Новый Орден Джедаев: Изменник

Стовер Мэтью

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПЕЩЕРА

 

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ДОМ

Тысячи лет прошли, прежде чем Джейсен снова открыл глаза. Он провел эти тысячелетия в одном бесконечном клаустрофобном кошмаре: ему снилось, что он схвачен, связан, обернут коконом - неспособный двигаться, неспособный говорить. Он не мог видеть, потому что глаза не слушались его. Он не мог глотать.

Джейсен не мог дышать. Тысячу лет он беспомощно задыхался. Потом он почувствовал, как на его спине дернулся мускул. Он потратил столетие, но отыскал этот мускул, и добился, чтобы тот сократился и расслабился снова.

Десятилетия превратились еще в одну сотню лет, и он обнаружил, что может контролировать остальные мышцы. Потом он смог сжать бедра и напрячь мышцы плеча - и его кошмар стал просто сном, наполненным скорее неопределенностью, чем страхами. И в этом сне он каким-то образом был уверен, что кокон скоро треснет, и в конце концов Джейсен будет способен расправить свои новые крылья и слушать их совершенное звучание, взлетая к небу с четырьмя лунами...

Когда он открыл глаза и понял, что это был всего лишь сон, его захлестнула волна облегчения: на мгновение он подумал, что сном было все - Детская, Объятия Боли, королева воксина, Анакин... Дуро. Белкадан. Все, что случилось на Сернпидале. Либо все это было сном, либо он спит сейчас, потому что боль покинула его. Он лежал на чем-то мягком, закругленном, безумно приятном, похожем на кушетку в антиперегрузочном отсеке, покрытую алым живым мхом, который пахнет цветами и спелыми фруктами. Вокруг гудели невидимые насекомые, скрытые легко покачивающимися папоротниками вдвое выше его роста; по этим папоротникам гирляндой вилась тонкая лоза, усыпанная фантастически нежной россыпью сверкающих желтых, синих и ярко-оранжевых цветов. Вдалеке раздалось эхо долгого, жалобного воя стаи хищников. Где-то над головой невидимое животное возвысило свой голос в волнующей песне, такой же прекрасной, как и песни мануллианских птиц, призывающих друг друга в материнских джунглях Итора.

"Итор", подумал Джейсен со слепым ожесточением. Он вспомнил, что йуужань-вонги сделали с Итором.

"Где, во имя девяти кореллианских преисподних, я нахожусь?" У солнечного света, пробивавшегося сквозь папоротники, был привычный цвет: то, как очертания теней расплывались в красном мареве... ...ммм, вот оно что. Этот свет был точно такого же цвета, что и ядерная искра, которая горела в Детской.

- О, - ошеломленно пробормотал Джейсен. - О. Теперь понятно.

Этого следовало ожидать - конечно, йуужань-вонги настроили излучение искусственного солнца в том же самом спектре, который был присущ естественному, освещающему мир, где предстояло развиваться жизненным формам с корабля-сеятеля.

Он находился на Йуужань'таре. И все же, что-то такое было в этом свете, от чего у него внутри все сжималось. Это было так непохоже на освещение в Детской - возможно, из-за плотных туманов, плававших там, а возможно - из-за насыщенной лиловато-синей глубины этого неба...

Нет двух планет с одинаковым небом; солнечный свет зависит от многих составляющих, начиная от спектра солнечного излучения и заканчивая составом атмосферы. Джейсен не мог побороть чувство, что уже видел это раньше. Или что-то очень похожее. Цвет неба зацепил что-то в его памяти, но этого было недостаточно, чтобы вспомнить название планеты. Джейсен сел прямо и вынужден был подавить стон; он был с головы до пят покрыт воспаленными ранами, и несмотря на то, что его ребра были умело перевязаны, из-за движения возникла острая резь в боку, которая медленно - мучительно медленно - обратилась в ноющую боль, пульсирующую до самой шеи. Так. Все-таки это не сон. Потихоньку, гораздо осторожней на этот раз, он свесил ноги со своей кушетки; было больно, но ни головокружения, ни тошноты не появилось. Через пару секунд он был уже на ногах. Неподалеку лежала заботливо свернутая кожа-туника. Кто бы ни обрабатывал его ребра, этот неизвестный также позаботился и о неком подобии набедренной повязки, подходящем для защиты его скромности.

Он так и оставил кожу-тунику лежать, где лежала. За папоротниками, окружавшими его убежище, он увидел маленький - в два-три его роста - утес, сильно заросший разными мхами. Какое-то растение цеплялось за утес узловатыми древесными когтями, с которых свисали настолько тонкие ростки, что они казались париками, хранящимися на крючочках на стене. Джейсен запустил руки в мох и дернул, пытаясь понять, выдержит ли растение его вес, но то с легкостью отделилось и запачкало его пальцы багряным соком с запахом чая.

А поверхность, от которой оно отделилось... Даже растрескавшийся и залитый соками невиданных растений, этот материал не спутать ни с чем: с его помощью застраивалась целая галактика.

Дюракрит. Это был не утес. Это была стена.

- Ох... - он отступил, бессильно уронив руки. Он не мог дышать, словно опять очутился в своем сне. - О, нет, неправда...

Джейсен прошел несколько метров вдоль стены к тому месту, где сквозь просвет в папоротниках виднелся кусочек чистого неба. Он раздвинул листья и шагнул вперед... И обнаружил, что перед ним простирается целый незнакомый мир.

Он стоял на выступе всего в одном шаге от крутого обрыва, тянущегося больше чем на километр вниз к великолепным многоцветным папоротниковым джунглям, похожим на те, в которых он очнулся. Пятна сверкающего алого цвета превращались в багровые, смешивались с другими пятнами, мерцавшими черным или искрящимся синим, через которые протянулись извилистые переливающиеся полосы, подобные рекам драгоценных металлов. И все это было в движении: колыхалось, сгибалось и перекручивалось, сверкая всеми цветами радуги, а листья, ветви и стебли раскачивались от ветра, которого он не чувствовал. Далеко под его ногами, у самых вершин, порхали летающие существа, которых его глаза, отвыкшие от таких расстояний, не могли рассмотреть.

Эти джунгли простирались вдаль слишком беспорядочно, слишком буйно и бурно, почти нереально; долины были бездонными пропастями, окутанными туманами, окруженными остроконечными горными хребтами, пересечения и распадки которых создавали причудливый рельеф, чуждый любой известной геологии. Вдалеке высились гигантские горы: остроконечные, прямоугольные в сечении башни, увенчанные шпилями, словно никогда не знавшие разрушительной силы ветра и дождя. Некоторые из этих гор имели слишком крутые склоны даже по меркам непроходимых джунглей из папоротников и мха.

Там, где растений не было, Джейсен мог видеть на удивление ровные провалы: каскады геометрически правильных квадратов и прямоугольников, распространяющиеся по горизонтали и вертикали.

Он отвел взгляд и нахмурился: эти провалы были слишком правильно очерченными, чтобы быть естественными; они были математически точны. Нечто подобное он уже видел раньше... Задумавшись, он поднял взгляд вверх... и забыл обо всем, потому что тогда он впервые увидел радужный мост. Начинаясь узкой полосой из крошечной точки на далеком горизонте, над головой растекалась психоделическая река красок. Следуя за ней взглядом, Джейсен все задирал и задирал голову, чтобы увидеть, как каскады голубого и бордового, серебристого и бирюзового цвета заполняют треть неба, чтобы потом снова обратиться в узкую полосу в фиолетовом свечении на противоположной стороне горизонта. Джейсен знал, что это было; не так уж мало миров в Новой Республике имели планетарные кольца. Но также он знал, что ни у одного из тех миров нет колец, подобных этому.

Это должно быть достопримечательностью, легендой; из-за одного только такого зрелища эта планета должна быть известна на всю галактику как туристический рай. И если кольцо было настолько ярким - настолько большим - даже сейчас, когда дневной свет и лиловый цвет неба скрадывал его краски, то каким же оно было по ночам?

Джейсен едва мог представить.

Глядя на мост, он чувствовал, что понял о йуужань-вонгах одну вещь, которая раньше всегда приводила его в замешательство. Не было ничего необычного в том, что примитивные народы с планет, окруженных кольцами, считают эти кольца волшебными мостами богов; даже Джейсен, при том, что он знал природу подобного явления, испытал благоговейный трепет от открывшегося ему вида. Он очень явственно мог представить себя одним из тех, чей народ появился и развился под таким небом: по их понятиям, радужный мост могли сотворить только боги. Невозможно было сомневаться в существовании богов, видя эту дорогу, спускающуюся от их священного дома прямо к земле - несомненно волшебную, ибо, следуя за ней, можно обойти весь мир, но так и не найти ее начала. И так легко было представить, как боги идут по мосту, смотря вниз на свое творение. При такой близости... Если мир наполнен насилием, варварством и страданиями - должно быть, таким они его и задумывали. Теперь ему стало многое понятно в йуужань-вонгах.

- Великолепно, не правда ли? - раздался из-за его плеча голос Вержер. Хоть он и не слышал, как она приблизилась, он был слишком захвачен восхищением и новыми знаниями, чтобы отпрянуть.

И каким-то образом он уже знал, что она будет здесь. Он чувствовал ее присутствие сквозь свой тысячелетний сон. Так или иначе, он знал, что она - все еще часть его жизни.

- Знаешь, - пробормотал Джейсен, по-прежнему не отрывая взгляда от неба. - Точно так же ты сказала, когда привела меня в Детскую. Именно эти слова. Как и сейчас.

- Правда? - ее легкий смех зазвенел вокруг него. - Ты помнишь все, что я тебе говорила?

- Каждое слово, - мрачно ответил Джейсен.

- Что за умный ребенок. Надо ли удивляться, что я так люблю тебя?

Медленно, с усилием, Джейсен опустился на край скалы и свесил ноги прямо к буйным джунглям, простиравшимся в километре от его стоп.

- Полагаю, я был весьма тяжелым случаем. Сильно израненным, - сказал он, прикладывая руку к повязке, стягивающей его ребра. - Ты вылечила меня. Ты и эти твои слезы.

- Да.

Джейсен кивнул, но это было не знаком благодарности, а всего лишь подтверждением слов:

- Я не ожидал пережить все это.

- Конечно. Как бы ты мог этого ожидать и добиться того, чего ты добился? - мягко сказала она. - Ты черпал силу в том, что у тебя не было надежды... и страха. Я очень... Я... очень горжусь тобой.

Джейсен поймал ее взгляд. Он мог видеть свое отражение - темное и искривленное - в блестящей черноте ее глаз.

- Гордишься? Все люди, которые погибли там из-за меня...

- Все люди, которые живут здесь благодаря тебе, - возразила она, не дав ему договорить. Она кратко рассказала ему, что формовщики были вынуждены без промедлений предоставить дуриаму контроль над кораблем, и тот начал деление настолько быстро, что позаботиться о разбежавшихся рабах не было никакой возможности. С помощью имплантантов послушания дуриам сам собрал их в безопасном месте, выполняя свои обязательства перед Джейсеном.

- Да, сотни из них погибли в сражении, но тысячи смогли добраться до поверхности планеты на кораблях-сеятелях: рабы, которые должны были быть казнены в кульминационный момент тизо'пил йун'тчилат. Ты был неподражаем, Джейсен Соло. Истинный герой.

- Я не ощущаю себя героем.

- Нет? - ее гребень развернулся оранжевой стороной. - А как ощущают себя герои?

Джейсен отвел взгляд и молча покачал головой. Она села рядом с ним, свесив ноги в пустоту обрыва и раскачивая пятками, словно маленькая девочка, которая забралась в большущее кресло. Помедлив мгновение, Джейсен вздохнул, снова покачал головой и пожал плечами.

- Полагаю, герои чувствуют, когда они чего-то достигли.

- А ты не достиг? Несколько тысяч рабов будут не согласны.

- Ты не понимаешь, - перед его мысленным взором снова возникло мертвое тело на берегу острова-улья: раб... или воин, до смерти истекший кровью рядом с трупом формовщика, который пытался заслонить маленьких дуриамов от Джейсена, ставшего машиной убийства.

- В Детской... как только я начал убивать, - тихо сказал он. - Я не хотел останавливаться. Это должно быть... Я могу только представить, что такое можно пережить на темной стороне. Я совсем не хотел останавливаться.

- Но ты сделал это.

- Только потому, что ты остановила меня.

- Кто препятствует тебе сейчас?

Джейсен уставился на Вержер. Она раскрыла свою квадратную ладонь, словно хотела предложить ему конфету.

- Ты хочешь убивать? Вокруг тебя столько жизни, Джейсен Соло. Отними ее, если хочешь. Отними мою. У нашей расы позвоночник особенно уязвим в области шеи; просто возьми мою голову в обе руки, и одним поворотом... - она дернула головой вверх и назад, словно получила удар невидимым кулаком, - Ты удовлетворишь свое темное желание.

- Я не хочу убивать тебя, Вержер, - Джейсен ссутулился и упер локти в колени, словно пытался спастись от холода. - Я не хочу убивать никого. Наоборот. Я благодарен. Ты спасла меня. Я потерял контроль...

- Не потерял, - резко сказала Вержер. - Не ищи оправданий.

- Что?

- Потеря контроля - это всего лишь прикрытие для "я не хочу признавать, что я готов совершать подобные вещи". Это ложь.

Он улыбнулся половинкой рта:

- Все, что я говорю тебе - ложь.

Она ответила на его насмешку легким кивком.

- Но все, что ты говоришь себе, должно быть правдой - по крайней мере, к этому нужно стремиться. Ты сделал то, что сделал, потому что ты - тот, кто ты есть. Самообладание, или его отсутствие, здесь ни при чем.

- Самообладание здесь очень даже при чем; в этом смысл джедайского учения.

- Ты, - ответила Вержер, - Не джедай.

Он отвернулся. Воспоминание о том, что она сделала с ним, зажгло в его груди искру, от которой сердце запылало жгучим огнем. Джейсен зарыл пальцы в устилавший выступ пышный мох и сжал их, вырывая растения из земли. Какая-то его часть хотела, чтобы это был не мох, а ее шея. Но годы тренировок научили его справляться с гневом. Когда он разжал кулаки и позволил ветру унести обрывки мха, с тем же ветром улетучился и его гнев.

- Быть джедаем - не обязательно значит использовать Силу, - его голос окреп, на этот раз он знал, о чем говорил. - Это значит - поступать определенным образом... видеть вещи определенным образом. Это значит - ценить жизнь, а не разрушать ее.

- Так же, как и быть садовником.

Оцепенев от воспоминаний, он опустил голову.

- Но я не пытался никого спасти. Конечно, начиналось все с этого - у меня был план - но к тому моменту, когда ты настигла меня на острове-улье, о спасении жизней я уже и не думал. Все, чего я хотел - получить гигантскую дубину, чтобы вышибить йуужань-вонгов из галактики. Все, чего я хотел - нанести им вред.

Она моргнула.

- И это плохо?

- Для меня - да. Это - темная сторона. Это сущность темной стороны. То, от чего ты меня спасла.

- Я спасла твою жизнь, Джейсен Соло. И все. Твои нравственные метания касаются лишь тебя.

Джейсен покачал головой. История его семьи была явным подтверждением того, что темная сторона касается всех вокруг, но он не собирался об этом говорить.

- Ты не понимаешь.

- Возможно, так и есть, - охотно согласилась она. - Похоже, ты пытаешься убедить меня, что то, что ты сделал - неважно. А имеет значение лишь то, почему ты это сделал.

- Совсем не...

- Нет? Тогда скажи мне, Джейсен Соло: если бы ты от начала и до конца преследовал благородную цель спасти тысячи рабов, как это делают настоящие джедаи, что бы ты сделал по-другому? Или ты всего лишь по-другому относился бы к тому, что сделал?

Джейсен нахмурился.

- Я... не совсем это имел в виду...

- Разве то, что ты убил дуриама ради благородной цели, делает его менее мертвым? Или ты думаешь, что для всех погибших дуриамов имеет какое-то значение, убил ли ты их в безудержной ярости или в отрешенном джедайском спокойствии?

- Это имеет значение для меня, - твердо ответил Джейсен.

- Ах, это видно. Пока не теряешь своей джедайской сдержанности, можно делать, что угодно? Пока ты говоришь себе, что это ради жизни? Можно убивать, убивать, убивать, если при этом ты не выходишь из себя? - она покачала головой, удивленно моргая. - Нет ли в этом чего-то нездорового?

- Все эти вопросы давно известны, Вержер. Джедаи задавались ими с самого падения Империи.

- Гораздо дольше. Поверь мне.

- У нас нет по-настоящему правильного ответа...

- У вас никогда его не будет, Джейсен Соло, - она наклонилась и положила руку ему на плечо. И хотя ее прикосновение было теплым и дружественным, в ее глазах можно было увидеть лишь пустоту бесконечного космоса. - Но ты сам можешь быть ответом.

Джейсен помрачнел.

- Это слишком трудно для понимания.

Вержер подняла ладони в беспомощной капитуляции.

- А что легко?

- О, ну да, - вздохнул он. - Я и сам об этом думал.

- Посмотри вокруг, - сказала она. - Посмотри на этот мир: на папоротниковый лес, на неистовые изменения ландшафта, на причудливые краски над головой. Это по-настоящему красиво, правда?

- Я никогда не видел ничего подобного, - честно ответил Джейсен.

- "Понимание" приходит само, да?

- Да. Да, приходит. Иногда, когда я смотрю на звезды, или на дикую природу, у меня появляется чувство, что я могу достигнуть этого понимания... нет, скорее, как ты и сказала, что оно придет само. Как будто оно существует само по себе где-то извне.

- Ты знаешь, что я вижу, когда смотрю на этот мир? Я вижу тебя.

Джейсен замер.

- Меня?

- То, что ты видишь вокруг - плоды твоего гнева, Джейсен Соло. Ты сделал это возможным.

- Это смешно.

- Ты не позволил формовщикам корабля-сеятеля принять решение во время тизо'пил йун'тчилат. Ты сам избрал дуриама, который стал пажкик Йуужань'тар: планетным мозгом. Ты уничтожил его соперников. Ты отдал планету в его власть. Она сформирована в соответствии с его индивидуальностью, а его индивидуальность - это отражение вашей с ним дружбы. Вся эта красота такая, какая она есть - благодаря тебе.

Он тряхнул головой.

- Это в мои планы не входило...

- Но это то, что ты сделал. Думаю, мы договорились, что причины, по которым ты это сделал, волнуют только джедаев.

- Я... Вечно ты все перевернешь с ног на голову, - сказал он. - Делаешь все куда более сложным, чем оно есть на самом деле.

- Напротив: я упрощаю, как только могу. То, что ты видишь вокруг, Джейсен Соло - отражение твоей сущности: искусственная основа из Новой Республики, на которой йуужань-вонги создали нечто новое - нечто, более прекрасное, чем все, что когда-либо существовало в этой галактике.

- То есть как это искусственная основа? - тошнотворная тревога, которая затаилась в его животе, когда он нашел подо мхом дюракрит, снова дала о себе знать. - Где мы находимся?

- На Йуужань'таре, - ответила Вержер. - Или ты так и не понял?

- Нет, я хотел спросить: какой мир это был раньше?

Она вздохнула.

- Ты смотришь, но не видишь. Знаешь, но не хочешь этого знания. Приглядись, и ты найдешь ответ на свой вопрос.

Он хмуро смотрел на папоротниковый лес, на который горы бросали все удлиняющиеся закатные тени. С наступлением сумерек летающих существ там стало больше, и они кругами поднимались все выше и выше, словно охотясь за ночными насекомыми. У них были широкие кожистые крылья и вытянутые тела, заканчивающиеся подвижным рептильным хвостом...

Одно из существ зависло прямо напротив Джейсена, а потом взмыло в темнеющее небо, и не узнать его было невозможно.

Крылан-осоед.

Джейсен произнес:

- Ох.

Теперь он знал также, что за провалы непривычно правильной формы были на далеких горах. И невероятно сложная топография джунглей тоже приобрела свой смысл.

На этот раз его голос прозвучал еще тише:

- Ох. О, нет.

Провалы были окнами. Горы были зданиями. Это место было воплощением кошмара Явина 4: долины и горные хребты были руинами, освоенными инородными формами жизни. Но это случилось не с древним храмовым комплексом на луне газового гиганта - то, что Джейсен рассматривал, было очертаниями целого города величиной с планету, разрушенного до основания и заросшего джунглями.

Так что все, что он мог произнести, было:

- Ох.

Еще долго после того, как Йуужань'тар повернулся к своему солнцу другой стороной, и на джунгли опустилась ночь, Джейсен сидел на мшистом выступе скалы. Под покровом теней, в неровных переплетениях зарослей, играли сине-зеленые и ярко-желтые огоньки. Мост над головой был таким ярким, таким невозможно близким, словно до него можно было дотянуться рукой, и схватиться, и раскачиваться на одном из многоцветных звеньев. Благодаря вращению малых колец, его краски постоянно мерцали и переливались. Ночной пейзаж был подсвечен более насыщенным, более мягким, более рассеянным светом, чем тот, который возникал при любом сочетании четырех лун Корусканта.

Это был самый красивый из миров, которые ему когда-либо доводилось видеть.

Джейсен возненавидел его.

Он возненавидел каждую его песчинку. Даже зажмурившись, он дрожал от гнева, зная, что окружающий его мир никуда не делся. Ему хотелось спалить эту планету. Теперь он знал, что в глубине его души война словно и не начиналась; как будто ничто из того, что произошло после Сернпидаля, не было реальным. У него была тайная - даже от самого себя - уверенность, что однажды все опять будет так, как должно быть... что все будет так, как было всегда.

Что смерть Чубакки окажется какой-то ошибкой.

Что Джейна никогда не обращалась к тьме. Что брак их родителей крепок и надежен.

Что дядя Люк появится в самый подходящий момент, и потом все будут смеяться над тем, какими напуганными они были...

Что тот Анакин, смерть которого он видел, окажется - ну, он не знал... клоном, что ли. Или дроидом; а настоящий Анакин будет где-нибудь на дальнем конце галактики вместе с Чубаккой, но однажды они найдут путь домой, и вся семья снова будет в сборе. И потому он возненавидел мир, простирающийся перед ним. Потому что это место больше никогда не будет их домом.

Даже если Новая Республика каким-то образом переломит ситуацию. Даже если случится чудо, и они снова завоюют Корускант, планета, которую они получат, будет не той планетой, которую они потеряли. Даже если Джейсен найдет дубину настолько большую, что сможет выбить целую расу за пределы галактического горизонта, шрамы, которые они оставили после себя, никуда не денутся. Ничто не излечит его разбитого сердца. Ничто не вернет того Джейсена Соло, который остался только в воспоминаниях: неугомонного Джейсена, гнавшегося за Зекком на нижних уровнях, сердитого Джейсена, в очередной раз провалившего попытку вызвать у Тенел Ка улыбку; Джейсена-ученика, рожденного быть джедаем, но все еще трепещущего не только перед легендой о Люке Скайуокере, но и перед мощью, которую дядино обучение пробуждало в нем; Джейсена-подростка, вытягивающегося под строгим взглядом матери, но все равно задорно перемигивающегося с отцом и сестрой, едва мать отвернется.

"Я потратил слишком много времени, мечтая побыстрее вырасти. Пытаясь вырасти. Пытаясь вести себя, как взрослый...

Теперь все, чего я хочу - это побыть ребенком. Ненадолго. Хотя бы на день. Хоть на час".

Джейсен горько размышлял о том, что, взрослея, мы все больше и больше обращаем внимание на перемены вокруг нас, и начинаем понимать, что эти перемены неизбежны. Что ничто никогда не возвращается к своему первоначальному состоянию. Что вернуться к началу невозможно. Вот что без конца нашептывала ему необычная красота Йуужань'тара: ничто не вечно. Единственное, что постоянно - это смерть. За этими размышлениями проходила ночь. Некоторое время спустя - судя по рисунку созвездий, по-прежнему издевательски узнаваемому в отличие от отчаянно первобытного пейзажа, многие часы прошли незамеченными - он спросил:

- Что теперь?

Вержер ответила из темной папоротниковой чащи. Хотя они не обменялись ни словом с тех пор, как солнце начало закатываться, ее голос был, как всегда, звонким и чистым.

- Я хотела спросить то же самое.

Джейсен тряхнул головой.

- Ты хоть когда-нибудь спишь?

- Пожалуй, я посплю, когда ты заснешь.

Джейсен кивнул. Он уже привык, что все ее ответы были такими. Он подтянул ноги и обнял свои колени, прижатые к груди.

- Ну, так что теперь?

- Ты скажи мне.

- Не надо игр, Вержер. Больше ни одной. И никаких историй о мотыльках, а?

- Неужели то, что произошло - загадка для тебя?

- Я не идиот. Ты тренируешь меня, - нетерпеливым жестом - взмахом кисти - Джейсен словно отбросил от себя что-то отвратительное. - Ты это делала с самого начала. Я выучил больше трюков, чем ящерка-игрунка. Но все равно не пойму, к чему ты меня готовишь.

- Ты свободен делать или не делать что бы то ни было. Ты понимаешь разницу между преподаванием и изучением? Между постижением действия и постижением сущности?

- Значит, в конце концов все свелось к истории о мотыльке.

- Есть другая история, которая тебе нравится больше?

- Я всего лишь хочу знать, какую цель ты преследуешь, понятно? Чего ты хочешь от меня. Я хочу знать, чего мне ожидать.

- От тебя я не желаю ничего. Я желаю только для тебя. И "ожидание" - это слишком абстрактно. Живи настоящим.

- Почему ты просто не объяснишь мне, чему ты пытаешься научить меня?

- Преподает ли учитель... - казалось, сама тьма улыбнулась ему. - Или постигает ученик?

Он вспомнил тот день, когда она спросила у него об этом в первый раз. Он вспомнил, как боль сокрушила его. Он вспомнил, как Вержер поддерживала в нем присутствие духа, благодаря чему он смог измениться; словно сросшаяся кость, он стал крепче в том месте, где раньше был перелом. Джейсен медленно кивнул - больше для себя, чем для нее. Он поднялся на ноги и пошел к покрытой мхом кушетке на самой границе теней, отбрасываемых разрушенными стенами и навесом мягко переливающихся папоротников. Он поднял аккуратно свернутую кожу-тунику и в течение бесконечно долгого момента просто смотрел на нее, а потом пожал плечами и стал натягивать через голову.

- Сколько у нас времени до появления йуужань-вонгов?

- Посмотри вокруг. Они уже здесь.

- Я имею в виду, сколько пройдет времени, прежде чем что-то случится? Сколько еще мы можем оставаться здесь?

- Это зависит от того, - раздался из темноты тихий смех, - Насколько ты измучен жаждой?

- Я не понимаю.

- Мне говорили, что без воды человек может прожить три стандартных дня... четыре или пять, при экономной трате сил. Не будет ли это слишком мнительным с моей стороны - предложить отправиться на поиски воды прежде, чем ты станешь слишком слаб для этого?

Джейсен впился взглядом в темноту.

- Ты говоришь, что я могу сам решать?

- Вот, взгляни на это.

Из тени вылетел бледный, неровный предмет размером с половину кулака Джейсена, подброшенный рукой Вержер. Джейсен инстинктивно поймал его.

В ясном свете радужного моста было видно, что предмет шероховат и неоднороден по структуре, словно обкатанный кусок известняка. На нем были несколько плоских ямок, покрытых черным, смолистым веществом, которые, возможно, были следами от разрыва тканей. Сам по себе этот предмет казался желтовато-белым, как обглоданная кость, но на трещинах и разломах виднелось что-то крошащееся, темное, бурое...

Кровь. Засохшая кровь.

- Что это такое?

Его горло сжал стальной кулак - он уже и так знал, что это такое. Это был имплантант послушания. Зрелое семя. Его имплантант. Вот почему боль ушла. Джейсену следовало бы забросить его в пропасть: прямо в папоротниковые джунгли в километре под обрывом. Ему следовало положить семя на пол и расколотить обломком дюракрита: стереть в порошок. Ему следовало бы ненавидеть это.

Но ничего такого не было. Джейсен уставился на семя с ноющей болью и удивлением, появившимся из-за зияющей пустоты внутри него. Он бездумно задрал кожу-тунику и заглянул под повязку, которой была перевязана его грудь. На том самом месте, куда много недель назад Вержер ударила его, теперь был шрам длиною с его палец - ярко-розовый затянувшийся рубец, излеченный ее слезами, действующими, словно бакта. Он осознал, что ему нужно присесть, и хлопнулся на землю со вздохом, напоминающим звук перегруженных посадочных опор.

- Ты извлекла его из меня?

- Пока ты спал. Ты был без сознания довольно долго, - Вержер медленно выступила из тени и села рядом. - Ты в порядке?

- Я... Я... - Джейсен в растерянности покачал головой. - Я хотел сказать: спасибо. Наверно.

- Разве ты не хотел от него избавиться?

- Конечно... Я имею в виду - конечно, хотел. Я просто... не знаю, - он приподнял имплантант к мерцающему рассеянному свету.

- Оно умерло, да?

Вержер торжественно кивнула.

- Когда семя проникает своими отростками в нервную систему носителя, оно перестает быть отдельным организмом. Это умерло через минуту после удаления.

- Да, - голос Джейсена был чуть громче шепота. - Я просто чувствую... не знаю. Я ненавидел его. Я хотел от него избавиться. Я хотел, чтобы оно умерло... но, ты знаешь, пока оно было во мне... это делало меня причастным к чему-то. Как в Детской. Во время сражения это было похоже на то, будто ко мне вернулась Сила. А теперь...

- Ты чувствуешь себя пустым, - закончила за него Вержер. - Одиноким. Тоскующим. Почти испуганным, но, кроме того, сильным, да?

Он уставился на нее.

- Как?

- То, что ты чувствуешь, - сказала Вержер с осторожной ласковой улыбкой, - Называется свободой.

Джейсен хмыкнул.

- Та еще свобода.

- А чего ты ожидал? Ты свободен, Джейсен Соло, и в этом может быть и одиночество, и пустота, и страх. Но также и сила.

- Ты называешь это свободой? Естественно, я свободен... на разрушенной планете, захваченной врагом. Без друзей, без корабля, без оружия. Даже без Силы.

Он не мог удержаться, чтобы не добавить мысленно: "Даже без имплантанта послушания". Его горящий взгляд остановился на навязчиво мерцающем Мосте.

- Что хорошего для меня в этой свободе?

Вержер улеглась, подогнув под себя руки и ноги, в какой-то кошачьей позе.

- Что ж, - протянула она. - Этот вопрос достоин размышления, да?

- О... - у Джейсена перехватило дыхание. - Так вот о чем ты говорила? Когда я спросил тебя, что теперь?

- Ты свободен, - повторила она. - Иди куда хочешь. Делай что хочешь. Будь кем хочешь.

- А что ты собираешься делать?

Ее улыбка едва заметно дрогнула.

- Что я хочу.

- Так я могу уйти? Просто уйти? Вот этими самыми ногами? Делать все, что захочу - и никто не остановит меня?

- Я не даю никаких обещаний.

- И как, по-твоему, я узнаю, что мне делать?

- Ах... - ее улыбка стала шире, а глаза закрылись. - Вот мы и возвращаемся к вопросам познания.

Джейсен склонил голову. Он уже и забыл, что такое дружеская перебранка. Сидя рядом с Вержер, свободно откинувшейся назад, он понял, что этот выступ, вершина разрушенного здания, был в некотором роде похожим на "объятия боли". Он мог сидеть здесь, пока не рассыплется в прах, наедине со своим страданием - или он мог что-то сделать. Но что именно? Казалось, теперь уже ничто не имеет значения. Любая дорога на этой разоренной планете была не лучше и не хуже остальных. Он не мог сделать ничего полезного - то, что было в его силах, не могло изменить ничьего существования, кроме его собственного.

"С другой стороны, кто сказал, что я должен приносить пользу?" Сидя на этом выступе, он обнаружил, что есть все-таки одна дорога, которая кое-что для него значит. Он поднялся на ноги.

Вержер открыла глаза. Раздвинув папоротники, Джейсен шагнул в ночную тьму и направился к покрытой мхом стене. Он прошел вдоль нее от самого дальнего угла, и за его рукой потянулась длинная полоса мха. Мох отделялся от стены с легкостью, обнажая дюракритовую поверхность. Джейсен оглянулся на Вержер, молча наблюдавшую из-за папоротниковых зарослей. Пожав плечами, он вернулся к углу и пошел вдоль другой стены. В трех шагах от угла в стене показался вертикальный разлом - прямой, как лазерный луч - с металлическими краями; вокруг разлома стена была сделана из дюрастила. Джейсен ощупал стену на уровне своей талии, пока его пальцы не наткнулись на замок. Он повернул его, толкнул, и дюрастиловая дверь с тяжелым стоном раздвинулась.

- Что ты делаешь?

Джейсен не ответил. За дверью был пропахший плесенью коридор, тускло освещенный комками фосфоресцирующего лишайника, с грязным, изъеденным молью покрытием на полу.

С тех пор, как он бродил по нижним уровням с Джейной, Лои, Тенел Ка и Зекком, прошли годы, но запах был по-прежнему узнаваем. Вдоль коридора тянулись пронумерованные двери.

В этом месте когда-то располагались квартиры среднего уровня. В дальнем конце коридора была арка, которая вела к пожарной лестнице. Джейсен кивнул сам себе и направился в сторону лестницы, даже не взглянув на Вержер.

Ее голос отозвался эхом в коридоре.

- Ты куда?

Он не был обязан отвечать ни на единый ее вопрос. Не говоря ни слова, он начал спускаться по лестнице. Лестничная клетка была окружена стенами из помутневшего от времени прозрачного файберпласта и укреплена сетью проводов. Далеко внизу сквозь паутину царапин, трещин и проводов смутно виднелся проход, ведущий к глухой, окрашенной в черный цвет, стене соседнего здания. В середине первого пролета Джейсен остановился и вздохнул.

- Ты идешь, или как?

- Конечно, - Вержер возникла на верхней ступеньке лестницы, широко улыбаясь в свете Моста. - Я только и ждала, когда ты попросишь.

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. КРАТЕР

- Это Джейсен Соло? - старший формовщик Ч'Ганг Хул с нескрываемым ужасом уставился на изображение в оптическом мешке карликового видеопаука. Пучок длинных тонких щупалец, имплантированных в уголок его рта, задергался, завязываясь в узлы и развязываясь, прежде чем сплестись со свисающими с головы нитями в подвижный, нервно подрагивающий узор на головном уборе формовщика.

- Тот... тот самый Джейсен Соло, который был на Дуро? Убийца королевы воксина? Джиидай, которого разыскивает Цавонг Ла?

- Тот самый.

- Это джиидай, начавший восстание рабов; тот самый, что устроил разгром корабля-сеятеля? Восстание рабов, в котором погибли сотни членов нашей благородной касты? Восстание, из-за которого моя древняя планета вся покрыта плевками проклятого неверия?

- Ваша планета, мастер формовщик?

- Формовка этого мира - моя привилегия и моя обязанность! - прорычал Ч'Ганг Хул. - Пока работа не завершена, каждая живая тварь в этой звездной системе подчиняется моей воле - даже корабли! Даже планетный мозг! Если я решу называть эту планету своей, кто посмеет спорить? Кто? Вы?

- О, не я, - длинный палец, оканчивающийся загнутым когтем, пощекотал чувствительное место на теле карликового видеопаука, тем самым увеличив изображение Джейсена Соло до такой степени, что в оптическом мешке осталась видна только голова джедая. - Что касается спора, думаю, вам следует испытать его.

- Как так вышло, что он оказался здесь? Как он вообще выжил? Со дня засева прошли недели! Этот опасный джиидай все это время свободно бегал по окрестностям? Где он обитал? Почему меня не поставили в известность?

Исполнитель Ном Анор, сидевший у противоположного бока видеопаука, нацепил на лицо свою невозмутимую иглозубую улыбку.

- Мастер войны приказал, чтобы вы использовали все возможные ресурсы для обучения Джейсена Соло.

- В самом деле, приказал? - головной убор Ч'Ганг Хула непримиримо ощетинился. - Пока он не заполучил этот мир, верховная власть здесь - я. Так что мы еще подумаем над его приказаниями.

- Называйте это предложением, если хотите, - Ном Анор наклонился вперед и выставил открытые ладони, явив собою совершенную картину дружественного увещевания.

- Тем не менее, вы, как и было сказано, несете ответственность за формовку Йуужань'тара. Я только что довел до вашего сведения, что на поверхности планеты находится исключительно опасный джедай; джедай, который в одиночку... как вы сказали? А, вот... устроил разгром корабля-сеятеля. - Ном Анор снова опустился на живую качалку, наслаждаясь тем, как играют мускулы существа, пока оно приспосабливается к его новой позе. "Надо же, у этих формовщиков все такое хорошее... слишком хорошее, чтобы они пользовались этим единолично", подумал он. Возможно, поэтому ему доставляло такое удовольствие выводить из себя этого формовщика.

- Как вы справитесь с этой прямой и явной угрозой - конечно же - целиком зависит от вас.

Ч'Ганг Хул нахмурился.

- Я так и не услышал ни одного разумного объяснения, как этот опасный джиидай вообще оказался на корабле-сеятеле...

- Адресуйте все свои требования к мастеру войны, - без запинки посоветовал Ном Анор. - Я уверен, что он будет рад на время отвлечься от военных действий, чтобы разрешить ваши самые незначительные, самые смехотворные сомнения.

- То, что джиидай, который убил королеву воксина, теперь стал частью нашего родного мира, по-вашему незначительно? - Ч'Ганг Хул потряс перед исполнителем своим восьмипалым кулаком. - Быть встревоженным из-за того, что среди нас постоянно находится главный враг нашего народа, по-вашему, смехотворно?

- Между нами, и еще - видеопауком, раз уж он здесь, - любезно сказал Ном Анор, - что незначительно - так это волнение о воображаемом ударе по вашему авторитету. А что смехотворно, так это беспокойство о том, как Джейсен Соло попал сюда; вы должны гораздо больше волноваться о том, чем он занят прямо сейчас.

Подскочившее кровяное давление придало лицу старшего формовщика голубоватый оттенок.

- Где он? Вы знаете, да?

- Конечно, - Ном Анор снова изобразил свою иглозубую улыбку. - Я всего лишь ждал, когда вы спросите об этом.

* * *

Что-то с этим кратером было не так. Джейсен задержался у выемки в стенке кратера и нахмурился. Вержер, бывшая на несколько шагов впереди, остановилась, почувствовав, что он больше не следует за ней, и посмотрела на него вопросительно. Джейсен встряхнул головой.

- У меня плохое предчувствие.

Внешний склон кратера представлял собой каменистую насыпь из развороченных конструкций, которые раньше были правительственными учреждениями; именно в этой части окружности кратера располагалась несущая стена в несколько километров высотой. Она была покрыта разноцветными мхами и папоротниками, но их корни были слишком слабыми, чтобы надежно удерживать щебень. Джейсену и его спутнице приходилось взбираться наверх с осторожностью; Вержер шла первой. Джейсен не мог угадать, не придется ли его следующий шаг на выломанный кусок дюракрита и не вызовет ли это схода лавины, или не отправит ли его кувыркаться сквозь слой волокнокерамики прямо в какое-нибудь полуразрушенное помещение внизу. Вержер никогда не объясняла, как ей удается находить безопасную дорогу; Джейсен допускал, что она использует для этого свою чувствительность к Силе.

Выемка была когда-то частью транспортного шлюза, возможно - стоянкой аэротакси; фрагменты его укрепленных стен, высотой примерно в три метра, устояли в момент разрушения окружающих зданий. Джейсен вошел под их тень, достаточно плотную, чтобы можно было разглядеть внутренний склон кратера, и уселся на покрытый лишайником обломок, размером примерно со спидер. Этот кратер...

Он был достаточно большим, чтобы в него без следа провалился звездный разрушитель. Достаточно большим, чтобы без последствий поглотить любую попытку засева. Кривая его склона безнадежно ускользала от них и терялась на самом дне в черной тени: тени, созданной клубящимся облачным столбом, который простирался прямо до усеченной вершины.

Чем ниже, тем темнее был этот столб, облако проникало в самую глубину кратера, поражая само себя зазубренными жалами молний. В самом низу грохотал гром, и воздух потрескивал отрицательными зарядами. Джейсен сглотнул.

- У меня плохое предчувствие, - повторил он. - И не говори мне, что ты не чувствуешь то же самое.

Вержер спрыгнула к нему и расположилась на лишайнике по соседству.

- На этой планете нет более опасного места.

- Опасного... - отозвался он эхом. - Откуда ты знаешь?

- Я чувствую это благодаря Силе.

Она сплела пальцы в замок и оперлась на них подбородком, улыбаясь ему.

- Вопрос в том - откуда знаешь ты?

Он скосил глаза, а потом снова мрачно повернулся к кратеру. Откуда он знал? Он сидел в тени разрушенного шлюза и размышлял. За недели перехода его тело приобрело закалку и тренировку, избавившись от всего лишнего, кроме узлов мышц и загорелой кожи. Отросшие волосы вились непослушными завитками, выгоревшими в беспощадном ультрафиолете бело-голубого солнца. Редкая, доставляющая беспокойство, подростковая щетина загрубела и выглядела темнее, чем волосы. Он мог бы отыскать крем для депиляции в какой-нибудь заброшенной душевой, попавшейся на пути, или даже пригодное для бритья лезвие, но это было ни к чему. Щетина защищала его щеки и подбородок от солнечных ожогов. Если бы он захотел, то мог бы найти и какую-нибудь одежду - вроде подобранной им пары жестких ботинок, которые и носил - но никакая обычная одежда не была так же долговечна, или так же полезна, как кожа-туника.

Теплая по ночам, прохладная в течение дня, самоочищающаяся кожа-туника даже заживляла случайные прорехи на своей поверхности. Под нею Джейсен носил повязку, которую сделала для него Вержер. После того, как он нашел ботинки, он сделал из полос, оторванных от кожи-туники, самоочищающиеся неизнашивающиеся портянки. Кожа-туника пригодилась и для других целей: на спине у Джейсена болтался вместительный плетенный ранец. Плетение так срослось, что из него вышел живой мешок, который никогда не порвется и не износится; подобно мышечной ткани, ранец, казалось, становился только крепче от нагрузок. Джейсен все время носил его наполненным едой под самую завязку. Случившееся с ними всего лишь раз трехдневное голодание моментально излечило его от привычки полагаться на удачу.

При известной доле старания отыскать продовольствие не составляло труда: главным образом это были хлеб, различные квасцы в пресервах и протеиновые брикеты сухой заморозки - основные продукты питания обитателей нижних уровней. Возможно, это было не очень вкусно, зато никогда не портилось. В отличие от тех времен, когда планета была Корускантом, вода теперь была в изобилии; редко какой день обходился без проливного дождя, и среди обломков и щебенки всегда можно было найти свежий водоем. Иногда они спускались глубоко во тьму нижних уровней, скользя по ненадежным проходам или коридорам, покрытым следами гранитовых слизняков, будто это по-прежнему была та самая планета, на которой Джейсен вырос. Порой эти уровни неожиданно оборачивались огромными провалами, в которые рухнули гигантские здания, обширными долинами, заселенными чужеродными существами, и тогда они вынуждены были держать свой путь через угрожающе непредсказуемое кишение вонг-формованной жизни.

Несмотря на то, что йуужань-вонги изменили орбиту планеты - солнце, бывшее раньше не крупнее иссушенной точки, теперь выглядело диском размером с ноготь Джейсена - по всей видимости, вращение планеты не претерпело никаких изменений; циркадные ритмы Джейсена, сформированные под влиянием жизни в Галактическом Городе, без труда подстроились под смену дня и ночи на Йуужань'таре.

Казалось, Вержер была безмерно довольна, предоставив Джейсену задавать темп и вообще руководить путешествием. Она больше не интересовалась, куда они идут. Они ели, когда Джейсен чувствовал голод, а отдыхали, когда он уставал; когда он не нуждался ни в том, ни в другом, они просто шли вперед. Если Вержер когда-нибудь и спала, Джейсен этого не замечал. Казалось, время от времени она замыкалась в себе, и в таком состоянии могла часами оставаться неподвижной, но как только он совершал движение или издавал звук, она тут же отзывалась, словно все эти часы непрерывно бодрствовала.

Кроме еды, в ранце у Джейсена лежали еще несколько весьма полезных находок: светящийся провод, электробинокль, упаковка батарей и его сокровище - портативная цифровая консоль. Хоть она была и древней - пятисотой, безнадежно устаревшей, серии - и, похоже, по большей части содержала учебные игры, упрощенные графические генераторы и всякую другую детскую чепуху, там была одна полезная программа: интерактивная карта Корусканта.

Каждые пару-тройку дней Джейсен натыкался на один из неповрежденных одд-терминалов - засыпанный где-нибудь на среднем уровне полуразрушенного здания, или прикрытый плитой упавшей стены; однажды даже - болтающийся на собственном кабеле, закрепленном в одном из искореженных стальных проходов, который оканчивался прямо в воздухе: здание, к которому этот проход вел, было разрушено до основания. Терминалы общественного доступа к данным чрезвычайно долговечны, разработаны с большим запасом прочности - а иначе никак - и некоторые из найденных им терминалов все еще работали, или начинали работать после подключения к паре свободных батарей. Тогда Джейсен мог зафиксировать координаты терминала в опции "Ваше текущее расположение" на цифровой консоли, таким образом отслеживая свой путь.

Что он станет делать, когда доберется до места, Джейсен не знал. Вероятно, там не осталось ничего, кроме обширного завала, подобного тому, по которым они карабкались изо дня в день. Он даже не знал причины, по которой шел туда. У Джейсена не было плана - только конечный пункт назначения.

Достаточно было уже и того, что этот пункт существовал.

Он вытащил из ранца и включил электробинокль. Было что-то в вонг-формованной жизни внутри кратера, что настораживало его. Он не был уверен, что именно, да и не мог быть уверен; даже после всех тех недель, проведенных в Детской, и после недель, проведенных на Йуужань'таре, он был далек от истинного понимания.

Он всеми силами избегал столкновения с вонг-формованной жизнью; как правило, она приносила с собой весьма неприятные явления - например, из-за пахнущего чаем пурпурного сока, которым истекал растущий на дюракрите мох, руки Джейсена три дня были покрыты волдырями. За недели похода, он обнаружил, что вонг-формованная жизнь развивалась по некой системе: она занимала обширные площади, окруженные кольцами абсолютно безжизненных обломков. В центре каждого участка Джейсен обычно мог отличить производящие споры, семена и даже живых существ - экогенерирующие биомашины, которыми корабли-сеятели усыпали поверхность планеты.

Однажды они с Вержер провели большую половину дня, наблюдая, как сотни неведомых животных появляются на свет прямо из похожего на пещеру рта одной из таких биомашин. Медлительные быкообразные шестиноги, эти существа бессмысленно моргали на непривычное солнце и инстинктивно собирались в стада, прежде чем разбрестись и начать объедать траву. Едва они начали есть, сразу же стали расти - настолько быстро, что Джейсен смог увидеть, как они взрослеют, потратив на это всего лишь день. И на каждые пятьдесят-сто быкообразных шестиногов биомашина создавала хищника, от огромных двуногих ящерообразных существ с остро заточенными кончиками головных щупалец вместо зубов, до семейки злобных инсектильных стайных хищников, не превышающих по размеру гупина.

Время от времени Джейсену или Вержер на глаза попадались сами йуужань-вонги, причем не только формовщики, обустраивающие свою новую планету. Воины патрулировали даже средние уровни - вооруженные, дрожащие от отвращения к механизмам, мимо которых они вынуждены были проходить. Какое-то время Джейсен раздумывал, не его ли они ищут, но по мере продвижения они то и дело стали натыкаться на свидетельства того, что он - не единственный беглец, прячущийся в глубоких тенях ниже зоны разрушений: свежие следы в пыли, недавно заполненные тайники с продовольствием, ловко замаскированные обломками потаенные убежища.

Три или четыре раза он даже мельком видел других людей, пугливо перебегающих от укрытия к укрытию - всегда ночью, всегда слишком острожных даже для того, чтобы обнаружить свое присутствие хотя бы при свете Моста.

Они могли бы оказаться беженцами, позабытыми и брошенными в неразберихе эвакуации; могли оказаться пожизненными обитателями средних уровней, инстинктивно избегающими контактов с вышележащими уровнями; могли оказаться рабами, сбежавшими с корабля-сеятеля. Джейсен не знал.

И планировал никогда не выяснять. Он уклонялся от встреч с этими людьми. Они привлекали внимание йуужань-вонгов. Джейсен не знал, используют ли йуужань-вонги рабов в своем родном мире, или казнят любого задержанного прямо на месте. Это было еще кое-что, чего не планировал никогда не выяснять. Вонг-формованная жизнь, укрепившаяся на внутренней поверхности кратера, выглядела не так, как любая другая, с которой он сталкивался раньше. Он менял крайние положения настроек масштаба изображения в электробинокле, то расширяя обзор до панорамного общего вида, то сужая его до предельно сфокусированных изображений отдельных растений. Растительность была неоднородной, странной, и неожиданно редкой - куда бы Джейсен ни направлял бинокль, он видел полосы ржавеющего дюрастила и холмики щебня, словно растения боролись за выживание в слишком враждебной для их существования среде. Мхи, так ярко окрашенные в других местах, здесь были невыразительно серы, коричневы или зелены; папоротники, которые в любом другом месте образовывали высокие навесы в джунглях, здесь были чахлыми, кривыми, беспорядочно закручивающимися, их листья были увядшими и грязными, словно покрытыми пылью.

Вновь обращая свое внимание к великолепию, Джейсен переключился на вертикаль грозового столба, который возвышался из середины кратера. Его серо-черное основание было таким же плоским, как и безупречно белая вершина, а сам столб менял свою форму, медленно вращаясь, словно не решив еще до конца, хочет ли он становиться разрушительным штормом.

Все это выглядело весьма угрожающим, признал Джейсен, но недостаточно угрожающим, чтобы оправдать тот удушливый страх, который сжимал его грудь при одной только мысли о спуске туда.

- Хорошо, я сдаюсь. Что творится в этом месте? Из-за чего оно так опасно?

Вержер коснулась его руки и молча указала на заросли, напоминавшие хвойные кусты - хотя, согласно шкале дальности и искажения электробинокля, самый меньший из этих кустов был более чем десять метров в высоту. На склоне вокруг зарослей маленькая стайка похожих на рептилий копытных животных прыгала по камням, нервно пощипывая редкий мох. Мгновение спустя Джейсен понял, отчего они так нервничали: из зарослей на ошеломительной скорости выскочил двуногий ящерообразный хищник с щупальцами на голове.

Он схватил ближайшую из копытных рептилий мощными передними конечностями, и его заостренные ротовые щупальца начали рвать и крушить, умертвляя и разрезая пойманную жертву на куски, пригодные для проглатывания. И пока стайка рептилий разбегалась в разные стороны, хищник устроился на земле в косых лучах солнечного света, чтобы съесть свою добычу.

- Вот почему это место так опасно, - сказала Вержер с намеком на хитрую улыбку. - Оно заполнено тем, что ты назвал бы темной стороной. Надо сказать: темная сторона здесь очень, очень мощна - гораздо мощнее, чем в любом другом месте на этой планете. Возможно, мощна настолько, что с ней не сравнится ни одно другое место в галактике.

Джейсен, моргая, опустил электробинокль.

- Это не темная сторона, - сказал он. - Хищник охотится, чтобы питаться самому и кормить свою семью. Это естественное явление.

- А темная сторона, значит, к ним не относится? Я думала опасность темной стороны как раз в том, что она естественна: из-за этого она гораздо доступнее, чем свет, да?

- Что ж, да, но...

- Разве то, что ты видел, не образец темной стороны? Не является ли он тем, чего ты так боишься: агрессией, насилием, несдержанностью?

- Хочешь знать, как выглядела бы темная сторона по-настоящему? Этот хищник убил бы всю стайку, только ради забавы. Ради радости убийства.

- Думаешь, он не получил никакой радости от своей успешной охоты?

Джейсен еще раз поднес к глазам электробинокль, наблюдая, как хищник потянулся, похоже, получая удовольствие от еды, и не ответил.

- Убить одного - естественно, убить всех - уже темная сторона? - продолжала Вержер. - Что же, разница между природным явлением и темной стороной зависит от количества смертей? Будет ли это темной стороной, если хищник убьет только половину стайки? Или четвертую часть?

Джейсен снова опустил электробинокль.

- Это будет темная сторона, если он убьет больше, чем нужно для пропитания ему и его семейству, - ответил он, закипая. - Вот в чем разница. В вынужденном убийстве и убийстве без нужды.

Вержер наклонила голову.

И как же ты определяешь потребность? Речь идет о голодании, или всего лишь о недоедании? Относится ли к темной стороне то, что они съедают всего лишь половину убитого животного? Становится ли хищник частью темной стороны, если у кого-то из его семьи несколько килограммов избыточного веса?

- Все не так...

- А как тогда? Мы что, возвращаемся к извечному вопросу - почему? Всегда ли намерение оправдывает поступок? Скажем, для этого хищника уже не будет темной стороной убить всю стайку и оставить тушки гнить, если при этом он будет думать, что сможет съесть их всех?

- Все не так просто, - упрямился Джейсен. - И не всегда можно объяснить в двух словах...

- Но ты сразу узнаешь это, когда видишь, да?

Он упрямо опустил голову.

- Да.

Вержер вытянула пальцы в сторону вымазанного кровью хищника на склоне кратера.

- На этот раз ты не увидел...

Ответ Джейсена потонул в раскате грома - настолько оглушительном, что показалось, будто небо рухнуло. Он вскрикнул и прижался спиной к стене.

По склону покатился и запрыгал щебень; из кратера пролился поток из обломков дюракрита и покореженной арматуры, ударивший по полу в выемке в считанных сантиметрах от колен Джейсена.

Затем в небе прозвучал еще один взрыв, и еще; Джейсен прижался к стене боком и наклонил голову, руками защищая шею от возможного удара обломком. Взрывы еще звучали, но кратер больше не трясся, и Джейсен рискнул поднять взгляд.

- Что это было?

Вержер указала на бездонный пурпур над дугой моста.

- Вон.

- Я ничего не вижу.

- Джейсен... - она повела рукой в сторону электробинокля, который болтался, позабытый, на его шее. Он вздернул прибор к глазам, направив в ту сторону, куда она указала. Автофокус настроил изображение, и с губ Джейсена чуть не сорвалось одно из кореллианских проклятий, которые он слышал от отца. Эти взрывы были вовсе не взрывами, и тем более не громом.

Они были звуковыми ударами. Вокруг кратера выписывали широкие пересекающиеся дуги корабли из йорик-коралла, каждый размером с "Тысячелетний Сокол", совокупно образуя невероятно сложную траекторию движения. И все они нескончаемым потоком сыпали некими выпуклыми объектами, похожими на семенные капсулы; объектами того же пурпурного цвета, что и небо. К этому моменту оболочка одной из таких капсул уже начала раскрываться, как бутон итроианской астрофлоры, распускающейся навстречу солнцу, обнажая спутанные клубки белых нитей, похожих на шелковичник. Шелк стремительно разматывался, расправляя длинные, длинные полотнища белых волокон и освобождая семена ветру на потеху.

Джейсен поменял масштаб изображения - одно из этих семян попало в фокус, и оказалось совсем не семенем. Это был йуужань-вонгский воин. Белые шелковые нити, тянувшиеся за ним, образовывали купол парашюта. Вскоре таким образом распустились все семенные капсулы, отправив в свободное падение десятки воинов... сотни... тысячи...

- Как кстати, - Джейсен опустил электробинокль. - Мы наткнулись на тренировочный лагерь их десантников. Могло бы быть и хуже, а? Все-таки не артиллерийский полигон...

- Джейсен, - в голосе Вержер была холодная, непроницаемая твердость, которой он раньше никогда не слышал.

Он мгновенно замер, оглядываясь: зверь, почуявший запах другого, более крупного, более быстрого хищника. Вержер сказала:

- Это не учения. Они охотятся за тобой.

Джейсен сглотнул.

- Я не вернусь туда, - прохрипел он. - Я провел в "объятиях боли" три жизни...

- О, этого бояться не стоит, - к ней вернулась ее обычная веселая беззаботность, и ее спина выпрямилась, а губы сложились в по-человечески понятную улыбку. - Твоя боль им ни к чему. Это солдаты старшего формовщика. Если они поймают тебя, то сразу убьют. Аккуратно. Незатейливо. Не сходя с места.

Джейсен опять искоса взглянул на небо, на этот раз невооруженным глазом; теперь там можно было разглядеть тысячи и тысячи пурпурных пятнышек.

- Все это? - пробормотал он. - Все это из-за меня?

- Первый намек на то, какое значение ты приобрел.

Он стойко выдержал ее пристальный взгляд.

- Что ж, как бы то ни было, видно, кто-то воспринимает меня всерьез. Есть предложения?

Вержер кивнула и отвернулась, чтобы еще раз взглянуть вверх.

- Похоже, из кратера поднимается восходящий поток; должно быть, это из-за того странного шторма. Он относит десантников в сторону, за пределы кратера.

- И?

- И если тебе суждено скрыться от них, то для этого существует только один путь.

Она снова протянула руку в сторону кратера:

- Вниз.

 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВО ТЬМЕ

Над его головой сверкала молния, и гром гремел с такой силой, что дно кратера ходило ходуном. Вздрогнув, Джейсен вжался в покореженный угол некой конструкции, которая раньше была шикарным душем.

По его спине струились ледяные потоки, и градины ранили его кожу.

Джейсен стиснул челюсти, чтобы зубы перестали стучать. Йуужань-вонги приближались. Отряды воинов начали пересекать горловину кратера, когда Джейсен и Вержер не преодолели еще и половины пути по его внутреннему склону. Воины бесстрашно прыгали с плит на камни, а с камней на обломки, стремительно приближаясь к своей цели. Джейсен не смог бы тягаться с ними в скорости; на службе Истинным Богам раны и увечья - даже смерть - заветная мечта каждого воина. Он не знал, сколько времени провел в ожидании, дрожа под ледяным ливнем. Вержер велела ему ждать; сказала, что она может найти запасной выход, но ей нужно время на поиски, и в одиночку она справится с этим быстрее. Хоть она и не произнесла тех самых слов, не просила его о доверии, Джейсен все равно доверял ей.

А какой у него был выбор? "Да, несомненно, я свободен", думал он с досадой.

Та еще свобода. Дождь, град, сильный ветер сами по себе были неприятными. Но еще хуже было ожидание. А самым худшим было то, что он мог чувствовать приближение йуужань-вонгов. В его груди была пустота: полое пространство, в котором когда-то находился имплантант послушания. Меняя ритм своего дыхания, закрывая глаза и размышляя об этой пустоте - концентрируясь на самом ее центре - Джейсен начинал испытывать новое неведомое чувство. Он не мог описать этого; для подобных ощущений просто-напросто не существовало подходящих слов. Отростки семени тянулись по всему его телу, врастали в его нервную систему, пока не стали частью его сущности... но эти отростки пульсировали жизнью, чуждой этой галактике.

Джейсен просто знал... Он мог чувствовать йуужань-вонгов, кишащих на склонах и пробивающихся через грозу в центре кратера. Он чувствовал всплески неведомых гормонов в венах чужаков.

Он чувствовал прерывающееся дыхание воина, скользнувшего к углу, за которым мог скрываться беглый джедай; чувствовал лютый гнев из-за участи товарищей, погибших в Детской, и его сердце откликалось чужой жажде мести. Он чувствовал отвратительное, тошнотворное онемение, охватившее подвернутую на неустойчивом обломке лодыжку; и чувствовал досаду воина, которому приказали задержаться и осмотреть сломанную ногу какого-то неуклюжего брензлита, тогда как ему не терпелось бежать вперед - искать, находить и убивать. Джейсен чувствовал их всех. Будто он был каждым из них, и все они были им. Одновременно.

Более того: он чувствовал, как сминаются под тяжелыми горячими каблуками ботинок хрупкие ветви.

Он чувствовал примитивные переживания мхов, когда половина несчастной колонии была сорвана со сломанной двери, задержавшей одного из воинов.

Он чувствовал панический ужас маленькой семейки норных - едва ли млекопитающих - животных, съежившихся из-за подземных вибраций, рожденных топотом множества ног. Воспринимая чувства воинов, открывшись их эмоциям и ощущениям, Джейсен перестал чувствовать холод: йуужань-вонгский метаболизм, проходящий с более высокой скоростью и температурой, превратил ледяной ливень в освежающе покалывающий душ. Удары градин стали чрезвычайно болезненными, похожими на царапанье по воспаленной коже.

И он больше не боялся... Не то чтобы он когда-то боялся смерти. Он оставил страх смерти на Миркре - но посреди губительной грозы его тело сжималось и вздрагивало, уклоняясь от выпадов воображаемых амфижезлов, уворачиваясь от воображаемых ударных жуков: биологический рефлекс, который не имел ничего общего с храбростью.

Зато теперь... Теперь он чувствовал лишь неудержимый всплеск хищной радости воина, который воздел свой амфижезл и приблизился к маленькому человеку в белой одежде, дрожащему в углу на стыке двух разрушенных стен; и только когда высокая тень воина выступила из пелены дождя прямо перед его лицом, Джейсен осознал, что маленький человек в белом, приговоренный к смерти - это он сам. Где-то в вышине сверкнула молния; Джейсен увернулся, и амфижезл, лишь слегка задев его ребра, глубоко засел в дюракритовой стене за его спиной. В воющей темноте, последовавшей за вспышкой, он стряхнул с плеч ранец и ухватился за лямку; пока воин пытался вытащить амфижезл из стены, Джейсен обеими руками швырнул ранец с пятидесятью килограммами еды и вещей тому в лицо.

Воин отшатнулся, и Джейсен снова прыгнул в его сторону, тяжело приземляясь и подсекая колени воина. Джейсен еще раз поднял ранец, чтобы сбить воина с ног, но тот взмахнул клинком и рассек сумку, раскидав при этом в разные стороны протеиновые брикеты и банки с синтемолоком, аккуратно разрезав электробинокль ровно напополам. Лезвие застряло в электронных внутренностях консоли, вспыхнувших бело-голубыми искрами, которые осветили стену дождя и спалили амфижезл дотла - до самых ладоней воина. Тот гортанно выкрикнул проклятие, непроизвольно дернув руками. Дымящийся скрюченный амфижезл упал к их ногам.

Джейсен скривился от боли, охватившей его собственные руки, поднимающейся все выше к плечам... но это была не его боль. Это болели ожоги воина.

Когда воин наскочил на него снова, Джейсен пресек эту атаку без усилий, уклонившись от удара ботинком всего лишь на сантиметр. Воин поскользнулся, выпрямился и направил в висок Джейсена сокрушительный удар. Джейсен лишь слегка повернул голову, и рука воина всего-навсего задела его волосы.

- Если ты не прекратишь, - сказал он, - Я буду вынужден причинить нам боль.

Воин зарычал и бросился на него со сцепленными в замок кулаками. От первого удара Джейсен уклонился, второй отразил открытой ладонью, шагнув при этом вперед и взмахнув согнутой рукой, так что костяшки пальцев воина врезались прямо в его выставленный вперед локоть. Воин взвыл из-за сломанных суставов, и пламя чужой боли обожгло руку Джейсена: раздробленные кости в разрядах электрического пламени, тянущего на третью степень.

- Я могу продолжать так весь день.

Он и правда мог: воин был все равно что часть тела Джейсена. Он так же был способен отразить любое нападение, как сцепить руки в полной темноте. Он чувствовал всю ту боль, которую сам же и причинял, но что с того? Это была всего лишь боль. А в остальном... Он поддался искушению, легкими и непринужденными движениями отражая любой выпад, словно это были простые, очевидные и предсказуемые приемы, виденные им тысячи раз: это было все равно что тренироваться в паре с Джейной, с которой он, благодаря Силе и родственной связи, становился практически одним целым.

Схватку-танец заметили другие воины, и по воздуху понеслись ударные жуки, а Джейссен буквально почувствовал, что ему не мешало бы извиниться за то, что он изящным обманным приемом лишил воина равновесия и дернул за вытянутую руку, чтобы прикрыться его телом от ударов. Жуки заколотили по воину как молоточки.

Вондуун-крабовая броня спасла ему жизнь, но провоцировала гидростатический удар, достаточный, чтобы его сознание погасло, как отключенный светящийся провод.

Джейсен тоже почувствовал это: мгновенное затемнение, поразившее его зрение. Когда все прояснилось, Джейсена уже окружали трое воинов. Угадывать их действия было бесполезно; никто из живущих не был настолько быстрым, чтобы отразить эту атаку.

Воины взмахивали амфижезлами, удлиняющимися с впечатляющей скоростью. Но ни одно из лезвий не задело Джейсена.

Он не двигался с места. Нервным узлам, которые служили амфижезлам в качестве примитивных мозгов, Джейсен вдруг предстал в виде... маленького, тревожно изуродованного, но все равно узнаваемого... полипа-амфижезла; несчетные тысячелетия эволюции исключали нападение амфижезла на полип.

"Ага, сработало", подумал Джейсен. "Но как только они бросят оружие и возьмутся за меня голыми руками, я готов." Так что он напал первым.

В одно мгновение он сделал три быстрых шага в сторону первого из воинов и взвился в воздух. Автоматическая реакция воина - поднять амфижезл и воткнуть его Джейсену в живот - сослужила плохую службу, потому что амфижезл вяло повис меж его ладоней, оставив воина с раскрытым от удивления ртом. Удар обеих ног Джейсена пришелся воину в грудь и припечатал к полу, словно он был сбит спидером.

Джейсен побежал чуть ли не на лету, и ни разу не оглянулся. Они преследовали его, яростно рыча, словно голодные гундарки. Он вслепую мчался через шторм, перебегал и скользил с опущенной головой, ведомый ощущениями из середины своей собственной груди - туда, где не было йуужань-вонгов. Он чувствовал, как они выслеживают его, чувствовал, как со всех сторон поднимаются волны гнева и дикой кровожадности, едва он, неуловимый, призрачный в пелене дождя и града, попадался на глаза охотникам. Джейсен чувствовал каждую вспышку незамутненной радости, когда они могли видеть его во вспышках бело-голубых молний.

Ударные жуки летели ему вслед и высекали из стен мелкие обломки, разбрасывали лохмотья мокрых мхов. Со всех сторон слышались выкрики: резкий лай с большим количеством согласных, наполовину приглушенные дождем, наполовину поглощенные раскатами грома. Джейсен не знал языка, но все равно понимал. Они окружили его и начали сжимать кольцо. "Вот", подумал он, "как раз подходящий момент для явления Вержер". Словно материализовавшаяся мысль, в его плечо ткнулась невидимая рука, пригибая голову. Прежде чем он мог восстановить равновесие, невидимая веревка опутала его лодыжки, отчего Джейсен ничком упал на пол... который провалился под его весом с унылым звуком расколотой волокнокерамики и не задержал его неуклюжего падения на мокрую каменную поверхность в четырех метрах ниже.

Он так и остался лежать, полуоглушенный, пыхтящий, практически полностью лишившийся дыхания, и наблюдал за неизвестно откуда взявшимися звездочками, которые кружили над его головой, но совершенно не освещали мрак. Часть стены отъехала в сторону, открывая еще одну комнату, освещенную светящимися шарами в энергосберегающем режиме. Этот свет окружал маленький, тонкий прицеобразный силуэт в дверном проеме.

- Джейсен Соло. Самое время укрыться от грозы.

Джейсен поднял взгляд к проломленной им дыре в потолке и подставил лицо под ледяной дождь, чтобы тот загасил звездочки перед его глазами.

- Вержер?

- Да.

Он чувствовал недоумение охотников над своей головой: на ум им приходило только одно - неужели Джейсена смыло?

- Я... это... спасибо...

- Пользуйся.

- Однако...

- Да?

Он медленно поднялся на ноги. Вроде бы кости были целы, но все тело ныло.

- А не могла бы ты, скажем, просто крикнуть: Эй, Джейсен, беги сюда!

Вержер слегка склонила голову, и ее гребень словно осветился ярким оранжевым заревом. Она протянула руку.

- Эй, Джейсен, - произнесла она. - Беги сюда.

Бросив еще один взгляд на черные, посеченные молниями облака в проломе над его головой, Джейсен побежал. В глубь планеты, в глубь темноты...

* * *

Бежать.

Светящиеся шары потухли или едва светят; мелькают комнаты, просторные и пустынные; единственная жизнь - это тонкая листва, оплетающая стены мозаичной паутиной; тяжкое топанье подошв по камням, хриплое дыхание, царапающее набитое пылью горло, песок, скрипящий на зубах...

Бежать.

Пот, заливающий глаза Джейсена, размывал силуэт Вержер; она все неслась вперед, обходя углы, ныряя в дверные проемы, протискиваясь под лестницами, запрыгивая в замершие турболифты, чтобы проскользнуть вдоль них, а он послушно бежал следом...

В глубь планеты. В самое сердце тьмы.

Бежать.

В какой-то момент безмятежная пустота в его груди исчезла, и он больше не ощущал присутствия йуужань-вонгов. Задыхаясь, теряя Вержер из вида и находя ее снова, то и дело останавливаясь, он воображал, что йуужань-вонги обо всем догадались, спускались за их спиной, кружили на их пути. Его воображение наводняло коридоры, лежащие за спиной, толпами неутомимых воинов, но взгляд назад нес с собой риск потерять Вержер из виду навсегда. Каждый шаг отдавался в его легких жарким прикосновением огня. Рваные темные пятна танцевали, росли, сталкивались и вертелись перед его глазами, пока не разрослись настолько, что поглотили его.

Самое сердце тьмы...

* * *

Он очнулся на полу. По его щеке текли капли теплого дождя. С одной ладони была начисто содрана кожа. Одна теплая капля попала на его губы, и Джейсен ощутил привкус крови. Вержер сидела рядом, освещенная слабым янтарным светом светящегося шара из коридора. Она смотрела на него с кошачьей невозмутимостью.

- Пока твоя голова еще не так тверда, как эти плиты, советую тебе не биться ею о них, - сказала она.

- Я... - Джейсен закрыл глаза, а открыть их снова стоило огромного усилия. В голове у него гремел гром, словно он вернулся в грозу. Коридор медленно вращался, и темнота втекала в его сознание.

- Я не могу... отдышаться...

- Нет?

- Я... не могу бежать, как заведенный. Не могу... цепляться за Силу, как это делаешь ты, Вержер, не могу найти... сил...

- Почему это?

- Ты знаешь, почему! - сердце Джейсена затопила черная ярость, кровь бросилась в голову и подняла его на ноги. В два больших шага он оказался около нее.

- Твоих рук дело! Меня тошнит от твоих вопросов!.. Тошнит от тренировок... - он вздернул ее на ноги, и даже выше - в воздух - встряхивая ее и приблизившись настолько, что мог бы вцепиться в нее зубами. - А сильней всего, - прорычал он низким, недобрым голосом, - Меня тошнит от тебя.

- Джейсен, - ее голос звучал на удивление сдавленно и напряженно, а руки беспомощно болтались по бокам... И Джейсен вдруг обнаружил, что его пальцы сомкнулись на ее горле. Ее голос превратился в затихающий свист.

- Сссссвернешь...

"У нашей расы позвоночник особенно уязвим в области шеи..."

Джейсен разжал руки и сделал шаг назад, а потом еще один, и еще один, пока не прижался спиной к влажной каменной стене. Он закрыл лицо руками - кровь с ладони запачкала его лицо, кровь и пот с лица защипали ободранную ладонь. Его грудь наполнилась, но он все равно не мог дышать; на самом деле ему никогда не удавалось справляться с дыханием; силы покинули его вместе со злостью, и Джейсен скорчился у стены, зажмурив прикрытые пальцами глаза.

- Что?.. - пробормотал он, но договорить не смог. "Что со мной?"

Голос Вержер был словно жаркий поцелуй.

- Я говорила тебе: темная сторона здесь очень, очень сильна.

- Темная сторона? - Джейсен поднял голову. Чтобы унять дрожь в руках, он сцепил их и зажал между коленей.

- Я, ох... Вержер, сожалею...

- О чем?

- Я хотел убить тебя. Я почти убил.

- Но не убил же.

По его телу прошла волна мелкой дрожи. Джейсен попробовал выдавить из себя смешок.

- Тебе надо было бросить меня там. Похоже, мне стоит меньше опасаться йуужань-вонгов, и больше - темной стороны.

- О...

- Йуужань-вонги могут всего лишь убить меня. Тогда как темная сторона...

- Что в ней такого, чего надо бояться?

Джейсен отвернулся.

- Мой дед был Владыкой ситхов.

- Кого? Ситхов?

Он снова повернулся и встретил полный изумления взгляд Вержер. Она наклоняла голову то так, то эдак, словно ожидала, что он предстанет перед ней иным человеком, если взглянуть на него под иным углом.

- Я думала, - осторожно сказала Вержер, - Что ты Скайуокер.

- Я Скайуокер, - Джейсен обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. Ну почему он все еще не мог отдышаться? - Моим дедом был Анакин Скайуокер. Потом он стал Дартом Вейдером, последним из Владык ситхов.

- Анакин? - Вержер вся сжалась, не скрывая шока и явной, неожиданной печали. - Малютка Анакин? Владыка ситхов? Ох... ох, а разве могло быть иначе? Какая трагедия... какая потеря.

Джейсен не отрывал от нее взгляда, даже рот открыл.

- Ты так говоришь, как будто знала его...

Она покачала головой.

- Скорей - знала о нем. Такие надежды... А ты знаешь, я столкнулась с ним однажды, не более чем в пятистах метрах над этим самым местом, где мы с тобой сейчас сидим? Ему было не больше двенадцати, возможно, тринадцати стандартных лет. Он был... таким оживленным. Он жег...

- Что... что Дарт Вей... я хотел сказать, мой дед... что он делал на Корусканте? Что ты делала на Корусканте? В пятистах метрах над нами? Что там было такое?

- Ты не знаешь? И это ускользнуло от тебя, как остальное?

Вержер поднялась на ноги и протянула ему руку. Она прикоснулась к ближайшей стене, ее пальцы обозначили сложный узор на влажной прямоугольной плите, которая медленно раздвинулась и открыла проход в наполненную мраком комнату.

- Нам сюда, - из комнаты раздалось такое эхо, словно Вержер произнесла свои слова в барабан. Ее взгляд снова стал твердым и бесстрастным, как камни в стене. Джейсен шагнул за ней в темноту, теряясь в догадках.

- Это была наша сторожевая башня: воздвигнутая на тьме крепость, - сказала она.

Проход сузился до тусклой желтой полоски, а потом и вовсе исчез.

- Это был Храм джедаев.

- Это? - трепетный ужас сдавил грудь Джейсена, и он покачнулся; чтобы заговорить, ему пришлось резко втянуть в себя воздух. - Ты... ты - джедай!

- Нет, не джедай. И не ситх.

- Кто же ты, в таком случае?

- Я Вержер. Кто ты?

Казалось, ее голос исходил изо всех уголков этой темноты. Джейсен обернулся, пытаясь понять, где же она.

- Не надо игр, Вержер.

- Это никогда не было игрой, Джейсен Соло.

- Скажи мне правду...

- Я никогда не говорила тебе ничего, кроме правды.

Ее голос прозвучал так близко, что Джейсен потянулся к ней сквозь тьму.

- Я думал - все, что ты говоришь мне, это ложь.

- Да. И правда.

- Что это за правда такая?

- А какую бы ты хотел? К чему спрашивать? Ты не найдешь правды во мне.

На этот раз ее голос раздался из-за его спины; Джейсен крутнулся, взмахнул руками, но они встретили лишь пустоту.

- Никаких игр, - настаивал он.

- Нет ничего в мире, во что нельзя было бы играть. К слову: играть серьезно, бесконечно. До смерти. В игре настолько мрачной, что играть в нее можно только с задорным азартом.

- Но ты сказала...

- Да. Это никогда не было игрой. И всегда было. Так или этак, или никак: чтобы выиграть, надо сыграть.

- Как я могу играть, если ты даже не говоришь мне, каковы правила?

- Нет никаких правил, - быстрые шаги справа - Джейсен молча повернулся в ту сторону. - Зато есть название, - сказала Вержер совсем с другой стороны. - Играем все в ту же игру, в которую играли с самого Миркра: "Кто такой Джейсен Соло?"

Он с тоской вспомнил о светящемся проводе, которого лишился вместе с рассеченным ранцем еще в кратере. Мысль о проводе, ярком золотом свете, исходящим из его кулака, внезапно вызвала ностальгию по световому мечу: по чистому зеленому свечению, наполняющему комнату, вспарывающему тени, проясняющему все вокруг. Его руки горели огнем от тоски.

Создавая этот меч, он создал свою индивидуальность. Он создал себе судьбу. Создал себя.

- Такого рода игру, - сказал он, - Я могу прекратить прямо сейчас. Я знаю, кто я такой, Вержер. Несмотря на все, что ты причинила мне. Несмотря на все новые пытки, которым ты собираешься меня подвергнуть. Даже если Сила навсегда недоступна мне. Ничего из этого не имеет значения. Я знаю.

- Знаешь?

- Да, - твердо ответил он тьме. - Я джедай.

Джейсену показалось, что в долгой, долгой тишине сама комната рождала медленный вздох.

- В самом деле? - Ее голос был грустным. Разочарованным. Настроенным на печаль. - Тогда игра окончена.

- Правда? - осторожно спросил он. - Окончена?

- Да, - вздохнула Вержер. - И ты проиграл.

Комната взорвалась огнями; после всего этого времени в темноте Джейсену показалось, что в глаз ему врезался кусочек солнца. Он вздрогнул, прикрывая глаза рукой. Постепенно зрение прояснилось; комната оказалась больше, чем он думал - десятиметровый потолок, стены, украшенные цветочной мозаикой, освещенные сверкающими шарами размером с кабину "Сокола", которые раскачивались на тройных цепях из покрытой патиной бронзы над плиточным полом...

И она была полна йуужань-вонгов. Джейсен обернулся к Вержер. Она непринужденно стояла внутри кольца воинов рядом с невысоким мужчиной, одетым в длинную, свободную кожу-тунику черного цвета. Они беседовали, но Джейсен не слышал их. В его ушах стоял треск лесного пожара. Йуужань-вонг опять что-то произнес, теперь более резко, но Джейсен ничего не разобрал.

Не смог разобрать. Не стремился разобрать. Джейсен видел этого мужчину и раньше. Видел его на Дуро, с заткнутым за пояс световым мечом Леи. Видел на летающем мире на Миркре.

Джейсен знал имя этого мужчины и попытался произнести его. Попытался произнести...

Но прежде, чем он хотя бы успел открыть рот... По его телу прокатилась горячая красная волна и поглотила мир вокруг. Джейсен не плыл в красном приливе, а несся вместе с ним: ложился на волну, проваливался в водовороты, метался вместе с прибоем. Красный поток иссяк, волны отступили, и Джейсен вынырнул на поверхность. Прилив откатился от его головы, оставив Джейсена пыхтеть на полу. Руки болели. Он посмотрел на них, но не мог их разглядеть, либо он не мог понять, что же он видит; глаза его все никак не могли сфокусироваться. Он уронил правую кисть на мозаичную плиту, недоумевая, как же так - после отступления красного прилива пол остался настолько холодным, настолько сухим.

В воздухе повис запах горелого мяса, как будто отец снова перепутал программы автоповара. Но отец не мог перепутать программы на автоповаре. Не было там никакого автоповара. И отца тоже не было, не могло быть, ни за что на свете... А запах... Бессмыслица какая-то.

Как он упал? Откуда этот столб пыли и дыма? Круглая насыпь из обломков, скрывшая три четверти комнаты - откуда она?

Он так и не нашел ответа. И по-прежнему болели руки. Джейсен поднял левую и хмурился на нее, пока зрение не сфокусировалось. Посреди ладони было круглое пятно - размером с маленькую батарейку - чернеющее, трескающееся, сочащее густую темную кровь. Из трещин поднимались тоненькие дымки.

"Ох," подумал он. "Так вот откуда запах."

- Как... каково это, Джейсен Соло... - Голос был тонким, резким и прерывающимся, слова мешались с кашлем. Знакомый голос. Это был голос Вержер. - Еще раз... прикоснуться к Силе?

Она лежала всего в нескольких метрах - навзничь, внутри сводчатого пролома, окаймленного зазубренными камнями, как будто некая невероятно сильная тварь опрокинула ее, прорываясь сквозь стену.

Разбитый камень осыпался на пол. Одежда на Вержер расползалась и тлела, красные угольки запекались у рваных краев, и обожженная плоть под ними все еще дымилась.

- Вержер! - он так и не понял, как оказался рядом с ней. - Как... Что случилось?

Тошнотворная догадка скрутила его внутренности.

- Это я?..

Голос Джейсена сорвался. Он вспомнил...

Сквозь пелену лихорадочного бреда проступали сочно-красные образы: комната, наполненная йуужань-вонгскими воинами, Вержер, стоящая рядом с Ном Анором, словно они были хорошими знакомыми, даже сотрудниками.

Товарищами. Друзьями. Ном Анор сказал ей что-то, она что-то ответила, но молот предательства своим стуком заглушил все слова.

Джейсен вспомнил долгий жадный вдох: насыщение галактикой ненависти и гнева... И вспомнил, как направил эту галактику гнева в руки и ударил ею Вержер. Вспомнил, как Вержер корчилась в электрических разрядах его ненависти, как потрескивала его собственная кожа, обожженная вырывающимися из нее молниями; как эта боль питала его гнев. И вспомнил, насколько приятно это было.

Ясно. Чисто. Больше никакой борьбы между правильным и ложным, между добром и злом.

Все хитросплетения джедайской этики были разрублены одним разрывающим мозг ударом; как только он перестал усложнять, сразу же обнаружил, насколько все просто. Его ненависть стала единственным законом вселенной. Только гнев имел значение. И единственным ответом на гнев была боль.

Чужая боль. Чья угодно. Даже теперь, придя в себя, встревожившись, давясь собственным ужасом, Джейсен ощущал нежное эхо того чистого, ясного гнева. Мог слышать этот зов. Гнев вертелся внутри него: злостный паразит, вгрызающийся в глубину его сознания.

"Во что я превратился?"

Вержер валялась на полу, как сломанная кукла; ее глаза были унылы, пусты, неподвижны, а в гребне остался только грязно-серый цвет.

- Вержер, - прошептал Джейсен. До чего же легко было ранить ее. До чего же просто. По его щекам покатились слезы. - Я же тебя предупреждал, а? Предупреждал. Темная сторона...

- Не ищи... оправданий... - ее голос был еще слабее, еще прерывистее, сдавленнее.

- Я бы не посмел, - ответил он шепотом. Оправданий не было. Никто не знал опасностей темной стороны лучше него; эти опасности таились где-то в глубинах всю его жизнь... И он так легко попался.

Провалился так глубоко... Насыпь из обломков отгородила большую часть комнаты: беспорядочная свалка кусков дюракрита, обрушивающих несчетные этажи сверху донизу. Единственным освещением в сузившейся комнате был просачивающийся из разрушенного коридора блеск светящихся шаров. Потолок рухнул, вспомнил он; вспомнил вой, треск, пыль и разлетающееся каменное крошево. Нет, постойте, потолок не рухнул... Джейсен обрушил его. Вспомнилось метание внутри красного потока, оставленная без сознания Вержер, поиск новой цели, новой жертвы, пущенная вслед Ном Анору молния...

Вспомнилось, как он не мог найти Ном Анора. Джейсен мог видеть исполнителя, мог слышать, как тот отдает приказы окружившим их воинам, но не мог достать своей молнией. Джейсен все время промахивался: молния, не принося никакого вреда, втыкалась то в пол, то в стену, то возвращалась назад, и тогда тело Вержер снова билось в конвульсиях.

Его гнев создавал разряд между полюсами Силы... Ни Ном Анор, ни его воины никогда не стояли на пути этого потока.

Досада подстегнула злобу; Джейсен вышел из себя в поисках силы, способной причинить вред этим существам...

И гроза из кратера показалась ему подходящей для этого.

Джейсен вспомнил неуемную радость освобождения, когда силы грозы хлынули в него, а потом - сквозь него, превращаясь в безумный водоворот внутри подземной комнаты, подхватывая камни, кирпичи и обломки дюракрита, чтобы закружить и засыпать йуужань-вонгов, избить воинов частицами планеты, которая когда-то была для Джейсена домом. Порыв ветра вдавил йуужань-вонгов в угол, и Джейсен вспомнил злобный смех, перерастающий в победный выкрик, когда он взмахнул рукой и обрушил на них все здание. Ноги его покачнулись, и руки метнулись к лицу.

Возможно ли это? Он заживо похоронил их. Всех до одного. И его это не волновало. Ой, нет: волновало. И так было даже хуже. Он похоронил их заживо, и был счастлив. Темная сторона призывала его: призрачный червячок, который нашептывает соблазнительные обещания, пока сам вгрызается в сердце.

Червячок бормотал о неограниченной свободе, напевал песню о вечности вне сомнений и раскаяния. Джейсен энергично встряхнулся и поднялся на ноги.

- Мне нужно оставить это место.

- Джейсен, - Вержер подняла руку, словно пытаясь остановить его или попросить о помощи.

- Нет, Вержер. Нет. Мне надо уйти... Надо прямо сейчас. Мне жаль, что я ранил тебя; мне так жаль, я...

"Лжец," - прошептал призрачный червячок. "Вот останься, посмотри, и она даст нам повод повторить это снова."

Глаза Вержер будто бы прояснились, и ее губы изогнулись в слабом подобии улыбки.

- Темная сторона?..

- Она... она слишком сильна здесь. Я предупреждал тебя. Я предупреждал, что может случиться...

Вержер еще раз подняла руку, чтобы коснуться его ноги, но Джейсен поспешно отстранился, и ее рука безвольно упала на пол.

- Ты смотришь... - прошептала она, - Но не видишь. Джейсен... стал бы Совет Ордена... строить храм... на вместилище темной стороны?

- Вержер, я... - он сокрушенно покачал головой. - Я пойду. Я пойду, пока... пока... - "не ранил тебя снова", договорил он безмолвно. Он не мог сказать этого вслух. Только не здесь. - У меня нет времени на отгадывание.

- Не надо гадать... - сказала она. - Ответ... прост: не стал бы...

Джейсен притих.

- О чем ты говоришь? Я чувствую темную сторону. Я прикоснулся к ней, и она... она прикоснулась ко мне.

- Нет. Так ты ощущаешь Силу, - медленно, страдальчески, она приподнялась на локтях и поймала его изумленный взгляд. - Вот он, позорнейший секрет джедаев: нет никакой темной стороны.

Как она только могла лгать ему, со все еще курящимися над прорехами в ее одежде дымками, и ожидать, что он поверит?

- Вержер, я сам знаю. Что, по-твоему, только что произошло?

- Сила едина, Джейсен Соло. Сила во всем, и все в Силе. Я уже говорила тебе: Сила не признает никаких сторон. У Силы сторон даже нет.

- Неправда! Это... - Красный поток ворвался в его грудь и стал рваться к сердцу. Все, что говорю тебе - ложь. Всего лишь еще одна ложь. Должна быть. Если нет... Он не мог даже думать об этом. Джейсен затряс головой так, что в ушах зазвенело.

- Это ложь...

- Нет. Спроси свои чувства. Ты знаешь, в чем правда. Сила едина.

Но он же чувствовал темную сторону: он проваливался туда.

- Свет и тьма - всего лишь обозначения: слова, описывающие то, что мы плохо понимаем, - казалось, она черпает силы из его слабости - постепенно ей даже удалось принять сидячее положение. - То, что ты зовешь темной стороной, это грубость и несдержанность самой Силы: ты называешь темной стороной то, что ты получаешь, когда отдаешься Силе без остатка. Быть джедаем значит уметь сдерживать свои страсти... но джедайская сдержанность сдерживает также и мощь. Величие - истинное величие в любом своем проявлении - требует отказа от контроля. Страсть должна быть направлена, а не отброшена. Забудь об ограничениях.

- Но... но темная сторона...

Вержер поднялась, ее тлеющие лохмотья заколыхались в струйках дыма.

- Если угроза плена приводит тебя к убийству, то не потому, что тьма в Силе. А потому, что тьма в тебе.

- Во мне? - Красный поток стал черным, ядовитым, тяжелым, жгущим ребра. - Нет... нет, ты не понимаешь... темная сторона... она... она... разве ты не видишь? Это темная сторона, - отчаянно и безнадежно упрямился Джейсен.

Для той правды, что была внутри него, не находилось слов; как не находилось слов и для охватившего его ужаса, потому что он снова мог чувствовать Силу. Он чувствовал правоту Вержер. "Но это означало бы, что я... означает..." Его колени подломились, и Джейсен покачнулся, чтобы восстановить равновесие, спотыкаясь, побрел к стене - лишь бы ощутить что-нибудь каменное, надежное, определенное; что-нибудь, на что можно опереться, не рискуя провалиться в дым и туман.

Он прошептал:

- Темная сторона...

Вержер подошла к нему, безжалостная и непреклонная.

- Если и бояться темной стороны, Джейсен Соло, то только той, что у тебя в сердце.

И надежность, та определенность, которой он жаждал, нашлась в ее глазах: вечная, неизменная правда, которая, как он надеялся, поддержит его... Его собственное отражение.

Искаженное. Отводящее взгляд. Полуразрушенное. Игра света, ложащегося на кривую поверхность роговицы... над глубинами бесконечной тьмы. Говорят, правда глаза жжет. С губ Джейсена сорвался короткий безумный смех. Легко им говорить... "Объятия боли" по сравнению с этим - не более, чем царапина, имплантант послушания - разболевшийся зуб...

Смех захлебнулся в глухом рыдании. Он оттолкнул Вержер и бросился в коридор.

Бежать.

* * *

Каждый раз, когда Ном Анор оглядывался на стену из обломков, которая запросто могла стать его могилой, его сердце словно разрывала сверкающая рука.

- Ты уверяла, что не будет никакой опасности! - сказал он в четвертый раз.

Он говорил на общегалактическом - чтобы воины не поняли его жалоб - а сам стиснул зубы, сжал ноги и руки, чтобы они еще и его дрожи не увидели.

- Ном Анор, - сказала Вержер со спокойствием, обусловленным ранениями и усталостью. - Ты жив, невредим, и не пострадал от шишек и синяков.

Она уже выплакала целый океан слез, чтобы исцелить свои ожоги.

- Чем ты недоволен?

Ном Анор еще раз взглянул на стену обломков; он все еще не мог избавиться от гнетущего страха оказаться вот так просто, обыденно, почти небрежно сметенным с пути... а потом потолок и вовсе рухнул, и в комнате завыл водоворот, и закипела грязь, и его поглотила непроницаемая ночь...

- Ты должна была предупредить меня, как опасна и неуправляема бывает сила этих "Темных джедаев", - все не успокаивался он.

- Оглянись вокруг. Десяток воинов, ты сам. И я. Все живы. Если бы этой "темной силе", о которой ты хнычешь, Джейсен Соло предпочел бы спокойствие, собранность и световой меч...

Волна, прокатившаяся по ее руке, была красноречивее слов.

- Ты видел, что он натворил в Детской. Там мог бы кто-то выжить, но не ты и не я.

Ном Анор только хмыкнул.

- Еще я не понимаю всего этого джедайского лепета о "темной стороне". К чему было провоцировать подобный кризис? Вот он я, иду у тебя на поводу, лгу господину формовщику, манипулирую его отрядами, сижу в засаде - не говоря уже о том, что подвергаю свою жизнь нешуточной опасности - чтобы вызвать это... а что, собственно? Как это поможет обратить Джейсена Соло на Истинный Путь?

Не переставая заниматься своими ранами, Вержер подняла взгляд.

- Прежде чем познать истину, необходимо разувериться во лжи.

- То есть, нашу истину. Истинный путь, - Ном Анор покосился на нее. - Или нет?

- Нашу истину, исполнитель? - казалось, ее расширенные глаза стали бездонными колодцами непроницаемой тьмы; в них было видно только отражение Ном Анора. - А разве есть иная?

 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. В ЧРЕВЕ ЧУДОВИЩА

Глубже, темнее, там, где даже воспоминаний о свете не осталось, Джейсен, задыхаясь, спрыгнул с лестничной клетки на позабытые кем-то строительные мостки. Прошли ли часы с тех пор, как он начал бежать? Или дни?

Ноги отказывались повиноваться ему, а причин принуждать себя уже не осталось.

Не имеет значения, как далеко он заберется - от себя все равно не убежишь.

Дряхлые, в силу давности и плохого ухода, мостки не выдержали его веса; в последний момент ухватившись за поросший лишайником поручень, Джейсен повис на одной руке над стометровым провалом. Эта шахта, должно быть, когда-то служила свалкой для сломанных аэротакси: в ней был спрессован искореженный, проржавевший металлический лом, располосованный на острые, как ножи, пластины с торчащими в разные стороны зазубринами.

На мгновение Джейсен замер, представив себе затяжной прыжок, оканчивающийся ударом о лезвия мясорубки, вспышки бесцветного пламени... Может быть, стоит разжать пальцы. Может быть, это единственный достойный ответ темноте, поселившейся в нем. Возможно, он даже не вскрикнет, когда будет падать. Был только один способ проверить это.

Его пальцы ослабли.

- Джейсен! Эй, Джейсен! Посмотри сюда!

Он узнал этот голос. Он уже и не помнил тех времен, когда не знал этого голоса, столь же близкого, как и его собственный. Голос был ловушкой - Джейсен знал, что это ловушка, он уже попадался в нее раньше - но не поддаться было выше его сил. С осторожностью опытного скалолаза он протянул вторую руку и зацепился за поручень, чтобы не сорваться, поворачивая голову. На закопченном балконе, видневшемся с противоположной стороны прохода, стоял Анакин.

Джейсен пробормотал:

- Ты ненастоящий.

- Давай же, Джейсен! - Анакин взмахнул рукой и поманил его. - Сюда! Ну же! Здесь безопасно!

Джейсен прикрыл глаза. Такой вещи, как безопасность, не существовало.

- Ты ненастоящий.

Снова открыв глаза, он увидел, что Анакин, одетый в свободную тунику и штаны по кореллианской моде, с болтающимся у пояса световым мечом, никуда не делся - по-прежнему стоял и манил его пальцем. Вот он опять взмахнул рукой, дрожа от нетерпения.

- Джейсен, ну же! Что с тобой такое? Идем, старший брат, идем скорей!

- Я видел, как ты умер, - сказал Джейсен. Он прикоснулся к пульсирующей вокруг него Силе; по его груди прокатился красный поток, но Джейсен подавил его, сосредоточился, открыл свои чувства...

Дядя Люк иногда упоминал о том, что следовал советам своего умершего к тому моменту учителя, легендарного Оби-Вана Кеноби. Люк говорил, что видел своего учителя, слышал его голос, чувствовал его присутствие в Силе еще очень долгое время после его смерти...

Джейсен видел Анакина. Слышал его голос. Но когда он обратился к брату сквозь Силу, то не почувствовал ничего. Совсем ничего.

- Два шанса из трех, - проговорил Джейсен сквозь зубы. Красный поток ревел в его ушах. Он стиснул зубы, чтобы голос не прорвался сквозь них. - Два шанса из трех, что ты вонг.

- Джейсен! Чего ты ждешь? Давай сюда!

Он мог многое стерпеть. И стерпел. Больше, чем кто-либо на свете заслуживает.

Но йуужань-вонг, переодетый в Анакина... В красном потоке поднялся вал такой силы, что отправил Джейсена в непринужденное сальто прямо над крошащимися мостками. Ступни Джейсена опустились в точности на тонкий, словно канат, поручень, и он даже не раскинул руки, чтобы удержаться. Его мощь предохраняла его от падения.

Призрачный червячок в его груди жаждал крови. Два шанса из трех, что ты сейчас умрешь.

- Хорошо, - сказал призрачный червячок губами Джейсена. - Стой там. Я сейчас.

Он легко и стремительно пробежал по мосткам, жажда убивать, стучащаяся в его сердце, оттесняла все мысли о возможном падении; он достиг края за секунды, но Анакин уже скрылся за балконной дверью. Раскинув руки и полагаясь лишь на силу своей ярости, Джейсен опрокинулся вперед, оттолкнулся от поручня и скользнул в затяжной прыжок. Он приземлился на четвереньки, поскользнулся; левая рука попала в гладкую холодную слизь, покрывающую балкон. Из двери бросились врассыпную крыланы-осоеды, загалдели, заметались, сплетаясь в подвижный клубок кожи, меха и когтей. Джейсен сжал кулак: вокруг него взметнулся ураган, разметавший беспомощно кувыркающихся крыланов-осоедов по темным углам.

Он прыгнул вперед, сокращая расстояние, как песчаная пантера, которая преследует паралопу, и ворвался в непроглядную черноту внутренних помещений, сквозь которую возможно пройти только благодаря Силе. Мельком увиденная ступня в ботинке, исчезнувшая за дверью освещенного шарами коридора, словно дернула его вперед. При помощи Силы Джейсен достиг двери одним длинным прыжком.

Как же так - Анакин оказался в ста метрах от него, издали оглянувшись через плечо.

- Давай, Джейсен! Придется бежать! За мной!

- Можешь не сомневаться, - Джейсен бросился за ним; Сила вырастила крылья на его пятках, делая его нечеловечески быстрым, и еще быстрее... и еще... Он за мгновение ока преодолевал сотню метров, а Анакин по-прежнему был далеко впереди, и оглядывался, и уговаривал, и подгонял.

Джейсен бежал. Преследование превратилось в призрачный полет, прыжки давались без усилий, ноги едва задевали пол. Сила клокотала, красная река несла его вперед, над бесплодными недрами кратера. Река не просто питала силы - она подсказывала разуму очертания зданий, которые он миновал: Джейсен чувствовал углы, повороты и проходы впереди и позади себя, чувствовал, где его путь может преградить завал, а в каком месте под ним может провалиться пол. Сила шептала о решетках и балках, о транспаристиле и дюракрите под все разрастающейся вонг-жизнью; вонг-жизнью во всех ее формах и цветах, волокнистой и плотной, цепляющейся за стены и потолки, покрывающей пол; видимой, осязаемой и обоняемой, но по-прежнему нереальной вонг-жизнью. Не могущей стать реальной - не для Джейсена... и не сейчас - из-за того, что она не вливалась в красный поток. Она не присутствовала в Силе, потому для Джейсена она не существовала.

Ворвавшись в коридор, сузившийся за его спиной, словно утроба космического слизняка, Джейсен остановился. Стены и пол были наполненными живыми концентрическими кольцами, излучавшими неприятный биолюминесцентный зеленый свет. Коридор казался незамкнутым - Джейсен ощущал себя в пустоте посреди открытого космоса - но глазами видел, что коридор с обеих сторон был закрыт откидными створками наподобие мускульных клапанов.

Анакина нигде не было видно. Натужно дыша, Джейсен обратил свой разум к пустоте, оставшейся от имплантанта послушания. Сила покинула его сознание; очертания разрушенных зданий канули в то же небытие, из которого появилась вонг-жизнь - но даже при том, что природа этого коридора прояснилась, Джейсен обнаружил, что по-прежнему не чувствует Анакина. "Может быть, он не существует не только в Силе", подумал Джейсен. Крыланы-осоеды заметались в панике, когда он сам прыгнул на балкон... Почему они не обратили внимания на Анакина? На гладкой холодной слизи, покрывавшей пол, не было отпечатков ног. Чувствуя себя обманутым, он снова открыл свое сознание красному потоку.

"Я попался". Потрескивая хрящами, ближайшее к ротовому отверстию кольцо стало сжиматься, а за ним еще одно, и еще, и еще. Джейсен нахмурился, сопротивляясь с остаточными ощущениями отростков имплантанта: в них не было никакой угрозы, никакой кровожадности, вообще никакой агрессии, а только какое-то радостное удовлетворение, искренняя симпатия - а потом он попал в сокращающиеся кольца, был сбит с ног и отправлен по коридору, словно овощное пюре, приготовленное для употребления в условиях невесомости.

Сокращение колец было не нападением, а всего лишь проявлением перистальтики.

И это был не коридор. Это была глотка. С зажмуренными глазами, дрожа, упираясь ладонями в теплый плотный пол, Джейсен поднялся на колени. Позволив ему протиснуться через себя, второй клапан сомкнулся за его спиной с влажным, сочным звуком. Джейсен пытался не обращать внимания на вопли: "Пожалуйста, кто-нибудь, пожалуйста, пожалуйста, кто-нибудь, ПОМОГИТЕ МНЕ..."

Вопли раздавались из очередной ловушки.

Скорей всего. "Пожалуйста, о, ПОЖАЛУЙСТА, помогите мне, я не хочу, не хочу этого, почему вы мне не ПОМОГАЕТЕ, ПОЖААААЛУЙСТА..."

Это должно было быть ловушкой. Пол был гладким, словно обкатанный водой известняк, весь серо-бурый, покрытый впадинками и червоточинками минеральных вкраплений, растаявших в каплях жидкости, которая сочилась со свисающих сверху, напоминающих сосочки, сталактитов. Некоторые из них переливались мягким сиянием травертина. Редкие комья биолюменесцентной массы, скорее всего - разновидности мха или фосфоресцирующего гриба, давали мягкий желтовато-зеленый свет. На первый взгляд, это место было обычной пещерой из пористого известняка, подточенного исчезнувшей подземной рекой.

И именно потому Джейсен не открывал глаз. Ибо он знал, что на самом деле это не так.

Это место было желудком. Чревом чудовища, которое проглотило его. При открытых глазах несоответствие между тем, что он видел, и тем, что он чувствовал, отозвалось бы ему непреодолимой тошнотой; даже при закрытых глазах, при концентрации сознания на пустоте в груди, неуловимое противоречие выворачивало его наизнанку. Джейсен мог ощущать чудовище и как глотку, и как желудок, и даже как трепетное полуразумное удовольствие от вкуса добычи... так же как мог ощущать свое собственное тело, и ушибы, полученные в хрящеватой глотке, и саднящий локоть, который он ободрал, протискиваясь через клапан пищевода, и боль в распухшем колене, которое он незаметно для себя подвернул, преследуя призрачного Анакина, и собственное обжигающее дыхание, и холодное насыщенное зияние в чреве чудовища, и само чрево чудовища, ибо чудовище и Джейсен были единым целым.

Он проглотил сам себя.

"...Пожалуйста, о, ПОЖАЛУЙСТА, за что, за что, ЗА ЧТОООО, пожалуйста, я не хочу такой смерти, вы должны помочь мне, ПОМОГИТЕ мне, вы должны... ПОМОГИ МНЕЕЕЕ..."

Голос был вполне человеческим. Женским. Хриплым, надрывным, наполненным мучительным ужасом. Звук этого голоса был абсолютно реален. Ровно настолько же, насколько реален был и Анакин. Больше Джейсен не попадется. Многие виды применяют телепатию - начиная c йаммосков и заканчивая виллипами; если верить рассказам, то даже кораллы-прыгуны имели мысленную связь со своими пилотами. Теперь Джейсену стало ясно: это крупное пещерообразное существо было неподвижным хищником, издающим особые телепатические сигналы, чтобы привлечь добычу. Явление Анакина было частным случаем: каждой жертве предлагалось что-то или кто-то безусловно преданный и надежный. За кем пойдут без вопросов и размышлений... и будут схвачены.

Какая горькая насмешка: призрачный червячок, свернувшийся в груди, предохранял его от напрасной надежды, и все же ярость, питающая червячка, привела его прямо в пасть чудовища. "Умирать таким образом отвратительно", подумал Джейсен, впервые после падения во тьму поразмыслив связно.

Зато своевременно. Смерть пришлась бы кстати; он не возражал. Лучше умереть, чем жить, неся в себе тьму. По крайней мере, все закончится. Он мог бы просто скорчиться здесь и подождать...

Но только - в тишине.

"Пожалуйста, помогите мне, пожалуйста, аааААААА..."

Превращение ужаса в неприкрытое страдание словно мазнуло по векам; Джейсен вскочил на ноги. Ловушка или нет, слышать это было превыше его сил. Он слишком много знал о боли.

- Замолчи, - прорычал он, так и не выпустив этих слов из глубины своего горла. - Молчи, молчи, молчи.

Эхо криков раздавалось со стороны сморщенного отверстия, только что сократившегося в нескольких метрах слева: из простирающегося за ним тоннеля, конец которого исчезал в желтовато-зеленом сумраке. Джейсен неуверенно ступил на склон. Крики не прекращались, только теперь они стали нечленораздельными, нечеловеческими, резкими, отчаянными.

Тоннель все не заканчивался - сворачиваясь вокруг самого себя широкой спиралью, он открывал все новые, с каждым разом более широкие пещеры: сырые и темные. Биосвечение, которым была наполнена глотка и полость сверху, теперь только слабо мерцало через раскрывающиеся клапаны тоннелей. Вокруг клубился белый туман...

"Нет, не туман", понял Джейсен, добравшись до очередной пещеры. Дым. Выедающий глаза, удушливый, с привкусом кислот. Пол в этой пещере был ужасно неровным, в рытвинах, словно тонкая кожица, натянутая на емкости, в которые можно было забраться в полный рост; круто закругляющиеся емкости, на дне которых виднелись каменно твердые присоски, похожие на гигантские рты.

Джейсен закашлялся, отгоняя дым от лица, и двинулся в ту сторону, откуда кричали, балансируя на тонких извилистых гранях, которым емкости касались друг друга. В глубине пещеры один из гигантских ртов сомкнул свои губы на человеческой девушке. Джейсен остановился над нею, раскачиваясь на теплом твердом краю емкости. Она выглядела такой же реальной, как и Анакин: реальной от кончиков спутанных волос до дорожек слез на щеках. Из намертво сжавшейся присоски торчала только голова девушки и одна рука; увидев его наверху, девушка дернулась. Ее пальцы беспомощно сжались, а глаза побелели от боли и страха.

- Пожалуйста, кто бы вы ни были, ПОЖАЛУЙСТА, вы должны... ПОМОГИТЕ МНЕ, пожалуйста, оно СЪЕДАЕТ меня, оно... оно... съедает меня ЗАЖИВО...

Наконец он понял, что это за присоски. Пещера сверху на самом деле была ни чем иным, как зобом или глоткой, настоящие же желудки были за этими ртами на дне емкостей. Вот зачем чудовище являло ему девушку. Она была приманкой.

- Замолчи, - прошептал Джейсен. - Ты не настоящая. Замолчи.

Он всего лишь хотел умереть в тишине. Неужели он многого просил? Разве он не заслужил хотя бы этого? Ну почему все должно быть так отвратительно, так ужасно, так невыносимо гадко? Всего лишь спокойно умереть... Вселенная - что, возненавидела его? "Когда вселенная ненавидит тебя, у тебя один лишь только путь", прошептал призрачный червячок. "Возненавидь ее в ответ".

Джейсен именно так и поступил, и это было легко. Он возненавидел вселенную. Он возненавидел все: бессмысленное страдание и напрасную смерть; глупые, бездумные, бесполезные законы природы и пульсирующую, кровожадную, наглую жизнь. Джейсен возненавидел твердую плоть под ногами, и воздух, который вдыхал, и самого себя, и даже свою ненависть - и внезапно усталость и сомнения отступили, все стало легко и просто; все обрело смысл, ибо было ненавистью и ненависть была всем, а самому Джейсену расхотелось умирать.

Ему захотелось искалечить кого-нибудь. Джейсен взглянул на кричащую девушку.

Он ненавидел ее. Она даже не была настоящей. Как во сне. Он мог сделать все что угодно. Что угодно. Сердце глухо стучало, а дыхание было горячим и прерывистым. Что угодно. Силы наполняли его, словно в груди прорвало плотину. Джейсен улыбнулся, вытянул руку и сжал кулак.

Сила подавила ее крики до задыхающегося хрипа. Сквозь Силу Джейсен чувствовал ужас девушки, чувствовал, как неистовое жжение пищеварительных кислот разъедает ее кожу; сквозь Силу он чувствовал мощь, достаточную для того, чтобы расколоть этот череп как яйцо птерозавра, для того, чтобы...

"Постой", взмолился последний клочок здравомыслия. "Постой". Джейсен чувствовал ее... в Силе?

- Ох, - прошептал он. Ноги его подкосились. - Ох, о нет, о, пожалуйста, не надо...

И ненависть, и сила исчезли одновременно. Джейсен подался вперед, ботинки сорвались с края, и он некрасиво шлепнулся прямо возле рта-присоски. Он так бы и лежал там, без сознания или во сне, пока рот не раскрылся бы, чтобы проглотить и его, но рука... настоящая, девичья рука... настоящая рука настоящей девушки вцепилась в кожу-тунику и вытряхнула Джейсена из забытья. Крик девушки оцарапал ему перепонки:

- ПОМОГИ мне, ты должен ПОМОЧЬ МНЕ, ты должен помочь мне...

- Прости, - пробормотал Джейсен, часто моргая, настраивая взгляд, судорожно пытаясь подняться. - Прости, мне жаль, я не знал...

Его зрение наконец прояснилось, и он увидел ее, впервые увидел по-настоящему.

Он увидел под сальной грязью длинные, когда-то мягкие и светлые волосы; увидел голубые глаза на нежно очерченном личике; увидел, что... "Она едва ли старше меня. И если я ПРЯМО СЕЙЧАС ничего не предприму, то она никогда и не вырастет". Джейсен уже не был уверен, что ноги будут держать его; он просто перевернулся и сжал икрами основание рта-присоски, схватив девушку обеими руками за запястье.

Он дергал с такой силой, на какую только был способен - по крайней мере, с достаточной для того, чтобы мольбы девушки захлебнулись в визге боли...

- Ты сломаешь мне РУКУ, пожалуйста, ты должен подняться, ты должен ПОДНЯТЬ меня...

Подняться? У него не было сил стоять на ногах. У него не было сил, чтобы спасти девушку. Его сил хватало только на то, чтобы причинить ей еще больше боли. И чтобы отравить ее последние минуты напрасной надеждой. Едва ли он был способен представить, через что она прошла, отстав от эвакуационных транспортов, пережив бомбардировку Корусканта и вторжение на планету йуужань-вонгов. Пережив трансформацию родной планеты в чужую, в том числе и смещение с орбиты. Неделями и месяцами прячась на нижних уровнях, избегая встреч с захватчиками. А после всего этого пещерообразное чудовище приманило ее к своей пасти...

Сердце несчастной, должно быть, пело от радости и облегчения. Наконец-то она нашла пристанище... И лишь потом обнаружила, что единственным пристанищем для нее будет смерть. И какая смерть: оказаться съеденной заживо, быть переваренной в сознании и при памяти. Но, взглянув наверх, где стоял он, Джейсен, она обрела нежданную надежду. Ведь она не знала, что человек, пришедший на помощь, был сломленным бывшим джедаем, охваченным тьмой, полубезумным от отчаяния. И как он дожил до такой никчемности?

Эта явная несправедливость разозлила Джейсена. Почему именно ему выпало смотреть, как умирает девушка? Он никогда не стремился быть героем. Никогда не стремился получить силу и власть. Но с того самого дня, когда он родился, к нему было приковано внимание целой галактики, ожидающей великих свершений, достойных его прославленных родителей и легендарного дяди.

Он не был достоин даже своей собственной легенды. Такой, какой она была. И многим бы это пришлось по вкусу, ведь так? Где-то должно быть немало злорадных людей, которые тешат свое нездоровое самолюбие тем, что за глаза называют его трусом; и ни один из этих жалких хихикающих негодяев понятия не имеет, каково это - висеть в "объятиях боли", или надрываться ради того, чтобы спасти несколько жизней в Детской, или не по своей воле столкнуться лицом к лицу с непроницаемым безразличием, которое кое-кто называет истинной сущностью вселенной...

Гнев набух, хлынул в Джейсена и унес его с уже привычным красным приливом; только на этот раз Джейсен не сопротивлялся, не расплескивал поток, а отдался его воле.

Джейсен приветствовал это. Во вздымающемся красном потоке он нашел ту силу, что была нужна ему.

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ДОМА И НА СВОБОДЕ

Дом. Квартира семейства Соло, что неподалеку от обрушившейся громадины Имперского Сената, по-прежнему была почти цела. Дом - вот куда Джейсен стремился с того самого дня, когда пришел в себя под радужным мостом. Куда еще ему оставалось идти?

Бывает ли что-нибудь чудеснее, чем наконец найти свой путь к дому? Только об одном Джейсен никогда не задумывался: что будет после того, как он достигнет своей цели? Все эти недели в глубине души он ожидал, что свидание с местом, в котором он вырос, кое-что, да значит: что он обретет там некую безопасность.

Ответы на некие вопросы. Как если бы, заснув и проснувшись в собственной постели, он обнаружил, что весь этот кошмар - потеря семьи, юности, веры - был просто-напросто странной фантазией, обусловленной гормонами и тяжелым ужином. Бывает ли что-нибудь ужаснее, чем наконец завершить свой путь к дому, и обнаружить, что ты все еще блуждаешь? К тому времени, как явился Анакин, Джейсен чувствовал себя потерянным уже не один час. Он сидел на своем месте - на стуле, который всегда занимал в тех редких случаях, когда за обеденным столом собиралась вся семья: слева от мамы, рядом с Джейной, которая всегда садилась по правую руку от отца.

Анакин всегда сидел напротив, рядом с Чубаккой, для которого изготовили специальное кресло. Джейсен пробовал вызвать воспоминания о тех счастливых днях - услышать резкий смех Чубакки, мамину молчаливую реакцию на отцовские не очень правдивые рассказы, тычок под ребра от Джейны или неожиданная плюха от Анакина, решившего пошвыряться кислыми клубнями, пока никто не видит... И не мог.

Эти образы не вязались с комнатой, в которой он сидел. Она стала совсем неузнаваемой. Гладко поблескивающие синевой волокнистые шарики - разновидность гриба - покрыли кресло Чубакки и угол стола; бледно-желтая грибница переплелась с лиственным лиловым кустарником, выросшим на полу. Стол треснул пополам, не выдержав веса кроваво-красного брезент-корня размером с целого хатта, который не только проломил потолок, но и грозил проломить пол. Стены обросли разноцветными вьющимися растениями, в которых поселились различные существа, напоминающие увеличенных, к тому же теплокровных, пауков.

Джейсен был уверен, что они и есть теплокровные; по крайней мере, их когтистые семипальцевые лапки были теплыми, когда они бегали вверх-вниз по его рукам, груди, спине и плечам. Если одно из этих существ забиралось ему на лицо, Джейсен моргал, но большую часть времени он вообще не двигался. Он мог бы пошевелиться, если бы захотел. Просто не находилось поводов. Паукообразные существа выделяли какой-то секрет, комочки густой прозрачной слюны, которая липла ко всему, за что задевала - кроме самих арахноидов. Пока секрет был свежим, существа вытягивали свои лапки и сплетали из него толстые блестящие нити, которые при высыхании становились прозрачными и упругими; и уже половина комнаты была затянута плотной застывшей паутиной.

Джейсен отдавал себе отчет в том, что эта паутина служит для того, чтобы привязать его к стулу - что у арахноидов был смутный полуоформившийся план съесть его. Совсем недавно, пока паутина не застыла, он еще мог освободиться без усилий.

Он этого не сделал. Хотя и сейчас малейший всплеск его гнева мог разметать арахноидов по углам, а их сеть - испепелить в мгновение ока. Но поводов к этому так и не нашлось. Анакин прошел сквозь паутину, словно ее и не было. Он надел темный жилет поверх свободной туники и узкие бриджи в кореллианском стиле. Он заткнул пальцы за широкий кожаный пояс - справа, совсем рядом с тем местом, куда цепляют световой меч - и расплылся в кривой усмешке, настолько похожей на отцовскую, что на глаза Джейсена навернулись слезы.

- Как дела, старший брат?

Один из арахноидов пробежал по нити, протянувшейся по груди Анакина от плеча к ребрам. Ни тот, ни другой не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Джейсен долго разглядывал Анакина, затем вздохнул.

- Откуда же ты на этот раз?

- На этот раз?

Джейсен закрыл глаза.

- Помнишь, дядя Люк рассказывал про своего учителя? Как он иногда ощущал присутствие мастера Оби-Вана в Силе, даже после того, как на его глазах Дарт Вейдер... наш дед... убил его на Звезде Смерти? Как он слышал голос мастера Оби-Вана и даже видел своего учителя пару раз?

- А как же. Все об этом помнят.

- Наверно, я надеялся на что-то подобное. То есть, я знаю: ты мне не учитель. И я видел мертвое тело. Видел... что они сделали с тобой. Но все равно... полагаю, я не оставил надежду, понимаешь? Я всего лишь... всего лишь хотел еще раз услышать твой голос. Один раз. Увидеть твою улыбку. И влепить подзатыльник за то, что ты, как дурачок, позволил себя убить.

- Не то чтобы когда-нибудь тебе нужны были для этого причины, а?

Джейсен зажмурил полные слез глаза.

- Да. Один последний раз, понимаешь?

- Конечно.

- Вот почему я попался на этот крючок. Дважды.

- Дважды?

Джейсен наклонил голову, имитируя пожатие плеч.

- Там, в Детской, когда Вержер не позволила мне убить последнего дуриама. С помощью Силы она подделала твой голос, и я...

- Откуда ты знаешь?

Джейсен открыл глаза и помрачнел.

- Что?

- Ты уверен, что голос был поддельным?

Его задорная усмешка ни капли не изменилась.

- Она сделала это при помощи Силы, так? Откуда ты знаешь, не сделала ли это Сила при помощи Вержер?

- Пожалуй, ниоткуда, - нехотя признал Джейсен. - Но по большому счету здесь нет никакой разницы.

- Как скажешь.

- В последний раз ты даже не был спроецирован Силой. Ты был всего лишь телепатической приманкой.

- Может, и так. Ты уверен, что только этим я и был?

Джейсен молча нахмурился.

- Что случилось бы, если бы ты не увидел меня тогда на балконе?

Джейсен опустил голову.

- Я... не знаю. Наверно, я бы... - "сорвался", закончил он мысленно. Он не мог сказать этого вслух. Ведь он действительно сорвался. В пропасть, которая глубже и страшнее, чем смерть.

- Так, значит, благодаря этому ты не лишился жизни, а?

- Да. Наверно. Но то, куда ты меня привел... в смысле, куда эта телепатическая проекция привела...

- Она, я - какая разница. - Анакин махнул рукой. - Мелкие различия не в счет.

- Но там... внутри чудовища, - едкая кислота ожгла Джейсену горло.

- Ты спас девушку, разве нет?

- Ну да, спас. Несомненно, спас, - Джейсен закашлялся, воспоминания отбили охоту говорить. - А остальных...

В чреве чудовища были другие: много народу, пятьдесят, а то и больше, человек. Они заградили выходы из тоннелей-пищеводов всего лишь через мгновение после того, как Джейсен освободил девушку. И ни один из них не был рад. Неукротимая Сила бурлила черными волнами, и Джейсен сумел превратить свои руки в инструмент, способный разжать мертвую хватку рта-присоски. При помощи Силы он чувствовал каждую клеточку тела девушки, так же как и ее ужас, надежду и боль на участках обожженной кожи; и при помощи же Силы он без труда подхватил ее и усадил на край емкости. Одним легким прыжком Сила подняла и его, потом Джейсен просто взял девушку на руки и прыгнул в тоннель-пищевод, из которого пришел сам.

Ее одежда висела лохмотьями, покрасневшая кожа воспалилась, покрылась сукровицей, все еще сжигаемая медленным огнем пищеварительных кислот; Джейсен быстро сорвал с нее остатки одежды и натянул на девушку свою кожу-тунику. "Все хорошо. У тебя все будет хорошо", сказал он. "Кожа-туника исцелит тебя". Одежда не только впитает и нейтрализует остатки кислот, но и употребит отмершие ткани ожогов - тем самым, возможно, предохранив раны от серьезной инфекции, или даже гангрены.

Конечно, об этом он умолчал; несмотря на темный вихрь, охвативший его, он не был настолько жесток, чтобы сказать девушке - после всего, что она перенесла - что ее новая одежда уже принялась поедать ее плоть. И как раз тогда, когда он остался в одной повязке на бедрах, он поднял взгляд и увидел остальных. Жители чудовищной пещеры, пятьдесят или около того. У некоторых были бластеры. Стволы некоторых бластеров были направлены на него.

- Это было так... так мерзко. Я был не в силах поверить, - Джейсен тряхнул головой. - Я не хотел этому верить.

Анакин терпеливо ждал.

- Хуже, чем Бригады мира. Хуже, чем все, что могло прийти мне на ум, - не желая этих воспоминаний, Джейсен зажмурился. - Они там жили.

Пещерообразное чудовище было запасливым: если его телепатическая ловушка приманивала больше животных, чем ему требовалось для еды, жертвы могли жить внутри достаточно долгое время. Влага, постоянно сочившаяся со "сталактитов", на самом деле представляла собой нутряной запас питательных веществ, что-то подобное человеческим жирам и гликогенам, и была предназначена для питания обитателей многочисленных зобов. Пещерообразное чудовище весьма экономно использовало отходы жизнедеятельности, извлекая из экскрементов питательные вещества, а из мочи - воду. А температура тел жертв помогала регулировать собственную температуру пещерообразного чудовища. Когда ему требовалась очередная подпитка, оно сжимало зоб, вынуждая жертвы перебираться поближе к ртам-присоскам.

- По большей части это были обитатели нижних уровней, пропустившие эвакуацию... но были среди них и рабы, сбежавшие с корабля-сеятеля. Йуужань-вонги знают об этих хищниках и не трогают их; я не удивлюсь, если окажется, что это были образцы оригинального вида, от которого были выведены "летающие миры" - как тот, на котором тебя... который был у Миркра.

Джейсен закашлялся, почему-то смутившись.

- Прости.

- Ничего, Джейс. - Анакин тепло и непринужденно улыбнулся. - Не беспокойся. Я не из чувствительных.

Джейсен кивнул.

- Зато, пожалуй, я из таких.

- Тоже не новость. Продолжай.

Джейсен невесело вздохнул, но гнев уже начал одолевать его снова.

- И так вышло, что лучшего укрытия от йуужань-вонгских патрулей и быть не могло. Чудовище прятало их, давало место, еду и воду - иногда оно приманивало животных, которых можно было убить и съесть, или беженца с запасом протеиновых брикетов или еще чего-нибудь. Проблема была только одна. Время от времени оно чувствовало голод. Иногда находилось одно или два животных, которых можно было протолкнуть в рот-присоску, - Джейсен сглотнул и посмотрел на потолок. Сквозь пролом, оставшийся после гигантского брезент-корня, свешивались сверкающие зеленые полосы мха. - А иногда, - голос его вдруг стал глухим, хриплым от ярости. - Иногда не находилось.

Анакин серьезно кивнул.

- Девушка.

- Точно, девушка. У них было правило: кто появился последним, тот идет первым. Первым... прямо туда. Девушка пришла всего лишь на несколько часов раньше, чем я. Но некоторые из них... тех, кто схватил ее... - дышать вдруг стало горячо, а перед глазами появилась красная пелена. - Некоторые прожили там недели. Недели, ты понимаешь? Понимаешь, что там происходило? Сколько... сколько народу... - он замолчал, отдуваясь, пока ярость, вырвавшаяся из глубины, не улеглась.

Анакин бесстрастно наблюдал за ним. В конце концов Джейсен совладал с собой.

- Они даже не умертвили ее, просто ударили по голове и сунули в пасть, - подбородок его напрягся и стал казаться квадратным. Голос истекал ненавистью.

- Полагаю, они не убили ее, потому что никто не хотел брать это на себя.

Анакин пожал плечами.

- Люди что угодно способны рационализировать до абсурда.

- Но она очнулась до того, как оказалась внутри, и даже почти смогла выбраться. Наполовину. По крайней мере настолько, чтобы закричать, - голос Джейсена упал до шепота. - Как раз тогда и появился я.

- Так что же произошло?

- Я уж точно не собирался позволить им отправить ее обратно. И ничего бы не позволил им туда отправить, но все присоски открылись, а зоб подталкивал жителей к пищеводу. Чудовище хотело есть, и если они не накормят его, оно само себя накормит.

- И последним, кто появился...

- Точно, это был я.

- Они пытались скормить тебя пещерообразному чудовищу?

Джейсен ответил:

- До этого не дошло.

- Нет?

- Я изменился, Анакин. Я... У меня нет оправданий. У меня нет даже объяснений. Но ты... ты должен знать...

- Ничего, Джейс. Неважно, что произошло - неважно, что сделал ты или сделали тебе - ты по-прежнему мой старший брат, понимаешь? И всегда им будешь.

- Старший брат, - без выражения повторил Джейсен. Глазам было больно. Он поставил локти на колени и уткнулся лицом в сожженные ладони. - Забавно... последние пару лет мне казалось, что это ты - мой старший брат.

- Ну это никуда не годится.

- Разве? Ты... Анакин, ты был так уверен в себе. Так уверен во всем. Так силен. Я и вправду... вправду смотрел на тебя снизу вверх, Анакин. Ты всегда вел себя так, словно знал, что будет дальше. Тебе все легко давалось.

- Все легко, когда нет никаких сомнений.

- Но это как раз то, чего я хотел. Быть уверенным. Я думал, это и называется быть джедаем.

Он поднял голову, и в его глазах были слезы. Сквозь них Джейсен и рассмеялся.

- Не понимаешь? Ты - это то, чем я мечтал стать, когда вырасту.

- В смысле, мертвым?

- Ты понял, о чем я.

- Я никогда не задавал вопросов, потому что это не мое. Я никогда не раздумывал, в отличие от тебя. Я был, наверно, как дядя Люк: человек-орудие. Направь меня на злодеев и ослабь хватку - я сам разберусь с ними под аплодисменты. Но теперь все изменилось. Если продолжать - так, как я поступал, как поступал дядя Люк - то люди будут умирать и умирать. Взгляни, что случилось со мной. Со всеми нами случилось.

- Лучше так, чем как у меня, - прошептал Джейсен. - Лучше умереть.

- Думаешь?

На Джейсена нахлынуло сожаление, делая тяжесть вины и отвращения к себе и вовсе невыносимой. Он взглянул на свои руки: на обожженную плоть посреди ладоней - следы от молний его гнева.

- Анакин, я стал темным.

- Стал ли?

- Под развалинами старого Храма, когда Вержер собиралась отдать меня Ном Анору... то, что я сделал, было плохо, но в этом не было зла. Была паника, срыв, внезапное обретение Силы, с которой я уже было распрощался. Спасение девушки... Я не сожалею. Я не чувствовал ничего, кроме гнева. И я никого не ранил.

- Кроме себя самого.

- Но так и надо, правда? Разве не в этом служение джедаев - приносить свое благополучие в жертву ради других?

Анакин поднял руку.

- Ты скажи мне.

Джейсен отвел взгляд. Вспоминать было больно. Рассказывать еще больнее. Но промолчать... умолчать о том, что он сделал, логически объяснить это, оправдаться... он обойдется без этого. "Не так низко я пал", подумал Джейсен. "Пока что". Он использовал силу тьмы, позволил ей течь по венам, чтобы быть на ногах и в готовности, когда столкнулся с обитателями пещерообразного чудовища, когда узнал, что они из себя представляют, и что они творят ради спасения своих жизней. Он мог бы сдержаться, если бы на этом все закончилось. То, что они делали - во что они превратились - напугало его, но он не был судьей. Он был джедаем. Он все еще мог бы найти способ помочь им. Даже когда рты-присоски раскрылись повсюду, отравляя воздух кислотными испарениями, когда пещерные жители окружили его, тыча бластерами, прикрывая равнодушие фальшивым сожалением, он все еще мог противостоять своему недоброму стремлению искалечить их. Последней каплей оказался возглас девушки.

"Он последний, последний!" - закричала она. "Хватайте его - его! Он последний!"

- Она обратилась против меня, - тихо произнес Джейсен.

- Ты винишь ее?

Джейсен покачал головой.

- Как можно? Это всего лишь девушка. Девушка, которая знает, каково это - когда тебя переваривают заживо. Которая знала, что если не я, то - она. Снова.

- Наверно, я хотел спросить, винил ли ты ее тогда?

- Тогда все было по-другому, - лицо Джейсена было непроницаемым, как песчаная скала на КирдоIII. - Я винил их всех. Всех их ненавидел. И хотел причинить им боль.

- Правда?

- Я знал, что делаю; знал, что это значит для меня. Я окунулся во тьму. Я хотел этого. Я ликовал. Помню, я смеялся. Рассказывал, во что они только что вляпались. Помню, как почувствовал, что их фальшивое сожаление превращается в настоящий страх. Помню, что мне это понравилось.

Они открыли огонь, красные выстрелы прошили зеленоватый кислотный туман. Джейсен со смехом ловил бластерные выстрелы на ладонь правой руки, без усилий гася их разрушительную энергию.

Щелчком пальцев он вырывал бластеры из рук и швырял в разные стороны.

- Скольких же ты убил?

- Всех, - Джейсен уставился на свои дрожащие руки. Он сжимал ладони, пока из ожогов не начала сочиться кровь. - Ни одного. Какая разница?

В его голове бурлила Сила, а сам он обратился к пустоте, оставшейся после имплантанта послушания, и нашел там зачаточное сознание пещероообразного чудовища.

При помощи Силы Джейсен сотворил иллюзию: и это ненавязчивое убеждение так прочно засело в темном разуме чудовища, что никакими способами нельзя было доказать обратное. Люди ядовиты. Так же, как и любые другие разумные виды жителей Новой Республики.

У чудовища не было механизмов защиты от подобных трюков; оно было лишено даже элементарной возможности сказать себе: "Но я не отравился ни одним из тех, которых успел съесть"... Все, что у него было - это инстинкт самосохранения. Чудовище отрыгнуло. Мощный толчок обратной перистальтики вынес Джейсена, девушку и остальных, а также все иные посторонние предметы, из гигантского брюха, через хрящеватую глотку, прямо на поверхность. Джейсен помнил окружившую его злость и панику, возникшие, как только народ осознал, что за пределами гигантского рта - каждый сам по себе, и что их убежище навсегда захлопнуло свою пасть перед ними. Больше им не платить за свою безопасность от йуужань-вонгов чужими жизнями.

"Ты погубил нас", зарыдал кто-то. "Убил всех нас". Джейсен молча смотрел, величественно застыв на месте. Пока. Что за рыхлые, слабые, отвратительно подлые существа - он не мог представить ничего более мерзкого. Он повернулся к ним спиной. Ушел прочь. Он оставил их на милость йуужань-вонгов, и на милость друг друга.

- Но ты же помог им. Лучше умереть, чем купить себе жизнь ценой невинной крови.

- И что же, потому все вдруг станет правильным и хорошим? Я не пытался им помочь. Я хотел, чтобы они страдали. И темная сторона тут ни при чем - теперь я знаю это. Темная сторона не вынуждала меня поступать так.

- Я знаю. Она воздействует совсем по-другому.

- Это все был я, Анакин. Я поддался своей собственной темной стороне. Я выпустил на свободу свою тьму...

- Ты мог бы убить их всех. У тебя хватило бы сил. Ты мог бы убить чудовище. И на это бы у тебя хватило сил тоже, я уверен. Точно так же, как ты мог бы убить Вержер и Ном Анора. Но ты никого не убил. Вместо этого ты использовал свою силу, чтобы поддержать жизнь. Не такая уж она темная, эта твоя темная сторона, старший брат.

- Это не имеет значения. Ты не можешь победить тьму тьмою.

- Слова дяди Люка. Сражения с тьмой были его призванием. Йуужань-вонги не темные. Они просто другие.

- И я все не могу заставить себя бороться с ними.

- Кто говорит, что ты должен бороться с ними?

Джейсен дернул головой.

- Ты говоришь. Все остальные тоже. Какое еще решение может быть у этой проблемы?

- Почему ты спрашиваешь у меня?

Задорная усмешка исчезла с лица Анакина, а сам он приблизился настолько, что Джейсен мог бы дотронуться до него. Если бы смог заставить себя пошевелить рукой... Если бы было до чего дотрагиваться. Отчаяние, пригвоздившее Джейсена к стулу, превратилось в черную дыру безнадежности, сквозь которую из его груди уходил весь воздух.

- Кого мне еще спросить? Что я могу поделать? Что я должен сделать прямо сейчас? - он поник, дрожа. - Я совершенно запутался, так ведь? Сижу, спорю с галлюцинацией. Ты ведь даже не существуешь!

- Это ли важно сейчас? До тебя так трудно достучаться, старший брат. Приходится использовать все доступные средства.

- Как это не может быть важным? - вдруг выкрикнул Джейсен. - Мне надо... надо... Я уже не знаю, во что верить! Я уже не знаю, что настоящее, а что - нет!

- На корабле-сеятеле я был проекцией Силы. Потом телепатической приманкой. Сейчас я - галлюцинация. Но это не значит, что я - это не я. Почему любая вещь должна быть тем или иным?

- Потому что! Потому что любая вещь это либо то, либо совсем иное! Так заведено! Ты не можешь быть настоящим и поддельным в одно и то же время!

- Почему?

- Потому что... не можешь, и все!

- Сила едина, Джейсен. Она вмещает в себя все противоположности. Правду и ложь, жизнь и смерть, Новую Республику и йуужань-вонгов. Свет и тьму, добро и зло. Все во всем и в каждой вещи. Сила едина.

- Эти слова - ложь!

- Да. И правда тоже.

- Ты не Анакин! - вскрикнул Джейсен. - Не он! Анакин никогда бы не сказал такого! Анакин никогда бы не поверил в это! Ты просто галлюцинация!

- Ну что ж. Я галлюцинация. И это значит, что ты разговариваешь сам с собой. Это значит, что я говорю о том, во что веришь ты.

Джейсену захотелось взвыть, размахнуться, спрыгнуть со стула и вступить в схватку... что-нибудь сделать.

Что угодно. Но черная дыра украла у него и дыхание, и силы, и гнев; она поглотила целую вселенную ненависти, но стала еще ненасытнее, чем была вначале. На месте его надежд, любви и доверия теперь зияла холодная пустота, в которой затаилась бездушная жадность космического вакуума. Джейсен начал проваливаться. У него не было сил даже заплакать.

Он падал в черную дыру. Может, целые эпохи, а может, всего наносекунды. В черной дыре одно от другого неотличимо. В мгновение ока из межгалактического газа рождались звезды, загорались, жили, выделяли тяжелые металлы, а потом сжимались белыми карликами и исчезали. Вечность во тьме. Горизонт событий пропустил информацию: голос. Голос был знакомым, и его нельзя было слушать; но он не просто провалился в черную дыру - он стал черной дырой, и не слушать было невозможно.

- Что реально? Что иллюзорно? Где граница между правдой и ложью? Между хорошим и плохим? До чего же холодно и одиноко, Джейсен Соло, когда ты в пустоте незнания.

Он не отозвался. Черная дыра не умеет отвечать. Горизонт событий замкнут: через него можно проникнуть только вовнутрь, но не наружу. Но голос вызвал в этой дыре квантовый распад. Его персональный горизонт событий в один миг сжался до размеров точки в центре груди.

И Джейсен открыл глаза.

- Вержер, - вяло проговорил он. - Как ты меня нашла?

Она уселась по-кошачьи на обеденном столе семейства Соло, подобрав руки и ноги. И прожигала его темным, как межзвездное пространство, взглядом.

- Я не разделяю предубеждений наших хозяев против технологий. Какие-то фрагменты общепланетной базы данных сохранились в запоминающих устройствах. Разыскать домашний адрес бывшей главы государства не составило труда.

- Но откуда ты знала? Откуда ты знала, что я пойду домой?

- Таков инстинкт всех оседлых животных: смертельно раненные, они ползут в свое логово, чтобы умереть.

- Раненные?

- Опаснейшей для джедая раной: свободой.

Еще одна загадка. У Джейсена не было сил на загадки.

- Я не понимаю.

- Когда ты точно знаешь, что правильно, а что - нет, где здесь свобода? Никто не выбирает плохое, Джейсен Соло. Свободу дает лишь неопределенность.

Джейсен надолго задумался.

- Умереть дома, - пробормотал он. - Тот еще дом. Видала? В комнате Джейны полно каких-то растений, которые хотели съесть меня. Кухня выглядит как коралловый риф. Моя коллекция... - ему оставалось только покачать головой. - Это не мой дом.

- Ну так ты и не собираешься умирать, - бодро ответила Вержер. - Или ты забыл? Ты уже мертв. Был мертвым все эти долгие месяцы; твое путешествие через земли мертвых почти закончено. Настало время не для смерти, а для новой жизни. Ты исцелился, Джейсен Соло. Встань и иди!

Джейсен еще прочнее уселся на стуле, невидяще моргая на разросшуюся паутину.

- С чего бы это?

- С того, что ты можешь. Ради чего еще срываться с места?

- Не знаю, - он опять закрыл глаза. - Не имеет значения, поднимусь я или умру от голода, сидя. Все это неважно. Ничего - не означает ничего.

- И даже смерть твоего брата ничего не означает?

Он вяло пожал плечами. Жизнь, смерть - все едино. Едино с Силой.

- Силе все равно, - сказал Джейсен.

- Но тебе же не все равно?

Он открыл глаза. Ее взгляд был настойчиво, почти вызывающе многозначителен, как когда-то и в "объятиях боли", и в Детской, и в кратере. Но он был слишком измотан и слаб, чтобы ломать голову над тем, что она хотела до него донести.

- Все равно мне, или нет, тоже не означает ничего.

Уголки ее рта дернулись.

- А для тебя, означает?

Он уставился на свои руки. После долгого, долгого молчания, наконец вздохнул.

- Да. Да, означает, - ему никогда не приходило в голову обманывать ее. - Ну и что? Конечно, мне не все равно, но кто я такой?

Она так легко пожала плечами, что это походило на дрожь.

- Это всегда было вопросом из вопросов, да?

- Но у тебя никогда не было ответа...

- У меня всегда был ответ, - мягко сказала она. - Но это мой ответ, а не твой. Ты не найдешь правды во мне.

- Ты все никак не прекратишь, - едкий пепел обиды осел на его горло. - Думаю, я вообще ни в ком не найду правды.

Вержер ответила:

- Именно так.

У Джейсена зазвенело в ушах, словно в его череп пробралась сердитая искропчела и теперь изо всех сил ищет выход.

- И где же тогда мне искать правду? - несвязно произнес он. - Где? Скажи мне, прошу.

Из-за звона в ушах он почти не слышал собственного голоса. Звон превратился в вой.

Вержер склонилась к нему и улыбнулась, и, хотя вой поглотил ее слова, Джейсен прочитал по губам:

- Спроси у себя, где же еще искать.

- Что? - слабо выдохнул он. - Что?

Под этот вой, что штормовым ветром унес все слова и следы чувств из его головы, Вержер собрала свою квадратную четырехпалую ладонь в горсть и легонько ткнула Джейсена в грудь - прямо в центр, туда, где имплантант послушания оставил после себя лишь пустоту, туда, где сейчас находилась критическая масса его собственного горизонта событий.

В этой пустоте было тихо. Оно было спокойно: око шторма внутри Джейсена. Он окунулся в спокойную, молчаливую пустоту и позволил ей охватить себя. Шторм захлебнулся. Черная дыра поглотила саму себя. Он не был одинок в молчаливом спокойствии. С ним была Сила: пульсирующая пуповина, которая связывала его со всем, что существовало, существует и будет существовать. С ним была вонг-жизнь: начиная от смутного удовольствия, испытанного шарообразными грибами от их с Вержер тепла, до делового кишения арахноидов, снующих по своей растущей паутине... до сдержанной готовности к внезапному применению силы двенадцати йуужань-вонгских воинов, ворвавшихся в комнату... И даже захватывающего дух предвкушения триумфа, которое испытывал Ном Анор, следуя за ними по пятам.

Йуужань-вонгские воины. Всего двенадцать. Вооруженные. И Ном Анор. Воины построились длинной дугой. Джейсен безмятежно разглядывал их. Молчаливое спокойствие в его груди не знало ни удивления, ни опасности. Там был только он... и все остальные, и целая вселенная, и каждый из них был ее частичкой.

Джейсен озадаченно посмотрел на Вержер. Теперь он понял - то, чего не понимал раньше.

Она сказала не: "Спроси у себя, где же еще искать".

Она сказала: "Спроси у себя.

Где же еще искать?"

Ном Анор шагнул вперед, сцепив руки прямо внутри широких рукавов длиннополой кожи-туники, настолько черной, что она даже мерцала. Джейсен мог видеть свое искаженное отражение в ее глянцевой поверхности.

"Ном Анор", подумал Джейсен. "Посреди нашей столовой".

- Бессмысленность и отчаяние, от которых ты страдаешь, - шелковым голосом начал Ном Анор, - Это неизбежное следствие вашей ложной религии. Эта ваша Сила, она не имеет приложения. Она такова, что к ней может прицепиться любая ересь, которой наводнена ваша галактика. Полная лжи и иллюзий, мелочной зависти и предательства. Но у вселенной есть цели. Есть причины, чтобы подняться, и ты можешь найти их. Я помогу тебе.

"Он подслушивал", решил Джейсен. "Конечно, это Вержер привела его".

- Настало время, - продолжил Ном Анор, - Оставить эту бесполезную Силу. Время оставить тьму и заблуждения. Время занять свое место в чистом сиянии Истины.

Голос Джейсена разнесся долгим эхом, словно молчаливое спокойствие, из которого этот голос раздавался, был широкой пещерой.

- Чьей истины?

- Твоей истины, Джейсен Соло, - радостно сказал Ном Анор. - Твоей божественной истины!

- Моей божественной?..

Ном Анор выудил из широкого рукава световой меч. Все двенадцать воинов сразу же насторожились, их лица превратились в маски ненависти при виде зажженного клинка. Сверкающая пурпуром энергия рассекла паутину; Джейсен бесстрастно наблюдал, как Ном Анор мастерски разрезает нити, опутывающие стул.

Ном Анор отжал кнопку активации и преклонил колени у ног Джейсена.

Исполнитель покорно склонил голову и на открытых ладонях протянул выключенный меч. Дизайн рукояти был знакомым.

Меч принадлежал Анакину.

Джейсен взглянул на Вержер.

Она решительно выдержала его взгляд.

- Выбирай и действуй.

Со сверхъестественной ясностью Джейсен осознал выбор, который ему предлагают.

Шанс. Меч Анакина. Анакин сам его сделал. Сам им пользовался. Меч изменил Анакина, и Анакин изменил меч. Кристалл в нем был не обычным, а самоцветом вонг-жизни.

"Наполовину джедай. Наполовину йуужань-вонг", подумал Джейсен. "Почти как и я."

Ему предложили то, в чем заключалась жизнь Анакина: его дух, его мастерство, его храбрость.

Его неистовость. Впервые Джейсен дрался на световых мечах, когда ему было три года. Он был прирожденным бойцом. А сейчас он мог чувствовать и йуужань-вонгов. И Сила была с ним. Он мог пойти путем Анакина. Стать истинным воином. Он мог даже превзойти своего брата: с той темной мощью, которой он овладел, ему было по плечу сразиться даже с дядей Люком. Даже с рыцарями-джедаями из легенд. Он мог бы стать непревзойденным острием Силы.

Более того: Джейсен мог отомстить за смерть брата оружием, которое брат сам и создал.

"Я могу взять его сейчас", подумал Джейсен, "И убить их всех. Не в этом ли весь я? Не этим ли я хочу быть?"

Он взглянул на Ном Анора.

Исполнитель произнес:

- Прими проклятое орудие и сражайся... или избери жизнь. Прими Истину. Предложи Истину: раздели ее со своим народом. Позволь твою божественную Истину донести до тебя мне.

Джейсен потянулся за мечом, но не рукою. Казалось, рукоять взмыла в воздух и пронеслась мимо ладоней Ном Анора прямо в сторону Вержер. Вержер с легкостью подхватила меч и положила на стол рядом с собой. Джейсен не отрывал от нее взгляда... и не только от нее - он смотрел на свои отражения на черных глянцевых роговицах ее бездонных глаз. Смотрел молча, бесстрастно, пока не почувствовал, что может сам отражать отражение: он стал гладкой поверхностью, мерцающей над пропастью тьмы. Зеркалом для любого порождения ночи. Джейсен набрался спокойствия; когда его неподвижность позволила ему почувствовать, как вселенная начала свое вращение вокруг клинка, которым он стал - он поднялся на ноги.

Ном Анор самодовольно зашипел.

- Ты станешь звездой, светилом, самим Солнцем - и наполнишь галактику светом Истинного пути.

- Договорились, - сказал Джейсен.

Гладкая, неподвижная поверхность, безупречная благодаря отсутствию слабости, совести и человечности.

- Почему нет?