно.

— Не такой чудесный, как у Джека, но тоже ничего!

Эмили сначала бросила на Грейс удивленный взгляд, а потом тихонько рассмеялась.

— Грейс, дорогая, ты что, ревнуешь?

— Вот еще! — тут же фыркнула Грейс.

— А надо бы, — тут же назидательно сказала Эми, и тут настала очередь Грейс удивляться. — Да, да! — подтвердила подруга, видя, что Грейс не верит собственным ушам. — Твой Джек такой замечательный, что на него очень трудно не обращать внимания. Я бы даже сказала, потерять от такого мужчины голову — пара пустяков!

— Да ты же его сегодня в первый раз увидела! — не выдержала Грейс.

— Ну и что! Тебе же прекрасно известно, что я никогда не ошибаюсь в людях!

До гостиной Грейс в сопровождении подруги добиралась уже полная каких-то неясных, но весьма мрачных предчувствий. Эмили остановилась на пороге и бросила мечтательный взгляд на Джека, находящегося в центре толпы.

— Ох, он такой милашка… — умильно вздохнула она.

— Ага, просто очарователен, — ядовито ответила Грейс, но Эмили не отреагировала на интонации подруги.

— Я поражаюсь, где ты его так долго скрывала?!

— Как долго? — мрачно переспросила Грейс, почувствовав в груди, наверное, уже сотый по счету за этот вечер неприятный укол.

— Грейс, дорогая, и сам Джек, и ваши взаимоотношения для меня сплошная загадка. Совсем недавно ты признавалась мне, что «положила глаз» на Ричарда Локайра… Или это заявление было для отвода глаз?! О да, я все понимаю… ты увлеклась и боялась… как это? Сглазить, да? Или нет, ты его жутко ревновала, и я нисколько не осуждаю тебя за это… Я бы тоже ревновала такого обаяшку! — Эмили вздохнула. — Значит, у вас это уже давно… — продолжила она, не давая Грейс и слова вставить. — Да-да, и не вздумай отрицать, я все видела. Такие отношения не складываются за пару дней! Ох, бедный Ричи, он ведь даже увивался за тобой…

Грейс потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, о ком идет речь. Ах да, Ричард Локайр! Ричард, милый, стильно одевающийся, никогда не говоривший пошлостей и не рассказывающий сальных анекдотов, не наглый, не самодовольный, не напыщенный… Тот самый Ричард, который казался ей идеальным спутником и которому она едва сама(!) не предложила встречаться, не просто вдруг в одночасье перестал ее интересовать — она вообще благополучно забыла не только о том, что этот «спектакль» был устроен исключительно ради единственного зрителя — Ричарда Локайра, но и вообще о его существовании!

— Ах да, «бедный милый Ричи», — ехидно «пропела» Грейс. — То, что он увивался за мной, не помешало ему отправиться с Тиной Дюпре на какой-то дорогущий курорт!

— Ты уже знаешь?! Наводила справки? — поинтересовалась Эмили и наморщила лоб.

— Вот еще! — Грейс невольно скривилась. — Желающих сообщить мне эту новость было хоть отбавляй. А жаждущих перемыть косточки этой парочке и того больше. При желании я могла бы узнать все об их перемещениях за последние дни и о каждом их свидании с Тиной. Во всех подробностях! — добавила она. — Такое ощущение, что все это время они участвовали в реалити-шоу! Даже не знаю, каких чувств они вызвали в зрителях больше: то ли зависти, то ли непонятного злорадства…

Говоря это, Грейс продолжала вести самое пристрастное наблюдение за «ботаником» Джеком, который, вопреки всякому здравомыслию, имел такой оглушительный успех.

«Самый востребованный человек на этой вечеринке после виновницы торжества — это Джек Райан! Мир явно сошел с ума! — мрачно думала Грейс. — Немудрено, что он забыл, где находится, для чего пришел… и с кем пришел!»

Совсем неожиданно, словно отвечая мыслям Грейс, Джек обежал глазами толпу гостей, взглядом задержавшись на двери, в которую вышла Грейс.

— Мне кажется, что Джек уже ищет тебя, — тут же заметила Эми.

— Как же, ищет! — сварливо пробормотала Грейс себе под нос. — Наверняка высматривает новые потенциальные жертвы для своего пробудившегося обаяния и подсчитывает количество будущих побед!

— Грейс, ты меня слышишь?

— Да!

— Тогда иди! — Эми принялась подталкивать Грейс в сторону Джека. — И не позволяй всем этим куклам виться вокруг него, Грейс. Уведут в два счета, — напоследок посоветовала подруга.

— Обязательно! — хладнокровно пообещала Грейс и отправилась вызволять Джека из «плена».

Только как понять, не был ли этот «плен» добровольным и желал ли сам Джек своего спасения!

 

Глава 9

Грейс шла нарочито медленно, как-то по-новому глядя на Джека — этого знакомого и одновременно совсем незнакомого молодого мужчину: уверенного в себе, немного снисходительного, улыбающегося. Она уже обратила внимание на то, как все слушали его: едва не открыв рты, словно он был пророк Моисей, а они — толпа евреев, уже «созревших», до того чтобы бродить за своим предводителем по пустыне чуть ли не сорок лет. Наверное, если бы им выдали листы и карандаши, они бы записывали за ним!

Одна из девиц стояла особенно близко, а на ее лице застыло чуть ли не благоговение. Да что же это такое! Грейс стиснула зубы и невольно ускорила шаг. Неожиданно Джек поднял голову и посмотрел прямо на Грейс, словно почувствовал ее приближение. На какой-то миг у нее перехватило дыхание — конечно, из-за быстрой ходьбы! — но к тому времени, как Грейс добралась до Джека, она уже тщательно контролировала каждый вздох.

— Джек, я везде тебя ищу, — неловко пробормотала бедняжка, потому что взгляды всех присутствующих тут же обратились на нее.

«Кажется, у Джека появилась массовая группа поддержки, — подумала Грейс. Но как оказалось, дела обстоят гораздо хуже — это были уже «созревшие» фанатики! — Как ему удалось завербовать в свой лагерь огромное количество людей с такой немыслимой скоростью? Не иначе, происки нечистой силы!»

— Извини, дорогая, кажется, я немного увлекся… — Свои слова Джек сопроводил таким нежным и немного виноватым взглядом, что у Грейс, вдруг напрочь позабывшей о том, что все это лишь «спектакль», едва не отпала челюсть.

Когда Грейс уводила несостоявшегося пленника, возникшая толпа идолопоклонников Джека едва не роптала от разочарования. А она еще боялась, что он опозорится перед гостями Эми!

— Что ты им наплел? — чуть слышно проговорила Грейс, для всех остальных продолжая улыбаться.

— Кому — им? — лениво поинтересовался Джек.

— Гостям Эмили… Надеюсь, ты не сказал им, что ты профессор?

— Нет. Все думают, что я менеджер в крупной инвестиционной компании.

— Что?! — У Грейс едва ноги не подкосились. — Что ты им сказал?

— Я ничего не говорил. Я просто направил их мысли в нужном направлении, и они сами так решили.

— «Направил в нужном направлении»? — переспросила Грейс, не зная, смеяться ей или плакать. — То есть ты был настолько убедителен?.. Правдоподобен?.. Смог поддержать разговор?

— Тоже мне бином Ньютона! — фыркнул он. — Никаких проблем…

— «Никаких проблем»? — уже грозно переспросила она.

— Грейс, хватит повторять за мной! Не случилось ничего страшного. Все они настолько… несведущи, что даже минимум знаний, основы кажутся им чем-то сверхъестественным. Но при полной некомпетентности все поголовно жаждут легких денег…

— Погоди, погоди… Они спрашивали твоего совета?

— Ну да…

— И ты им что-то посоветовал?

— Я просто сообщил им аналитические прогнозы и поделился парой своих соображений. Между прочим, я довольно хорошо разбираюсь в инвестициях и фондовом рынке, — уже резко сказал он. — Мои интересы не ограничиваются только лишь моими… научными исследованиями. Если ты этого еще не заметила, я разносторонний человек. Я сам вкладываю деньги в акции и получаю неплохой доход. Кроме того, я очень неплохо зарабатываю сейчас, а дальше буду еще больше.

— И от скромности ты не умрешь!

— Я просто не понимаю, что ты на меня взъелась!

— А ты действительно играешь на бирже?

— Я не игрок. Я вкладываю деньги с целью получения дохода, — снова повторил он. — Что бы ты ни думала, я очень серьезно отношусь к таким вещам, ведь рано или поздно я женюсь, и мне нужно будет заботиться о содержании своей будущей семьи, об обучении своих детей…

При упоминании о семье и детях в груди Грейс кольнуло еще болезненнее, чем раньше. Раньше он никогда не затрагивал эту тему. Впрочем, к своему стыду призналась себе Грейс, она и в самом деле не слишком-то интересовалась его делами. Даже вот не сразу узнала, что Джек стал профессором! Девушка попыталась представить себе, как бы Джек выглядел в профессорской мантии и этой смешной шапочке, у которой впереди болтается кисточка, но не смогла. Почему-то вместо этого перед ее внутренним взором появилось другое видение: Джек в своей любимой клетчатой рубашке с засученными рукавами, откинувшись на стуле, пьет кофе, а напротив него пристроилась очаровательная девушка — его жена! Легкий утренний ветер, влетая через открытое окно, раздувает шторы, солнце заливает комнату, витает аромат свежесваренного кофе, сдобных булочек, стоящих посередине стола в плетенке. И они — Джек и его жена — совершенно счастливы, они улыбаются друг другу, и им совершенно нет никакого дела до того, что где-то — может, совсем недалеко — страдает от одиночества Грейс Митчел!

— Грейс, с тобой все в порядке?

— Нет! — мрачно ответила Грейс.

— Мне казалось, что твои дела шли неплохо.

— Плохо! — снова возразила она с еще большей мрачностью. — Если ты не заметил, то я тебе скажу: Ричард сегодня не появился, так что мы зря старались!

— Думаю, что волноваться не о чем. Здесь полно людей, которые при встрече поделятся с ним подробностями этой вечеринки.

— Ты прав, — пробормотала Грейс, досадуя на то, что эта светлая мысль посетила не ее голову.

— Думаю, что мы произвели на публику достаточно сильное впечатление и теперь можем со спокойной совестью покинуть сие мероприятие, — вынес окончательный вердикт Джек.

Наверное, ему все до чертиков надоело, решила Грейс, она, ее проблемы и плохое настроение, подвыпившие гости с низким интеллектом, громкая музыка и чересчур пристальное внимание. Но Грейс так задело, что он поскорее хочет от нее избавиться, что она, едва осознавая смысл собственного заявления, брякнула:

— Но сначала мы должны правильно закончить нашу «произвольную программу»!

— О чем ты?

— Мы должны показать э-э-э… пылкость наших чувств. Поцеловаться! — раздраженно сказала Грейс.

— Поцеловаться? Здесь? — явно испугался он.

— Ну да! — Грейс даже умудрилась слегка пожать плечами и сделать вид, что не находит в этом ничего сверхъестественного. — Мы можем пойти потанцевать и слиться в поцелуе прямо в середине танца, как будто от избытка чувств, — Грейс указала на редкую кучку танцующих пар, — а можем найти местечко потише. Например, выйти в сад…

— Наверное, будет лучше, если мы все-таки найдем местечко потише… — Джек глубоко вздохнул, но внешне он остался спокоен. — Мне не слишком по душе демонстративное поведение…

— Хорошо, — коротко отозвалась Грейс, которая в душе была с ним полностью солидарна.

А про поцелуй в толпе танцующих она специально сказала, чтобы сбить с Джека спесь, обескуражить его. Уж больно он хорошо держался, чувствовал себя на этой вечеринке как рыба в воде, как заправский тусовщик!

Они вышли через распахнутые стеклянные двери в сад. Грейс невольно поежилась от ночной прохлады и того, что они сейчас должны были изобразить. Господи, кто ее за язык тянул?!

— Кажется, это подходящее место… — озабоченно сказала она, повертев головой во все стороны. В зоне видимости прогуливалось несколько влюбленных парочек и невлюбленных одиночек. Она бросила быстрый взгляд на лицо Джека и увидела, что на его губах снова появилась легкая и непринужденная полуулыбка. Успокоился, значит! Решил, что сегодня ему все по плечу! — Как тебе?

— Ничего, — коротко отозвался он, наблюдая за Грейс.

— Тогда приступай!

— Ну, если ты в этом так уверена… — протянул Джек и напустил на себя озабоченный вид. Грейс подозревала, что делал он это исключительно для того, чтобы не развеселиться окончательно.

— Уверена, уверена, — хорохорясь, подтвердила она. В горле неожиданно застрял комок, а сердце забухало, как молот по наковальне.

Джек продолжал улыбаться, но в глазах его появилось что-то такое, отчего по спине Грейс волной пробежали мурашки. Однако девушка усмехнулась, стараясь, чтобы это выглядело как можно беспечней.

— Конечно, мы же это уже проходили, — напомнила она. — Просто расслабься, Джек…

— Уже… — насмешливо сообщил он.

— Ну, тогда… — Она нервно сглотнула и, решив взять инициативу в свои руки, приблизилась к Джеку вплотную и подняла лицо.

Он продолжал следить за ее действиями с любопытством натуралиста, наблюдающего за родной природой, и Грейс стало обидно, что он не оценивает ее старания по достоинству. Руки девушки решительно легли на плечи Джека. Она почувствовала тепло его кожи и твердость мускулов. Конечно, Грейс ожидала его активного содействия: что он обнимет, потянется или просто наклонится на худой конец, но Джек продолжал хранить «упорную неподвижность».

— На нас смотрят? — спросила она вполголоса.

— Мы в центре всеобщего внимания, — бесстрастно сообщил он, и Грейс готова была завопить от его пассивности. Все ее слова пропали втуне!

Девушке показалось, что легче прельстить поцелуем скалу, чем Джека! Еще никогда ей не было так трудно и так… захватывающе! Она взглянула на губы Джека, которые собиралась поцеловать, и внезапно в животе у нее все сжалось. До сего момента она никогда не задумывалась о том, каким волнующим и притягательным может быть это зрелище. Во рту у Грейс пересохло, и она бессознательно облизала губы. Джек чуть приподнял брови, как бы недоумевая, почему она медлит. Грейс мысленно чертыхнулась.

— Ты так и будешь стоять как истукан?

— Мы же решили, что именно ты проявляешь инициативу.

— Мы так решили? — почти возмутилась девушка.

— Конечно, — кротко напомнил Джек, и Грейс не могла не признать его правоты. Ну и ладно! Она справится… Господи, но почему сделать это так трудно?!

— Джек… — непроизвольно вырвалась у нее мольба.

Она еще никогда не умоляла о подобном. Грейс приходилось холодно останавливать, насмешливо или презрительно «отшивать» и даже применять физическую силу, отбиваясь от чересчур назойливых поклонников. Но еще никогда и никого она не умоляла!

— Думаю, все-таки стоит тебе немного подыграть… — пробормотал он, лукаво улыбаясь.

— Давно пора, — с облегчением выдохнула Грейс, и с ее губ сорвался негромкий смешок. — Насколько я помню, ты обещал стараться.

— Я всегда выполняю свои обещания, Грейс.

Девушка почувствовала, как руки Джека обвиваются вокруг ее талии. Пальцы Грейс непроизвольно сжались еще крепче, и она покорно прильнула к сильному телу мужчины. А Джек держал ее так бережно, словно девушка была хрупкой фарфоровой статуэткой. Он стал медленно склоняться, и Грейс прикрыла глаза, нетерпеливо ожидая его первого прикосновения. И едва заметно вздрогнула, когда его горячие и твердые губы коснулись ее рта. О, это было даже лучше, чем в первый раз. Гораздо, гораздо лучше!

Он слишком быстро учится! Эта мысль еще некоторое время держала Грейс на твердой земле, а потом она будто воспарила в небеса, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от полета.

 

Глава 10

Ресницы затрепетали и вспорхнули, как испуганные бабочки.

— Ну как? По-твоему, у меня получилось? — тихо спросил Джек.

Его взгляд был жгуч и неумолим. Он продолжал посылать по телу девушки волны нестерпимого жара.

— Да, да… — будто во сне пробормотала Грейс, не в силах вырваться из плена несказанного удовольствия от этого нежного и такого волнующего поцелуя, который подарил ей Джек.

— Думаю, теперь уж точно никто не удивится, если мы сейчас покинем эту классную вечеринку.

«Какую вечеринку?»— хотела спросить Грейс, но Джек, продолжая обнимать девушку за талию, уже увлекал ее к выходу.

Только оказавшись на автомобильной стоянке, Грейс слегка» протрезвела». Потом совсем «протрезвела» и ужаснулась.

— Тебе холодно? — услышала она голос Джека.

— Нет, кажется, нет… — пробормотала Грейс и, верная своей женской природе, зябко передернула плечами и закуталась в палантин едва ли не с головой. Где-то рядом с ней вздохнул Джек, и девушка осмелилась бросить осторожный взгляд на его лицо.

— Надеюсь, ты не принял это всерьез? — глухо спросила она, испытывая странную смесь чувств из стыда за потерю контроля, недовольства собой и невольного восхищения его выдержкой и… искусством целоваться, заставившим ее забыть обо всем на свете. Даже о месте своего пребывания!

— О чем ты? — Джек повернул к ней совершенно спокойное лицо, и к царившей в душе катавасии чувств добавилась невозможная досада на то, что он остался абсолютно равнодушным, в то время как она совершенно потеряла голову.

— Ни о чем, забудь!

Джек галантно помог ей сесть в машину, занял водительское место и завел двигатель. Грейс продолжала находиться в какой-то прострации. Только однажды она испытывала похожее чувство: когда пять лет назад сломала руку. Пока ее везли в больницу и мама, глядя на Грейс, кусала губы, с трудом сдерживая слезы; пока делали рентген и водили Грейс из кабинета в кабинет; пока накладывали гипс, она оставалась совершенно безучастной, не чувствуя абсолютно ничего: ни страха, ни боли. Врач сказал, что у Грейс сильный шок и вколол ей какой-то ужасно больной укол. Вот почти в таком же шоковом состоянии она пребывала и сейчас. Только вызвано оно было не физической травмой, а пережитыми эмоциями.

Джек тоже заметил, что с ней происходит что-то неладное. Он то и дело поглядывал на притихшую и нахохлившуюся как воробей девушку, а потом не выдержал:

— Грейс, да что с тобой?

— Куда тебя довезти? — вместо ответа надтреснутым голосом спросила Грейс.

— То есть как? — удивился Джек. Если он ничего не путает, то именно ему предоставлено право распоряжаться, куда и кого «довезти»!

— Я не поеду домой. Высажу тебя, где скажешь: у твоего дома, или у нашего… мне все равно.

— Тебя не устраивает мое водительское мастерство?

— Не нужно, Джек! — неожиданно резко сказала девушка. — То есть ты с честью выполнил свою сегодняшнюю миссию, и я не могу… Я не хочу больше… В общем, мне нужно немного передохнуть.

— Передохнуть? — непонимающе переспросил он, и Грейс пришла в отчаяние.

— Джек, я просто хочу… Хочу поехать куда-нибудь и повеселиться! Понимаешь?

— Нет. Ты еще не… навеселилась?

Он и в самом деле ничего не понимал. Проклятие, но ведь и она почти ничего не понимала. Особенно того, почему безобидная игра превратилась во что-то другое, очень серьезное! Грейс пока не знала, во что именно, но безобидного тут точно было катастрофически мало. И ей нужен тайм-аут, чтобы прийти в себя и как следует все обдумать!

— Грейс! — напомнил о себе Джек, заставив девушку очнуться от мрачных размышлений.

— Нет, не навеселилась! — предельно жестко сказала она. И после этих слов Грейс окончательно «переклинило». — Хорошо, я скажу по-другому. Эта игра надоела мне до чертиков! Я никогда не была пай-девочкой и — уж извини, если это тебя оскорбляет! — не проводила целый вечер с одним мужчиной. Я устала от однообразия! И поэтому хочу сейчас поехать развлекаться одна! — выпалила она единым духом, едва понимая, что говорит вообще и что несет о своей так называемой «любви к разнообразию» в частности.

Просто поцелуй, едва не лишивший ее рассудка, так напугал ее, что девушка готова была пойти на что угодно, лишь бы избавиться от Джека и тягостного чувства, преследующего ее в его присутствии. Господи, она целовалась с человеком, которого знала — или совсем не знала?! — больше десяти лет, который был ее другом, и получила такое удовольствие, какого не получала ни с кем и никогда. Это же… почти инцест!

— Как скажешь… — глухо отозвался Джек, и его лицо окаменело.

Взгляд Грейс виновато вильнул и уперся в колени. Всю оставшуюся дорогу они молчали: Джек не отрывал взгляда от шоссе, а Грейс изучала свои колени и мучилась от угрызений совести. Автомобиль остановился возле дома Джека, и он молча вылез из машины.

— Желаю хорошо повеселиться, — сказал он напоследок с некоторой обидой в голосе.

— Спасибо, — бросила Грейс ему вслед и, стиснув зубы, перебралась на водительское сиденье, больно ударившись о рычаг переключения скоростей. Вцепившись в руль так, что пальцы побелели, девушка выжала газ, и машина рванулась прочь от дома Джека.

Грейс припарковалась у первой же попавшейся ей на пути дискотеки. Первым делом она направилась в дамскую комнату и накрасила яркой помадой губы и подвела глаза. После чего устремилась в бар и с каким-то отчаянным удальством заказала крепкий коктейль «Маргарита», хотя обычно питала отвращение к крепкому алкоголю. По странному стечению обстоятельств, именно в этот день «Маргарита» пришлась ей сильно по вкусу, и следом за первым коктейлем она сразу же заказала второй. А потом у девушки закружилась голова. Решив, что это сигнал к тому, что она «дозрела» до танцев, Грейс не слишком уверенно поднялась и влилась в веселящуюся толпу.

Ей стало очень весело. Какой-то мужчина не сводил с Грейс восхищенного взгляда, а она старалась не обращать внимания на то, что он находится в опасной близости. В конце концов, не обращать на это внимание оказалось просто невозможно, и Грейс решила, что на сегодня с нее танцев более чем достаточно. Впрочем, и всего остального тоже…

С этими мыслями Грейс двинулась к выходу. Однако незнакомец интерпретировал поступок Грейс по-своему. Исходя из каких-то своих соображений, он посчитал его приглашением продолжить знакомство в более интимной обстановке и последовал за Грейс. Он догнал девушку и вроде бы игриво приобнял ее:

— Привет, крошка, может, мы, наконец, познакомимся?

— Простите, но у меня нет такого желания, — выдавила Грейс и попыталась высвободиться.

Однако игривое прикосновение моментально превратилась в стальную хватку.

— Ну же, не упрямься, дорогая… Меня зовут Роберт. Можно просто Робби. Если будешь хорошей девочкой, мы с тобой поладим… И получим взаимную радость от общения друг с другом!

Он склонился над ней так низко, что Грейс сначала едва не задохнулась от алкогольных паров, а потом ее охватила паника. Мужчина был здорово навеселе, а в его голосе ей почудилась какая-то непонятная угроза. Беспомощный взгляд Грейс метнулся по сторонам, и она отчетливо поняла, что никому до них нет никакого дела. Ну, стоит у стены обнявшаяся парочка… да их тут десятки, этих обнявшихся парочек!

— Нет, нет, прекратите! — воскликнула девушка, пытаясь вырваться из цепких рук, но незнакомец только рассмеялся.

— Довольно! — вдруг прямо над ней раздался властный сердитый голос.

— Джек! — обнаружив новое действующее лицо, Грейс невольно ахнула. — Что ты здесь делаешь?!

— Убери от нее руки, мерзавец! — снова приказал Джек незнакомцу, даже не взглянув на девушку.

— А в чем дело? — возмутился разгоряченный мужчина, решив, что его права попираются самым возмутительным образом.

Джек не соизволил снизойти до ответа. Вместо этого коротким и резким движением просто послал мужчину в нокаут. Тот привалился спиной к стене и очень медленно съехал на пол. Никто ничего не заметил.

— Ты его… ударил… — пролепетала Грейс, не в силах поверить своим глазам.

— Пошли! — он дернул девушку за руку, вынуждая следовать за собой.

— Джек, Джек, остановись… — Она попыталась вырвать руку из стального капкана его пальцев, но не тут-то было.

— Не сопротивляйся, Грейс! — резко обернувшись, рявкнул он, и девушке вдруг стало очень страшно. Обнаружив еще одно лицо «многоликого Януса», точнее, Джека, которое ей еще не доводилось видеть, она решила, что его выражение не предвещает ей ничего хорошего. Сегодня она то и дело попадает из огня да в полымя!

— Что ты… Что ты собираешься делать?! — дрожащим голосом выкрикнула она, изо всех сил стараясь не упасть. Тонкие высокие каблуки и количество выпитых коктейлей совсем не прибавляли устойчивости.

— Пока еще не знаю: то ли просто увезти тебя домой и там устроить тебе хорошую взбучку, то ли прямо сейчас макнуть тебя в какой-нибудь водоем!

Грейс представила, как это все будет выглядеть, и едва не застонала от отчаяния: оба варианта не только не вызывали положительных эмоций, но и прозвучали весьма угрожающе.

— Ты не посмеешь! — выдавила она, и Джек остановился так резко, что Грейс с разбегу наткнулась на него.

— Не посмею? — переспросил он каким-то свистящим голосом и тряхнул девушку так, что у Грейс клацнули зубы. — Хочешь проверить?

— Нет! — тонким голоском пискнула она, напуганная еще больше.

— Тогда больше не провоцируй меня! — зловещим голосом предупредил Джек и поволок ее дальше.

Он запихнул Грейс на пассажирское сиденье, сел сам и так рванул с места, что взвизгнули шины. Грейс изо всех сил вцепилась в приборный щиток, стараясь при этом сохранять самый независимый вид, на какой в данный момент она была способна. До дома Грейс они добрались всего за четверть часа, и Джек затормозил так резко, что из-под колес машины во все стороны брызнул гравий, дробно застучав по днищу. Грейс клюнула носом, едва не поцеловавшись с лобовым стеклом, а потом ее снова резко кинуло на спинку сиденья, где она и застыла в ожидании продолжения.

Но вместо того чтобы вылезти и осуществить одну из своих ужасных угроз, Джек застыл, уронив руки на руль и глядя перед собой. Несколько минут, во время которых Грейс боялась даже шелохнуться, прошли в гробовом молчании.

— Джек, ты сердишься на меня? — неожиданно даже для самой себя прошептала Грейс и тут же испуганно замолчала.

Господи, нет, конечно, он не сердится… Он просто… в бешенстве! Сейчас наверняка раздумывает, с чего начать: с экзекуции или купания. Успокаивает только то, что поблизости нет ни одного водоема — исключая бассейн у соседей, но вряд ли Джек рискнет забраться на чужую территорию. Хотя и этот вариант исключать нельзя! Остается только хорошая взбучка. Интересно, каким образом он собирается эту взбучку осуществлять?

— Нет… — тихо ответил Джек, прерывая бешеный хоровод мыслей Грейс. Девушка оцепенела от того, что его голос звучал подозрительно мягко. — Точнее, я сержусь, но не на тебя. На себя.

Грейс не могла понять, почему после этих слов в носу жутко зачесалось, в горле стало горячо и сухо, а к ее глазам подступили слезы. Господи, какая она дура! Она ведет себя, как… как буйнопомешанная: то пристает к нему, то отталкивает, то вообще творит черт знает что! Ее счастье, что Джек отправился на поиски, а то бы… Вот из-за этого «то бы» ей стало совсем плохо.

— Джек, прости меня. Пожалуйста…

— Грейси, я же сказал…

— У-у-у… — зарыдала Грейс вместо ответа и неловко ткнулась Джеку прямо посередине широкой груди.

— Грейси… — испуганно произнес Джек, так же неловко пытаясь обхватить девушку руками.

Оказалось, что вместе с Грейс Джек попытался обнять руль, а пока он разбирался с рулем, девушка успела не на шутку расплакаться. Подвывая, всхлипывая и икая, она пыталась ему что-то объяснить, но он не понимал ни единого слова. Так что Джеку, щедро орошаемому слезами Грейс, пришлось просто сидеть, баюкать девушку и слушать ее невнятные стенания.

— Спа-си-бо… — пробормотала она примерно через четверть часа. Внятно выговорить благодарность ей удалось только со второй попытки, да и то в три приема. — Мне пора, да?..

— Да… Я провожу тебя…

Они медленно пошли по дорожке к дому, в котором не было ни одного освещенного окна. Грейс ковыляла на своих шпильках, чувствуя себя совершенно опустошенной и неимоверно усталой. В самый неподходящий момент нога подвернулась, и Грейс едва не растянулась на каменных плитках. К счастью, реакции Джека, отточенные за время «покушений» на его персону, помогли молодому человеку вовремя сориентироваться и подхватить Грейс.

— Прости, я ужасно неуклюжая, — выпрямляясь, пробормотала Грейс и попыталась встать ровно.

Но не тут-то было. По всему выходило, что одна нога у нее каким-то непостижимым образом мгновенно стала короче другой. Внутренне похолодев, Грейс поняла, что сломала каблук на своих любимых туфлях. Новая волна отчаяния захлестнула ее как цунами.

— Мои туфли… — проскулила Грейс и снова залилась слезами.

— Господи Боже… — пробормотал Джек, подхватывая безутешную Грейс на руки. — Горе ты мое луковое!

Ну, вот она и дожила! Совсем недавно это Джек был горем луковым, а теперь эта честь выпала ей!

Добравшись до входной двери, он осторожно поставил Грейс на землю, сам нашел ключ и отпер дверь.

— Теперь справишься?

Она отрицательно потрясла головой.

— Грейс, я не думаю, что вваливаться к вам в час ночи — хорошая идея.

— Все равно дома только Фил, родители отправились в Нью-Йорк, — пробормотала она.

Джек хотел сказать, что столкнуться сейчас нос к носу с Филом и его острым как бритва языком тоже из рук вон плохая идея, но Грейс уже захромала дальше, и он, помедлив мгновение, шагнул следом.

— Боже мой! — услышал он на полпути крик Грейс, полный ужаса, и с захолодевшим сердцем рванулся внутрь.

Оказалось, что ничего страшного не произошло: ни вооруженных грабителей, ни стихийного бедствия… Просто Грейс увидела свое отражение!

— Не смотри на меня! — отчаянно выкрикнула бедняжка и бросилась в ванную, едва не стукнувшись лбом об косяк.

Невольно усмехнувшись, Джек покачал головой. Кажется, сегодня он окончательно свихнется! Прислушиваясь к шуму воды, он рассеянно походил по комнате, а потом отправился на кухню, чтобы приготовить чай. На стойке он обнаружил записку от Фила, который сообщал, чтобы «сестричка приготовила себе ужин сама, а он поужинает в ресторане с друзьями». Джек был в курсе, что за «друзья» объявились у Фила: миниатюрная блондинка по имени Джуди, по которой Фил сох уже несколько месяцев и которая, судя по всему, все-таки соблаговолила дать милостивое согласие на свидание.

— Джек…

Бросив записку, он повернулся и увидел Грейс. В купальном халате, без косметики она казалась особенно хрупкой и беззащитной. У Джека сжалось сердце.

— Ты в порядке? — дрогнувшим голосом поинтересовался он.

— Не очень, — скривилась Грейс, попыталась шагнуть вперед и, покачнувшись, ухватилась за стену. — Все поверхности в этом доме — как горизонтальные, так и вертикальные — стали весьма неустойчивыми, — пожаловалась она.

— Сколько же ты хватанула?

— Совсем немного… Всего две «Маргариты». Только не пили меня сейчас! Можешь сделать это завтра или когда угодно… Только не сейчас, ладно? — пробормотала Грейс, закрыла глаза и прижалась лбом к стене.

— Ладно… — ответил Джек, опуская глаза. — Хочешь чаю?

— Да, спасибо. Ты так добр ко мне… Спасибо, Джек… Кстати, ты не мог бы сегодня остаться здесь? Конечно, это глупо… Но мне немного не по себе…

— Хорошо, — после паузы отозвался он.

 

Глава 11

— С добрым утром. Как спалось? — Джек отложил газету, оценивая внешний вид появившейся на кухне Грейс.

— Ужасно… — держась кончиками пальцев за виски, простонала Грейс и в изнеможении плюхнулась на стул.

— Тебе категорически протипоказан алкоголь, — заявил Джек, подавая ей кружку кофе.

— Только не думай, что ты сделал открытие… — пробормотала Грейс, отпивая глоток обжигающего напитка.

— По-моему, ты была вчера не вполне искренна со мной.

— Что ты имеешь в виду?

— От двух «Маргарит» не бывает такого жестокого похмелья, — сухо проинформировал ее Джек.

— Это тебе известно из собственного опыта? — поинтересовалась Грейс, попыталась усмехнуться и тут же снова сморщилась от боли, пронзившей голову.

— Не из собственного… Голова болит?

— А ты как думаешь? Но дело не только в алкоголе…

— Только не говори мне, что ты еще и курила как паровоз!

— Ты же знаешь, что я не курю. И не принимаю наркотики, так что это вовсе не ломка. Просто вчера мне было так плохо, что я выпила пару таблеток.

— Каких еще таблеток? — спросил Джек с таким грозным видом, словно не сомневался, что Грейс вчера на сон грядущий приняла пару «колес».

— Снотворное и обезболивающее. Наверное, все это смешалось с «Маргаритой», и отсюда такой эффект… И нечего так на меня смотреть!

— Грейс, ты не могла не знать, что это может быть очень опасным! В инструкциях к препаратам…

— Да-да, я знаю, там все описано: подобные препараты либо несовместимы с алкоголем, либо их действие значительно усиливается при сочетании с оным… — перебила его Грейс, и весь ее вид говорил, что этими запоздалыми предупреждениями все равно делу не поможешь.

Она и сама была не рада, но вчера ей было так плохо!.. К тому же девушка была всерьез обеспокоена странным побочным действием этого убойного сочетания: с того момента, как она проснулась, в ее голове то и дело всплывали какие-то странные видения. Определенно, они не могли иметь отношения к действительности и были, скорее всего, обрывками сновидений… Но каких сновидений!

Грейс посмотрела на невозмутимое лицо Джека и медленно отставила свою чашку.

— Джек, по поводу вчерашнего…

— Да?

— Ты… ты всю ночь был здесь, в доме?

— Да, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И больше тут никого не было?

— О чем ты?

— Наверное, это была конфабуляция…

Джек поперхнулся и со стуком поставил свою кружку на стол.

— Конфа… прости, что?

— Конфабуляция, — снова старательно выговорила она, — это ложное воспоминание, наблюдаемое при нарушениях памяти.

— А у тебя нарушения памяти?

— Судя по всему, да… — Она нервно вздохнула. — Всю ночь я видела какие-то совершенно жуткие вещи… Вроде бы Фил устроил мне разнос, потом приехали родители… Эмили и… — Она резко затормозила, потому что было еще кое-что, что совсем не следовало рассказывать Джеку.

Конечно, при условии, что это был всего лишь сон, в противном случае — упаси Господь, чтобы это оказалось правдой! — Джек был бы в курсе!.. Слишком уж правдоподобны были ночные события. В своем сновидении Грейс едва не занялась с Джеком любовью. То, что она сорвала с него рубашку, — это она точно помнила… И потом приставала к нему… Вот ужас-то! И этот «ужас» требовал немедленного прояснения!

— И…? Грейс, ау… — Джек помахал ладонью перед лицом Грейс. — Что с тобой было еще, и откуда ты вообще взяла это слово?

— Ну как же! Сестра Эмили психолог, она иногда такое заворачивает. Вот кое-что я запомнила, — проинформировала она молодого человека, отвечая на вторую — более безопасную — часть вопроса. — А что касается «и»… В общем, я подумала, что только ты можешь быть в курсе того, что в этом своем состоянии я могла натворить… — жалобно сказала она и шепотом добавила: — Джек, я вчера ничего не сделала… такого?

— «Такого»? — преувеличенно удивленно поинтересовался он. — Смотря что ты имеешь в виду, — ответил Джек, снова хватая свою кружку.

— Что-то ужасное… — неуверенно отозвалась Грейс, чувствуя, как к щекам невольно приливает жар.

Не могла же она прямо спросить: приставала я к тебе ночью, Джек, или у меня в кои-то веки начались эротические сновидения?! Грейс очень, очень надеялась, что Джек тут же примется все отрицать, но он задумался, будто мысленно перебирая в голове все ее прегрешения и составляя список претензий, и эта надежда начала быстро таять.

— Если ты об «ужасном», то начну по порядку, — начал он, оправдывая подозрения Грейс. — Сначала ты ни с того ни с сего излила на меня свое раздражение, потом отправилась в ночной клуб, где здорово набралась, потом рыдала в три ручья, а в финале сломала каблук, — монотонно перечислил он и прищелкнул языком. — Кажется, я ничего не упустил. Классный был вечер!

— Мне не до шуток! — предупредила Грейс и отпила еще один глоток кофе. Для храбрости! — Это я и сама помню. И… И все?

— Придется признаваться до конца, — он вздохнул, как бы сожалея об этом, а потом сказал: — Ночью тебя тошнило…

— О боже… — простонала она и стукнулась лбом о поверхность стола. — Ты действительно должен был утопить меня в каком-нибудь водоеме, Джек! Я просто не переживу…

— Грейс, все хорошо.

— Ты думаешь? — Она собрала все силы, повернула голову набок и посмотрела на него одним глазом.

— Я уверен, — пряча улыбку, заверил ее Джек.

— Ну, раз ты так считаешь… — Грейс выпрямилась и снова схватилась за свою кружку. — Хорошо, хоть мама с папой не видели меня в таком состоянии…

Джек опустил глаза. Да, хорошо, что не было папы и мамы. И Фила заодно. Потому что то, что он осмелился ей сказать, было всего лишь жалкой частью того, что на самом деле произошло этой ночью. Это даже хорошо, что Грейс ничего не помнит. Можно притвориться, что ничего вообще не было… Притвориться, черт побери! Разве он может когда-нибудь выкинуть из головы эту ночь… И то, что этой ночью они были вдвоем… в одной постели?!

После того как девушка отправилась спать, Джек решил немного поработать в кабинете Грейс. Но мысли, что их разделяет всего лишь тонкая перегородка, не давали ему покоя. Джек поймал себя на том, что вместо формул вырисовывает какие-то инопланетные цветочки, при этом неустанно перебирая в уме подробности этого поистине сумасшедшего вечера.

Где-то в начале третьего ему послышался странный звук. Джек прислушался. Сначала ему показалось, что где-то на заднем дворе мяукает кошка, и только через минуту он сообразил, что звуки доносятся из соседней комнаты — из спальни Грейс. Он даже не понял, как оказался перед ее дверью, но долго мялся, сжимая кулаки и не решаясь войти. Новый стон прибавил ему решимости, и Джек осторожно толкнул дверь, в глубине души почему-то надеясь, что она заперта. Дверь легко поддалась и отъехала в сторону. Он увидел Грейс в шелковой пижаме, лежащую поперек кровати и залитую слабым желтым светом ночника. Одна ее рука свесилась до пола, а голова лежала как-то странно.

— Грейс, с тобой все в порядке? — позвал он. Девушка не шевельнулась, и Джек шагнул в комнату, прикрыв за собой дверь. — Грейси!

Она слабо дернулась и приподняла голову.

— Джек… — пролепетала девушка. — Мне так плохо…

— Что-то болит? — Он присел перед кроватью на корточки и попытался поправить ей руку.

Грейс слабо помотала головой, отчего волосы упали ей на лицо.

— Мне просто плохо. Ужасно… Я видела странный сон, и теперь у меня где-то здесь так болит… — Грейс шевельнулась, переворачиваясь на бок и прикладывая ладонь к середине груди. — Так муторно… Так скверно.

— Сердце? — испугался он. — Грейс, у тебя никогда не поднималось давление?

— Все не то, — мрачно пробормотала она, прикрывая глаза, — ты меня не понимаешь… Это болит душа. Мне так стыдно… Я обидела тебя, Джек… Прости, прости меня, пожалуйста…

Грейс всхлипнула и неожиданно попыталась его обнять, закинув одну руку Джеку на шею. Он сел на краешек кровати и, подтянув Грейс, усадил ее рядом. Девушка немедленно свернулась калачиком, попытавшись всунуть голову ему под мышку. Она словно пыталась втиснуться в него, зарыться в нем…

— Все хорошо, Грейси… — пробормотал Джек и, обхватив девушку руками, принялся чуть покачиваться, словно убаюкивая ее.

Его сердце как-то странно дергалось, словно подвязанное на нитку. Он понимал, что Грейс сейчас едва ли отдает себе отчет в том, что происходит. Она сонная, да еще под воздействием алкоголя… В душе у него была тяжесть, словно он воровал эти минуты… Джек до боли стиснул зубы, зажмурился.

Потом он открыл глаза, перед которыми плавали цветные круги, и попытался уложить притихшую Грейс. Ее глаза тут же распахнулись. Взгляд девушки был рассеянным, каким-то осовелым, но пальцы крепко вцепились в рубашку Джека.

— Куда ты уходишь? Я не хочу, чтобы ты уходил!

— Грейси…

— Не бросай меня, Джек, пожалуйста, я этого просто не вынесу!

— Грейси, тебе пора спать, а мне — работать.

— Если ты сейчас уйдешь, я не вынесу… Я просто умру, Джек… Ты мне так нужен… Пожалуйста!

На лбу Джека выступила испарина, а сердце грохотало в груди так, что сотрясалось все тело. Слова Грейс сводили его с ума… Господи, если бы это было на самом деле! Если бы она хоть раз произнесла их в своем обычном состоянии, наяву… а не в этом безумном сне!

— Я испачкала тебя помадой… — услышал он растерянный голос Грейс и увидел, что она рассматривает его рубашку с алыми пятнами губной помады и черными разводами, наверняка оставшимися после контакта с потекшей тушью для ресниц.

— Это когда ты разрыдалась в машине, — охрипшим голосом пояснил он. — Ничего, я ее выстираю…

— Позволь мне…

Не успел Джек опомниться, как Грейс стала расстегивать на нем рубашку. Пару мгновений Джек был в таком изумлении, что не мог даже шевельнуться. А потом ухватил Грейс за руки. Но его рубашка к этому времени была уже расстегнута.

— О, Джек, ты такой красивый… — выдохнула она. — Я и не подозревала, что ты настоящий атлет…

— Грейси… Перестань! — хрипло выдавил он.

— Но я не хочу… переставать. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Поцелуй меня, Джек…

Руки Грейс выскользнули из вмиг ослабевших пальцев Джека и тут же пустились в путешествие по его мускулистой обнаженной груди. Он вздрогнул от ее нежных прикосновений и застонал… А потом, не в силах больше контролировать себя, впился губами в ее губы…

— …Джек! — кажется, не в первый раз звала Грейс, и Джек, вздрогнув, едва не уронил свою кружку.

— Что? — выпалил он.

Смятение и неуверенность девушки увеличивались прямо пропорционально тому, как мрачнел Джек.

— Ты очень мрачен сегодня… И прямо на глазах уходишь в себя. Я спрашивала, все ли с тобой в порядке?

— Да, все отлично… — Он залпом допил кофе и, тяжело дыша, поднялся. — Мне пора…

— Джек, — окликнула его девушка, когда он был у дверей. — Ты так и не сказал мне, какие у нас планы на сегодня.

— У нас? — переспросил он для верности, а когда Грейс кивнула, он тяжело сглотнул, но вынудил себя отказаться от мысли и этот день провести с ней вдвоем. Ему нужно держаться от Грейс подальше… Пока он и в самом деле ничего такого не натворил! — Думаю, что у тебя сегодня будет выходной: отдыхай, приходи в себя. А мне нужно съездить в университет.

— Но сегодня же воскресенье!

— Ну и что. У меня есть дела.

— Ну ладно… — упавшим голосом произнесла Грейс. — Но, Джек!

Он снова остановился и, словно нехотя, обернулся:

— Что?

— А можно я поеду с тобой?!

— Грейс, неужели и сегодня нужно разыгрывать этот спектакль? Не думаю, что Ричарду Локайру придет в голову такая странная мысль, как посещение университета. Я не уверен даже в том, что у него среди студентов есть знакомые, которые поставят его в известность, что мы везде вместе, как два неразлучника.

— А я и не говорю о продолжении спектакля. Я просто хочу поехать с тобой. Пожалуйста, Джек!

Разве он мог ей отказать?!

 

Глава 12

Едва они вышли из дома, как Джек сказал, что сегодня они поедут на его машине, и Грейс быстро закивала, хотя в прежние времена она даже глядеть на машину Джека боялась, не то что в нее садиться. Но оказалось, что за домом стоит вовсе не дряхлая развалина, на которой Джек «рассекал» последние два года, а совершенно новый автомобиль представительского класса. Джек распахнул перед Грейс дверцу, и она скользнула в прохладное нутро салона.

— Очень хорошо, что ты взял напрокат такую красивую машину. — Грейс огляделась с довольным видом и для чего-то погладила краешек упругого сиденья. — Что с твоей старушкой? Она наконец-то соизволила пасть смертью храбрых?

Джек вздохнул так тяжело, словно на груди у него покоилась плита весом в полтонны.

— Я не брал машину в прокате, Грейс, — сказал он.

— Попросил у друга на время?

— Это моя машина. Я ее купил вместо своей старушки. Давно пора было ее поменять.

— О… Я ничего об этом не знала! Но она же такая дорогая!

— Я уже говорил, что могу неплохо зарабатывать! — В его голосе девушке послышались отзвуки горькой иронии. Когда-то он не мог позволить себе даже лишнего пирожка в школьном буфете!

— Прости, я совсем не имела в виду, что ты не можешь зарабатывать деньги. Я просто не знала, что ты купил машину. О, Джек, — вдруг сказала Грейс после паузы, — я вдруг поняла, что совсем… Совершенно тебя не знаю. Мне даже иногда кажется, что я… боюсь тебя, Джек!

— Увы, Грейс. В этом я тебе помочь не могу. Ты должна решить все сама, — сказал он и помрачнел еще сильнее.

Из-за этой мрачности она опасалась продолжить разговор, и всю дорогу они провели в молчании. Грейс ощущала его почти физически, точно так же, как вкус Джека на своих губах во время того сумасшедшего поцелуя на вечеринке у Эмили. В ее голове роились — гудя и толкаясь, как рассерженный рой пчел, — странные мысли и вопросы: в чем он ей не может помочь? Что она должна решать? И должна ли вообще? И почему он так угрюм сегодня?!

Но весь этот ералаш в голове Грейс не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри Джека. Внутренне он негодовал, возмущался, злился буквально на все: на ее настойчивость; на свою уступчивость; на то, что ему в голову взбрела дурацкая блажь помогать ей в таком неблагодарном деле; на их обоюдное ночное помешательство и на ее утреннее неведение… На это, пожалуй, больше всего!

Ночью она была похожа на тропический ураган, на дикий тайфун, а он был утлым суденышком, попавшим в эпицентр распоясавшейся стихии… Он был обречен — причем обречен изначально! — и знал это так же точно, как то, что его зовут Джек Райан.

Но он сумел-таки взять себя в руки. Он стиснул предплечья Грейс, оторвал ее от себя и заставил лечь. Ее пунцовые, припухшие после поцелуев губы были приоткрыты, девушка часто и порывисто дышала, а ее глаза, прикрытые потяжелевшими веками, как-то странно светились. Она выглядела, как женщина, охваченная лихорадкой… Лихорадкой чувственного безумия, точно такой же, которая бродила в его крови.

Джек разжал руки и отшатнулся от Грейс, как от прокаженной.

— Почему? — слабо прошептала Грейс, приподнимая голову.

— Потому, — почти грубо ответил Джек. Его руки тряслись. Ноги тряслись тоже. И даже голос дрожал. — Ты сама не ведаешь, что творишь…

— Я ведаю…

— Замолчи, Грейс!

Он вышел из спальни, захлопнул за собой дверь и привалился к стене спиной. Откинув голову, он возвел глаза к потолку и долго рассматривал бездушную ровную поверхность, словно надеялся найти там ответ, чем все это безумие может закончиться. Ему казалось, что он больше не может и шага сделать, что это максимальное расстояние, которое он может допустить между собой и Грейс. Оно и без того было слишком большим! Эта стена стала гигантским магнитом, а он сам — сделанным из чистого железа.

Джек собрал всю силу воли, поднял ногу и сделал шаг. Словно преодолевая невидимое сопротивление, он уходил все дальше и дальше от ее двери, пока вновь не оказался в кабинете. Еще час он сидел, уставившись в одну точку. Потом из комнаты Грейс снова донесся стон, а следом за ним слабый шум. Джек вздрогнул и напрягся. Шум не повторялся, но он по-прежнему неподвижно сидел: закаменев, напрягшись до боли в мышцах, словно в дверь в любой момент могла ворваться банда вооруженных до зубов головорезов.

Джек все-таки решил проверить, в чем дело. Однако во что бы то ни стало, желая избежать новой ловушки, он дал себе честное слово, что только посмотрит и ни за что не станет входить внутрь. Его уверенность рассеялась как дым, едва он увидел сидящую на полу у входа в ванную комнату Грейс. На этот раз ей действительно было очень плохо…

…Джек въехал на территорию университета и затормозил у трехэтажного светлого здания.

— Иди в лабораторию, — буркнул он, — я сейчас.

— Куда?

— Вон та серая дверь, — ткнул он в массивную металлическую дверь.

— Но…

— Там Фил. Я сейчас приду.

Грейс почему-то не слишком хотелось видеть Фила, но она покорно побрела в указанном направлении. Она потянула ручку, и дверь — наверняка весившая не одну тонну и больше похожая на дверь гигантского сейфа — нехотя уступила, пропуская Грейс в прохладный полумрак небольшого коридора. В коридоре было всего три двери, две из которых оказались запертыми. Грейс пожала плечами и толкнула последнюю дверь. Она оказалась не только отперта, но и очень легко поддалась, от рывка Грейс едва не хлопнув о стену. Девушка едва успела ее придержать, а когда она справилась с дверью и огляделась, то обнаружила, что Фила здесь нет, а она сама стала объектом пристального наблюдения двух пар глаз в совершенно одинаковых огромных очках желтого цвета. Над одними очками была рыжая шевелюра, над другими — светлая.

— Привет, ты кто? — довольно бесцеремонно поинтересовалась Рыжая Шевелюра.

— Я — Грейс, — растерянно ответила девушка.

— А я Люк. А это, — кивок в сторону обладателя белокурой гривы, — Клей.

— Очень приятно, — отозвалась Грейс, лихорадочно раздумывая, как отступить с наименьшими потерями.

— Вообще-то я подумал, что ты — Флер… — озадаченно заявил Люк.

— Почему? — Грейс так удивилась, что забыла о том, что ей нужно срочно бежать.

— Ты похожа на райский цветочек…

— Не слушай этого любителя флоры, Грейс, у него что не девица, то райский цветочек, — довольно мрачно заявил Клей, и у Грейс почему-то моментально возникло впечатление, что она знает этих парней лет сто, не меньше.

— Вообще-то Люк применил беспроигрышный ход, — неожиданно лукаво сказала она, и Люк, довольный собой, усмехнулся.

— Каково, а? А ты осмеливаешься убеждать меня, что это не срабатывает! — воодушевленно сказал он Клею и снова повернулся к девушке: — Ты прелесть, Грейс. Садись и рассказывай! — Люк небрежно смел со стула кипу каких-то бумаг и сделал приглашающий жест с таким видом, словно он предлагал Грейс королевский трон.

К тому времени, как в лаборатории появился Джек, Грейс была в курсе того, что человечество стоит на пороге великих открытий, а нанотехнологии вот-вот распахнут людям дверь в светлое будущее.

— Ты опять за свое, Люк… — мрачно пробурчал Джек.

— О, Джек… Привет. Встал не с той ноги? Или еще вообще не ложился и оттого такой мрачный?

Джек поглядел на слегка смущенную Грейс и сияющих, как лампочки по пятьсот киловатт, парней и сразу все понял. Она явно решила опробовать свое очарование и на этих простаках. Настроение испортилось окончательно и бесповоротно.

— Вообще-то мне пора, — резко сказал он и тут же поправился: — Нам пора. Я забежал, чтобы кое-что взять…

— Конечно, конечно! — тут же согласился Люк. — И я вполне могу понять твою спешку!

Озадаченный таким поворотом, Джек смерил взглядом Люка с ног до головы. Он чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чем тут дело. Глаза Люка были невинными, как у младенца; Клей улыбался как-то особенно, словно ему была известна какая-то страшная тайна, а Грейс казалась слегка смущенной.

Ладно, потом разберусь! — решил Джек и направился к своему столу.

Не глядя, он схватил какие-то графики и неловко запихнул их в пластиковую папку. Когда Джек обернулся, Грейс уже ждала его у двери.

— Пока, ребятки! — попрощалась она, а Джек ограничился невнятным бормотанием.

— Удачного дня, Флер, то есть Грейс… И не бойся больших сердитых медведей! — с улыбкой напутствовал ее Люк.

— Я и не боюсь! — весело отозвалась она и, помахав рукой на прощание, вышла на улицу.

Минутой позже, оказавшись в одной машине с очень большим и очень сердитым «медведем», она пожалела о своем хвастовстве.

— И что все это значит? — проскрипел медведь-Джек, глядя на нее волком.

— Ровным счетом ничего! — торопливо заверила его Грейс. Она по-прежнему не понимала, что с ним такое сегодня творится. — Фила там не было, и пока я ждала тебя, познакомилась с Люком и Клеем. Мы просто немного поболтали.

— Быстро же ты нашла общий язык с «ботаниками»! — съязвил он, напомнив Грейс о ее собственных словах.

Девушка невольно покраснела:

— Не понимаю, что тебя удивляет. Они оказались очень милыми ребятами. Вполне адекватными…

— Да неужели? Чудо, аллилуйя! И о чем же вы разговаривали? — не унимался он.

— Обо всем… Джек, да что с тобой? Я сейчас обижусь! — Грейс и правда была очень близка к этому.

А еще проклятые слезы, которые раньше из нее невозможно было выдавить, снова подступили к глазам и готовы были вот-вот брызнуть.

— Ничего, — сухо ответил Джек.

— Ты только и делаешь, что говоришь «ничего»! Но я же вижу, что с тобой что-то не так! — почти выкрикнула она.

— Грейс, у тебя что, истерика? — голосом, полным арктического холода, поинтересовался Джек.

— Да, у меня истерика! Просто я знаю, почему ты так поступаешь!

— И почему же?.. — Джек тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну.

— Ты меня просто стыдишься! — выпалила она, и у Джека едва не отвисла челюсть от подобного заявления, а глаза на мгновение остекленели.

Он ожидал что угодно: от того, что Грейс вспомнит подробности этой ночи, до того, что она догадается, что он ее дико ревнует. Но только не это!

— Что? — растерянно переспросил он, и Грейс, решив, что он специально придуривается, разозлилась еще сильнее и при этом совсем готова была расплакаться.

— Да-да и не делай такой ошеломленный вид! Я давно знаю… Да и как может быть иначе… — Она потерянно всхлипнула и ссутулилась. Джеку она показалась бессильно поникшим сломанным цветком. — Ну конечно, я же не имею ни малейшего представления о каких-то там нанотехнологиях и прочей дребедени!

— Давай уж до конца выкладывай, что ты там себе напридумывала, — почти устало попросил он.

— И вовсе не напридумывала, — распаляясь, накинулась на него Грейс. — Хочешь дать опровержение?

— Господи, Грейси, как тебе только в голову могло прийти, что я могу тебя стыдиться?!

— Очень даже просто могло прийти! Достаточно посмотреть, как ты ведешь себя со мной. Как будто я тебе неприятна! Словно тебе со мной плохо! — Грейс почувствовала, что ее снова заносит, и замолчала, чтобы не занесло окончательно.

— Все, или есть еще что-нибудь? — произнес он с усмешкой.

Он смеется! Она страдает, мучается, а ему смешно!

Грейс рывком распахнула дверцу машины, намереваясь добраться до дома любым способом, только не в машине Джека, и там — в тишине и покое — оплакать свою горькую участь.

— Грейс, подожди! — Джек схватил ее за руку и втянул обратно. Грейс позволила себя втащить, но сложила руки на груди и надула губы, давая понять, что только его неистовые мольбы могут помочь ему добиться ее прощения.

— Ничего из того, что ты мне наговорила, нет и помине! — твердо сказал он.

— Скажи еще, что у меня нервы шалят!

— У тебя развился непонятный комплекс неполноценности, — мягко сказал Джек.

— Немудрено! Ведь я такая глупая! — сказала Грейс, размазав две вырвавшиеся на волю слезинки по щекам.

— И вовсе ты не глупая. Просто немного… взбалмошная.

— Взбалмошная?

— Ну… Это… Порывистая, противоречивая, непредсказуемая…

— Вот так уже лучше… — проворчала Грейс.

— А еще ты просто удивительная! — выпалил он. — Ты замечательный человек — добрый и отзывчивый. Ты немного сентиментальна, но чрезвычайно умна и чертовски благоразумна. И ты очень талантливый дизайнер, но при всем этом, оказывается, весьма неуверенная в себе особа… — Тут Джек увидел глаза Грейс и резко оборвал себя. — Черт!.. — едва слышно пробормотал он.

— Это правда, Джек? — робко спросила девушка, и на ее губах появилась слабая улыбка. — Ты действительно так думаешь?

В сердце Грейс скопилось столько нежности к Джеку, что оно едва не разорвалось пополам.

— Клянусь, это так!

— Спасибо… — Она улыбнулась уже увереннее и пошутила: — А ты не мог бы все это повторить в присутствии Фила?

— Фил и так в курсе, — проворчал Джек, испытывая смущение от своего порыва. — Он тебя обожает.

— Да, он просто обожает меня… изводить… — Грейс вовсе не хотелось развивать сейчас тему ее взаимоотношений с Филом.

Чего ей сейчас действительно хотелось — это просто побыть с Джеком еще немного. Она горячо желала восполнить пробелы в том, что касалось его самого и его жизни. Девушка жаждала узнать, о чем он думает, мечтает, какие у него планы на будущее. Ей хотелось… Хотелось слишком многого, гораздо больше того, что могли предполагать просто дружеские чувства, много лет существовавшие между ними.

Признав сей бесспорный факт, Грейс почувствовала, что внутри у нее все сжалось. Но не от холода, паники или страха, а очень даже приятно сжалось, словно от предчувствия каких-то удивительных и прекрасных событий. Это чувство было очень похоже на то, что она испытывала в детстве перед Рождеством: когда ей постоянно слышался звон колокольчиков, подвешенных к саням Санта-Клауса; когда папа уже принес большую душистую елку и снял с чердака огромные коробки с игрушками и мишурой; а где-то — Грейс, конечно, не знала, где именно, но догадывалась! — было заготовлено и припрятано множество ярких коробок с подарками!

Господи, но она давно вышла из детского возраста, а до Рождества еще несколько месяцев, так почему ее охватывает это сладкое и волнующее чувство приближающихся чудес?!

— Джек!

— Грейс!

Они произнесли это одновременно и невольно рассмеялись.

— Говори первая! — улыбаясь, сказал он.

— Знаешь, из-за всех этих «разборок» я ужасно проголодалась. Давай поедем куда-нибудь и поедим.

— Ты прямо читаешь мои мысли: я хотел предложить тебе то же самое.

— Вот и чудесно, поехали…

 

Глава 13

Грейс была так взволнована своими мыслями и чувствами, что стала не только очень чувствительной, но и очень рассеянной. Вот, например, как сейчас: глаза ее вновь затуманила пленка каких-то странных слез, а едва Грейс попыталась нашарить в сумочке бумажные платочки, как поняла, что сумочка у нее отсутствует.

— О, Джек, прости… Кажется, я забыла в машине свою сумочку.

— Я принесу…

— Я подожду тебя здесь.

Джек отправился за ее сумкой, а Грейс принялась смотреть ему вслед. Ей пришло в голову, что она снова рассматривает Джека так, словно видит его в первый раз. Откуда взялась эта уверенная, пружинистая походка, ведь ей всегда казалось, что Джек ходит тяжеловато, едва не шаркая ногами по полу? Почему ей никогда не приходила в голову мысль посмотреть, как мерцают золотые искры при свете солнца в его жестких волосах каштанового цвета? Почему она не обращала внимания на его подтянутую фигуру, на его узкие бедра и широкий разворот плеч? Одни сплошные «почему»… Нет, ей нужно в срочном порядке наверстывать упущенное…

— Привет, Грейс!

Девушка невольно вздрогнула — отчасти от неожиданности, отчасти потому, что мгновенно узнала позвавшего ее человека. О, только не это! Почему на нее все сваливается именно сегодня?!

Она обернулась так неловко, словно была роботом с плохо смазанными шарнирами. Так и есть: Ричард и Тина. Он — высокий и немного томный темноволосый красавец. Она — хрупкая, светлокожая, невинная и беззащитная… О, химера! Уж Грейс-то знала эту блондинку с повадками белой акулы как облупленную! На красивых губках играет милая улыбочка, а пальцы намертво вцепились в рукав Ричарда, словно он в любой момент может броситься наутек — возможно, так оно и есть на самом деле! — и в этом вся она, Тина… На ее счастье, Грейс забыла сумочку в машине!

— Привет, — вежливо поздоровалась она, напустив на себя скучающий вид. Тина уцепилась за рукав Ричарда еще сильнее, так что побелели костлявые пальчики с невероятной длины наманикюренными ногтями. Грейс едва не закатила глаза в притворном отчаянии.

Будто росянка… Ей-богу, росянка… — подумала она, неожиданно вспомнив школьный курс по биологии и красочную фотографию с коварным цветочком, на котором поблескивают капельки лжеросы. Но стоит глупой, истомившейся от жажды мушке присесть, чтобы испить божественного нектара, как она уже в гибельном капкане!

— Здравствуй, Грейс, — пролопотал Ричард. — Прекрасно выглядишь!

— Спасибо, — скупо отозвалась девушка и выдавила улыбку, надеясь, что этим обмен любезностями и закончится.

Но даже этой лаконичной благодарности и вымученной улыбки оказалось достаточно для того, чтобы воображение Тины разыгралось не на шутку. Да это не что иное, как попытка покушения на ее собственность! Это вызов, перчатка, брошенная к ее ногам! Тина тут же бросилась в наступление:

— Почему ты стоишь здесь одна? Очередной кавалер решил, что от тебя лучше держаться подальше? — с издевкой осведомилась Тина-росянка.

— Тина… — мягко укорил Ричард свою спутницу, и его улыбка медленно увяла. Решиться на большее ему то ли мешал уже приобретенный печальный опыт, то ли вполне очевидные опасения за собственную жизнь.

— О чем это ты, Тина? — лучезарно улыбнувшись, произнесла Грейс.

— О твоих сумасшедших выходках, конечно! — Тина приподняла брови, словно удивляясь неведению Грейс в таком очевидном вопросе. Кому, как не самой Грейс, об этом должно быть известно лучше всех!

— Пойдем, Тина, — гораздо тверже сказал Ричард и бросил обеспокоенный взгляд по сторонам.

— Нет, подожди, Ричард. Я слышала, у малышки Грейс появился новый приятель, только сегодня она почему-то одна… — Слова Тины сочились ядом, словно Грейс была ее врагом номер один. — Как, впрочем, и всегда. Правда, дорогая?

Откуда столько неприязни в этой девице? — успела где-то в глубине души изумиться Грейс. Насколько ей известно, их с Тиной дороги никогда не пересекались… за исключением Ричарда! Но ведь Ричард-то с ней, а не с Грейс!

— Что случилось, Грейс? — продолжала настаивать Тина, словно этот животрепещущий вопрос не давал ей спокойно жить. — Ты отвесила ему оплеуху, как Бакстеру, нахамила, как бедняге Тому, или его едва не изувечил твой братец со своим приятелем, как это случилось с несчастным Дейвом?

— Откуда в тебе столько змеиного яда, Тина? Похоже, тебя душит какая-то обида, — довольно спокойно поинтересовалась Грейс.

— Глупости! Просто ни Бак, ни все остальные не делали секрета из того, какая ты на самом деле сумасшедшая! А Бакстер вообще назвал тебя дикой и неуправляемой кошкой! — Было видно, что Тина просто наслаждается замешательством Грейс. То, что унижение происходило на глазах Ричарда, наверняка еще больше грело ей душу.

— Тина!.. — еще строже сказал Ричард. — Ты ведешь себя просто ужасно! Немедленно перестань.

— Неужели? — скривилась Тина, но почему-то послушалась Ричарда.

Но Грейс было уже все равно. Она наслушалась достаточно, чтобы для нее наступило запоздалое прозрение. Конечно, у них было много общих знакомых, но Грейс почему-то до сего дня просто не задумывалась о том, что ей «перемывают косточки» точно так же, как и самой Тине на вечеринке у Эмили. Оказывается, все ее предыдущие кавалеры щедро делились конфиденциальной информацией со всеми желающими! Ох, как была права Грейс, когда давала им всем от ворот поворот. Да они просто болтуны, сплетники и безвольные тряпки!

— Мне кажется, вам уже пора! — тем же странно спокойным голосом заявила Грейс, где-то внутри невольно удивляясь собственному самообладанию.

Случись этот разговор несколькими днями ранее, она не уверена, что удержалась бы и не ринулась с кулаками на эту «сладкую парочку», убедив тем самым окружающих, что она и есть та самая «дикая кошка» и вообще сумасшедшая! Сейчас же на ее губах играла сдержанная улыбка Снежной Королевы, которую осмелились побеспокоить какие-то букашки, которых она милостиво решила простить во имя вселенского человеколюбия. Наблюдая за потугами Тины испортить ей настроение и жалкими попытками Ричарда угомонить белокурую фурию, она даже слегка позабавилась.

— Пойдем, Ричард, — сказала Тина, бросив на Грейс последний испепеляющий взгляд, сделавший бы честь любой медузе Горгоне.

— Да-да… — рассеянно сказал Ричард, продолжая, однако, стоять на месте и пристально смотреть куда-то за спину Грейс.

— Ричард? — Тина дернула кавалера за руку, побуждая к действию, но потом почему-то застыла, устремив взгляд в том же направлении.

Мгновение спустя Грейс поняла, что привлекло внимание «сладкой парочки».

— Грейс, дорогая, твоя сумочка… — нежно произнес Джек, обдавая ухо и шею Грейс жарким дыханием, и на талию девушки легла его большая горячая ладонь. На Грейс нахлынуло какое-то странное, но очень светлое чувство, которому она пока не знала названия, и она едва всем телом не прижалась к Джеку, стоящему за ее спиной. — Прости, что задержался.

— Ничего. Спасибо тебе, Джек, — слегка задохнувшись, произнесла Грейс и не смогла удержаться от широкой — какой-то совершенно идиотской! — улыбки.

Тина и Ричард смотрели на них во все глаза, а у Тины даже приоткрылся рот, отчего лицо сделалось удивленно-глуповатым. Грейс едва сдержала смешок.

Появление Джека словно пробудило ее от летаргического сна, и девушка взглянула на мир совсем другим, обновленным взглядом.

Оказалось, что не только в ней произошли разительные перемены: всё и все стали другими: «мужественный» Ричард сильно проигрывал на фоне «ботаника» Джека — он уже не казался ни высоким, ни мужественным и уж совсем не симпатичным! Тина тоже как-то сильно поблекла, а ее шикарные светлые волосы показались Грейс безжизненно висящей паклей. Даже день, еще с утра казавшийся пасмурным, засиял всеми красками.

— Пойдем, Джек, — сказала Грейс, намеренно игнорируя Тину и Ричарда.

— Здравствуйте, — вдруг чересчур громко выпалила Тина, и Грейс с Джеком бросили на нее удивленные взгляды.

Глаза у Тины были огромные, как чайные блюдца, и светились жадным блеском. Очень откровенные и хищные глаза. У Грейс внутри что-то неприятно сжалось, и она почувствовала легкий озноб, какой испытывает человек, успевший хорошо прожариться на солнце, едва тучка заслоняет прекрасное светило, а прохладный ветерок тут же обдувает разгоряченную кожу.

— Грейс такая рассеянная, что даже не представила нас. Меня зовут Тина Дюпре. А это — Ричард Локайр.

— Джек Райан, — слегка помедлив, представился Джек.

В его голосе звучала легкая насмешка, с которой очень не вязались напряжение и холод, стывшие в его глазах. Молодой человек взглянул на Грейс, которая была внешне равнодушна, будто сфинкс. Заметив, что Джек смотрит на нее, Грейс подняла лицо и улыбнулась, и у него на какое-то мгновение помутилось в голове. Сколько лет он мечтал, чтобы Грейс улыбнулась ему именно так! Но на этом девушка не остановилась. Ее тонкие пальчики скользнули по ладони Джека, и она сжала его пальцы. Рука Джека дрогнула и чуть ли не конвульсивно сжалась. Только через мгновение он понял, что делает ей больно, и ослабил хватку.

А потом он сурово напомнил себе, что все это лишь продолжение спектакля, затеянного Грейс с целью заполучить Ричарда Локайра, стоящего сейчас прямо перед ними. Джек сосредоточился и, увидев, что губы его белокурой спутницы с глазками-буравчиками шевелятся, попытался сосредоточиться на словах Тины.

— …Приятно, Джек. Может, вы с Грейс составите нам компанию? — щебетала Тина, словно позабыв, что рядом с ней, как бычок на веревочке, стоит «милый и славный» Ричард. Мягкотелый, податливый, как глина, совершенно безвольный, как манекен в магазине готовой одежды…

Джек удержал тяжкий вздох, едва не слетевший с губ, и взял себя в руки:

— Спасибо за приглашение, но нам очень хочется сегодня побыть одним. Так что извините нас… Пошли, Грейс?

Джек осторожно высвободил свою ладонь из цепких пальцев Грейс, но не успела она испугаться, как он очень бережно обнял ее, как бы заявляя на нее права, и улыбнулся так нежно, что у Грейс ослабели ноги. После чего, оставив за спиной парочку, явно находившуюся в столбняке, повел Грейс ко входу в ресторан.

Он был таким невероятно нежным и заботливым, что у нее заныло сердце. И все потому, что она все-таки сообразила, откуда «ветер дует»: просто Джек очень вовремя сориентировался и снова блестяще играет свою роль, как на вечеринке у Эмили! Но как Грейс хотелось, чтобы все это было по-настоящему: эти нежные взгляды, многозначительные прикосновения, обещающие рай на земле улыбки!..

Едва осознав это, Грейс почувствовала, что в ее душе что-то оборвалось, тонко и жалобно звякнув, а потом стала расти горечь и досада, вытесняя все остальные радужные чувства.

В ресторанном зале Джек помог ей сесть. И тут же к ним подскочил услужливый официант, вручив им меню.

— Ты был великолепен, — в конце концов, мрачно заявила Грейс, уставившись в меню, но, не видя ни одного названия предлагаемых блюд.

— Рад, что тебе понравилось, — равнодушно, оправдывая опасения Грейс, отозвался Джек и, подозвав официанта, быстро сделал заказ.

«Как он мог?.. — мысленно возмутилась Грейс, из-за охватившего ее смятения даже не заметив, что заказ Джек сделал самостоятельно, проигнорировав ее мнение. — Как он может так поступать со мной: сначала сводить с ума, а потом остуживать одним взглядом, одним холодным, как ушат ледяной воды, и равнодушным словом?»

Ею же самой задуманный спектакль вдруг показался Грейс ужасным, отвратительным фарсом, а все предыдущие горячие заверения Джека, что она замечательная, — просто галлюцинацией! Мираж, давший ей призрачную надежду и тут же отнявший ее!

— Грейс, хочешь вина? — спросил Джек совсем другим тоном, при этом нежно коснувшись руки девушки.

Это могло означать только одно — они уже под пристальным надзором «сладкой парочки». Однако наигранность этого жеста не избавила Грейс от странной реакции на него: ее кожа покрылась мурашками, а по позвоночнику пополз приятный холодок.

— Да, пожалуйста…

— Или не стоит? — словно размышляя, Джек медлил.

— Джек… Налей мне этого чертова вина, — прошипела она.

— Смотри, как бы не стало хуже, — насмешливо напомнил он о ее вчерашнем проколе, но вина налил.

— И заодно избавь меня от своих лекций! — Грейс вовсю пользовалась тем, что Ричард и Тина не видят ее лица.

Джеку было гораздо труднее: он вынужден был терпеть ее испортившееся настроение и при этом делать вид, что у них все прекрасно.

— Ты излишне напряжена, — сказал Джек, словно решив специально помучить ее, и глотнул вина. Грейс молча сдавила свой бокал так, что он едва не треснул.

К счастью, официант принес заказ, и Грейс уткнулась в свою тарелку. Это было совершенно излишним, поскольку мучивший ее ранее голод бесследно прошел, а в желудке образовался плотный холодный ком.

Джек по-прежнему держался молодцом и время от времени пытался начать разговор, но все его инициативы не встречали поддержки. Он истолковал это на свой лад: Грейс не хочет разговаривать, потому что все ее мысли заняты Ричардом и возможными способами его возвращения.

— О чем он с ней только может разговаривать? — вдруг прошипела Грейс сквозь зубы. Хотя она тоже не могла видеть Ричарда и Тину, до нее доносились обрывки оживленного разговора и чересчур мелодичного смеха Тины.

— Твой Ричард с ней и не разговаривает… — отстраненно заметил Джек, бросив взгляд в том направлении, и Грейс, не удержавшись, быстро взглянула в ту же сторону. Так и есть: Ричард делает вид, что что-то шепчет Тине на ушко, в то время как его рука чуть ли не в открытую тискает ее грудь!

— Не смотри туда, — посоветовал Джек.

— Ричард, чтоб ты знал, вовсе не мой. И вообще, не указывай мне, что нужно делать! — немедленно огрызнулась Грейс, которую волновало вовсе не то, что вытворяет Ричард, а то, что она была уверена, что сие действо подстроено и спровоцировано Тиной с целью завлечения Джека. В любое другое время эта мысль показалась бы не просто несуразной, а даже дикой. Но теперь у Грейс было доказательство: она успела заметить вызывающий взгляд Тины «Погляди на меня, котик!» в сторону Джека. Только слепой бы этого не заметил!

Она смотрела на Джека так жадно, с таким вожделением, как на самый лакомый кусочек рождественского пирога. Грейс каким-то — то ли шестым, то ли седьмым — чувством поняла, что интерес Тины вовсе не притворный, разыгранный с одной лишь целью: дабы лишний раз ее, Грейс, позлить. Совсем некстати она вспомнила слова Эмили, предупреждавшей ее, чтобы Грейс не позволяла всяким «куклам» виться вокруг Джека. Именно этим Грейс и собиралась сейчас заняться!

Она специально передвинула свой стул так, чтобы видеть, что вытворяет Тина. Та уже успела расстегнуть две верхние пуговички на своей блузке и теперь рассеянно водила тоненьким пальчиком по своей костлявой шейке и открывшемуся треугольнику бледной кожи вверх-вниз, а ярко-красный ноготок — скорее уж «вампирский» коготь, который разве что и увидишь в фильме ужасов! — то и дело «нырял» в недоступную взору ложбинку.

«О, эта мерзавка не остановится ни перед чем! — решила Грейс. — Даже перед тем, чтобы устроить образцово-показательный стриптиз в этом маленьком, но очень приличном ресторанчике. Не пора ли вызывать полицию нравов?!»

Грейс до такой степени была возмущена этой откровенной атакой хищницы, что у нее от злости и гнева на эту вертихвостку в глазах темнело! Завлекая подобными демонстрациями Джека, Тина, наверное, забыла, что не все такие тупые, как Ричард! Только вряд ли Джека заинтересует такая демонстрация. Или заинтересует? А может, Джек уже в ее сетях? Грейс подозрительно взглянула на безмятежное лицо Джека.

— Тебе не стоит срывать свое зло на мне, — сказал Джек, поймав взгляд Грейс. Девушка тут же смешалась.

— Прости! Я… Я не хотела.

— Ладно, — сказал Джек после паузы. — Что у нас по плану дальше?

— Не желаю ничего слышать о каких-то там планах. Я хочу домой.

— Ну, нет, дорогая. Если ты хочешь, чтобы все прошло именно так, как ты это задумала, то нужно пройти весь путь до конца, — твердо заявил Джек, но Грейс показалось, что в голосе у него звенело напряжение.

— Как скажешь, Джек, — процедила Грейс. — Тогда… тогда ты должен поступить так же, как Ричард! — тут же решительно заявила она.

Внутри у девушки снова закипела и забурлила лава из расплавленной ревности, горечи и злости. Джек не хочет уходить. Чем это продиктовано? Тем, что он продолжает ей просто помогать, или тем, что он уже заинтересовался? В любом случае пусть Тина видит, что Джек всецело занят Грейс и ему больше нет ни до кого дела!

— Прямо так же? — усомнился Джек.

— Даже еще смелее! — подтвердила Грейс.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Почему это?

— Я уже говорил, что мне не слишком нравится быть в центре всеобщего внимания. Да и тебе не стоит вести себя слишком вызывающе и тем самым ставить себя в неловкое положение.

Эта суровая отповедь окончательно доконала Грейс. Всё и все против нее, даже Джек! Она отложила вилку и закусила кривившуюся губу.

— Грейс… — Пальцы Джека ласково скользнули по ее руке. — Ты обиделась?

Грейс отрицательно качнула головой не в силах оторвать взгляда от их переплетенных пальцев. Его ладонь была большая и загорелая, ее — хрупкая и светлая. Ей казалось, что она может так сидеть и смотреть целую вечность. Но Джек коротко и невесело усмехнулся и убрал свою руку.

— У «вражеского» столика пополнение, — проинформировал он Грейс.

Подняв голову, Грейс обнаружила, что к Тине и Ричарду присоединился Алекс со своей «куклой Барби» в ядовито-розовом костюме. Ох, час от часу не легче! Грейс ухватилась за свой бокал и отпила огромный глоток вина, даже не почувствовав его вкуса. О каком наслаждении букетом и ароматом может идти речь, когда она полна самых нехороших и мрачных предчувствий, а этот ланч понемногу превращается в средневековую инквизиторскую пытку? Оправдывая ее подозрения, ушей Грейс снова достиг мелодичный смех Тины, которой вторила «Барби» в розовом костюме. Грейс с такой силой воткнула вилку в кусочек нежной куриной грудки в сливочном соусе, что та, пробив его насквозь, с противным скрежетом процарапала тарелку.

Ланч, насладиться которым Грейс больше не позволило отвратительное настроение и съедающая ее заживо ревность, продолжался.

Алекс счел своим долгом подойти и поприветствовать Джека. Тина раз десять сходила в дамскую комнату, каждый раз виляя бедрами так, что их столик устоял лишь чудом.

— Вы по-прежнему не хотите присоединиться к нам? Очень жаль… Алекс только и рассказывает о вас, Джек. Вы меня очень-очень заинтересовали… Мне бы хотелось поговорить о перспективах роста цен на ценные бумаги некоторых компаний. Может, мы обсудим это более подробно?.. — каждый раз Тина находила новый предлог, дабы пробудить интерес Джека к ее персоне и вынудить его присоединиться к их компании.

На этом терпение Грейс лопнуло.

— Обсуди это с Ричардом, Тина, — с улыбкой, больше смахивающей на оскал, отрезала Грейс. — Он у тебя такой… умный! Джек, мне кажется, нам уже пора! — произнесла она со всей возможной твердостью, резко встала и швырнула салфетку на стол. На этот раз Джек повиновался. — Всего хорошего, Тина!

— И тебе, Грейс, всего хорошего!

У девушки возникло чувство, что они улыбнулись друг другу, как две змеи, не поделившие одного кролика. И это было просто ужасно! Она никогда не вела себя так мстительно и… низко!

— Прости… — сказала Грейс, когда они уселись в автомобиль, но выбранный тон позволял усомниться, что это извинение. Скорее это было обвинение.

— За что на этот раз ты просишь прощения? — как-то устало спросил Джек.

— За этот ужасный ланч.

— Принято, — коротко отозвался Джек.

— Черт, надо было сразу уйти! — вырвалось у Грейс, и Джек бросил на нее странный взгляд.

— Ты растеряла боевой задор?

— Нет, — коротко ответила Грейс и стала смотреть в сторону.

Задора было еще хоть отбавляй, но вся беда в том, что она больше не хотела направлять его на «возвращение» Ричарда. Теперь Грейс была даже не уверена в том, что этот тюфяк когда-то — Господи, всего несколько дней назад! — по-настоящему нравился ей. В данный момент ее целиком и полностью занимал только Джек. Но если она сейчас признается ему в этом, он точно сочтет ее сумасшедшей. Или ужасно легкомысленной. Или даже совершеннейшей «пустышкой»— ведь, право, нельзя так мгновенно менять собственные убеждения! — а она этого просто не переживет!

— Грейс, я думаю, сейчас самое время сделать паузу.

— О чем это ты? — подозрительно осведомилась Грейс, поворачиваясь к Джеку. — Ты решил все бросить и благополучно свалить?

— Что за выражения? — поморщился он.

— Не юли, Джек, говори все как есть!

— Хорошо. Я не могу посвящать этой глупой игре все свое время. У меня, между прочим, есть работа, которая предполагает повышенные обязательства перед другими людьми и моими коллегами.

Грейс сидела молча и неподвижно, слушая его холодные и тяжелые слова. Джек словно обвинял ее в чем-то!

— Но ведь это ты сам предложил мне помощь, я тебя за язык не тянула! — выговорила девушка, чувствуя себя ярмом на чужой шее. — А если ты… ну и пожалуйста! Можешь забрать свое обещание назад! Мне все равно!

— Хорошо… — проговорил Джек, и сердце Грейс оборвалось. Вот она сама все и испортила своим языком!

Они больше не сказали друг другу ни слова. Джек высадил Грейс возле ее дома и рванул прочь с такой скоростью, словно за ним черти гнались. Грейс еще некоторое время глядела вслед машине, словно надеясь, что Джек вернется. Поняв, что он не собирается этого делать, Грейс поплелась домой, чувствуя себя совершенно разбитой.

В гостиной она наткнулась на Фила, у которого был какой-то блаженный вид.

— Привет, сестричка! — жизнерадостно поприветствовал ее Фил. — Денек сегодня просто отменный.

— И тебе того же… — буркнула Грейс и поймала себя на том, что сначала и ей денек казался отличным, а теперь она чувствует себя так, словно на их улице свирепствовал тайфун и ей предстоит подсчитывать колоссальные убытки.

— Ты почему такая мрачная? Давай, расскажи старине Филу о своих горестях! Ты же знаешь, что я умею тебя утешить!

— Не в этот раз, дорогой братец, — выдавила Грейс слабую улыбку. — Извини, Фил, я хотела бы побыть одна…

Провожаемая задумчивым и немного обеспокоенным взглядом брата, Грейс взбежала наверх, бросилась на кровать и спрятала лицо в подушку… Она думала о Джеке. Только о нем…

Джек, гнавший машину так, словно участвовал в ралли, тоже думал о Грейс, и тянущая боль в сердце, начавшаяся с того момента, как ему снова пришлось принять участие в этой пародии, не только не успокаивалась, а ширилась и росла, вылезая за пределы его бедного сердца, заполняя все его существо!

Он не мог не думать о том, что сегодня весь мир все-таки покатился к чертям собачьим. Ночь его едва не свела с ума, а день доконал окончательно. Джек больше не сомневался, что Грейс действительно по уши влюблена в Ричарда. Стоило ему появиться, и она снова одержима своей сумасшедшей идеей вернуть этого слизняка! Джек был твердо уверен в том, что больше ему ничего не светит — только эта, ставшая уже невыносимой, роль старшего брата и настоящего друга. Это стало ему не по силам.

Сейчас он смог дать себе отчет в том, что невольно пытался устроить для Грейс своеобразную «ловушку». Он лихорадочно прикидывал шансы — их было не так уж и много: примерно один шанс на миллион, из кожи лез вон, чтобы этот шанс заполучить, старался, как мог… Ведь он считал, что этот шанс у него был. И уж лучше пытаться его вырвать у судьбы, чем предаваться бесплодным мечтам и уныло думать, «что было бы, если»… Проклятие, и чего он добился? Только того, что у него совсем не осталось надежды. Абсолютно никакой. И продолжать это безумие не стоит, только травить сердце и душу!

 

Глава 14

Среду, впрочем, как и понедельник, и вторник, Грейс безвылазно провела дома. Джек ни разу не появился — напрасные ожидания. Несколько дней без него, человека, которого она иногда едва замечала, привыкнув считать постоянной, неизменной величиной, показались ей невыносимо безнадежной и беспросветной вечностью!

Когда Грейс попыталась осторожно выведать у Фила о местонахождении «блудного сына», ее братец только пробурчал, что Джек сейчас сильно занят, и тоже исчез на несколько дней. И Грейс совсем затосковала. Не без Фила, конечно, без Джека.

Она слонялась по дому, не имея ни сил, ни желания заниматься чем-либо. Несколько раз звонила Эмили и приглашала то пройтись по магазинам, то съездить на пикник, то просто поболтать, но Грейс все предложения вежливо, но решительно отклонила. Последний раз Эми была особенно настойчива, что раньше не могло не вызвать подозрений, но сейчас Грейс категорически не хотелось ехать и выяснять, что там случилось у подруги. Грейс стала медленно, но верно погружаться в депрессию.

Что там писал Шекспир о Датском королевстве? Что-то не так в Датском королевстве! Вот так же «не так» было и в Королевстве Грейс. А если еще точнее, то в нем стало совершенно ужасно. Без Джека королевство опустело и стало казаться серым и совершенно безжизненным. Грейс не могла понять, что случилось. «Привычка, — сказала она себе. — Это как с перестановкой мебели: убрал старый шкаф — и кажется, что чего-то не хватает, как-то пусто стало!..»

Старый шкаф, ха! Если бы все это было так просто, если бы она могла выкинуть из своей памяти эти несколько дней, во время которых все ее представления изменились самым кардинальным образом, если бы она могла выкинуть Джека из своей головы и это ожидание светлого чуда из своего сердца!..

Я должна его увидеть! — решила Грейс в четверг с утра и тут же принялась выдумывать предлог, который служил бы оправданием ее появления. Она постаралась припомнить, не давала ли Джеку свои музыкальные диски или книги.

Нет, ничего такого. Он всегда все возвращал — в лучшем виде, поскольку был очень аккуратен и ответствен… Еще один плюс к его и без того многочисленным достоинствам!

Может, ей удастся вспомнить хоть одно его приглашение, которое она проигнорировала ранее? Грейс мучительно покопалась в собственной памяти и с некоторой досадой призналась, что он никогда не приглашал ее в гости. Оставалось только одно — идти без всякого предлога, и будь что будет!

Грейс собиралась так решительно, словно от этого зависела вся ее жизнь. Новенькие брючки, шелковая блуза, изящные босоножки… Волосы оставила распущенными, расчесав их не менее ста раз… Легкий макияж… Ну разве она не прелесть? Грейс придирчиво оглядела себя в зеркало и решила, что Джек не устоит!

Но к тому времени, как Грейс оказалась перед дверью квартиры Джека, она уже была не так уверена в этом. А когда девушка потянулась к звонку, ее рука совсем неприлично дрожала.

Грейс услышала за дверью переливчатый звонок и приближающиеся шаги и быстро выпрямилась, спрятав руки за спину.

— Фил, дверь откры… — Джек распахнул дверь и, едва его взгляд упал на Грейс, застыл как соляной столб.

— Я не Фил, — зачем-то проинформировала его Грейс, хотя и так все было ясно. — Привет.

— Привет, — Джек прокашлялся. — Какими судьбами?

— Вот, зашла тебя проведать.

— У меня все хорошо.

— Я рада. Просто ты так внезапно исчез. А я… Я вдруг подумала, что никогда не была у тебя в гостях. Вот захотела посмотреть, как ты живешь, — не меняя тона, непринужденно сказала Грейс.

— Что?

— Хочу посмотреть, как ты живешь. Что тут непонятного?

— Это плохая идея.

— Это хорошая идея. Ты меня не впустишь? У тебя кто-то есть? — вдруг подозрительно осведомилась она, решив, что у Джека женщина.

Какое-нибудь «увлечение», на котором он оттачивает свое мастерство. А может быть, это Тина, которая пришла «поболтать» о перспективах роста каких-то там акций?! В глазах Грейс потемнело. Она так решительно отодвинула Джека — почти оттолкнула! — что он от изумления ей это позволил.

— Грейс, это уже слишком! — услышала она вдогонку, но даже не притормозила.

Когда в гостиной появился Джек, Грейс успела облегченно перевести дух, поскольку никаких «увлечений» в доме Джека не оказалось. Он был один.

— Что ты вытворяешь? — грозно осведомился он, и Грейс невольно смутилась. И в самом деле, что это она вытворяет? Нарушила неприкосновенность его жилища, пренебрегла волеизъявлением полноправного хозяина… и поставила себя в очень неловкое положение!

— Прости, я подумала… — Она нервно облизнула губы, не замечая напряженного взгляда Джека, и рассеянно огляделась. Не говорить же ему, что она в самом деле подумала! — У тебя очень уютно! — выпалила она совсем невпопад.

— Правда? — скептически поинтересовался Джек, и Грейс быстро закивала. Она не слишком много успела разглядеть, но и того, что девушка увидела, хватило, чтобы подтвердить уже сложившееся мнение.

В квартире Джека во всем чувствовалась мужская рука. Аскетично, конечно, но, с другой стороны, очень даже уютно. Главное, что в доме почти идеальный порядок и обстановка подобрана со вкусом. Квартира Джека совсем не походила на холостяцкую берлогу в понимании Грейс!

— Хочешь кофе? — обреченно спросил Джек.

— Да, пожалуйста.

Джек исчез на кухне, а Грейс принялась осматривать ранее пропущенные «достопримечательности». «Достопримечательностей» оказалось немного. Главным образом это были книги, стоящие везде: на полках, на рабочем столе Джека, даже на полу. В углу лежали гантели. Грейс наклонилась и попыталась поднять одну, а потом, охнув, положила на место. На мониторе включенного компьютера извивались замысловатые спирали, а процессор тихонько жужжал, переваривая какую-то информацию. Грейс обошла его стороной и добралась до книжного шкафа. На полке стояла фотография: она, Фил и Джек. У Грейс была точно такая же, но она все равно для чего-то открыла стеклянную дверцу и взяла ее в руки. И только потом сверху на книгах увидела внушительную стопку фотографий, которые мгновением позже оказались в ее руках. Грейс не поверила собственным глазам: на всех фотографиях была только она! Большинство было ей знакомо, но были экземпляры, о существовании которых она и не догадывалась.

— Грейс… — услышала она голос Джека и испуганно обернулась, прижав фото к груди. Джек стоял посреди комнаты, держа две чашки кофе и хмуро взирая на Грейс.

— Я вот… тут вот, — пролепетала она, а потом выпалила: — Откуда они у тебя, Джек?

Он со стуком поставил чашки на стол. Потом молча подошел и отобрал у нее стопку, запихнув ее снова на полку, и закрыл стеклянную дверцу. При этом он отстранил Грейс так, словно она была неодушевленным предметом. Это так угнетающе подействовало на девушку, что она и не думала противиться.

— Твой кофе, — угрюмо сказал Джек и всунул Грейс чашку.

Она безропотно приняла ее и сделала маленький глоток, чтобы смочить пересохшее горло.

— У меня не слишком много времени, Грейс, так что извини, — холодно сказал он после паузы.

— Куда-то торопишься? — пролепетала она, совсем сникшая от его холодности. Ох, совсем не так она представляла эту встречу. Грейс надеялась, что он хоть немного обрадуется ее появлению!

— У меня много работы.

— Все как всегда, Джек… — Она набрала в грудь побольше воздуха. — Но раньше ты всегда находил время, чтобы забежать и проведать нас…

Господи, да он торчал в их доме целыми днями, а теперь и носа не кажет!

— Послушай, Грейс, чего ты от меня хочешь?

— Я хочу знать причину. У меня есть кое-какие подозрения, но я не уверена…

— Интересно послушать… — Он с вызовом скрестил руки и посмотрел на нее сверху вниз, что при росте Джека — несмотря на каблуки Грейс — ему не представляло никакого труда.

— Ты злишься на меня, — дрожащей рукой она поставила свою чашку. Грейс посмотрела в лицо Джеку и тут же отвела взгляд. Потому что когда она смотрела на его губы, внутри у нее снова начинало твориться черт знает что, вытесняя остатки смелости. — А я не хочу, чтобы ты злился. Для меня невыносима мысль, что… — Голос девушки почти совсем угас. Она подняла умоляющие глаза на Джека, коснулась его руки и прошептала: — Джек… Пожалуйста, не злись!..

Его лицо как-то странно исказилось и даже немного побледнело, а потом с губ сорвался короткий стон, и через секунду она оказалась в его объятиях. Девушка с готовностью приникла к сильному телу, вжалась в Джека, изо всех сил обняв его руками. На ее глазах снова кипели непонятно откуда взявшиеся слезы.

А дальше все случилось почти автоматически. Ее тело словно само знало, что нужно делать, вмешательства мозга даже не потребовалось. Инстинкты в чистом виде! Но даже это не отрезвило Грейс. Все ей казалось таким давно знакомым… Но от этого еще более возбуждающим и желанным… Откуда? Как? Почему? В голове всплыл тот самый эротический сон — или все-таки не сон?! — но Джек шевельнулся, и Грейс тут же забыла, о чем она только что думала. Все мысли стерлись, словно в полузабытой детской игре кто-то стирает рисунок с «волшебного экрана».

Пока он целовал ее, Грейс не покидало ощущение бурного восторга и чистого наслаждения. Но когда ее руки проскользнули под рубашку Джека и стали гладить атласную кожу его живота, он неожиданно замер и железной хваткой перехватил запястья Грейс.

— Джек…

— Это уж точно плохая идея, — хрипло сказал он. Грейс увидела, что лоб у него заблестел от испарины.

Джек уже знал, куда это может завести и чем может кончиться. Однако в этот раз ему вряд ли удастся сдержаться. К тому же… к тому же Грейс сейчас «в трезвом уме и твердой памяти», а значит, ее действия не что иное, как использование его в качестве подопытного кролика! Решив так, Джек почувствовал, что его затошнило. Ему было совершенно невыносимо думать о том, что, целуя его, Грейс в это время представляет себе Ричарда Локайра. А разве может быть иначе?!

— Джек, я не понимаю… — растерянно хлопая ресницами, пролепетала Грейс. Ее так безжалостно вырвали из блаженного состояния, что она до сих пор не могла прийти в себя. Что вдруг случилось с Джеком, ведь все было так чудесно?!

— Грейс, хватит играть в эти опасные игры. Я устал.

— О чем ты? Я не играю ни в какие игры!

— Грейс, у меня нет времени на эту чепуху… — Джек только сейчас вспомнил, что вот-вот должен появиться Фил и, бросив затравленный взгляд на часы, невольно чертыхнулся.

— Чепуху? — растерянно повторила она, а потом еще раз — уже громко и яростно: — Чепуху?! Ты что, Джек, с ума сошел?

— Нет, Грейс, я-то как раз понимаю, что на самом деле происходит. Ты ведешь себя просто как собака на сене!

— Что-о-о?

— С тех пор как все это началось, ты просто с ума сходишь. Я тебе не нужен. Тебе нужен Ричард. Так что хватит использовать меня как орудие в своих корыстных целях и испытывать меня на прочность. Мне совсем не нравится, когда меня используют… подобным образом!

— Каким таким образом?! — окончательно разъярилась Грейс. — О, мне кажется, я тебя сейчас просто поколочу! Нет, я просто убью тебя, Джек! Ты!.. — задыхаясь, выкрикнула она, но Джек резко махнул рукой прямо перед ее носом.

— Довольно! — проревел он. Грейс испуганно отшатнулась, а когда немного пришла в себя, то увидела, что Джек стоит, крепко зажмурив глаза и обхватив виски ладонями.

В памяти Джека смутно забрезжили какие-то странные слова, когда-то сказанные Эмили. Грейс его ревнует. Нет, это просто невозможно. Но как похоже!.. Джек тряхнул головой и открыл глаза. И сразу же наткнулся на все еще пылающий взгляд Грейс.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь не сойти с ума от твоих криков! — холодно сообщил ей Джек, и Грейс с каким-то внутренним содроганием увидела в его глазах отголоски невыносимой боли. — Ладно, Грейс, мне очень приятно, что ты меня навестила, но тебе уже пора.

— Куда ты идешь, Джек? — выпалила она.

— Ты требуешь от меня отчета? Интересно, по какому праву?

— По праву… по праву…

Господи, не могла же она сказать, что по какому-то странному стечению обстоятельств это право у нее было. Причем было всегда. Только Грейс объяснить своей уверенности не могла. Знала — и все! И она так привыкла этим правом пользоваться, что теперь ужасно больно осознавать, что сам Джек считает иначе.

О боже, какая же она эгоистка! Джек прав на все сто процентов! — вдруг дошло до нее.

Грейс задом попятилась к двери.

— Прости, Джек, ты прав… — С трудом сдерживая слезы, она выскочила за дверь и, успев услышать, как Джек зовет ее, и, проигнорировав лифт, почти скатилась по лестнице на первый этаж.

— Проклятие! — выругался Джек двумя минутами позже, стоя на тротуаре и провожая взглядом автомобиль Грейс. Он вдруг понял, что обязательно бросил бы все свои дела — какими бы важными для его будущего они ни были! — и помчался бы за ней, если бы не одно «но»… Маленькое «но»: Грейс это совсем не было нужно!

Мобильный телефон припадочно затрясся в нагрудном кармане его рубашки, и Джек нетерпеливо выхватил трубку.

— Алло?

— Джек, прости, я немного припозднился. Буду у тебя через минуту! — заорал Фил в трубку. — Мы уже опаздываем. Так что жду тебя внизу!

 

Глава 15

После своей бесславно проваленной миссии Грейс целый день лежала на кровати, уставившись бессмысленным взглядом в одной ей видимую точку на потолке. Мысли ворочались в ее голове, как огромные булыжники, как жернова гигантской мельницы, «перетирая» только одну мысль: все пропало…

Что именно «пропало», Грейс пока боялась осмысливать, ибо она не до конца осознала, чего же, собственно, она хотела добиться этим визитом и что именно она хочет от жизни вообще! Грейс перестала изучать точку на потолке и тяжело, словно древняя старуха, села на кровати, подперев ладонями страшно тяжелую голову с булыжниками внутри.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — заглянув в комнату Грейс, озабоченно спросила Вирджиния. Она была сильно обеспокоена «притихшим» состоянием Грейс.

— Да, мама, со мной все в порядке, — кротко сказала Грейс и добилась только противоположного эффекта — мама озаботилась еще сильнее.

— Пойдем обедать дорогая, я приготовила твой любимый мясной пирог.

Грейс вяло кивнула и поднялась с кровати.

Когда она спустилась в столовую, то обнаружила за столом уже почти все семейство в сборе. «Почти» — это потому что Джека не было.

— Что-то случилось? — обеспокоенно, но очень осторожно поинтересовался Калеб то ли у Джи, то ли у самой Грейс. Грейс решила, что вопрос адресован именно ей как первоисточнику и сочла своим долгом опровергнуть это предположение:

— Все в порядке, папа.

Однако это утверждение совсем не устроило ее отца.

— Грейс, если ты беспокоишься о поездке в Нью-Йорк… — он прокашлялся, — то хочу тебе сказать, что мы с мамой готовы оказать тебе всестороннюю поддержку. Тебе не нужно беспокоиться об этом, дорогая…

— Большое спасибо, папа, — сказала Грейс, с трудом сдержав слезы. Поездка в Нью-Йорк — это было последнее, о чем она сейчас могла беспокоиться.

Фил, единственный, кто не высказал своей озабоченности состоянием Грейс, был мрачен и, когда этого не видели родители, кидал на сестру кровожадные взгляды, как бык на тореадора. Грейс посетила вялая мысль: с чего это Фил на нее так обозлился? Вроде бы она не шарила в его гараже, не брала машину брата и даже не прикасалась к его дискам и коллекции минералов!

Джи, решив, что самое лучшее для Грейс — это предоставить девушку самой себе, принялась обсуждать с остальными членами семьи какой-то ученый совет, проходивший сегодня. Грейс находилась в таком ступоре, что не сразу сообразила, что главным героем этого совета как раз и был Джек Райан! И едва девушка сообразила, что к чему, вся апатия куда-то мигом подевалась и Грейс стала жадно прислушиваться к разговору. Ей даже показалось, что у нее уши стали торчком, как у собаки и этого просто нельзя не заметить. Все, что хоть каким-то боком касалось Джека, было ей интересно и непосредственно касалось и ее. По крайней мере, Грейс была в этом абсолютно уверена.

И чем больше она вникала, тем больше ей становилось не по себе. Оказывается, Джек едва не провалил свой доклад, был очень мрачен и рассеян. А потом отказался от очень заманчивого предложения, совсем неожиданно заявив, что хочет подыскать себе другое место. И желательно в другом городе. Калеб грустно качал головой и сетовал, недоумевая, что случилось с его любимым учеником. Фил отделывался невнятными комментариями, одна Вирджиния заявляла, что выбирать — это неотъемлемое право Джека. И пусть, мол, сам решает.

Грейс похолодела так, что не стала чувствовать ног. Конечно, разве до «ученого совета» ему было, после того как Грейс устроила это представление! Это она, Грейс, довела Джека своими глупыми выходками! Она вела себя просто ужасно… Так, словно Джек ее собственность, с которой она может творить все, что угодно!

И вот оно, великое открытие, на пороге которого она стояла! Она и в самом деле привыкла считать его своей… Но не собственностью… Неотъемлемой частью своей жизни! Да и не привыкла вовсе: Джек и вправду был частью ее жизни, ее, Грейс, неотделимой частью. Или это она его частью? Какая разница! Как странно, что эта вполне очевидная мысль никогда раньше не приходила ей в голову. И эта глупая затея со спектаклем позволила Грейс разобраться во всей этой ситуации.

Она должна сказать Джеку о своем открытии! Господи, но что именно она скажет и какими словами?! Она должна сказать… сказать, что любит его! По-настоящему, самозабвенно любит его… Он один ей нужен. Она будет любить его всю жизнь, пока смерть не разлучит их. Господи, да она будет любить его даже после смерти, в том числе и своей собственной!

Итак, дело оставалось «за малым»: чтобы Джек ей поверил, а не решил, что у нее жар и бред.

— Грейс, с тобой и в самом деле все в порядке? — переполошился Калеб, глядя на Грейс, у которой из руки выпала вилка, а глаза будто остекленели.

— Да, правда! — выкрикнула она так, что все невольно вздрогнули, и вскочила со стула. — Спасибо, мамочка, за прекрасный обед — Грейс чмокнула мать в щеку. — Спасибо, папочка, за твои слова и поддержку, — «чмок» в отцовскую щеку. — И тебе Фил… просто спасибо!

Она исчезла из столовой, как маленькое торнадо, только некоторое время еще тонко звенели кубики льда в бокале с водой.

Родители Грейс переглянулись с неподдельной тревогой, недоумевая, откуда взялся взрыв энергии у Грейс, выглядевшей секунду назад апатичнее ленивца.

— Извините меня! — сказал Фил и бросился вслед за Грейс. После его ухода родители снова переглянусь.

— Ты что-нибудь понимаешь? — мрачно спросил Калеб.

— Пока нет. Но думаю, что все скоро окончательно прояснится, — успокоила его Джи, впрочем, сама до конца не уверенная в своих словах.

— Грейс, подожди! — услышала девушка голос брата и, нервно вздохнув, остановилась.

— Что?

— Нам нужно поговорить! — заявил Фил, схватил Грейс за руку и потащил в гостиную.

— Я тебя слушаю, — немного нервничая, сказала Грейс. Еще никогда она не видела брата в таком состоянии. Впрочем, она догадывалась, чем оно вызвано. И не ошиблась!

— Черт побери, Грейс, как ты смеешь делать подобные заявления? Ты о парне подумала? — завопил без всякого перехода Фил, и сначала Грейс ничего не поняла.

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты наплела парням из лаборатории. «Я девушка Джека!»— передразнил он.

— Ну и что такого? И какое вообще тебе дело до моих отношений с Джеком? — тут же ощетинилась она. Грейс не готова была обсуждать с Филом свои чувства к Джеку. Пока не готова.

— Какое?.. — рявкнул Фил. — Мне ни черта не было бы дела, если бы ты взялась за кого-нибудь другого!

— Что это значит? — начала тихо свирепеть Грейс. Из-за Фила у нее сбился весь решительно-романтический настрой, с которым она было бросилась на поиски Джека.

— Нет, только не Джек! — возопил ее вечно флегматичный братец так эмоционально, что Грейс едва не подпрыгнула от испуга. — Как тебе только в голову пришло заняться им?!

— Что значит, «заняться»? — в свою очередь закричала Грейс, до глубины души возмущенная подобной постановкой вопроса.

— Грейс, оставь Джека в покое! Не дури ему голову!

— Это не твое дело!

— Мое!

— Я вполне серьезно говорю, Фил, оставь эту тему, иначе я тебя поколочу!

— В это с трудом верится! Я больше и сильнее. Так что, Грейси, это тебе грозит быть отшлепанной!

— Ты не посмеешь!

— Почему ты так думаешь? — Фил изобразил на лице свирепость, но Грейс не дрогнула.

— Я знаю тебя! — отрезала она. Он тут же сник.

— Грейси, я тебя просто прошу. По-дружески. По-братски. Оставь Джека в покое. Ты наиграешься и примешься за кого-нибудь другого и оставишь парня с… разбитым сердцем!

После этих слов у Грейс округлились глаза. Господи, ну конечно! Все правильно! Конечно, ее ай-кью не так высок, как у остальных членов ее семейки, но и беспросветной тупостью она никогда не отличалась. А все оказалось так просто!..

— …Грейс, я к тебе обращаюсь!..

— О, спасибо тебе, Фил! — Она порывисто обняла брата, у которого глаза на лоб полезли от удивления.

— Что? Грейс…

— Прости, братец, мне нужно срочно найти Джека! — От избытка чувств она снова порывисто обняла Фила и чмокнула его в обе щеки.

— Грейс… Джек в гараже… — услышала она вслед и, обернувшись, благодарно махнула брату рукой.

 

Глава 16

Джек и в самом деле был в гараже. Он холодно взглянул на Грейс и опять уткнулся в очередной научный шедевр.

— Джек, нам нужно поговорить! — заявила Грейс, игнорируя его холодность.

— Я тебя слушаю… — Он будто нехотя оторвался от книги, сложил руки на груди и стал смотреть на Грейс с ожиданием. И тут она внезапно занервничала.

Теперь Грейс была не уверена, что поступила правильно. Куда только подевалась ее решимость? Но не слишком ли многого она хочет, не слишком ли она самонадеянна, претендуя на то, от чего не просто отказывалась — и вовсе не желала замечать!

А что, если они оба ошибаются: и она, и Фил. Ее выводы — это только ее выводы, которые не обязательно соответствуют действительности. Ведь Джек был так холоден с ней сегодня и почти неделю вообще избегал ее. Разве это не говорит о том, что он действительно к ней равнодушен, а ее глупые порывы только пугают его, отдаляя их все дальше и дальше друг от друга?!

«Слишком много сомнений, вперед, девочка, — сказала она себе, — поговори с Джеком начистоту… Проясни ситуацию до конца… Даже если из этого ничего не получится». Не получится?! Разве она переживет потерю Джека, то, что он вычеркнет ее из своей жизни, перестанет защищать, иногда безобидно поддразнивать, околачиваться в ее кабинете и целовать так, что она забывает обо всем на свете…

— А почему ты не в кабинете? — совсем невпопад спросила она, думая о том, что совсем не желает, чтобы их разговор снова стал похож на диалог глухого со слепым. Для этого она должна быть откровенна, это единственный путь. Но, Господи, кто бы знал, как это трудно!

— Здесь мне гораздо удобнее. Ты об этом пришла поговорить?

— Нет. Я хотела поговорить о… о том, что я чувствую, — бросилась она в атаку, как в омут с головой. — И ты тоже! И я совсем не понимаю, какого черта мы с тобой мучаем друг друга, если можем все выяснить как цивилизованные люди, а потом просто наслаждаться обществом друг друга…

Джек смотрел на нее так, словно, во-первых, Грейс — это чудо морское, а во-вторых, это чудо вдруг начало изъясняться по-арабски.

— Подожди, Грейс, я ничего не понимаю… — остановил он ее бурное словоизлияние. Словесный поток. Бурную горную реку. Ниагарский водопад. Лицо у него стало напряженным. — О чем ты говоришь?

— О чем? О нас с тобой!

— А как же Ричард? — глупо спросил он.

— Какой, к дьяволу, Ричард?! — завопила Грейс. — Неужели ты так ничего и не понял? Нет, еще никогда мне не приходилось общаться с таким тупым «ботаником»… — попыталась пошутить Грейс, но из ее глаз едва не брызнули слезы. — О, прости, я просто немного нервничаю…

— Я не понимаю… — каким-то совсем слабым голосом произнес он. — Это очередная игра, Грейс?

— Нет, ты все врешь! Ты не можешь не понимать, просто не можешь! Ты же такой умный, Джек!

У него в глазах разлилось какое-то темное море страдания, и Грейс поняла, что он просто боится поверить в то, во что хотел бы поверить. Неужели он так сильно любит ее?!

Чувства Грейс давно перехлестывали через край, но она постаралась взять себя в руки.

— Ну, хорошо! — проговорила она, чувствуя, что задыхается от переполнявших ее эмоций. Потом вдохнула побольше воздуха и выпалила: — Я влюбилась в тебя, «ботаник» ты этакий! Я люблю тебя, Джек… Неужели ты не видишь это, истукан бесчувственный!

— Влюбилась? В меня? — растерянно переспросил Джек и потрогал свой лоб. — И все эти вот такие твои… выкрутасы были только потому, что ты влюбилась?

— Да! Только это вовсе не выкрутасы! — едва не плача, заявила Грейс. Она закусила предательски кривившуюся губу.

— Хорошо, это не выкрутасы, — как-то слишком спокойно заявил Джек, а потом внезапно схватил Грейс в охапку. Она даже пискнуть не успела. — Тогда я действительно истукан! — выдохнул он прямо в ее губы.

— Почему? — шепотом спросила Грейс.

— Потому что я ничего не понял сразу.

— Ты же «ботаник»… И ты мой самый любимый «ботаник» на свете!..

Некоторое время они просто стояли обнявшись. И Грейс, надеявшаяся, что все самое страшное уже позади, вдруг почувствовала, что Джек напрягся. Она оторвала голову от его груди, но не разомкнула своих крепко сцепленных — почти сведенных судорогой! — рук. Брови ее нахмурились.

— Что ты хочешь сказать мне, Джек? Неужели я тебе даже не нравлюсь?

— Грейс, я люблю тебя, давно люблю, но…

— В чем дело?

— Ты… Ты еще слишком молода! — выдавил он, несказанно удивив Грейс.

— Не говори ерунды!

— Это не ерунда. Ты только что закончила колледж.

— А ты совсем недавно университет.

— Мы говорим о тебе, — отрезал он. — Ты же хотела ехать на стажировку в Нью-Йорк… У тебя вся жизнь впереди, тебе нужно заниматься карьерой, ты — творческий человек, которому нужна свобода и независимость, простор…

— Господи, и откуда ты всего этого набрался? — воскликнула Грейс.

— Ты сама мне столько раз говорила об этом!

— Я так же говорила тебе, что я совсем глупая… Точнее, была глупой. Все это вместе — все, что ты мне сейчас перечислил, и даже больше того — не стоит и выеденного яйца, а не то что нашей любви! Я спокойно могу заниматься всем, чем пожелаю… но только в одном случае — если ты будешь рядом. Ведь это ты мое вдохновение, Джек… Ты — моя карьера, и вместе мы горы свернем — я в этом уверена, а свобода и независимость… Без тебя они мне совсем не нужны. Так что ты мне скажешь, Джек? Я, ничего не смыслящая не только в нанотехнологиях, но даже и имеющая весьма смутное представление о том, откуда в кране берется вода, я… Я подхожу тебе? Ну, хоть немного?

Джек услышал беспомощные нотки в ее голосе и невольно улыбнулся. Какое счастье! Грейс любит его! И только она и подходит ему! Он видел ее глаза, в которых действительно светилась радость, обожание и любовь… Любовь к нему! От избытка чувств горло Джека свело будто судорогой, и он просто молча прижал Грейс щекой к своей груди, прямо к тому месту, из которого рвалось наружу его едва не разбившееся сердце.

— Неужели ты думаешь, что мне нужно, чтобы ты разбиралась в основах науки и техники?.. — прерывающимся от радостного волнения голосом произнес он.

— А что, что тебе нужно, Джек?

— Мне нужно, чтобы ты была самой собой. И чтобы ты любила меня! И я сделаю тебя счастливой, Грейс! Обещаю…

— Вот так-то лучше! А что касается Ричарда… Да я забыла о нем после первой же нашей «тренировки»! И больше не вспоминала. Более того… — Грейс помолчала, а потом отбросила все сомнения: она хотела рассказать все, чтобы исчезли последние сомнения Джека. — Я просто жутко ревновала тебя. Ко всем: к этим девицам, взиравшим на тебя с открытыми ртами, к этой злючке Тине, которая заинтересовалась тобой в ресторане… Даже к Эмили! Ты не знаешь, но чтобы утвердить свои права на тебя, я даже заявила твоим друзьям в лаборатории, что я твоя девушка, а Фил едва меня за это не прибил. Он решил, что я дурачу тебя. А совсем недавно я поняла, почему мне так сильно не везло в отношениях с парнями.

— И почему же?

— Подсознательно я всех сравнивала с тобой! Но ни один из них не был тобой, Джек! Выходит, я тоже давно люблю тебя…

Джек тут же вспомнил про разговор с Эмили, который теперь уже не казался ему абсолютной фантастикой. Грейс права — он самый тупой «ботаник» из всех «ботаников» на свете!

— Есть кое-что еще, Грейс…

— Как, есть и еще?

— Да. Я хочу, чтобы ты стала… моей женой.

— Женой? — растерянно переспросила Грейс.

— Женой! — твердо сказал Джек, словно ставил последнюю точку в этом разговоре.

— Ну… Давай через полгодика. Подходит? — слабым голосом спросила она. Он огорченно покачал головой.

— Нет. Я и так ждал слишком долго. Знаешь, как тяжело мне обходиться без тебя!..

— Но мы могли бы… То есть… Ты понимаешь…

Он снова покачал головой.

— Меня не совсем устраивают близкие отношения без брака, понимаешь? И короткие встречи, и мимолетные поцелуи… Я слишком тебя уважаю… И твоих родителей тоже, а Фил вообще мой друг… В общем… Наверное, стоит сократить сроки… Хорошо?

Еще с минуту Грейс стояла, молча глядя на него снизу вверх. Во взгляде ее читалось только восхищение. А потом, взвизгнув, она с разбегу кинулась Джеку на шею. Однако к его чести, он оказался готов к такой ее реакции. Схватив Грейс в охапку, он прижал ее к себе и закружил.

— На официальное предложение должен последовать официальный ответ, — предупредил он. — Так положено…

Какой правильный «ботаник»! И он еще сомневается в ее ответе, подумала Грейс. Неужели все будет точно так, как она себе представляла на вечеринке у Эмили: Джек в клетчатой рубашке, завтрак, солнце и ветер, колышущий легкие занавески?.. Совместный завтрак по утрам — теплые булочки и ароматный кофе, радость общения, уют просторного дома, детский смех, похожий на звон серебряных колокольчиков, любимая работа, которую они будут обсуждать по вечерам, давая друг другу полезные и умные советы… И так будет ежедневно: безоблачное счастье и любовь! Ей вдруг до боли, до умопомрачения захотелось, чтобы все так и было. И причем немедленно! И она абсолютно точно знала, что так и будет!

— Грейс? Ты где?..

— Я здесь, Джек, с тобой. И я согласна! Протянешь до следующего месяца?..